Текст книги ""Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Василий Маханенко,Дмитрий Янковский,Юрий Уленгов,Валерий Пылаев,Вячеслав Яковенко,Макс Вальтер,Мария Лунёва,Владимир Кощеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 141 (всего у книги 342 страниц)

Глава 23

– Не понимаю, – бурчал Корф, раскладывая оборудование прямо на бильярдном столе в нашей штаб-квартире в Корпусе. – Какие еще Конструкты? Откуда они у тебя возьмутся? Ты же не в каменном веке, прекрасно понимаешь, что никакой порчи не бывает. Чтобы установить Конструкт, нужно вплести его в часть контура. Кто бы тебе контур ставил? Ты…

– Антоша! Просто сделай, о чем тебя попросили, – довольно грубо оборвал его я.

По-хорошему, не стоило бы так говорить с другом, но я… да, черт возьми, я нервничал, и оснований для этого имелось предостаточно.

Во-первых, время работало явно не на меня: Распутину наверняка пришлось как следует выложиться цепляясь к Конструкту с расстояния в несколько километров, но за почти полтора века старикашка наверняка отрастил резерв на уровне «двойки» или даже «единицы». И вполне мог попробовать пройтись по мне Даром еще раз – только теперь прицельно, акцентировано и с учетом всех допущенных прежде неточностей. То есть – насмерть.

А во-вторых, мы как-то очень близко подобрались к той грани, за которой мне придется рассказать парням все. Вообще все, от начала и до конца, утаив разве что совсем уж сложные или незначительные подробности. И одному богу известно, как они отнесутся к новости, что в теле их соседа по блоку Володи Острогорского, простого парня из далекого южного города, воплотился усопший десять лет назад легендарный генерал-фельдмаршал.

Нет, вряд ли кто-то из них меня сольет – в порядочности друзей я не сомневался ничуть. Слишком уж много мы прошли бок о бок, чтобы хоть один из них решил, что о беспрецедентном случае воскрешения из мертвых следует сообщить… куда следует.

А вот мягко и ненавязчиво сопроводить к профильному специалисту они, пожалуй, могут – и это определенно будет не Конфигуратор. Чего уж там – на их месте любой бы тут же задумался о душевном здоровье товарища.

– Залезай, – буркнул Корф, заканчивая подсоединять загадочные девайсы к своему ноутбуку. – Но имей в виду: я не целитель и не биомеханик, я – инженер-конфигуратор.

– И там, и там – Конструкты, – отмахнулся я, укладываясь на стол. – Так что давай, начинай.

Обстановка в штаб-квартире царила та еще. Камбулат с Поплавским, хоть и не лезли в разговор, тем не менее, поглядывали довольно мрачно и подозрительно. Мой рассказ напугал друзей, а просьба просканировать меня на предмет постороннего вмешательства – насторожила.

У друзей за это время накопилось ко мне много вопросов, и, кажется, на часть из них придется ответить… Но позже. Сначала – отыскать и обезвредить Конструкт с обратной связью. И желательно до того, как Распутин снова запустит по нему порцию убойной энергии.

И Корф для этого и правда не самая подходящая кандидатура. Куда лучше подошел бы высокоранговый Конфигуратор с медицинским или биологическим образованием. И с кандидатской степенью, а лучше доктор наук… нескольких. Или хотя бы одной.

Но не к Горчакову же мне ехать, в самом-то деле… У того уж точно возникнут вопросы, после ответа на которые бедного старика придется прибить и засунуть в муфельную печь в его же лаборатории.

Впрочем, учитывая сам факт атаки – моя личность вскоре вполне может стать секретом Полишинеля. И именно поэтому нужно поскорее разобраться с Конструктом, а потом – и с тем, кто его устанавливал.

Да уж. Распутин оказался намного, намного хитрее и сообразительнее, чем я рассчитывал. Сумел сложить не самые простые цифры, получить верный результат, сделать выводы… И хорошо, если не поделиться ими с кем-то еще. Я ничуть не сомневался, что старикашка заварил всю эту кашу не в одиночку.

А вот мою тайну, как ни странно, вполне мог и сохранить. Не из большой любви к вернувшемуся с того света Градову, а исключительно оттого, что уже собрался отправить меня обратно в рекордные сроки.

Ведь, как известно, нет человека – нет и проблемы.

– Так… – Корф взял в руки диагностический модуль, подключенный к ноутбуку, – Давай смотреть, что тут у тебя…

Стоило ему провести пластиковой коробочкой на проводе вдоль моего тела, как так отчаянно запищала. Корф повернулся к экрану, куда транслировались данные в виде трехмерной схематичной картинки, и нахмурился.

– Интере-е-есно… – протянул он.

И перевел на меня мгновенно вспыхнувшие пламенем неподдельного научного интереса глаза. Плохо дело: точно такой же взгляд я видел у Горчакова, когда тот копался в лаборатории Распутина. Корф смотрел на меня не как на своего друга и соседа по блоку Владимира Острогорского, а как на некий неодушевленный объект исследования.

Ничего себе азарт. Так и до вскрытия недалеко.

– Усиленный энергетический контур, – бормотал тем временем Корф. – Укрепляющий Конструкт… Защитная схема… Основной узел… Оу… А это здесь откуда? Никогда такое не видел…

– Антоша, что там?

Поплавский сцепил ладони на колене в замок и подался вперед, переводя взгляд то на меня, то обратно на картинку на экране ноутбука. В отличие от Камбулата, который до сих пор непонимающе хлопал глазами он, похоже, сообразил, что отыскал хитрый прибор.

И теперь пытался сообразить, как, почему и откуда это взялось.

– Погоди, – Корф отмахнулся, продолжая бормотать под нос конфигураторские ругательства. – Зеркало… Обратный контур… Уф. А здесь что? Ага…

От усердия он запыхтел и даже высунул кончик языка, с каждым мгновением все больше напоминая гончую. Ноутбук стоял ко мне почти боком, и я едва видел экран, но и так прекрасно представлял, что Корф там мог разглядеть.

Схемы синапсов, усиленные нейронные связи… нет, вряд ли – такое без специальной обработки контрастным соединением не возьмет даже томограф стоимостью в несколько десятков тысяч имперских рублей. Для полноценного исследования нервной системы Одаренного моего ранга нужна полноценная лаборатория, а не несколько коробочек на бильярдном столе.

Но Конструкты считают и они. Пусть не все, пусть даже не половину – но все же достаточно, чтобы понять, сколько времени и энергии потратили Конфигураторы, потрудившиеся над телом Володи Острогорского десять с лишним лет назад.

Наконец Корф отложил диагностический модуль в сторону, отошел на шаг, сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня.

– Вовка, кто ты такой? Только честно.

Кажется, я впервые видел его благородие барона… нет, даже не серьезным – это он как раз с завидной регулярностью практиковал на минувшей сессии. Скорее удивленным, напуганным, сердитым… пожалуй, одновременно.

– В смысле? – Я на всякий случай попытался сделать вид, что ничего не понял.

– Кто. Ты. Нахрен. Такой? – отчеканил Корф. – Если бы я не знал достоверно, что это сказки, я бы сказал, что ты – долбанный суперсолдат из какого-нибудь фантастического сериала класса «Б».

– Антоша, ты это… – Камбулат недоверчиво прищурился, – поясни, что ли.

– А что тут объяснять? В нем Конструктов, как патронов в пулеметной ленте. – Корф снова впился взглядом в экран, будто до сих пор никак не мог поверить собственным глазам. – Есть типовые, есть не очень, но ставили явно Конфигураторы экстра-класса.

Поплавский едва слышно кашлянул.

– Вовка, ты заряжен, как танк прорыва. Кости и мышцы искусственно укреплены, энергетический контур дублирован дважды. У тебя потенциально бездонный резерв, синапсы, а главное… – Корф сделал театральную паузу, многозначительно посмотрел на Камбулата с Поплавским и продолжил: – А главное – синаптический отлик такой, будто тебе лет шестьдесят. Что, как мы понимаем, с точки зрения науки невозможно в принципе.

Я вздохнул, сел на столе и обвел взглядом своих друзей… или уже не совсем друзей. Судя по настороженным и внимательным взглядам, вся речь Корфа была лишь прелюдией к основному действию.

И сейчас меня начнут пытать уже по-настоящему.

– Мы тут, к слову, немножко справки навели, – обманчиво-лениво протянул Поплавский.

Он как бы невзначай встал, прошелся по комнате, и, оказавшись у выхода, пару раз щелкнул замком, запирая штаб-квартиру изнутри, убрал ключ в карман и, развернувшись, подпер дверь спиной. И глаза у него при это были…

Нехорошие глаза – иначе и не скажешь.

– И выяснили, что Владимир Острогорский, – Поплавский подчеркнул голосом имя и фамилию, – десять лет назад поступил в больницу в Пятигорске после автомобильной аварии. С травмами ну никак не совместимыми с жизнью. Записей о смерти мы отыскать не смогли – видимо, кто-то не поленился подчистить архивы гражданского состояние… Но кое-что все-таки имеется. А именно – справка из крематория. В соответствии с которой этот самый Владимир Острогорский был, скажем так, захоронен в колумбарии на Краснослободском кладбище семнадцатого мая две тысячи четвертого года. Так что я присоединюсь к Антоше. – Поплавский сложил руки на груди и прищурился. – И тоже поинтересуюсь: кто. Ты. Нахрен. Такой?

Примерно то же самое я вдруг захотел спросить и у Поплавского: сложно представить, какие связи ему пришлось задействовать, чтобы накопать информацию, которую основательно зачистили десять лет назад. Пусть, как выяснилось, и не так качественно, как мне хотелось, но, тем не менее, зачистили.

Вот только он не скажет. Потому что сейчас ответов ждут от меня.

И отвечать, судя по всему, придется.

– Парни, – проговорил я слегка охрипшим от волнения голосом. – Вы действительно имеете полное право задавать мне вопросы. Но я должен предупредить: информация, которую вы желаете получить – смертельно опасна. Если это выйдет куда-то за пределы нашего круга… Не выживет никто. Ни я, ни вы. Вы даже не представляете, что хотите узнать. Потому говорю сразу: хорошо подумайте над моим вопросом, прежде чем принять решение. Вы действительно хотите это знать?

Повисла пауза, которую примерно через полминуты нарушил Камбулат.

– У меня такое ощущение, что я и правда в сериал класса Б попал… – пробормотал он.

– А раньше такого ощущения у тебя, значит, не было, да? – Поплавский хохотнул, потом вдруг снова стал смертельно серьезным и повернулся ко мне. – Да. Я хочу знать.

– Я тоже. Естественно.

Камбулат пожал могучими плечами. Внешне он выглядел почти расслабленным, но я успел заметить, как его рука скользнула под небрежно наброшенную куртку.

Пистолет у него там, что ли?

– А я, после этого, – Корф обвел жестом меня, стол и ноутбук с диагностическим модулем, – не просто хочу знать. Я обязан.

– Что ж, – вздохнул я. – Я вас предупредил. Но должен повторить: эта информация смертельно опасна. И я вам не угрожаю, а констатирую факт. Если об этом узнает еще хоть кто-нибудь…

– Да давай уже, не тяни, хорош пугать, – отмахнулся Поплавский. – Мы тут с тобой уже через столько всего прошли… Блудняком больше, блудняком меньше…

– Ну, как скажете. Правда, то, что я скажу, может показаться вам несколько… Скажем так, фантастическим.

– Ты долго драму нагнетать будешь? – кажется, у Камбулата закончилось терпение. – Говори!

– Как пожелаете, господа унтер-офицеры. – Я на мгновение смолк, думая, с чего именно мне стоит начать.

– Я действительно не Владимир Острогорский. Я – Владимир Градов. Генерал-фельдмаршал, прозванный Серым. Двоюродный брат ныне почившего Императора. Убитый в две тысячи пятом году, и возродившийся в этом теле спустя десять лет. Такие дела.

Я усмехнулся, оперся о стол руками и запрыгнул на него, усевшись на борт, и легкомысленно взболтнув ногами.

– А теперь можете задавать вопросы.

Глава 24

Вопросов не последовало. Парни были слишком ошарашены заявлением, чтобы что-то спрашивать. Поэтому мне оставалось только продолжить.

– Как вы… некоторые из вас могут знать, – Я многозначительно посмотрел на Корфа, – эксперименты по воскрешению из мертвых проводились человечеством еще не незапамятных времен. Однако никаких успехов на этом поприще не добился никто. До определенного момента.

На этом месте кто-то вполне мог бы задать вопрос… Но так и не задал. Три пары глаз размером с серебряный имперский пятак смотрели на меня, забыв даже моргать.

– К счастью или к сожалению, человек моего положения не может не задумываться о собственной гибели и ее последствиях. И я задумался, – снова заговорил я. – Хотя бы потому что хорошо понимал: рано или поздно кто-то решит от меня избавиться. И рано или поздно справится даже с этой непростой задачей. Мысли о возможности “сохраниться” – прямо как в играх – посещали меня еще при императоре Николае. – Я усмехнулся и покачал головой. Согласитесь, неплохо было бы обзавестись резервной копией себя на тот случай, если у его величества лопнет терпение.

– Значит… Значит ты, – пробормотал Корф – и тут же поспешил поправить сам себя, – значит, вы уже тогда?..

– Конечно же, нет. Не тогда, а гораздо позже. – Я – обычный солдат, хоть и неплохой, и нужных знаний у меня не было, даже десятой их части. Зато однажды появился выход на людей, которые ими обладали.

Я снова сделал паузу. Пацаны молчали, внимательно слушая. В глазах Камбулата бродило непонимание, у Корфа – вполне научно-обоснованный скепсис смешанный с высшей степенью… скажем, так, удивления в пропорции один к одному. А вот Поплавский же смотрел спокойно и внимательно, анализируя полученную информацию.

Ну, хотя бы в психбольницу еще не позвонили. Уже хорошо.

– Разумеется, я не мог поставить задачу прямо: все должно было проходить в строжайшем секрете. Потому сразу несколько ученых, виднейших Конфигураторов Империи, работали над разными ее фрагментами. Одни изучали возможность укрепления человеческого тела Конструктами, вторые – усиление энергетического контура, третьи трудились над самой теорией переноса… – Я на мгновение смолк, выуживая из памяти подробности чуть ли не двадцатилетней давности. – Кое-что у них даже получилось, однако к конечной цели мы приблизились в лучшем случае чисто символически. И несколько лет топтались на месте.

Спрыгнув со стола, я подошел к холодильнику, достал лимонад и свернул пробку. В полной тишине штаб-квартиры шипение, с которым открылась бутылка, прозвучало особенно громко. Сделав большой глоток, я вернулся к столу, оперся на него и заговорил снова.

– Что было дальше – думаю, вы уже и так догадываетесь. Наука понемногу шагала вперед, появились молодые светлые головы, а главное… – я невесело усмехнулся. – Главное, что я все-таки решил обратиться к Конфигуратору экстра-класса. Самородку, который нигде не учился, но по опыту и практическим знаниям превосходил весь петербургский университет.

– К Распутину…

На этот раз Поплавский сообразил даже быстрее умницы Корфа. Тот, похоже, уже закопался в умозрительные эксперименты и прокручивал в памяти схемы Конструктов, способных хотя бы на сотую часть чудес, о которых я рассказывал.

– Так точно, – кивнул я. – К Распутину. Когда ему показали наработки предшественников, он только усмехнулся. Спросил разрешения взять копии бумаг себе, и через неделю явился с готовым решением. Именно он разработал систему внедрения контура, именно он придумал, как нанести Конструкты прямо на кости и как заставить все это функционировать, подобно машине. Или суперсолдату, – хмыкнул я. – Из сериала категории “Б”.

– А тело? – нахмурился Корф. – Оно… откуда?

– Острогорский Владимир Федорович. Одна тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения. – Я похлопал себя по груди. – Мозг парня не перенес той аварии, но все остальное господа ученые смогли не только восстановить, но и сделать чуть лучше. Конфигураторы подготовили все – и я вернулся.

– Почему только сейчас? – Камбулат даже принялся загибать пальцы, считая. – Ведь ты… вы… то есть, Градов! – умер в две тысячи четвертом.

– Возродить меня должен был мой брат. Его величество государь император Александр. – Я поморщился. Даже сейчас воспоминания оказались куда неприятнее, чем можно было ожидать. – Именно я оставил секретную “кнопку”, которая запускала механизм. Подробности вас, полагаю, не заинтересуют – так что скажу только, что я просчитался – уже во второй раз.

– А первый? – спросил Корф.

– Когда привлек Распутина. Старик оказался сообразительнее, чем я думал. Полагаю, это он смог угробить меня в прошлой жизни и почти достал в этой.

– Так он знает? – Поплавский прищурился. – Что ты не Владимир Острогорский?

– Почти наверняка. – Я пожал плечами. – Иначе вряд ли бы так торопился… Впрочем, давайте вернемся к брату. Как вы уже поняли, его величество не спешил возвращать меня с того света. И так про… потерял целых десять лет. Видимо, перед самой смертью он что-то почувствовал и решил нажать на кнопку, но было уже поздно. В тот же день его убили. А я очнулся в пятигорской больнице за несколько минут до того, как боевики Распутина добрались до моего – теперь уже моего – тела.

– А дальше?

Камбулат, похоже, до сих пор… нет, не то чтобы не верил – просто слушал мой рассказ, как какую-нибудь байку из интернета или с второсортного телеканала. Занятную, увлекательную и даже оригинальную, однако лишенную всяких претензий на достоверность.

– А что дальше? – Я развел руками. – Я оказался один, без документов, без нормальной легенды, соратников – вообще без всего. Так что мне оставалось только окончательно прописаться в шкуре Владимира Острогорского. И поступить к вам в Корпус.

– Зачем? – Корф удивленно захлопал глазами. – То есть…

– Зачем? Чтобы снова пройти путь от курсанта до генерала. – Я развел руками. – И другого способа у меня, представь себе, нет. Любой нормальный человек, услышав такую историю…

– Сразу начал бы звонить в дурку, – закончил за меня Поплавский.

– Именно. – Я залпом допил остатки лимонада и поставил пустую бутылку на стол. – Очень надеюсь, что вы этого делать пока не собираетесь.

Судя по выражению лиц, именно такие мысли и пришли в голову – причем всем троим одновременно.

– Невероятно, – Корф зажмурился. – Это… Это просто антинаучно!

– Да ладно? – усмехнулся я. – А что такое сам Дар, наука уже объяснила? Обосновала, как он появился, и почему не у всех разом, а лишь у одной десятой процента населения? Друг мой Антоша, в этом мире есть еще очень много такого, что не снилось даже головастым умникам вроде тебя… Ты видел мой контур, ты видел его особенности, ты видел Конструкты. – Я развернулся к остальным. – Есть ли у вас основания мне не верить? Да и мне – зачем вам врать? Какой в этом смысл?

– Не знаю… Вообще, это, конечно, многое объясняет, – неуверенно протянул Поплавский, – Но не объясняет еще больше.

– Ну, допустим!

Кажется, простой и прямолинейный Камбулат не понял и половины подробностей про контуры и энергетические схемы, и потому поверить в мой рассказ ему было проще других.

– И что теперь? – спросил он. – Чего ты хочешь?

– Для начала – неплохо бы остаться в живых. И для этого нужно избавиться от дефектного Конструкта. А потом открутить бородатую голову тому, кто мне его подсадил.

– Распутину? – хмыкнул Поплавский.

– Распутину, – кивнул я. – Но Распутин пока далеко, а Конструкт – здесь, – я хлопнул себя ладонью по груди. – Так что давайте решать задачи по мере их поступления.

– Что ты имеешь в виду?

Корф посмотрел на меня с некоторым подозрением. Кажется, он уже догадывался, о чем сейчас пойдет речь..

– Ты и сам прекрасно понимаешь. – Я прицельным броском отправил бутылку из-под лимонада в урну. – Снимай Конструкт. Демонтируй к такой-то матери.

– Что? Я? Снимать Конструкт? Поставленный Распутиным? Здесь? Сейчас?

– На все вопросы ответ “да”, – я хмыкнул. – Или у тебя есть другие варианты?

– Вы… Ты… Вовка, да ты чего? – Глаза Корфа округлились, сделав его похожим на игрушечного пупса. – Я же студент-второкурсник, а не кандидат наук!

– Ну, во-первых, других… кхм, других кандидатов у меня нет. А во-вторых – не прибедняйся, дорогой наш олимпиадник. Голова у тебя золотая, руки на месте. Аппаратура… – Я с некоторым сомнением оглядел разложенные на бильярдном столе гаджеты. – Аппаратура как будто тоже имеется. Так что давай. Ты нашел дефектный Конструкт?

– Нашел, – угрюмо буркнул Корф, который, кажется, уже понял, что соскочить с очередной сомнительной авантюры уже не получится. – Вовка, это смертельно опасно!

– Я в курсе, – кивнул я. – Но есть нюанс: оставлять Конструкт еще опаснее. То, что ты меня тут угробишь – еще не факт, а вот Распутин в следующий раз сделает это с гарантией.

И, чтобы закончить разговор, я просто снова улегся на стол.

– Так лежать? – повернув голову, спросил я. – Или перевернуться?

– На живот переворачивайся, – угрюмо пробурчал Корф. – Мне нужен твой затылок.

Я послушно перевернулся и тут же почувствовал тепло у основания черепа. Корф отложил диагностический модуль и пустил в ход куда более совершенный инструмент – свой Дар.

– Очень сложное плетение, – вздохнул он. – Это узловой Конструкт. Если я что-то сделаю неправильно – посыплется весь контур. Он неизвлекаемый.

– Я в тебя верю, Антоша, – подбодрил друга я.

– Да тут хоть верь, хоть не верь… – сейчас Корф говорил совсем другим тоном. Я слышал не перепуганного курсанта, а молодого специалиста, который уже приступил к решению задачи и теперь выбирал для этого оптимальный способ. – Снять точно не получится. А вот отследить узел бэкдора и изменить его…

– Ну вот. Я же говорил, что ты у нас умница, – Я скользнул подбородком по сукну. – А ты не верил.

– Он себе просто цену набивал, – послышался смешок Поплавского.

– Тихо вы все! – гаркнул вдруг Корф. – Не мешайте работать!

Все тут же замолчали,и я почувствовал, как тепло переместилось и охватило часть головы. Где-то глубоко внутри вдруг возникло неприятное ощущение. Как будто черви копошиться начали…

– Не дергайся! – прикрикнул Корф. – Сейчас… Один канал почти закрыл…

И тут я ощутил нечто более страшное, чем сомнительное шевеление внутри черепной коробки. Тело вдруг внезапно пробил озноб, в глазах потемнело, а рот – высушило. То же самое я ощущал в салоне Алениного авто. Только сейчас – в десять раз сильнее.

– Антош, ты чего творишь? – прохрипел я.

– Работаю, – буркнул тот. – Второй канал закрыл, осталось контур замкнуть.

– Быстрее!

Воздух вдруг стал очень сухим и жестким, твердым. Практически осязаемым – и никак не хотел втягиваться в легкие.

Проклятый старикашка все-таки достал меня!

– Есть! – воскликнул Корф.

И меня тут же отпустило. Ну, практически тут же. Я перевернулся на спину и некоторое время лежал, жадно вдыхая невероятно вкусный воздух.

Никогда таким не дышал, надо же…

– Что случилось?

Оказывается, Камбулат и Поплавский уже давно вскочили и сейчас стояли у стола, беспокойно глядя на меня.

– Попить дайте, – попросил я.

Камбулат тут же метнулся к холодильнику и принес лимонад. Только осушив половину бутылки, я отставил ее, и проговорил.

– Случилось то, что еще бы пара минут – и вы бы со мной уже не разговаривали. Распутин почти дотянулся до меня. И если бы не Антоша…

– А что Антоша?

Кажется, Корф перенервничал и сейчас не особенно понимал, в каком контексте его упоминают – ругают или хвалят.

– А Антоша меня спас, – ответил я. – Успел закрыть контур.

– В последний момент. – Поплавский уперся кулаками в бока и выпятил грудь. – Как герой. Фантастического сериала класса “Б”.

Три взгляда сошлись на моем ничего не понимающем, покрасневшем и явно смущенном спасителе, а потом тишину штаб-квартиры сотряс взрыв веселого, беззаботного смеха. Так смеяться можно только в одной ситуации: когда только что избежал смерти, и тебе ничего не угрожает.

По крайней мере – в ближайшее время.