Текст книги ""Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Василий Маханенко,Дмитрий Янковский,Юрий Уленгов,Валерий Пылаев,Вячеслав Яковенко,Макс Вальтер,Мария Лунёва,Владимир Кощеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 342 страниц)

Глава 31

Едва мы вошли в зону поражения, как с буксира начали палить. Пулеметов, к счастью, на борту больше не осталось, а перегрузить Щиты из автоматов, хоть и полудюжины разом, было не так уж и легко. Во всяком случае – мой. А когда Камбулат и Георг начали огрызаться, плотность огня резко упала. Я бросил гидроцикл вдоль буксира, направляясь к корме – туда, где высота позволяла взобраться на борт. Подойдя практически впритирку к здоровенной автомобильной покрышке, прикрученной к нему веревками, я обернулся и скомандовал:

– Давай, пошел!

Байк качнуло, и Камбулат одним прыжком вскочил на покрышку, перевалился через борт и ушел в перекат, укрываясь и тут же открывая огонь. Я встал одной ногой на сиденье гидроцикла, хлопнул на прощанье не подкачавший транспорт по рулю и прыгнул следом. Ухватился руками за невысокие перила, подтянулся, махнул на палубу и, встав на колено за железным контейнером, сдернул с плеча автомат.

Высунувшись, я полоснул длинной очередью, стараясь не столько попасть по кому-то, сколько заставить стрелков укрыться, чтобы прикрыть высадку Георга и Поплавского. Его светлость, к слову, уже вполне изящно перевалил через борт и замер за какой-то бочкой, оценивая обстановку и выбирая цель. Парень явно нервничал, но все же оказался не робкого десятка – работал вдумчиво и без лишней спешки.

Сменив магазин, я взялся за рацию.

– Внимание всем! – проговорил я в гарнитуру. – Наша цель – в рубке. Движемся к носу двойками, двое идут, двое прикрывают. Первыми идем я и Камбулат. На «три» – начинаем движение. Камбулат, готов?

– Так точно.

– Тогда начали. Один… Два… Три!

Стоило мне закончить отсчет, как Поплавский с Георгом высунулись из-за своих укрытий и обрушили на вражеских стрелков целый шквал огня. В тот же момент мы с Камбулатом рванули вперед, пригибааясь и водя перед собой стволами автоматов.

За ближайшим контейнером мелькнула черная фигура, и я тут же выжал спуск. Короткая очередь бросила стрелка на спину, а я, преодолев в подкате последние несколько метров, нырнул за освободившееся укрытие.

Камбулат застыл напротив меня за штабелем досок. Как только он показал жестом, что готов, я скомандовал:

– Вторая двойка – на три! Один… Два… Три!

Георг с Поплавским сорвались с места, а я выставил перед собой Щит и высунулся из-за контейнера. Загрохотала длинная очередь, но пули замерли в полуметре от меня, а я поймал в прицел стрелявшего и отсечкой в три патрона размозжил ему голову.

Вот только через секунду сам полетел в сторону, словив удар неожиданно мощным Молотом.

У нас тут что, Одаренные? Дело принимает интересный оборот…

Перекатившись через плечо, я вскочил на ноги и тут же прыгнул в сторону, уходя от удара контейнером, за которым только что прятался. Огромную железную коробку будто пнул великан: с грохотом проехав по палубе, контейнер замер метрах в пяти от меня. Оставайся я на месте – и сейчас там была бы только кровавая клякса.

Едва я выпрямился, как по мне одновременно ударила пара автоматов, и одновременно с ними я почувствовал выброс энергии Дара. Автоматчиков пришлось проигнорировать, а вот чтобы отразить Плеть, пришлось постараться. Я отвел удар в сторону и тут же атаковал сам. Разряд, сорвавшийся с моей ладони, рванулся к тщедушной фигуре, укутанной в непромокаемый плащ с капюшоном, но цели, к моему удивлению, не достиг, будто растворившись.

Ничего себе! Это кто у нас такой здесь нарисовался? Чтобы поглотить мой Разряд, нужен уровень Дара не ниже четвертого ранга! А то и третьего…

В следующую секунду на меня обрушился настоящий ураган. Я даже не успевал идентифицировать все элементы, настолько быстро и виртуозно орудовал ими неизвестный. Сабля, Молот, Плеть. Снова Плеть, Сабля, Разряд…

Да сколько ж у тебя резерва, зараза?

Отведя в сторону очередной удар, я атаковал сразу с двух рук. С правой, отвлекая, сорвался Разряд, а вот левой я отправил вперед хитро закрученную Плеть, чтобы зацепить и сорвать Щит незнакомца. Однако в ответ прилетело так, что показалось, будто я под поезд попал. Восстановив дыхание, я едва успел уйти от резанувшей воздух Сабли.

И почувствовал, как внутри закипает злость. Выдернув из подсумка магазин, я сделал вид, что выдергиваю чеку, и метнул его по нисходящей. Одаренный отвлекся лишь на секунду, но мне хватило и этого.

Подцепив Даром контейнер, стоящий за спиной, я крутанул его и, разогнав до скорости вагона метро, метнул в Одаренного. Тот успел лишь вскинуть глаза, но времени отреагировать, у него уже не осталось.

Стальная коробка в несколько сотен килограмм весом врезалась в тщедушное тело и просто расплющила его между собой и стенкой рубки. От удара буксир, кажется, даже покачнулся, а над рекой разлился звон – куда там колокольному!

И когда он затих, на палубе воцарилась гнетущая тишина.

Стрельба смолкла. Вражеские автоматчики то ли закончились, то ли настолько обалдели от потери Одаренного боевика, что прекратили огонь. Я хрустнул шеей, приходя в себя, подхватил автомат и рванулся вперед. Остальные, не дожидаясь команды, бросились следом.

Взлетев по ступенькам, я упал на колено и вжался в стенку палубной надстройки. Вовремя. По железу застучали пули, а потом прямо мне под ноги, кружась на месте, прилетел цилиндр ручной гранаты.

Отреагировал я моментально. Удар ногой – и граната взмывает в воздух. Я тут же бросился плашмя и накрылся Щитом, а вот тот, кто ее в меня и бросил, такой возможности не имел: грохнул взрыв, в воздухе засвистели осколки, барабаня по металлу и дереву, а из-за здоровенной бочки в десятке метров от меня вывалилось изрешеченное тело. «Проконтролировав» его на всякий случай короткой очередью, я сменил магазин и бросился вперед.

Резко открывшаяся дверь едва не ударила мне по лицу, я отпрянул, однако выстрелить не успел. Подоспевший Камбулат просто сунул за дверь дуло автомата и выпустил длинную, на весь магазин очередь, водя стволом из стороны в сторону. Когда мы ввалились в небольшое помещение, добивать там было уже некого. На полу лежали два тела, все еще сжимающие в руках оружие. Я потыкал в них стволом, и убедившись, что враги мертвы, сделал знак Камбулату.

– Правый борт – чисто! – послышался в наушнике голос Поплавского. – Видим рубку.

– Без меня не суйтесь! – скомандовал я. – Сейчас будем!

Вернувшись на палубу, мы, прикрывая друг друга и стараясь не пропустить ни одного закоулка, медленно двинулись к рубке. Однако, кажется, сопротивление противника было сломлено окончательно.

Видимо, люди у Распутина все же не бесконечные. И не могу сказать, что меня это не радовало.

Досмотрев оба этажа палубной надстройки, мы спустились по ступеням и вскоре увидели Георга и Поплавского. Второй, как и всегда, выглядел лихо и невозмутимо, а вот его светлости наш бросок дался, очевидно, непросто. Бедняга был бледен, перепачкан кровью, автомат сжимал так, что костяшки пальцев побелели.

Но вид имел воинственный – хоть и слегка пришибленный.

– Осторожно, свои, не стрелять! – скомандовал я в рацию, опасаясь, что взвинченный до предела Георг просто всадит очередь на звук, не разбираясь, кто там пожаловал.

Собравшись вместе, мы встали с двух сторон от дверей, ведущих в носовую надстройку. Большую, в три яруса, с рубкой на самом верху, и, если у врага еще и оставался какой-то резерв, то сейчас он ждал нас внутри.

Ну, что ж, пойдем поздороваемся…

– Выносим двери, заходим двойками, – негромко проговорил я. – Сначала мы с Виталиком, потом Камбулат с Георгом. Щиты наготове. Смените магазины, проверьте оружие… Готовы? Пошли!

Мощный Молот сорвал дверь с петель и швырнул ее в помещение. Следом тут же ворвались мы с Поплавским. Я провалился в скольжение, разгоняя тело и восприятие до нечеловеческих скоростей, и начал действовать чуть быстрее товарища. На самом краю поля зрения мелькнула тень, и я тут же всадил в нее очередь, перенес прицел на дверной проем, в котором на миг показалась чья-то фигура, и несколько раз выстрелил.

Послышался звук падающего тела, а я уже расшвырял Молотом баррикаду из перевернутой мебели посреди помещения и поливал очередями прибитые обломками тела. Ко мне присоединился Поплавский, и к тому моменту, как в комнату ворвались Камбулат с Георгом, живых в ней уже не осталось.

Ну, кроме нас, разумеется.

– За мной! – рявкнул я и бросился к лестнице.

Откуда-то сверху прилетела граната, но я попросту отбросил ее назад Даром, и через секунду послышался грохот взрыва, ударивший по ушам в небольшом помещении. И тоненький, надсадный вой боли, постепенно переходящий в скулеж.

Неслабо там кого-то зацепило.

Взбежав по лестнице, я поднял автомат над головой и высадил длинную очередь, не целясь. Сменил магазин, прикрылся Щитом и одним прыжком оказался вверху, приседая и уходя в сторону.

Несколько быстрых одиночных выстрелов ударили в стену над моей головой, я крутанулся на одной ноге, разворачиваясь на звук, и снова вдавил спуск. Однако пули лишь бессильно бились о перевернутый верстак из толстого листового металла, визжа и рикошетя.

Впрочем, стрелка, это не спасло: я Саблей развалил надвое и чертову железку, и того, кто за нею прятался.

– А мог бы жить и жить, – буркнул я, осматриваясь. И, убедившись, что на этом этаже нам больше ничего не угрожает, проговорил в рацию. – Поднимайтесь.

– Ну ты… Ангел смерти, блин, – пробормотал Поплавский, оглядывая помещение. – Хоть бы нам кого оставил…

– А ты еще не навоевался? – хмыкнул Камбулат, меняя магазин и досылая патрон. Георг молчал. Но в его долгом, пристальном взгляде, которым он меня наградил, было столько уважения, что мне даже стало неловко. Правда, кроме уважения, там было кое-что еще. Кое-что, что Георг старательно старался подавить и не показывать, но я все же рассмотрел.

Страх.

Что ж, колбаса Брауншвейгская, знай наших.

– Осталась рубка, – негромко проговорил я. – То, что мы ищем, скорее всего находится там. Я иду первым, вы – за мной. Только не спешите! Все, работаем.

Перехватив автомат поудобнее, я вжал приклад в плечо и на полусогнутых принялся подниматься по лестнице, припав к прицелу. Стоило мне высунуть автомат над полом, как изнутри послышался истошный крик.

– Не стреляйте! Пожалуйста, не стреляйте! У меня нет оружия!

В углу рубки замер человек, в котором признать боевика было невозможно при всем желании. Длинные, седые волосы, измятый костюм родом явно из прошлого века, длинный нос и огромные очки в роговой оправе, восседающие на нем.

Угу. Понятно. Это у нас оператор, наверняка коллега Горчакова… Так, а это кто?

Рулевой стоял на коленях у штурвала, сцепив руки на затылке. Кажется, оказывать сопротивление он тоже не собирался. Продолжая держать их на прицеле, я медленно поднялся, оглянулся…

И вздрогнул.

Что ж. Кажется, мы нашли то, что искали.

В углу рубки высилась клетка из толстых прутьев, а в ней… А в ней сидело то, что когда-то наверняка было человеком… Но уже слишком давно потеряло человеческий облик, чтобы считаться таковым сейчас.

Огромная лысая голова было больше моей раза в четыре, вся покрыта шишками и синими прожилками. Голое тельце – наоборот худым и тщедушным. Руки и ноги – как у дистрофика, с торчащими острыми локтями и коленками. Уродец одновременно напоминал гигантского младенца с нарушенными пропорциями и тварь с рисунков полубезумного художника вроде Ханца Гигера.

Существо сидело в углу, обхватив голову руками, и покачивалось из стороны в сторону. От вживленных прямо в черепную коробку электродов тянулись провода к непонятной установке, стоящей рядом.

Вот мы и нашли супероружие Распутина. И я оказался прав: это все же человек. Ну, почти… Что ж. Миссия выполнена.

– Это… Это что такое, Вовка? – растерянно пробормотал Камбулат. Поплавский же, как всегда невозмутимо протиснулся мимо меня, встал у клетки и принялся разглядывать… мутанта. Назвать это другими словами у меня язык не поворачивался.

– Ну и чучело! – Поплавский достал телефон и попытался сделать селфи с уродцем, но я подошел и грубо ударил его по руке.

– Дурак, что ли? – буркнул я. – Ты чего делаешь?

– Виноват, исправлюсь.

– Надеюсь, – я отпихнул перепуганного ученого и протиснулся к консоли установки. Стандартный ноутбук, подключенный к какому-то преобразователю. На экране какая-то специализированная программа. Снизу и по краям интерфейса какие-то ползунки и шкалы, а прямо посередине – карта.

Я присмотрелся. На месте Зимнего дворца мерцала жирная красная отметка – Распутин оказался на удивление предсказуемым.

И что делать дальше?

Вызвать подмогу – значит, гарантированно отдать биологическое супероружие в руки Морозову. Чего я делать, конечно же, не собирался ни при каких обстоятельствах. Старик и так возомнил о себе слишком много, а уж с таким козырем…

Нет. Не вариант.

Выход оставался только один: прекратить мучения несчастного существа… А заодно и еще одного.

– Виталик, пойдите с Георгом вниз, присмотрите за входом на первом этаже, – чужим голосом проговорил я.

– Вниз? – Поплавскому явно не хотелось уходить от клетки с уродцем. – Да кто сюда…

– Пойдите. Присмотрите. За входом, – делая ударение на каждом слове, повторил я.

– Слушаюсь, – Поплавский кивнул. – Пойдем, ваша светлость. Нам поручено обеспечить безопасность мероприятия.

Дождавшись, пока их шаги стихнут внизу, я вернулся к консоли.

– Как управлять этой штуковиной? – я грубо пнул оператора.

– А? Что? – тот дернулся и отпрянул от меня.

– Как, говорю, управлять? – я навел на него ствол автомата.

– А… Понял… Тут все просто. Вот это, – Палец с длинным, давно нестриженным ногтем ткнул в одну из шкал, – мощность. Вот это – ширина луча. Вот это – кнопка пуска. Наведение по координатам. Вот здесь. Только мощность нельзя ставить больше половины! Это убьет Франка!

– Кого? – не понял я.

– Ну… Франкенштейна, – оператор мотнул головой в сторону мутанта.

– Ага. Понял. Спасибо, – я кивнул, щелчком переключил автомат на одиночные и выстрелил оператору в голову. Потом резко развернулся и прикончил рулевого, который за все это время так и не повернулся к нам.

– Что… Что ты?.. – начал было Камбулат.

– Так надо. Становись к штурвалу.

Объяснять что-то товарищу у меня не было ни времени, ни, признаться, особого желания. Ему еще только предстоит понять, что на войне порой хороши все средства, и самое эффективное решение редко имеет хоть что-то общее с моралью, этикой и героизмом.

Я склонился над ноутбуком. Увеличил масштаб карты, нашел дачу на Крестовском… Два клика мышью – и отметка удара сменила цель.

Мощность – максимальная. Чтобы бедняга Франк наверняка отправился вслед за создателем.

– Надеюсь, гвардейцы снова вышли покурить, – пробормотал я. – А если нет… Ну, простите, парни. Работа у вас такая.

А если в подвале с Распутиным вдруг окажется Морозов… Пожалуй, мне крупно повезет. Особенно если его сиятельство прихватит с собой сынка.

Вообще сожалеть не буду.

Выкрутив шкалу до предела, я навел курсор на кнопку «Пуск», потом на мгновение замер, усмехнулся и достал кнопочный телефон. Ткнул два раза в зеленую кнопку и поднес трубку к уху.

– Ну наконец-то, – послышался ненавистный каркающий голос. – Я уж думал, не дождусь… Пять минут осталось. Даже уже надеялся – не успеешь, дашь покуражиться напоследок. Готов вертолет?

– Он тебе не понадобится, – ровным голосом проговорил я.

– Это почему еще?

Кажется, старикашка растерялся. Или даже успел догадаться, что именно только что случилось.

Но сделать ничего уже не успел.

– Потому что ты сейчас умрешь, – улыбнулся я.

И, отбросив телефон в сторону, с хрустом вжал кнопку мыши.

Эпилог

Кто-то из великих – то ли писатель, то ли философ – однажды сказал: радуют всегда мелочи. Нечто масштабное и глобальное слишком… кхм, слишком масштабно и глобально, чтобы принести счастья. На это способна только какая-нибудь на первый взгляд незначительная ерунда. Она даст лишь крохотный кусочек, крупицу… Зато ее можно будет потрогать. И даже подержать в руках.

Прежде, чем счастье испарится и исчезнет – как ему, в общем-то, и положено.

Наверняка мудрец сказал не совсем так, однако сегодня я, пожалуй, был готов с ним согласиться. В последнее время – да и не только в последнее – жизнь определенно не казалась пределом мечтаний, но здесь и сейчас устраивала меня полностью.

Белая ночь, разведенный Благовещенский мост вдалеке, теплый ветер откуда-то со стороны залива и холодное пиво из холодильника – что еще, в сущности, нужно, когда тебе снова восемнадцать?

– Кажется, тара пустеет. – Поплавский открыл дверцу холодильника. – Ваша светлость изволит еще бутылочку?

– Изволит, – буркнул я. – И прекрати уже меня так называть.

– Может быть, когда-нибудь. Пока же младшему по званию следует всенепременно соблюдать субординацию.

– Виталик, блин… Я тебя сейчас в окно выкину!

Они так и не привыкли. Точнее, не до конца: Поплавский до сих пор ерничал, Камбулат – наоборот, набрался невесть откуда взявшейся серьезности, а Корф испуганно жмурился каждый раз, когда называл меня Вовкой.

Но сейчас даже это не мешало чувствовать внутри тепло. Тайком пронесенный в нашу штаб-квартиру ящик пива казался квинтэссенцией счастья. Я сжал пальцами холодное горлышко бутылки, вернулся обратно к подоконнику, уселся на него и больше не двигался.

Чтобы не спугнуть… все это.

Распутин погиб. Сгорел, испарился и разлетелся на атомы, когда Свечка запредельной мощности прошила крышу старой дачи на Крестовском, лишь по счастливой случайности не зацепив охранявших ее гвардейцев. Морозов, конечно же, рвал и метал: старикашка унес с собой на тот свет не только погибшего мутанта, но целый мешок тайн. В том числе и ту, что я так хотел сохранить – и сохранил.

Пока что.

А после разбирательств и часов, проведенных в начальственных кабинетах, нас ждало кое-что пострашнее: летняя сессия. Зачеты, экзамены и нормативы по физкультуре. Две недели непрерывной беготни по коридорам здания Корпуса и бессонные ночи, которые я проводил в обнимку с прошлогодними конспектами Корфа – своих у меня, конечно же, не было.

И мы пережили все это. Неизвестно как – но пережили.

А потом в Петербург пришло лето. Суетливое и тревожное, но уже настоящее: вольное, светлое, жаркое и насквозь пропахшее горячим асфальтом и бензином. Мы долго не решались отметить его наступление, все время опасаясь очередного подвоха, очередного сомнительного подарка судьбы, которых она наверняка заготовила еще немало.

Но сегодня все-таки, не сговариваясь, плюнули на все.

– Ты смотри, что творят, – усмехнулся Камбулат, указывая вниз на набережную. – Никак, господа мичманы развлекаются.

Я только улыбнулся. Мои товарищи наблюдали развернувшееся через дорогу зрелище второй раз, если не первый, а сам я – уже шестой, хоть и с перерывом примерно в полвека.

Вдоль гранитного ограждения, воровато оглядываясь, крались несколько фигур. Две высоченные и плечистые – наверняка из спортивной сборной Корпуса – и еще четыре поменьше. Они приблизились к памятнику, трое махнули через оградку, один забрался на пьедестал, ему передали какой-то сверток. Полосатая ткань затрепетала на ветру…

И через несколько мгновений позеленевший от времени трехметровый Крузенштерн обзавелся тельняшкой. Вряд ли его высокопревосходительство так уж в ней нуждался – ночь выдалась теплой. Но и возражать он, конечно же не стал – все так же стоял, сложив руки на груди и обратив взгляд куда-то вдаль. Похоже, бронзового адмирала вообще не слишком-то интересовала возня каких-то там мичманов – пусть даже и старшего выпускного курса.

Зато она интересовала кое-кого другого: прямо подо мной раздался шум, и наискосок через пустую дорогу зашагала знакомая фигура.

– А ну кыш оттуда… Кыш, кому говорят! Без дипломов остаться захотели?! – завопил Грач, потрясая кулаком. И уже куда тише добавил: – Каждый год одно и то же…

Завидев его, старшекурсники со смехом сиганули обратно через ограду и тут разбежались. В разные стороны – спортсмены направо, а остальные налево, в сторону Благовещенского моста. Видимо, чтобы встретить рассвет в «Якоре». А Грач уже без особой спешки дошел до памятника, постоял, но больше делать ничего, конечно же, не стал – да и вряд ли собирался.

Традиция есть традиция.

– Ты бы слез оттуда, – лениво протянул Камбулат с дивана. – Увидит еще…

– Да и ладно. – Я пожал плечами. – Пусть смотрит – жалко, что ли?

– Ну да, что он нам сделает?.. Погоди, дай хоть сфоткаю. – Поплавский подхватил с бильярдного стола телефон и подошел ко мне. – Грач и Крузенштерн. Когда еще такое увидишь?..

Но не успел он навести фокус, как небо за Невой вспыхнуло, распускаясь красными и зелеными цветками. Грохот докатился до нас чуть позже – когда вслед за ними над крышами появились еще и синие, оранжевые и белые.

– Ничего себе салют. – Поплавский снова прицелился через мое плечо камерой телефона. – Красноперые выпуск отмечают, что ли?

– Да не. Даже для них слишком круто, – отозвался Камбулат. – Ты смотри, как заряжают.

Заряжали действительно масштабно – можно сказать, от души. Судя по масштабу небесного представления, фейерверки запускали одновременно с нескольких точек – от Зимнего чуть ли не до самой Адмиралтейской верфи.

– Нет, господа унтер-офицеры, это не красноперые.

Корф, как и всегда, воспринял риторический вопрос, как руководство к действию. И уже успел заглянуть в поисковик в телефоне. А судя по выражению лица, увиденное ему не слишком-то понравилось – будто повод для салюта каким-то образом оказался ничуть не приятным.

– Не томи, Антоша! – проворчал Поплавский, – Что там такое?

– Пресс-служба Зимнего дворца ровно в полночь выступила… – Корф прочитал пару строчек с экрана, а потом поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. – Великая княжна Елизавета объявила о помолвке с Матвеем Морозовым.