Текст книги ""Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Василий Маханенко,Дмитрий Янковский,Юрий Уленгов,Валерий Пылаев,Вячеслав Яковенко,Макс Вальтер,Мария Лунёва,Владимир Кощеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 187 (всего у книги 342 страниц)

Глава 31

Глава 31.

Инна Иволгина сидела в том самом кафе, где познакомилась с сержантом, в тайной надежде на его появление. Время обеда уже подходило к концу, а Рудик не появлялся. Вдруг дверь открылась, и внутрь впорхнули её подружки.

– Что я тебе говорила? Она здесь! – просияла та, которая работала в строительной фирме.

– Хм. Кто бы сомневался! – парировала студентка.

– Девочки, привет, – обрадовалась Инна, – что-то вы поздно, обед уже заканчивается.

– А мы не обедать, мы тебя искали.

– Вернее не искали, я догадывалась, что ты здесь, но хотелось пробежаться по магазинам, посмотреть, что там новенького.

– Мы и тебе звонили, но на коммутаторе всё та же «жаба» сидит, ничего объяснять не хочет. Кричит «обед!» – и всё тут.

– А, не обращайте внимания, пойдем, по дороге поговорим.

Девушки вышли из кафе и пошли по улице, весело разговаривая.

– Рассказывайте как ваша вчерашняя «охота», – попросила Иволгина.

– Да ни как. Я вчера просидела в кабаке возле полицейской части, помнишь оттуда то ли сбежали двое, то ли их похитили – ещё в газетах писали, – начала студентка.

– Помню. И что?

– Так вот. Подсел ко мне один хмырь – лейтенант молоденький. Разговорились мы с ним, оказывается командир патрульного взвода, только после полицейской школы. Посидели, потом он меня домой проводил, телефон попросил, обещал позвонить. Вот и всё.

– А я вчера прогуливалась возле пехотной части, никто не клюнул, – вторила секретарша, а как у тебя?

– Да у меня тоже что-то не так. Обещал этот сержант объявиться, но не объявился. Попробую его сегодня вечером поймать.

– И как ты собираешься это сделать? – поинтересовалась студентка.

– Имя у него Рудик – его так парень на машине с драконом назвал и машина у этого Рудика не из дешёвых. Думаю, простой сержант не может себе позволить подобную. Пойду по частям, благо они недалеко от моего дома и друг от друга находятся.

– Считаешь, тебе скажут, есть такой или нет? – усмехнулась секретарша.

– Попробую. Вдруг получится.

– Что ж – пробуй. Вдруг, действительно повезёт.

Девушки попрощались и пошли каждая по своим делам.

–

Олег не находил себе места. Ему не давали покоя мысли об Инне и о двух малолетних токсикоманах, готовых за бутылку клея совершить любое преступление, вплоть до убийства…

Он думал, что нельзя быть такой бессердечной, как Инна, нельзя на признание в любви рассмеяться, а потом как ни в чём не бывало обсуждать дела, пусть и важные. Он, как и любой мужчина, плохо понимал женщин, те или иные их поступки, считая, что женская половина сама не знает, чего хочет, поэтому и остаётся незакрытым вопрос «чего хотят женщины?». И, естественно, ему даже и в голову не могло прийти, что и этот смех и такой резкий переход к делам – защитная реакция женщины на слова, которых она ждала, но в то же время произнесённых неожиданно, как зима в январе. С мужской точки зрения, всё должно быть ясно: вопрос – ответ, может быть и не сразу, но тогда надо сказать: «дай подумать», или что-то в этом роде. На подсознательном  уровне Олег это понимал, но принять не мог…

И ещё он думал, правильно ли поступил, отпустив тех пацанов. Может надо было если и не сдать их полиции, то хотя бы отвести домой и рассказать родителям о случившемся? Но  в то, что они согласились бы сдаться родителям, Рогозе верилось слабо, да и кто у них родители, тоже – вопрос. Жалко ребятишек, но отдавать их в руки полиции – не хотелось, да и в «родную» полицию Олег, как и большинство русувичей, не верил. Единственное о чём жалел он, так это о том, что не смог и уже, наверное, никогда не поймает тех двух других. Вот кого бы с удовольствием, молодой учёный наказал и наказал жестоко…

Глова видел, как мучается его помощник и друг, но виду не подавал и не расспрашивал его ни о чём. Пабло был обижен на детскую выходку Олега – надо же, сбежал – вот дитя…  Мог бы и объяснить, если что…

Так они молча, каждый занимаясь своим делом, дожили до обеденного перерыва. На обед разошлись тоже порознь. Но после обеда Глова не выдержал:

– Олег, что с тобой творится? Всё нормально?

– Не нормально! Не нормально! – сам не зная почему, вспылил Рогоза.

Переждав эту короткую, но бурную вспышку гнева, главный астролог спокойно и в то же время восхищённо, сказал:

– Настоящий Овен! Молодец! А теперь давай по порядку.

Рогоза рассказал своему другу и начальнику обо всём, что произошло с ним в последнее время. Глова внимательно, не перебивая, выслушал и по отечески улыбнулся.

– Ох, Олежек, какой ты ещё молодой и глупый. Женщин понять невозможно, это я тебе как астролог говорю. Они – существа с другой планеты, и чтобы притереться и понять их, не один миллион лет должен пройти, и то, наверное, не поймём. Проблема ещё и в том, что они не хотят нас понять, а считают себя всегда и во всём правыми. Вообще мужчине понять женщину очень тяжело, если не сказать больше, иначе была бы не жизнь, а сказка. Ненавидеть себя за то, что хочешь кого-то видеть, слышать, чувствовать – глупо. Я уверен, что жизнь намного проще, но в то же время и намного сложнее, чем мы сами понавыдумывали. Поэтому, надо принимать все так, как оно есть. Я не говорю о том, что принять – это идти на поводу обстоятельств как бычёк на заклание и рыдать, жалея себя и сетуя на судьбу – нет. Человек должен сам творить и себя и свою судьбу, иначе он не человек. Надо иметь мужество принять, то, что выпало на твою долю, и если тебе это не нравится бороться или умереть, но опять же, умереть не жалким овощем, а в борьбе – борьбе с собою и с выпавшими испытаниями. Могу сказать одно, надо бороться за своё счастье… А по поводу этих пацанов, ничего не могу посоветовать, тут, как говориться:«Бог им судья», да и тебе тоже. Может и надо было их сдать, чтоб не повадно было.

– Да, спасибо, дал совет.

– А что ты хочешь? Чтобы я тебе разложил по полочкам твои действия от и до, да и ещё инструкцию приложил – как жить? Олег, это – твоя жизнь и ты сам её делаешь и за неё несёшь ответственность. Знаешь как в песне: «…каждый сам отвечает ТАМ…».

Олег промолчал.

–

Фёдор смотрел на опешивших и потому молчащих людей, горько усмехнулся и сказал:

– Не бойтесь меня, всё нормально. А о себе я сейчас расскажу.

Виктория опомнилась первая.

– Фёдор, Вы почему встали? – вскакивая со своего места иподходя к раненому, спросила она.

– Давайте все в комнату, Вы Фёдор, ложитесь, а мы пристроимся рядом и послушаем Вас, – распорядился Виталий Всеволодович.

«Делегация» прошла в комнату, Фёдор устроился на кровати в горизонтальном положении, по нему было видно, что боль в груди, пока ещё,  даёт о себе знать. Когда все устроились, где кому было удобно, и приготовились слушать, раненный ещё некоторое время молчал, потом произнёс, как будто ушат холодной воды вылил на головы слушателей:

– Я сын Президента, а стрелял в меня советник Короля Аморалики – Арчибальд Райс.

В комнате повисла тишина. Андрей посмотрел по очереди на всех своих собеседников. «Прямо сцена из Гоголевского «Ревизора»», – подумал он и усмехнулся. Выждав паузу и поняв, что пока никто больше ничего не скажет, Свиридов решил первым возобновить разговор.

– Фёдор, – будничным голосом без капли и тени удивления и сомнения начал он, – расскажите, пожалуйста, поподробней о том, что произошло с Вами.

Отец и дочь, оправившись от изумления, дружно закивали головами:

– Да, да, пожалуйста, подробнее.

Фёдор опять немного помолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли пережидая очередной приступ боли в груди, и начал рассказ.

Его слушали молча. Когда сын Президента окончил повествование, в комнате была такая тишина и неподвижность в позах, что, казалось, не живые люди, а восковые фигуры сидят и заполняют пустоту. Андрей опять не выдержал первым:

– Ну и что сидим? Почему молчим?

Но шутку не поддержали. И Андрей замолчал. Наконец заговорил Измеров.

– Если всё, что Вы нам, Фёдор, рассказали – правда, то вырисовывается очень интересная картина. Ваш отец – пешка в руках Аморальских политиканов, об этом народ догадывался  и сам. Но вот то, что он уже им надоел и они хотят более изощрённого издевательства над Русувией, говорит о том, что и Король понял – шило в мешке не утаишь, и решил действовать по-другому… Теперь вопрос к Вам, что Вы предполагаете делать?

– Отомстить Арчибальду!

– Как?

Некоторое время помолчав, Фёдор, наконец, сказал:

– Пока не знаю.

– Хорошо, а кроме мести у Вас больше нет никакого желания?

Опять выдержав паузу, сын Президента ответил:

– У меня не было времени подумать

– Ну что ж, теперь оно у Вас есть, –  съязвил Андрей.

– Помолчите, пожалуйста, – заступилась за Фёдора Виктория.

Андрей удивлённо взглянул на неё, и в глазах Вики прочёл всё – и любовь к Фёдору, и безразличие к нему – Свиридову и массу других чаяний и мыслей. «Как одним взглядом можно выразить столько чувств, желаний, мыслей?» – подумал он. И в то же мгновение понял, что ему не суждено исполнить заветного желания – вернуться в свой мир с Викторией. По сердцу словно полоснули острым ножом. Андрей даже вздрогнул, и из его груди вырвался непроизвольный стон боли.

– Что с Вами? – сразу же отреагировала «несбывшаяся мечта», но в её голосе Свиридов не услышал ничего кроме дружеского сочувствия.

– Нет, ничего, всё нормально.

– А, ну и хорошо, – успокоилась Вика и опять обратила всё своё внимание на Фёдора.

Глава 32

Глава 32

Егору Егорушкину от роду было 25 лет. Сколько он себя помнил, он всегда жил не в роскоши. Не в том смысле, что детство, отрочество и юность у него проходили в нужде – нет, просто ему всегда чего-то не хватало. Ему всегда родители дарили на день рождения не то, что он хотел, если он что-то планировал, то у него не всегда получалось то, что он задумывал. Отношения с товарищами по двору у него складывались так, что он постоянно был у них на побегушках, опять же, никто над ним не издевался, просто в силу своего характера, он старался всем угодить и как-то само собой получилось так, что его начали использовать. После школы он не захотел идти в институт, испугавшись, что не поступит, поэтому решил стать простым рабочим, тем более что с детства ему родители внушали – все работы хороши, выбирай на вкус – лишь бы тебе это нравилось, и ты был профессионалом в своём деле. Егор окончил профессиональное училище по специальности токаря и устроился на электровозоремонтный завод. Работа ему нравилась, он очень быстро стал токарем пятого разряда, зарабатывал неплохо и уже подумывал обзавестись семьёй, как вдруг внезапно на голову свалились дефолт и девальвация.

Русувия в эти годы почти постоянно испытывала финансовые трудности, связанные с экономическим кризисом. Поэтому она остро нуждалась в зарубежных займах, но не могла надежно гарантировать обслуживание долга. Первые рейтинги русувийских долговых бумаг, полученные после размещения облигационных государственных займов, имели категорию, означающую способность к исполнению обязательств в краткосрочной перспективе, но риск неплатежа в долгосрочной. Для Русувии тогда был важен сам факт присвоения рейтинга (а не его величина), поскольку это поднимало престиж страны как заемщика и открывало ее неосвоенный фондовый рынок для иностранных инвесторов. Следствием больших внешних и внутренних займов, осуществлявшихся правительствами радикальных реформаторов, явился огромный государственный долг, возросший до заоблачных высот: более 150 миллиардов доляров – внешний и 200 миллиардов доляров – внутренний, что всё вместе составляло примерно 50% ВВП Русувии. Ситуацию усугубляли снижение мировых цен на сырье (прежде всего, на нефть, газ, металлы) и начавшийся весной  мировой финансовый кризис в Мусульмании. Из-за этих событий валютные доходы правительства уменьшились, а частные иностранные кредиторы стали крайне опасаться давать займы странам с нестабильной экономикой. Уже тогда эксперты предлагали приостановить выплаты по государственным краткосрочным обязательствам и плавно девальвировать русувийские деньги, снижая курс по отношению к твердым валютам. Однако русувийское правительство, поддерживаемое Межгосударственным Денежным Фондом, по политическим соображениям категорически возражало и против ликвидации долговой «пирамиды», и против девальвации русувийской валюты. Для экстренной помощи был получен еще один – стабилизационный кредит от Межгосударственного Денежного Фонда на 17,1 миллиардов доляров, и даже получен в начале июля  его первый транш в 4,8 миллиарда доляров. Казалось, страна получила передышку хотя бы на 3–4 месяца, которую можно использовать для осмысления ситуации и наведения порядка в делах. Но уже в августе  начался резкий «обвал» курса русувийской валюты, и русувийское правительство объявило технический дефолт. (Возможность технического дефолта, то есть временного замораживания долгов, обычно включается в соглашения стран с Межгосударственным Денежным Фондом и не является чем-нибудь сверхъестественным. Девальвация – тоже мера обыденная: ее регулярно проводят для повышения конкурентоспособности экспорта даже самые развитые страны. Но все же, как правило, технический дефолт объявляют, чтобы избежать девальвации, а валюту девальвируют, чтобы избежать дефолта. При этом главное – это не напугать финансовые рынки непредсказуемостью, предотвратить панику. В Русувии же одновременно грянули и дефолт, и девальвация). Никаких официальных разъяснений не было, зато все вложения пропали, русувийская валюта обесценилась и стала годна только на оклеивание нужников. Внезапная отставка правительства тоже не прибавила оптимизма. Инвесторы испугались, что грядет полное и тотальное «государственное банкротство» и начали любой ценой выводить из Русувии свои капиталы. В результате русувийские деньги обесценились окончательно. В кризисном году все агентства понизили русувийский рейтинг до уровня несостоятельности. Главной причиной русувийского дефолта считается неудачная политика правительства и Центрального банка Русувии, которые в борьбе за стабильность валютного доляра прибегали к безудержным заимствованиям за рубежом.

Но всего этого не знал, вернее он слышал и про дефолт и про девальвацию, но не понимал, Егор Егорушкин, ему просто стало намного хуже жить, все его деньги «вылетели в трубу», и он перестал задумываться о женитьбе, а стал думать только о том, как бы выжить самому и поддержать стареющих родителей. Вскоре завод выкупили иностранцы и уволили всех рабочих, а Егор, имея «золотые руки», стал зарабатывать на жизнь подработками и шабашками. Но люди потихоньку беднели, а те, кто успел нахапать денег и прихватизировать имущество в его услугах как-то не нуждались. Так что Егор опять остался без средств к существованию. Но вскоре он встретил своего товарища по предприятию Иванова Виктора, который давно уже состоял в партии «Наша Русувия». Виктор рассказал Егору о партии, её политической платформе, и Егор, по обыкновению, чтобы не расстраивать товарища, согласился вступить в партию, тем более что дел у него никаких не было. Егорушкин пытался активно работать в организации, но в силу своего характера, это у него получалось не очень хорошо, зато он стал более «подкован» политически.  Ему, всё равно, было скучно, поэтому, когда появилась возможность, он сразу же ушёл в лесной лагерь чтобы хоть как-то разнообразить жизнь. Но и здесь ему стало скучно, и он маялся от безделья…

Заступая на дежурство, Егорушкин думал о своей безрадостной жизни и о безысходности бытия. Он не знал, что ему надо от жизни, не знал, что ему надо сделать, чтобы жить лучше. Стоя на посту, Егор обдумывал свои дальнейшие действия и в этом лагере и, вообще, в будущем – ничего в голову не приходило.

–

Посидев на складе, Рудик немного успокоился. «Опять пронесло – подумал он, – нет, всё-таки кто-то ТАМ есть, и он меня любит»… Раздался звонок телефона. Рудик снял трубку.

– Милый, где ты пропадаешь? Сколько тебя можно ждать? – раздался в ней голос капитана.

– Сэр, я на складе, сэр…, – начал было сержант.

– На складе, ага. А где ты должен быть сейчас?

– Не могу знать, сэр.

– Ты опять за своё, давно у полковника не был?

– Господин капитан, извините, я не понял… – пытался объяснить начальник склада.

– Бегом ко мне, – не выдержал главный оружейник, – тебя майор Обтекаемый заждался.

– Есть, сэр, – воскликнул сержант, и даже не положив трубку на телефон, а просто бросив её на стол, «вылетел» из помещения склада.

Вбегая в штаб, Рудик нос к носу столкнулся со Стукачёвым, тот неуклюже отпрыгнул в сторону и вжался в стену. Сержант мельком взглянул на него и побежал дальше. Возле двери капитана Рудольф остановился, поправил форму, немного отдышался и не постучав, вошёл в кабинет начальника службы АТВ. У порога он остановился и доложил:

– Господин капитан, сержант Бореев по Вашему приказанию прибыл.

– Проходи, раз прибыл, – вместо капитана ответил Обтекаемый, сидящий за приставным столиком, сбоку от рабочего стола начальника службы.

Рудик остался стоять у двери.

– Рассказывай, милый, где ты был и почему сразу не пошёл к господину майору, как того потребовал командир части?

– Я не знал где его искать, – ляпнул сержант и испугано уставился на обоих офицеров.

Обтекаемый и капитан рассмеялись.

– Ну вот что с ним делать, опять он ничего не знает, – сквозь смех выдавил шеф Рудика.

– Короче, сержант, всё равно с тебя сегодня уже ничего не возьмёшь, кроме «Не могу знать», поэтому слушай приказ. Сейчас ты идёшь домой, приходишь в себя, можешь даже напиться как свинья, а завтра к девяти утра свежий как огурец, ты должен быть на складе и ждать меня для дальнейших указаний. Тебе всё ясно? – отсмеявшись, распорядился майор.

– Так точно, сэр! Есть, сэр! – просиял Рудик.

– Да и ещё. Не забудь прихватить с собой полевую форму и смену нижнего белья. Понятно?

– Так точно, сэр! Понятно, сэр! А для чего?

– Догадайся с трёх раз, для чего военнослужащему полевая форма и смена белья, – предложил Рудику капитан.

– Мы выйдем в полевые условия и не на один день? – замявшись спросил начальник склада.

– Вот ведь можешь думать, когда захочешь. Всё, иди – достал ты уже сегодня всех, – выпроваживая жестом сержанта, ответил капитан.

Рудик развернулся кругом и вышел. Проходя мимо комнаты дежурного по части, сержант, за стеклом, увидел грустного и зелёного Стукачёва, который сидел на стуле и потирал вывихнутую ногу.

– Ну как здоровье? Ножка бо-бо? – заглядывая в дежурку, с издёвкой спросил начальник склада у помдежа.

– Выйдите из помещения дежурного по части, – завизжал Стукачёв.

– А я и не заходил. Пойди лучше, обратись к офтальмологу, раз слепой, – посоветовал Рудик, прикрыл дверь и вышел из штаба.

Стукачёв поменял цвет лица с зелёного на красный…

–

Обстановка в квартире Измеровых была напряженной. Все присутствующие, поверили Фёдору, и теперь каждый для себя решал, что с ним делать, и что из сказанного Свиридовым и Измеровым тот мог слышать и как отреагирует на услышанную информацию. Положение попытался исправить сам Фёдор.

– Я вижу, что вы боитесь меня – не надо. Я прекрасно понимаю, что мой отец не ангел и под руководством Аморальских политиканов ведёт Русувию к гибели. Но он – мой отец… Конечно, я слаб и не смогу противостоятьвам всем. Поэтому я предлагаю обойтись без переворота. Я постараюсь образумить его.

– Ничего из этого не получится, Феденька, – скорбно произнёс Виталий Всеволодович, – он слишком увяз в этом, и слишком многим он обязан Королю Аморалики. Плюс твой отец боится его.

– Поживём, увидим. Вика, скажите, пожалуйста, когда мне можно будет покинуть ваш дом?

– Когда захотите. Я так понимаю, что Вам мои рекомендации не нужны – Вы сами решаете, когда вставать, куда идти, – произнесла Виктория.

– Пожалуйста, не обижайтесь. Знаете, как надоело лежать. Тем более, я себя чувствую прекрасно, правда, иногда колет в груди, но это пройдёт. Если Вы и Виталий Всеволодович не возражаете, то денька через два я вас покину. И не переживайте, всё останется между нами, ситуацию разрулим – даю слово.

Андрей недоверчиво посмотрел на Фёдора, ухмыльнулся, но ничего не сказал. Его ухмылки естественно никто не заметил, кроме сына Президента, но он промолчал. В квартире опять повисла тишина.

Глава 33

Глава 33

Бореев приехал домой, перекусил, достал из холодильника бутылку хмеля и завалился на кровать. Время приближалось к 17 часам. Потягивая хмель прямо из горлышка бутылки, развалившись на своём спальном ложе, Рудик в голове прокручивал последние события, произошедшие с ним. Он уже успокоился и пришёл в свое обычное расположение духа. Ну что ж, завтра будет завтра, а сегодня он проведёт приятный вечер с этой ткачихой. Надо было только решить, где её встретить – у проходной или зайти к ней домой. Плюсы и минусы были у обоих вариантов. Встреча у проходной была сержанту  больше по душе, но тогда необходимо было поторапливаться, так как рабочий день подходил к концу. Рудик надел гражданскую одежду и поехал на ткацкую фабрику встречать Инну. Когда он подъехал к фабрике, рабочий день уже закончился, и работники предприятия плотным потоком «вытекали» из ворот проходной. В такой массе людей Рудик боялся не увидеть девушку, он вылез из машины, чтобы лучше обозревать всё происходящее вокруг, но объект своих вожделений так и не увидел… Откуда-то сбоку и сзади Бореев услышал голос Инны:

–Здравствуйте, Вы не меня ждёте?

Рудольф вздрогнул от неожиданности, резко повернулся, перед ним стояла Инна и виновато улыбалась.

–Тебя, а то кого же ещё. Вот подумал, что тебе будет приятно, если я тебя встречу, – снисходительным тоном ответил Рудик.

–Ой, конечно! – восторженно воскликнула девушка, а про себя подумала: «вот напыщенный индюк, двух слов связать не может, а корчит из себя Бог весть кого».

–Ты, это, садиться будешь в машину или как? – спросил сержант.

–Раз такой кавалер приглашает, то, конечно, сяду, – ответила Инна и проворно юркнула на переднее сиденье рядом с водителем.

–Уселась?

–Да, уселась, – в тон Рудику произнесла девушка, – а куда едем?

–Тебе не всё равно? Куда повезу, туда и поедешь, – огрызнулся «кавалер».

Инна сначала решила скорчить обиженную гримасу, но потом передумала, и улыбнувшись ответила:

–Вообще то всё равно, но если ты повезёшь меня в какой-нибудь шикарный ресторан, то я как-то не одета для этого.

–Одета, не одета, разберёмся, – произнёс сержант, и автомобиль рванул с места.

В 10 метрах от машины, облокотившись о фонарный столб, с огромным букетом цветов, стоял Олег Рогоза, его не заметила ни Инна, ни, тем более, занятый самолюбованием Рудик. Когда машина уехала, молодой учёный ещё некоторое время смотрел ей в след, потом зябко пожал плечами и направился к своему старенькому микроавтобусу припаркованному на другой стороне улицы. Подходя к автомобилю, он машинально сунул букет какой-то старушке, проходившей мимо. Та оторопело уставилась на незнакомца, но Олег этого не видел.

–

Неловкую паузу прервал условный стук в дверь. Измеров, Вика и Андрей переглянулись и потом одновременно посмотрели на Фёдора, тот лежал на кровати с непроницаемым видом. Виталий Всеволодович кивнул:

–Вика, открой.

Виктория прошла в прихожую и открыла дверь, на пороге стоял Пабло Глова.

–Здравствуйте, девушка. Впустите страждущего путника в дом? – весело спросил он.

–Да, конечно, проходите, только…

Она не договорила, в дверном проёме комнаты показались Андрей и Виталий Всеволодович.

–А, Пабло – проходи, проходи!… – воскликнул Измеров, жестом приглашая гостя в комнату.

Астролог прошёл в комнату и остановился, на него внимательно смотрел Фёдор.

–Здравствуйте, меня зовут Фёдор, если Вы ещё не знаете. Я сын нашего Президента.

–Здравствуйте, молодой человек, а я астролог и зовут меня Пабло, а фамилия моя – Глова, – как ни в чём не бывало, тоже поздоровался и представился  учёный.

–Очень приятно, я Вас видел по телевизору. Вы рассказывали гороскоп на предстоящий день.

–Вот так становишься приближённым к верхушке. И когда же вы меня видели в этом ужасном ящике?

–В день своего прилёта.

–Ага, понятно…

Тут опять раздался условный стук и Глова пошёл открывать дверь, никого не спросив.

– Это, наверное, Олежек, – на ходу, не оборачиваясь, бросил он.

«О, мой помощничек! Проходи, проходи, только тебя и ждём», – послышался голос Пабло из прихожей, а через некоторое время в комнату вошли оба мужчины.

–Откуда ты узнал, что это Олег? – спросил Свиридову Гловы.

–Ведь я – астролог! Забыл? Могу иногда предсказывать события.

–Здравствуйте, я – Фёдор, – опять первым поздоровался президентский сын.

–Здравствуйте, я – Олег, – ответил на приветствие Рогоза.

–Ну что, практически все участники событий в сборе. Что делать будем? – поинтересовался Андрей.

–

Егорушкин стоял возле двери ведущей в комнату, где содержался оставшийся полицейский. От размышлений на абстрактные и не совсем абстрактные темы его оторвал голос:

–Парень! Слышь парень!

–Кто это? – удивился и испугался часовой, вертя головой в разные стороны.

–Да не вертись ты. Это я.

–Что надо? – уставившись на дверь, спросил охранник.

–Что, что. Выведи меня в туалет. Да и воздухом подышать хочется.

Егорушкин отомкнул замок, открыл дверь комнаты. На пороге, с руками застёгнутыми наручниками, стоял и щурился, привыкая к свету, полицейский.Когда он немного адаптировался к обстановке, Егор повёл арестанта в нужник. По дороге туда и обратно, полицейский завёл разговор о жизни в лагере, и жизни вообще. Егорушкин, которому было скучно, охотно поддержал разговор и даже успел проникнуться симпатией к узнику.Более того, за те 120  метров, которые они прошли туда и обратно, да ещё и за  некоторое время, проведённое в отхожем месте, Егор почувствовал в полицейском родственную душу.  Закрывая дверь «камеры» за «арестантом» Егорушкин уже был готов выполнить любое желание этого человека.

–

–Что делать? Да ничего! Как жили, так и будем жить, как готовили революцию, так и будем готовить, – воскликнул Глова, – я ведь так понимаю, что Фёдор всё или почти всё знает, тем более у него личный интерес, в том, чтобы Аморалика потеряла и так своё пошатнувшееся положение.

–Пошатнувшееся? – удивился Рогоза, – а что ты скажешь о том, что в некоторых словенских странах, таких как Полуния, не говоря уже о трёх маленьких вшивеньких приморских, где скорость гусеницы считается сверхскоростью, хотят вообще уничтожить всё русувийское. А ведь это делается в угоду Аморальцам, не считаясь ни с чем.  Кроме того, в той же Полунии и Чехонии вообще устанавливают Аморальские военные базы и радары. Не знаешь почему? Может потому, что пошатнулось их положение?

–Вот именно. Аморалика боится потерять власть в мире совсем, и поэтому пока есть некоторые главы государств, готовые целовать им их грязные сапоги, Арнольд и его Правительство хотят закрепиться везде, где это возможно. Ведь выгнать их потом будет очень тяжело.

– Фёдор, ты об этом знаешь? – прерывая спорящих, спросил Измеров.

–Да нет, откуда, – ответил тот.

–Значит так, у меня есть предложение. Фёдор ты ещё немного полежишь у нас, подлечишься. Потом поговоришь с отцом, раскроешь ему ситуацию, ведь не такой он слепой, должен увидеть, что Русувию хотят уничтожить. А мы пока будем продолжать действовать по плану, если Президент прозреет, начнём с помощью Фёдора и естественно с помощью Президента исправлять ситуацию. Я ещё поговорю с председателем партии любителей зверушек, хватит им всё время воздерживаться, пора и громко сказать, что-нибудь дельное, – разгорячился Виталий Всеволодович.

–Всё это хорошо, но только в том случае, если Президент не продался с потрохами Королю Аморалики за аморальское гражданство, домик на берегу океана и солидный счёт в банке, – рассудил Андрей, – плюс нельзя сбрасывать со счетов покушение и различные политические диверсии, ведь сознание сразу не перестроишь, будет много недовольных.

–Да ты прав, но недовольных будет не так много, в основном Амральские прихлебатели, да те, кто уже давно смотрит в сторону Запада и не представляет своей жизни без своих хозяев. Мы их вышлем, скатертью дорога, – не согласился Измеров

–Ну-ну, – махнул рукой Свиридов.

–Я поговорю с отцом. Не думаю, что он совсем пропащий, – умоляюще глядя, почему-то на Андрея произнёс Фёдор.

–Хорошо, поживём, увидим, – подвёл черту Измеров, – да, Андрей, ты говорил, у тебя есть какие-то соображения по поводу оружия, патронов и так далее.

–

Инна и Рудик сидели в ресторане, не совсем шикарном, но достойном. Рудик «распушил перья» и пытался произвести на девушку впечатление.

–Инночка, я тебе уже говорил, что части внутренней охраны, самые подготовленные, самые боеспособные? Всё новейшее оружие испытывается нами.

–Да, говорил, когда вёз меня на работу. А про то, что вы испытываете оружие – нет. Наверное, так здорово первым взять в руки новейший автомат или испытать какую-нибудь новую боевую машину? – округляя глаза и складывая руки в умилении, обратилась в слух девушка.

–Ну сначала, конечно, аж дух захватывает, а потом надоедает. Вот недавно привезли нам на испытание партию оружия, сдали мне на склад. Я его принял, посмотрел, повертел в руках ничего особенного, уже не интересно.

–Ой, тебе на склад! Ты большой начальник? Да? А можно мне пострелять? – продолжала «изумляться» и «восхищаться» Инна.

–Да. Я их всех вот как держу, – сжав одну руку в свой огромный кулак, и поднеся его к лицу девушки, другой, выливая остатки водки из литрового графина к себе в рюмку, ответил уже изрядно захмелевший Рудик, продолжая «производить впечатление» на собеседницу.

–Официант! Ещё водки! – крикнул «большой начальник» и стукнул кулаком, который только что показывал Инне, по столу так, что посуда подпрыгнула.

–А какое новое оружие к тебе на склад привезли? – поинтересовалась девушка.

–Какое оружие? Ты, что шпионишь? – вдруг вспыхнул Рудик, – кто тебе сказал?

Инна удивлённо взглянула на сержанта:

–Да ты же сам – только что!

–Ничего я тебе такого не говорил, стерва! – продолжал возмущаться пьяный начальник склада.

–Не говорил, не говорил.  Это я так подумала, раз военный, значит должен знать новое оружие, – пыталась успокоить разбушевавшегося кавалера девушка.

–То-то. Смотри у меня, – снисходительно ответил Рудик, – Где этот чёртов официант? Официант! Долго я буду ждать?

–Извольте, – подбегая к столику и ставя новый графин с водкой, услужливо ответил работник общепита.

–Рудольф, расскажи, пожалуйста, о своём детстве, увлечениях, – опасаясь дальнейших разборок со стороны сержанта, Инна перевела разговор на более отвлечённую тему…

Когда и этот графин был опустошён, Рудик предложил Инне:

–А поехали ко мне?

–Поехали, – согласилась девушка, боясь, что её отказ вызовет новую волну возмущения.