Текст книги ""Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Василий Маханенко,Дмитрий Янковский,Юрий Уленгов,Валерий Пылаев,Вячеслав Яковенко,Макс Вальтер,Мария Лунёва,Владимир Кощеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 342 страниц)

Глава 9

– Таким образом, господа, можно заметить, что мы продвинулись уже более чем на… Блин, вы вообще меня слушаете?

Корф готовился к докладу даже тщательнее, чем к экзаменам в Корпусе. И, как и положено гению, требовал уважения к проделанной работе. Будь у него указка, он непременно принялся стучать ей по столу. Или по экрану проектора, или себе по бедру… Или, к примеру, по коротко стриженой голове Камбулата, который изо всех сил старался изображать интерес.

Правда, без особого успеха – и поэтому его благородие барон гневался.

– Слушаем. Слушаем, родное сердце, – вздохнул я. – Изо всех сил внимаем мудрости, так сказать. Просто обстановка – сам понимаешь.

В Петербурге лето выдалось… скажем так, обычным – по тамошним меркам. Погожие деньки радовали и в исключительных случаях даже дарили возможность выбраться на залив и искупаться, однако в этом году северное солнце не переусердствовало и порой его – чего уж там – изрядно не хватало.

Воронеж встретил нас умеренным пеклом, но чем дальше мы продвигались в сторону занятого младшим Морозовым Ростова, тем умеренности становилось меньше. А пекла, соответственно, больше. Дни превращали окружающие город степи в самую настоящую сковородку, а ночи были слишком короткими, чтобы она успевала остыть.

Впрочем, жарко здесь оказалось не только в прямом смысле, но и заодно в переносном: танковый авангард и разведгруппы то и дело наталкивались на группы противника. Остатки разбитой под Воронежем колонны, блокпосты… или самых обычных дезертиров. Судя по обилию помятых вояк без знаков отличия, которых гвардейцы встречали в деревеньках по обе стороны трассы, дисциплина в армии Морозова хромала на обе ноги.

Не знаю, что насчет самого Ростова, но здесь, в паре десятков километров к северу, творился форменный бардак, который порой оказывался куда неприятнее и опаснее осязаемого и плотного сопротивления. Наверное, поэтому старший Морозов и их превосходительства генералы из штаба и предпочли остаться в Каменске – подальше от передовой и хоть самую малость поближе к надежному и теперь уже спокойному Воронежу, куда точно не смогли бы долететь боевые вертолеты.

Мое место было там, среди старших чинов – но почему-то я все равно рвался сюда. В пекло почти у самой у передовой, где вероятность выйти ночью проветриться и наткнуться на разведгруппу иберийского спецназа составляла если не пятьдесят процентов, то уж точно не меньше тридцати. То ли требовало движения молодое тело, то ли я где-то в глубине души хотел поскорее снова заработать ордена и звания – настоящие, с положенным количеством звездочек на погонах.

Чтобы никакой напыщенный иберийский болван больше не смел называть меня прапорщиком.

А может, дело было в Даре. В прошлой жизни я накапливал силу годами, неторопливо поднимаясь со ступеньки на ступеньку. К каждому следующему рангу приходилось идти пять или даже десять лет… раньше. Теперь же я «прыгал» вперед после каждой серьезной схватки, когда резерв опустошался в ноль, а синапсы работали на пределе возможностей. Улучшенное Конфигураторами тело будто само знало, как накапливать мощь – а мне оставалось только дать ему нужную нагрузку.

Штурм Зимнего и победа над Шмидтом заметно приподняли меня над уровнем третьего ранга, а поход на юг «дотолкал» чуть ли не до второго. Если динамика сохранится, то в Ростов я войду уже чуть ли не без пяти минут «единицей»… И тогда Морозову уж точно не поздоровится – как и любому, кто посмеет встать у меня на пути.

Впрочем, до этого нужно было еще дожить – и не сойти с ума от жары и рутины, которую буквально воплощал доклад Корфа.

– Обстановочка та еще. – Поплавский… то есть, его сиятельство Жан-Франсуа де Жуанвиль, маркиз де Морни, закинул ноги на стол. – Ну правда, и так мозги плавятся, а тут еще ты тут со своими диаграммами. И так ведь понятно: мы придем и всех вздрючим. Иначе быть не может. Верно я говорю?

– Верно, – отозвался я. – Но дьявол, как известно, всегда кроется в деталях. А уж в них-то его благородие барон знает толк, как никто другой.

Спорил я исключительно из вредности – после блестящего выступления Жана-Франсуа на заседании Совета в Петербурге его следовало осаживать. Хотя бы и иногда и хотя бы чуть-чуть, чтобы его сиятельство маркиз не позволял себе лишнего. Я готов был сколько угодно терпеть выходки раздолбая-второкурсника в чине унтер-офицера, но капитану разведки иностранной державы по определению позволялось существенно меньше.

При всех его незаурядных талантах и заслугах перед российской короной.

– Понял, ваша светлость. – Жан-Франсуа сложил брови домиком и картинно втянул голову в плечи. – Умолкаю. Слово господину барону.

– Да что-то уже не хочется, – буркнул Корф. – Все равно вы слушать не бу…

Последние его слова потонули в грохоте, донесшемся откуда-то с улицы. Артиллеристы дали нам всего несколько минут передышки и снова взялись за дело. Батарея расположилась на почтительном удалении от командного пункта, однако стадвадцатимиллиметровые гаубицы грохотали так, что стены тряслись наверняка даже в Александровске-Грушевском в четырех километрах по дороге на север. И когда они начинали работать по аэродрому в пригороде Ростова, разговаривать приходилось исключительно на повышенных тонах.

Или не разговаривать вообще.

– Да чтоб их… – Камбулат стянул взмокший на спине полевой китель через голову, оставшись в одной тельняшке. – Вот только этой дискотеки нам не хватало.

– Полагаю, совещание можно считать оконченным? – Я вопросительно взглянул на Корфа и, не дождавшись ответа, продолжил. – Впрочем, неважно – я как раз приготовил для вас небольшое развлечение.

– О-о-о… И какое же? – Жан-Франсуа принялся радостно потирать руки. – Очередную безумную операцию?

– Ни в коем случае, – улыбнулся я. – Всего лишь встречу с нашим старым знакомым. Полагаю, вы все уже успели по нему соскучиться.

Я взглянул на часы, и не успела секундная стрелка поравняться с минутной на отметке «двенадцать», как в коридоре послышались шаги, дверь распахнулась и за ней мелькнула сначала внушительная фигура младшего Гагарина, которую, впрочем, тут же сменила вторая. Тоже рослая и крепкая, но сгорбленная и какая-то униженно-жалкая, будто дон Диего все эти дни просидел в карцере, а не во вполне уютных апартаментах в соседнем доме.

Гардемарины и гвардейцы не слишком-то церемонились с пленниками, однако Одаренных аристократов все же содержали отдельно от обычных солдат и офицеров. А к дону Диего относились особенно трепетно – в конце концов, он был единственным, кто находился на территории Империи легально.

Дипломатическую неприкосновенность следовало соблюдать – хотя бы по мере возможности.

– Доброго дня, ваша светлость. – Я и не подумал вставать, но поклон все же изобразил. – Как вам спалось?

– Отвратительно, – дон Диего, похоже, не был настроен на любезности. – Вы… Вам это с рук не сойдет!

– Ошибаетесь, – усмехнулся я. – С момента вашего пленения прошло почти четыре дня, а Мадрид все так же молчит. Его величество Альфонсо – как и остальные европейские монархи и князья – не спешит высказать хотя бы недовольство, не говоря уже об ультиматуме.

– Мы оба знаем, что это лишь вопрос времени, – проворчал дон Диего. – Не сомневаюсь, еще до конца недели ее высочество Елизавета Александровна получит последнее предупреждение и…

– И плевать она хотела на ваши предупреждения. – Я закинул руки за голову и вытянулся в кресле. – На это, а также на все предыдущие и последующие. И хорошенько подумайте, ваша светлость, прежде, чем сказать хоть что-нибудь. Ведь нет ничего глупее, чем сыпать угрозами, которые невозможно осуществить.

– Вы слишком самоуверенны.

Дон Диего ответил быстро и решительно и в меру обтекаемо. За трое с лишним суток отсидки под замком он наверняка заготовил целый ворох требований и условий. Готовился юлить и торговаться, как и положено дипломату, а заодно и давить со всей мощью иберийского темперамента. Для него нападение на базу Одаренных «гастролеров» из Европы было лишь вариантом – неприятным, может, даже неожиданным – однако все же лишь одним из возможным. Тем, из которого тоже следовало извлекать выгоду для его величества Альфонсо. Его светлость наверняка просчитал все – кроме одного.

Я не собирался торговаться.

– Самоуверен? Нет, ничуть. Напротив – я действую исключительно исходя из ситуации. О которой, должен сказать, мои друзья осведомлены куда лучше ваших… Впрочем, давайте перейдем к делу. – Я повернулся к Корфу. – Господин барон, вы не могли бы?..

Тот коротко кивнул, и через мгновение карта на экране проектора сменилась видеорядом. Длинная колонна тяжелой техники двигалась по дороге. Съемка велась сверху – то ли с дрона, то ли с вертолета. Картину в кадре вполне можно было принять за марш Морозова на Воронеж… если бы не пейзаж.

Совсем не похожий на степи вокруг Ростова.

– Можете не вглядываться, ваша светлость. Это французская армия, – пояснил я, решив не мучить дорогого гостя. – Которая еще позавчера приступила к проведению учений у самой границы с Иберией. Разумеется, наши друзья не имеют в виду ничего такого, однако…

– Это провокация! – прорычал дон Диего. – Такая наглость не останется без ответа!

– Сильно сомневаюсь. – Я пожал плечами. – Вряд ли его величеству Альфонсо сейчас нужна война с Третьей Республикой. Но если этого вам вдруг покажется недостаточно…

Экран снова мигнул, и вместо марша французской гвардии на нем появились люди. Очень много смуглых темноволосых людей, потрясающих транспарантами на фоне каких-то трущоб. Лично я видел подобные декорации чуть ли не впервые, однако дону Диего они наверняка были хорошо знакомы.

– Забастовки в Мексике. Желтые газеты в Мадриде порой даже называют это революцией. Вряд ли хоть кого-то в столице всерьез беспокоит судьба заокеанских владений его величества… Но это может измениться в любой момент. – Я сделал многозначительную паузу. – Мне достаточно сделать всего один телефонный звонок, и наши друзья по ту сторону Атлантики позаботятся, чтобы у несчастных рабочих появилось оружие. Очень-очень много оружия, включая пулеметы и противотанковые системы. Полагаю, ваша светлость понимает, к чему я клоню?

У меня оставалось еще несколько козырей, но дону Диего, похоже, хватило и этих двух. Бедняга вспотел – и явно не только от жары. Несколько мгновений он буравил меня сердитым взглядом, потом выдохнул и опустил плечи, сдаваясь.

– Чего вы хотите? – едва слышно спросил дон Диего.

– Только одного – чтобы мою страну оставили в покое, – ответил я. – Мне не нужна война, но я к ней готов. И, возможно, готов куда лучше, чем его величество Альфонсо. И пора, наконец, признать поражение… Вы знаете, сколько людей погибло три дня назад?

– Точных цифр мне не сообщали. – Дон Диего нахмурился. – Но я предполагаю…

– Семьдесят четыре. – Я чуть возвысил голос. – И среди них дети и внуки иберийских грандов, которых его величество Альфонсо принес в жертву своим амбициям. И это только начало, ваша светлость.

– Вы мне угрожаете?

– Всего лишь предупреждаю. – Я сцепил пальцы в замок, подался вперед и продолжил уже тише. – Забирайте своих людей и уезжайте, пока не поздно. По мне так куда лучше приехать обратно в родовой особняк, сесть в плетеное кресло и выпить каталонского вина на закате, чем остаться лежать в степи с оторванными ногами… А именно этим все и закончится, если ваша светлость не передумает. Можете не верить, но я искренне желаю, чтобы благородные доны вернулись домой. – Я протяжно вздохнул и закончил. – Или туда вернутся их гробы.

Если дон Диего и размышлял над моими словами, то очень недолго – похоже, решение созрело в его голове даже раньше, чем я закончил свою короткую речь.

– Что ж… – с явным трудом проговорил он. – Полагаю, ваши требования следует немедленно озвучить моему королю.

– Именно этим вы и займетесь, – кивнул я. – Сегодня. Сейчас же. Отправляйтесь в Мадрид, ваша светлость – я же не желаю вас больше видеть.

– Я… Я свободен? – Дон Диего, похоже, не поверил своим ушам. – Я не…

– Вы свободны. – Я рывком поднялся из кресла и указал на дверь. – Транспорт вам обеспечат.

– Полагаю, не стоит злить нашего друга дурацкими вопросами. Ступайте же, – зачем-то пояснил Жан-Франсуа. И с фирменной ухмылкой добавил: – Или, как говорят в этой стране – пошел отсюда на хрен!

Глава 10

Степь на рассвете пахла дымом, бензином и пылью. Густой ковыль, еще вчера убегавший вдаль зелеными волнами, сегодня посерел от пыли и несмываемой сажи вчерашнего огневого налета. Небо над горизонтом покраснело, и где-то на востоке – там, где утреннее солнце еще не успело прорваться сквозь дымку, – время от времени сверкали всполохи разрывов.

По дороге на юг – через Шахты и дальше, на Ростов – катили колонны техники. Пропыленные грузовики с гвардейцами и мотострелками, боевые машины пехоты, за ними танки… Грохот гусениц напоминал далекий гром, а между колоннами на высоте едва ли не в триста метров висели патрульные вертолеты, сверкая лопастями на фоне густого, горячего неба.

Пыль была везде. Оседала на лицах, на оружии, на рукавах кителей, превративших гвардейцев в одинаково серые, угрюмые фигуры. Каски, опущенные забрала, бронежилеты, на которых уже нельзя было различить гербы и нашивки, – все слилось в один неразделимый, уставший от войны силуэт.

Александровск-Грушевский и Несветай мы взяли почти без боя. Несколько коротких стычек на окраинах да пара попыток контратаковать из засады – не в счет. У Морозова откровенно не хватало людей, чтобы всерьез оборонять крупные поселения. В основном его бойцы отступали, огрызаясь огнем с безопасной дистанции и зачастую оставляя за собой брошенную технику. Скорее всего, его сиятельство и сам понимал, что все идет не по плану, и решил не терять личный состав в бесполезных боях за второстепенные городки, вцепившись в Ростов. Не знаю, было ли это стратегией или просто трусостью, но результат наши войска продвигались, не задерживаясь ни на день и как каток выдавливая врага на юг.

Похоже, изначальные планы мятежников заключались в быстром, молниеносном марше, шумихе в средствах массовой информации и, разумеется, в поддержке всей объединенной Европы во главе с Иберийским Содружеством. Настоящей же затяжной войны с городскими боями и схватками за каждую улицу не предполагалось.

И сейчас, когда я лишил Морозова всех козырей, ему пришлось лихорадочно менять планы. Я мог только догадываться, на что он сейчас рассчитывает: такими темпами за ним останется только Ростов и кучка отчаянных головорезов, которым терять будет уже нечего. И все, что незадачливый мятежный князек сможет сделать – только продать свою жизнь подороже. По сути, он уже проиграл, а происходящее сейчас – не более, чем агония.

Кажется, Гагарин был со мной согласен.

– Еще день – и будем на подступах к Ростову, – прокомментировал он, смахивая со лба пот. – Если так пойдет и дальше, у Морозова не останется никого уже к моменту штурма.

– Не обольщайся, – отозвался я, разглядывая карту на планшете. – Ростов – не какая-то окраинная деревня. Город большой, и укрепить его успели серьезно. Плюс, какая-никакая, но поддержка местных у Морозова там имеется. Легкой прогулки не получится… Хотя, на что он рассчитывает в конечном итоге, я и сам не очень понимаю.

– Ладно. Дойдем – посмотрим, – устало вздохнул Гагарин. – Пока у нас на повестке дня Платов. Вот только до него еще добраться нужно.

– А что, можем не добраться? – усмехнулся я. – Ты только что говорил, что еще день – и в Ростове будем…

– Потому день и заложил, – Гагарин пожал плечами. – Иначе сказал бы – через пару часов.

– Ладно, не томи. – Я махнул рукой и снова потянулся за планшетом. – Что там?

– «Орешек» впереди. Поселок придорожный, по ходу, Платов прикрывает… Взгляни, – Гагарин кивнул на экран монитора, на который как раз транслировалась картинка с разведывательного беспилотника.

Я присмотрелся и хмыкнул.

Гагарин не зря назвал поселок «орешком». Окопались там тщательно: на дороге – мощный блокпост, полотно магистрали перекрыто бетонными блоками и перегорожено фурами, по краям – пулеметные гнезда. И улицы между домами тоже подготовлены к осаде: противотанковые ежи, бетонные плиты, импровизированные капониры для техники… Кажется, здесь люди Морозова собрались сидеть всерьез.

В целом, логично: важное направление – аэропорт, как-никак, впереди. И если малыми силами на внедорожной технике еще можно было проскочить полями, то провести через них же полноценную колонну с наливниками, машинами с пехотой и прочим обозом было задачей весьма затруднительной.

А значит, поселок придется зачищать. Ну, что же. Не первый на нашем пути… И, боюсь, не последний.

– Предлагаю подогнать батарею РСЗО, раскатать поселок в лунный ландшафт с безопасного расстояния, потом выдвинуть вперед два танковых взвода с пехотой прикрытия, раздолбать все, что останется целого, и потом уже приступать к зачистке, – задумчиво проговорил Гагарин, рассматривая карту.

– Похоже на план, – кивнул я. – Позволишь внести корректировки?

– А что, у меня есть варианты, господин советник?

– После первых пары залпов подгони туда «бэху» с громкоговорителем. – Я пропустил колкость мимо ушей. – Пусть покатается там немного, покричит. Хочу передать Морозову последнее предупреждение.

– Ты все еще считаешь, что он может одуматься? – скептически вскинул брови Гагарин.

– Нет, – покачал головой я. – Зато меня услышат те, кто останется в живых здесь, в поселке. Донесут до города. И если у них не не совсем горшки на головах, к тому моменту, когда мы начнем штурм, соратников у его сиятельства окажется значительно меньше. А значит, и пройдет все куда проще. В общем, я бы попробовал. Ничего не теряем…

– Угу, кроме бронетранспортера с громкоговорителем, в случае чего, – не очень-то довольным тоном протянул Гагарин.

– Ну, а ты сделай так, чтобы не потеряли, – ответил я.

Возможно, чуть резче, чем стоило, и лязг металла в моем голосе дал понять, что обсуждение закончилось. Настало время выполнять приказы.

* * *

– Внимание! Говорит Владимир Острогорский!

Мой голос, усиленный громкоговорителем, установленным на бронетранспортер, металлическим эхом прокатился по полуразрушенному поселку. Гагарин не пожалел вес залпа для «первоначальной обработки» превращенного в крепость поселения, и в первые минуты даже возникли опасения, что слушать мою речь в руинах окажется некому.

Впрочем, умом я прекрасно понимал, что если мятежники подготовили укрепления, то и о укрытиях не забыли, а ракеты установки залпового огня не так эффективны, как хотелось бы. Даже в таких количествах. Ну, а если часть наемников и прочей сволочи, примкнувшей к Морозову, перебило – ничего не имею против.

Тем убедительнее получится воззвание.

– Бойцы, – продолжал, тем временем, вещать мой голос. – Пришло время одуматься! Вы сражаетесь не за свою землю и не за свое будущее. Ваш командир – Матвей Морозов – бросил вас в эту бойню ради своих личных амбиций, прикрываясь ложными обещаниями и манипуляциями.

Спросите себя: ради чего вы воюете? Ради идеи? Ради денег? Ради человека, который укрылся в Ростове, оставив вас здесь, под пулями, умирать за его безумные планы?

Я предлагаю вам выбор. Сложите оружие – и возвращайтесь к своим семьям. Если за вами не числятся серьезные преступления, вас отпустят домой. Те, кто сдался добровольно и отказался воевать, уже на пути к своим родным. Никто не будет преследовать вас за то, что вы приняли разумное решение.

Оставаясь с Морозовым, вы превращаетесь в инструмент его амбиций. Вам обещали славу и власть, но по факту вы стоите на передовой, пока он прячется за вашими спинами. Подумайте, ради чего вы умираете.

Повторяю: сложите оружие – и ваша жизнь будет сохранена. Ваши семьи не должны терять вас из-за чужих заблуждений.

Время для принятия решения еще есть. Но его остается все меньше.

Выбор за вами!

Возможно, с пафосом я немного перегнул, но как получилось – так получилось. В конце концов, речь и придумывалась, что называется, «на коленке», и записывалась в полевых условиях… Так что сойдет.

Пыль и копоть, поднятые взрывами, клубились над разбитыми домами, заливая улицы плотной, вязкой дымкой, сквозь которую даже лучи жаркого южного солнца пробивались с трудом. Техника в сопровождении пехоты медленно ползла по улицам поселка, а я стоял на крыше старого кирпичного здания и наблюдал в бинокль за происходящим внизу.

На перекрестке, у магазина с выбитыми витринами, тлели обломки грузовика, опутанного колючей проволокой. Там недавно пытались организовать баррикаду – тщетно. Пулеметные очереди превратили и без того неустойчивую конструкцию в труху, а выстрел из танковой пушки унес с собой всех, кто прятался за покореженным железом.

– Гвардейцы на южном фланге заняли третий квартал, – доложил стоящий рядом Корнилов, прижимая к уху гарнитуру. – Потери минимальные, в основном – раненые. Противник отступил к школе, сейчас идет зачистка.

– Понял, – коротко ответил я, настраивая рацию. – Что насчет центральной улицы?

– Там зацепились наемники. Плотный огонь с крыш и из окон второго этажа. Танки не подогнать, там прямая наводка, сожгут. Я отправил отделение наших обойти с тыла.

– Хорошо, – кивнул я. – Подтяните БТР с громкоговорителем к перекрестку. Пусть проедут и поголосят еще и там.

– Есть, – ответил Корнилов, а я переключил канал связи.

– Острогорский на связи. Центральный сектор: подавить огневые точки в здании школы. Штурмовой группе подготовиться к зачистке. Левый фланг – удерживать позицию.

Отрывистое подтверждение прозвучало в наушниках. Грохот выстрелов накатывал волнами – короткие пулеметные очереди сливались с лаем танковых пушек. Глухое уханье взрывов сотрясало землю и стены здания, на котором я расположился.

– Все идет по плану, – пробормотал я себе под нос, а внизу, на главной улице, заревел мотор.

БТР с громкоговорителем медленно катился вперед, упрямо раздвигая пыльные клубы. Колонка на крыше зашипела, и спустя мгновение над улицами снова разнесся мой голос, спокойный и уверенный:

– Внимание! Имперские войска заняли поселок. Все, кто желает сложить оружие и избежать наказания, должны немедленно выйти с поднятыми руками на главную улицу. Вам гарантируется жизнь и безопасность. Все, за кем не числятся тяжкие военные преступления, будут отпущены. Оказывающие сопротивление будут уничтожены.

Громкоговоритель заглушил выстрелы – противник, судя по всему, прислушивался. Я заметил на крыше ближнего дома фигуру с автоматом, замершую на миг, а потом нырнувшую внутрь через разбитое окно. Впрочем, полной тишины не наступило – в отдалении еще гремели выстрелы, а с южной окраины раздавались взрывы.

– У нас тут белый флаг, – прошипело в рации. – Кажется, кто-то решил послушать.

– Принять, разоружить, отправить в тыл, – тут же скомандовал я, с трудом сдерживая улыбку.

Кажется, мой замысел понемногу работает.

– Так точно! – отозвался голос на канале.

Я на мгновение прикрыл глаза, вспоминая карту поселка. Основные силы противника сосредоточились в центре – вокруг старого здания администрации и нескольких кварталов частных домов. Остальные позиции обороняли неохотно, скорее изображая сопротивление, чем реально защищая территорию.

– Движение в северной части! – внезапно доложил наблюдатель. – Группа человек десять, на двух машинах, по ходу, из наемников. Прорываются к трассе.

– Не трогать, пропустить, – отозвался я. – Пусть уходят.

Поймав на себе удивленный взгляд Корнилова, я лишь усмехнулся. Мы могли бы легко уничтожить беглецов, но кто тогда донесет до стальных мое предложение сдаваться? Пусть едут, погоды они не сделают. А вот пользу, сами того не желая, принести могут.

Я снова приник к окулярам, внимательно разглядывая улицу. Перекресток опустел – несколько трупов лежали в грязи, покореженные машины дымились, но сопротивление захлебнулось. Пехотные группы гвардейцев заканчивали зачистку.

– Центральный сектор, – раздался голос одного из гардемарин. – Пара наемников вышла с поднятыми руками. Остальные пока залегли. Ждем команды.

– Принять капитуляцию. Отправьте охрану и проверьте этажи, – распорядился я.

– Принято.

Я встал, стряхнул пыль с кителя и медленно спустился вниз, к импровизированному штабу. Офицеры обсуждали последние данные, делая пометки в планшетах. Гагарин подошел с другой стороны, снял шлем и положил его на стол.

– Начали сдаваться, – доложил он с ухмылкой. – Видимо, разумные люди среди них все-таки есть.

– Будем надеяться, что таких окажется большинство.

Я кивнул, глядя на картинку с коптера на одном из планшетов: «птичка» как раз проходила над колонной пленных, которые один за другим выходили из подвалов.

– Господин советник, – послышалось от дверей.

В проеме показалась покрытая пылью и копотью фигура: Камбулат сегодня участвовал в штурме в роли взводного. На почерневшем от дыма лице играла белозубая улыбка: товарищи вернулся с уловом.

– Тут у нас персонаж интересный.

Один из наемников – судя по нашивкам, командир группы – держал руки за головой, стараясь не смотреть в глаза офицерам. Я подошел ближе и, остановившись напротив, заглянул в его уставшее лицо.

– Что, любезный, навоевался? – практически без иронии поинтересовался я.

Боец лишь кивнул и сглотнул, внимательно изучая носки своих ботинок.

– Ну молодец, молодец, – хмыкнул я. – Увести. Проверить личные данные. Допросить. Если в списках не значится и натворить ничего не успел – отпустить на все четыре стороны.

Наемник удивленно вскинулся, будто не веря собственному счастью.

– Давай, вали уже… Пока я добрый, – пробурчал я.

Камбулат снова пихнул пленника автоматом, и тот удалился.

– Ну, если уже командиры начали сдаваться – значит, твой план и правда работает, – несколько удивленно проговорил Гагарин, провожая наемника взглядом.

– А чего ж ему не работать? – Я пожал плечами. – Жить все хотят. И Командиры не исключение. Особенно учитывая, что они раньше других понимают, что дело – швах.

– Что, думаешь, посыпятся позиции Морозова? – усмехнулся Гагарин.

Кажется, ему так же, как и мне, не очень хотелось устраивать полноценный штурм миллионного города, набитого гражданскими.

– Поживем – увидим, – вздохнул я. – А пока давай-ка перебрось резерв на восточную окраину. Что-то там больно упрямые ребята засели.

– Сделаем, – коротко ответил Гагарин и ушел к рации.

Бой стихал. Противник больше не оказывал организованного сопротивления – отдельные выстрелы раздавались все реже, пыль и гарь постепенно оседали, и утомленный поселок мог, наконец перевести дух.

Он-то мог… А вот у нас все еще только начиналось. И теперь только от самого Морозова зависело, насколько быстро закончится уже бессмысленная бойня. Впрочем, это исключительно вопрос времени. А я ждать умею и никуда особенно не тороплюсь.

В отличие от самого мятежного «генерала».