Текст книги ""Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Маргарет Джордж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 346 страниц)

Он приобрел тело настоящего воина, занимаясь ежедневно мужским трудом. А этот труд потяжелее физкультурных упражнений царевича.

Я услышала легкий смех.

– Я всегда был царевичем. Просто не знал этого.

– Зато твои быки знали. – Я прижалась к нему теснее. – Потому и слушались тебя. И лесные звери знали.

– Иногда ты бываешь такой глупенькой, – пробормотал он, и мы покончили с шутками. Мы замолчали и слушались только голоса своей страсти.

Я сказала:

– Парис! Я принадлежу тебе. И все мои богатства тоже.

Я предалась ему всем существом, вобрав его в себя.

И раз за разом достигали мы вершин блаженства. И ризы черной ночи украсились пурпуром, и смарагдом, и радугой, что солнце лишь рождает или страсть. И мы откинулись на одеяла, когда испили до дна золотую чашу Киприды, ее чистейший безупречный нектар.

Но сон бежал от меня. Я смотрела сквозь отверстие в крыше шатра: луна уменьшилась и поднялась так высоко, что столб лунного света падал прямо в шатер. Он выхватывал из тьмы лицо спящего Париса.

Он был так прекрасен, что мог вызвать зависть богов. Приподнявшись на локте, я смотрела на него. Он крепко спал. Завороженная красотой, я не сводила с него глаз. О, какой же строгий учитель отмеряет нам мерой за меру! Я была так же зачарована, как те люди, которые видели меня, и ведь именно это мне так не нравилось в них.

Я резко распрямилась и встала на ноги. Раздвинув шкуры, вышла наружу и зажмурилась – таким ярким показался мне лунный свет. Ветви деревьев раскачивались, отбрасывая черные тени. Я привстала на цыпочки и втянула в себя воздух. Он был прохладным и пах хвоей. Издалека доносился шум моря. Этот остров гораздо больше, чем Краная: в здешних лесах водятся звери.

Луна была надкушена сбоку и поубавилась с тех пор, как мы с Парисом бежали. Луна никогда не дремлет, она отсчитывает ночи, которые я провела с любимым.

XXVII

Розовоперстая Эос – заря постепенно заливала небо, она заставила поблекнуть луну, превратив ее в бледный призрак, который спешит уйти на запад. Белопенное море простиралось, куда ни глянь. Где-то за ним, невидимая, находилась Троя.

Я не могла представить себе, какова она. Я слышала, что ее называют «изобильная, крепкостенная твердыня». Там улицы широки, там дуют буйные ветры. Но из этих слов не складывалась картина. И я гадала: как я приму этот город? Как он меня примет?

За спиной раздался шорох. Парис вышел из шатра, протирая глаза. Восходящее солнце ударило ему в лицо, позолотив кожу. Он зажмурился, потряс головой, потом огляделся. Увидел меня, подошел и обнял.

– Тебе не холодно?

Сбросив плащ со своих плеч, он закутал меня. Только тут я поняла, что замерзла.

– Спасибо! – сказала я, прижалась к нему и сразу согрелась.

Вдвоем мы отправились обследовать остров. Он был так велик, что, бродя по лесу или карабкаясь в гору, легко было забыть, что мы на острове. Густые леса были наполнены журчанием быстрых ручьев, пением птиц и казались волшебными.

– Не удивительно, что здесь родилась Афродита, – сказала я, когда мы проходили мимо родника, белой лентой ниспадавшего с высоты в пруд.

Этот остров казался самым прекрасным садом удовольствий, созданным на земле.

Нам встретилась миртовая роща, похожая на семью из нескольких поколений женщин: родоначальница, высокая и мощная, а вокруг нее – дочери пониже и внучки, юные и хрупкие, еще в цвету. Запах был таким густым, что, казалось, его можно зачерпнуть ладонями.

– Вот оно, это место, – сказал Парис. – Здесь мы должны построить для Афродиты святилище.

Мы стали искать камни, чтобы сложить алтарь в честь богини. Они во множестве валялись и по берегам ручьев, и в миртовой роще. Но чтобы принести их и сложить один на другой, нам потребуются силы и сноровка.

– Может, позвать людей на помощь? – спросила я. – Они все сделают быстро и легко.

– Нет, – ответил Парис. – Мы должны построить алтарь своими собственными руками.

И мы трудились весь день, подкатывая камни и укладывая их. На закате чудесный алтарь под бережной защитой старого миртового дерева был готов.

Руки Париса покрывали ссадины и царапины. Я взяла его ладонь и поцеловала. Эта рука убила двоих пиратов, но раны на ней появились не оттого, что Парис угождал Аресу, а из желания угодить Афродите. Афродита обладает над Парисом большей властью, чем Арес.

– Теперь нужно оросить землю, чтобы освятить рощу.

Я посмотрела на нашу почти пустую флягу. Мы выпили вино, утоляя жажду во время своих трудов.

– Не знаю, будет ли богиня довольна этими остатками… – растерянно сказала я.

– Для орошения мы воспользуемся не только вином.

Парис взял флягу и торжественно вылил ее содержимое на землю, призывая богиню. Затем повернулся ко мне.

– Ты знаешь, какой ритуал богиня ценит превыше всего, – сказал Парис и положил руки мне на плечи. – Мы должны исполнить его у нее на глазах, перед ее алтарем.

Я запротестовала, но богиня, видимо, решила почтить своим присутствием миртовую рощу. Она вмешалась и вновь воспламенила мое сердце. Я расслышала ее смех сквозь шелест листвы. Я даже увидела ее, полускрытую в тени дерева.

«Освятите мою рощу, свершив здесь любовный ритуал. Оросите мою рощу влагой любви», – шепнула Киприда и толкнула меня в объятия Париса.

И сразу твердая земля превратилась в лужайку, поросшую мягкой травой, которая сомкнулась над нами, когда мы опустились на нее, и воздух наполнился благоуханием цветов. Мы были счастливейшие из смертных, по крайней мере так нам казалось под взглядом Афродиты. Каждое движение было исполнено совершенного изящества, каждое слово – музыки, и соитие превратилось в прекрасный танец. Ночью, в походном шатре наша любовь была всесожжением плоти, а при дневном свете, в священной роще мы стали бесплотны, словно сотканы из эфира.

Позже я лежала и глядела в голубое небо. Повернувшись, погладила Париса по щеке. Он блаженно вздохнул.

Я все еще видела богиню, смутный образ на самом краю зрения. А за спиной Афродиты показалась темная фигура, которая пыталась привлечь к себе ее внимание, положив руку ей на плечо. Я заметила меч. Это был Арес, любовник Афродиты. Затем он сделал шаг вперед и решительно встал рядом с ней. Она пыталась отодвинуть его назад, но он не сдавался. Она улыбнулась, как бы говоря: «Я хочу его прогнать, но, сами видите, он такой упрямец».

Бог войны рука об руку с Афродитой. Она позвала меня. Он последовал за ней. У каждой из нас свой любовник. А я как думала? Если мой любовник со мной, то и ее хочет быть с ней.

И мне вдруг расхотелось оставаться в этой роще. Из-за того, что сюда явился он, этот ужасный бог, разрушитель красоты. Я села и стала разыскивать свои разбросанные одежды. Парис протянул руку.

– Что с тобой? – удивился он.

Неужели он не видел бога войны?

– Афродита не одна. Я не могу на него смотреть.

– На кого? – спросил Парис и тоже стал собирать одежду.

Он ни о чем не подозревал. Ничего не видел. Счастливец Парис.

– Пойдем, – сказала я. – Мы воздали должное богине. Пора идти, скоро стемнеет.

– Давай останемся здесь на ночь и будем почитать ее до утра! – Парис порывисто обнял меня.

– Нет, – ответила я. – Отсюда нужно уйти.

Я встала и накинула плащ.

В кустах позади нас послышался шум. Возможно, Арес с Афродитой приняли человеческий облик? Нужно быть начеку! Я сжала кулаки и попыталась успокоить бешено забившееся сердце. Мы не должны бежать. Боги презирают трусов.

Шум в кустах становился громче. Кто-то с ругательствами продирался сквозь заросли, ломая ветки. На поляну вышел Геланор.

Если бы вместо него появилась Афродита, одна или даже с Аресом, я бы удивилась меньше. Я бы устояла на ногах. Но при виде Геланора я пошатнулась и отступила назад.

– Нет! – закричала я: это не иначе как призрак.

Из кустов показался еще один человек – старуха со сморщенным, как печеное яблоко, лицом.

– Нет! – снова закричала я и вцепилась в Париса.

– Какой нерадушный прием, – сказал призрак Геланора.

– Уходи! – кричала я. – Ты ненастоящий!

А ведь всего несколько минут назад я спокойно смотрела на Афродиту.

– Уж ты-то должна знать, что люди нераздельны со своей плотью, в отличие от богов, – проговорил призрак Геланора. – Призрачны только грезы. Может, в последнее время ты слишком много грезишь?

Он шагнул к нам.

Я зажала глаза ладонями. Когда я отниму их, призрак исчезнет.

Приоткрыв глаза, я подглядела сквозь пальцы: Геланор стоял там же, на расстоянии вытянутой руки.

– Елена, ты совершила глупость. – Он взял мою руку в свою, столь же настоящую, как моя, и сжал мне запястье. – Тебе следует вернуться в Спарту вместе со мной, пока Менелай ничего не знает. Еще не поздно.

– Нет! Ни за что! – Я выдернула руку. – Как тебе удалось добраться сюда? Как ты разыскал нас?

Как будто с самого начала я не понимала, что нам вдогонку отправится именно Геланор!

– Она помогла, – указал он на свою спутницу. – Она знала о вашем отъезде. Видела, что вы встречались в святилище, потом слышала шум на конюшне. И видела, как две колесницы выехали из ворот.

Я посмотрела на старуху.

– Глаза у нее слепы, но она видит иначе. У меня нет такого таланта, я всегда рассчитываю только на разум. А разум не привел бы меня сюда. Хотя… Ты когда-то очень интересовалась Киферой. Возможно, я бы разыскал тебя и своим способом.

– Так вас никто не посылал мне вдогонку?

Он нахмурился.

– Нет. Я не заходил в царские покои – мне незачем. Конечно, твои родители и дочь обнаружили твое отсутствие, но если ты вернешься сейчас, мы придумаем правдоподобное объяснение. Впрочем, не обязательно правдоподобное. Когда люди хотят верить, они верят любому объяснению. Они не задают лишних вопросов, когда понимают, что ответы не придутся им по душе.

Итак, в моей власти все вернуть назад. Я бежала с Парисом, я убедилась в подлинности своей страсти, а теперь как ни в чем не бывало вернусь домой. Я и не предполагала, что все можно так легко исправить. Преступление без наказания.

Я посмотрела на Париса, на его лицо. Его губы сложились в улыбку.

– Поезжай, если так нужно. Я счастлив тем, что было, – сказал он.

– Я не поеду. – Я подошла к нему.

– Елена, прошу тебя! – взмолился Геланор. – Подумай! Хотя бы немного подумай.

– Я уже думала, и думала много. Все годы, пока жила в Спарте, я думала.

– Значит, ты не вернешься? – спросил он безнадежно.

– Я не могу. Вернуться – значит выбрать смерть.

Но почему я видела Ареса? Раньше он никогда не являлся мне. Арес предвещает смерть. И почему я должна полностью порывать с прежней жизнью?

– Геланор, лучше поехали с нами! Поплыли с нами в Трою!

– Что ты сказала? – Его лицо выразило то ли удивление, то ли возмущение, то ли ужас.

– То, что ты слышал. Поплыли с нами в Трою! Прошу тебя!

Мне захотелось, чтобы не кто иной, а он сопровождал меня. Именно его я должна взять с собой из прежней жизни в новую. Я скучала по нему гораздо сильнее, чем ожидала.

– Геланор! Ты нужен мне! Ты можешь принести много пользы в Трое. Ты можешь…

Я не знала, что сказать. Знала только одно: он нужен мне.

– Я не хочу ехать в Трою. И тебе не советую. Это роковая ошибка!

– Ошибка или нет, я еду. Решено. Поедем со мной!

– Поезжай с ней, – вдруг сказала старуха голосом, похожим на эхо.

– Кто она такая? – спросила я Геланора и подумала, что не помню ее.

– Это же старая дворцовая пряха.

– Моя госпожа, а я помню тебя еще девочкой. – Старуха ответила на мои мысли, а не на слова. – Ты выросла у меня на глазах.

Я подавила в душе неприязнь к ней, хотя она и выдала меня. Ведь если бы не она, я не встретилась бы с Геланором.

– Я принесла тебе то, что ты непременно должна взять с собой, – сказала старуха и протянула грубый мешок.

– Что это?

– Открой.

В мешке что-то шевельнулось.

Мне было неприятно подчиняться ей, но пришлось – любопытство оказалось сильнее. Я приоткрыла мешок и увидела в нем алтарную змейку.

– О! – вскрикнула я.

– Она послужит тебе в новой жизни, – сказала старуха. – И даст совет, и остережет.

Я и обрадовалась, и огорчилась: я хотела, чтобы змейка в мое отсутствие хранила Гермиону. А теперь Гермиона осталась без ее защиты! Меня охватил страх за дочь, за ее будущее.

Я погладила змеиную голову дрожащими пальцами.

– Не забывай о моей дочери, которая далеко, – попросила я змею и повернулась к старухе: – Скажи Геланору еще раз, чтобы он поехал с нами.

Она покачала головой.

– Я уже сказала. Он слышал.

– Оттого, что мы разделим глупость на двоих, она не станет в два раза меньше, – откликнулся Геланор. – Нет. Я не поеду. Лучше тебе поехать со мной.

– Я не могу, как и ты. Но ты не сказал, как вы разыскали меня.

– Эвадна знала, где вы будете. У нее в голове возникла картина этого острова. Мы понимали, что вы отправитесь морем – у Париса стоял наготове корабль. Эвадна описала мне остров, и я узнал по ее описанию Киферу. Мы, не теряя времени, пустились в путь. Вот и все.

– Понятно.

Мы стояли, упрямо глядя друг на друга.

– Останьтесь с нами, хотя бы переночуйте перед возвращением в Спарту, – предложила я.

– Да, отплывать до наступления утра опасно. Путь и при дневном-то свете непростой.

Геланор словно рассердился, что придется ждать до утра, и отвернулся, будто ему было неприятно смотреть на меня. Мы успели сделать несколько шагов, когда он произнес:

– Может, ты и твой спутник прежде оденетесь, а уж потом пойдете?

Только тут я обратила внимание, что моя грудь обнажена. Я не успела заколоть брошь, когда подошли наши преследователи.

– Вы застали нас врасплох… – сказала я.

– Ну, не совсем, конечно, – весело рассмеялся Парис.

– Хвала Афродите, что нас миновала эта участь! – усмехнулся Геланор.

Парис, плохо знавший Геланора, не заметил сарказма в его голосе, но у меня не было сомнений по этому поводу. Я почувствовала его досаду и негодование. Во-первых, Геланор слишком быстро нашел меня. Во-вторых, слишком много позволял себе. В-третьих, отказался ехать со мной. Это разозлило больше всего.

Мы шли к лагерю, освещая спуск с горы самодельными факелами. По дороге говорили мало, смотрели под ноги, чтобы не упасть. Я взяла старуху за руку, помогая ей спускаться. Рука была хрупкая, как сухая веточка. Парис нес мешок со змеей, покачивая его. Я знала, что змею он любит – она помогла нам. Наша единственная помощница. Я задумалась о последствиях своего побега. Геланор прав: если я вернусь сейчас, удастся избежать многих бед. А что ждет нас в Трое? Обрадуются ли мне троянцы? Конечно, они могут решить, что, сбежав из Спарты, я отомстила грекам за похищение Гесионы, но вряд ли в Трое кому-нибудь есть дело до Гесионы, кроме ее брата.

При нашем приближении троянцы повскакали с мест.

– Кто это? – закричали они. – Тот пират, который сбежал?

Трое человек бросились к Геланору, выхватив мечи.

Геланор рассмеялся.

– Нет, я не так опасен. Я всего лишь ремесленник, служу при спартанском дворе. Вы льстите мне, принимая за пирата.

– Да, он из Спарты, – подтвердила я. – Они с этой женщиной последовали за нами, потому что работают у Менелая.

– Для ремесленника ты неплохо управляешься с морем, – заметил капитан и приказал людям опустить оружие. – От Гитиона до Киферы – непростой переход.

– Я вырос в Гитионе. Мой отец – рыбак.

– Вот оно что. Тогда ясно.

– Удивительно, как в критическую минуту просыпаются навыки, которые человек считал забытыми. Мы причалили к другому берегу. Нас прибило туда течением.

– На обратном пути все будет иначе. Течения станут работать против вас, как и ветер. С ними трудно справиться. Если, конечно, у вас нет большого паруса и отряда гребцов.

Впервые за все время, которое я знала Геланора, я видела удивление на его лице – причем неприятное удивление. Неужели он не учел трудности обратного пути? Или рассчитывал, что уговорит капитана с его большим кораблем повернуть обратно? Возможно, он так увлекся погоней, что забыл обо всем. Что же побудило его броситься за нами так отчаянно и поспешно?

– Ничего, справлюсь, – сухо ответил Геланор.

Мы все расположились вокруг горящего костра, и капитан подошел к нам.

– Погрейтесь, – пригласил он Геланора с Эвадной.

Фляга с вином совершала свой обычный путь по кругу. Кто-то протянул ее Геланору. Он сделал большой глоток и передал дальше.

К нам перебрался Эней.

– Кого это вы нашли в лесу? – спросил он.

– Это он нашел нас, – ответил Парис. – Человек из числа придворных Елены. Уговаривал ее вернуться. Но его не посылали в погоню, он сам поехал, по своей воле.

– Храбрый человек, сразу видно. Значит, о побеге пока не знают?

– Они выехали ночью, на несколько часов позже нас. Все еще спали. Теперь, конечно, нас хватились, – ответила я.

– Чем занимается этот человек? – уточнил Эней.

Чем он только не занимается, подумала я. И в придачу он мой лучший друг.

– Он служит у Менелая советником по разным вопросам. Он очень умен.

– По каким вопросам?

– Ну, вооружение, военная подготовка воинов…

– Он воин?

– Нет, сам он не воин.

– Тогда я не понимаю. Если он не воин, как он может быть советником в военных вопросах? Разве его советы могут иметь значение?

– Просто он очень много знает, – сказала я. – Я же сказала, он необыкновенно умен. Лучше я не умею объяснить.

– Такой человек может пригодиться и в Трое.

– Я говорила ему то же самое. Но он отказался ехать с нами. Он хочет вернуться в Спарту.

– Ты упрямец, Геланор, – сказал Парис, приветственно подняв свою чашу. – Но мне это нравится, я сам такой же.

Парис приложил чашу к губам.

– Ты настолько предан Менелаю? – спросил Эней у Геланора.

– Я предан Елене, – ответил тот. – Без нее Спарта потеряет для меня всякую привлекательность. Поэтому я поищу другое место для приложения своих талантов.

– Так поехали с нами в Трою! – предложил Эней.

– Я сказал, что предан Елене. Но я не говорил, что принадлежу ей и поеду, куда она пожелает.

Вдруг я сообразила, как уговорить его.

– Геланор! Самое лучшее, что ты можешь сделать, служа Менелаю и мне, – это отправиться с нами в Трою, а потом вернуться в Спарту и доложить Менелаю, что путешествие закончилось благополучно. Так ты и со мной останешься, и Менелаю сохранишь верность. Все, что произошло, он узнает прямо от тебя, вместо того чтобы доверяться слухам и догадкам, и решит, как быть.

Решит, как быть. И что же он решит? Неважно. Стены Трои высоки и тверды. И мы к тому времени будем за ними, в безопасности.

– Разве это не самый лучший способ не оскорбить ничьей чести?

Я вздохнула и посмотрела Геланору в глаза как можно невиннее. Я не теряла надежды.

Геланор сидел на песке у костра. Вместо ответа он покачал головой и издал раздраженное бурчание. Он медлил с ответом. Решив что-либо однажды, он никогда не менял своего решения.

– Можете ли вы покормить голодного человека? – спросил он.

Вскоре все увлеклись едой и разговором. За день люди обследовали остров, капитан с помощниками подремонтировали корабль, пострадавший во время стычки с пиратами, и он был готов к отплытию.

– Можем отправляться, – сказал капитан. – Да, вот теперь-то и начнется настоящее плавание!

– Ты хочешь сказать – опасное, – уточнил Парис.

– Нежели пиратов и подводных течений с нас недостаточно? – спросил Эней.

– Да, опасностей хватает, – согласился капитан. – Но если боги помогут, мы благополучно доберемся до Трои.

– Каким курсом мы поплывем? – поинтересовался Эней.

– Отсюда до острова Милос, оттуда – до Андроса. Затем Скирос, Хиос и…

– Хиос? – переспросил Геланор.

– Да, Хиос. А оттуда уже прямиком в Трою. Но на каждом отрезке пути опять придется плыть ночью. Это опасно, но другого выхода нет. Слишком далеко эти острова отстоят друг от друга. Хорошо, что они вообще есть, а то пришлось бы плыть без остановки до самой Трои. – Капитан отпил большой глоток вина и вытер губы. – Поэтому сегодня вечером пейте вдоволь и наслаждайтесь землей под ногами.

Немного погодя все разошлись по своим шалашам. Небо было ясное, звезды смотрели приветливо. Но как к нам отнесется море, эта черная бездна?

XXVIII

Мы встали с первыми лучами солнца, вышли на берег. Дул свежий ветер.

– Хорошая примета, – заметил капитан. – Итак, в путь!

Люди погрузили на борт фляги и мешки с зерном.

Я озиралась в поисках Геланора, но его нигде не было. Я расстроилась, хотя и не исключала такого поворота событий. Я очень огорчилась, что больше не увижу его никогда. И еще меня беспокоило, как он в одиночку справится с трудностями обратного пути. Значит, он уехал, не сказав ни слова мне на прощание…

Возле меня раздался шорох. Я обернулась и увидела Эвадну. Ее лицо закрывал капюшон.

– Мы со змейкой поедем с тобой, – сказала она и ласково погладила мешок. – Утром удалось поймать несколько мышек. Думаю, ей хватит на дорогу.

Я была растрогана тем, что эта женщина, на которую я не обращала внимания во дворце, согласна отправиться со мной в дальнюю дорогу. От всей прежней жизни у меня останутся только эти два существа – старая пряха и священная змейка. Еще, правда, есть золото и драгоценности. Но старая женщина и змея куда ценнее.

– Благодарю тебя, – сказала я.

– Все на борт! – скомандовал капитан.

Один за другим мы заняли места на корабле. Когда поднялся последний воин, кто-то появился на берегу.

– Мне нужно поговорить с капитаном! – потребовал Геланор: он стоял в плаще, с выражением нетерпения на лице.

– Что случилось? – спросил капитан столь же нетерпеливо. – Мы сию секунду отчаливаем.

– Ты говорил, вы остановитесь на Хиосе.

– Да, говорил.

– Вы действительно там будете?

Капитан рассмеялся совсем невесело.

– Об этом спроси у Посейдона. Ему виднее.

– Хорошо, вы действительно собираетесь на Хиос?

– Да. Сколько раз тебе говорить?

– Тогда я с вами.

Он вспрыгнул на камень, который подтащили корабельщики, и перебрался на борт.

Ни на меня, ни на Париса он даже не взглянул и сел поодаль от нас.

Что ему понадобилось на Хиосе? Что было в этом острове такого особенного и почему это перевесило мои мольбы и заставило Геланора присоединиться к нам? Хиос значил для него больше меня. Я смотрела ему в спину. Хорошо, пусть он получит свой остров или что там ему нужно!

Окончательно рассвело, небо было ясно-голубое. Корабль, рассекая волны, быстро двигался в сторону Трои.

О, это плавание, это плавание! Я плыла из прошлой жизни в будущую, но пребывание на стремительно движущемся корабле не походило ни на прошлое, ни на будущее. Каждый день дарил новые чудеса, каждая ночь сулила новые опасности. Сутки казались равны пяти годам по количеству впечатлений, но, миновав, мгновенно таяли, как сон.

Наш первый переход до острова Милос оказался очень долгим. На половине пути ветер стих, и гребцам пришлось взяться за весла и грести всю ночь. Когда остров показался на горизонте, капитан предупредил, что он также служит прибежищем для пиратов: они прячутся в пещерах у основания высоких скал. Однако мы без всяких осложнений вошли в глубокую, защищенную бухту и бросили якорь в прекрасном порту – наконец-то в порту! С радостными восклицаниями ступили мы на землю, потягиваясь, разминая суставы, размахивая руками. Мы с Парисом станцевали на песке небольшой танец. Эвадна вынула змейку из мешка, обмотала вокруг шеи и запела. Эней вызвал Париса на состязание, и они побежали вдоль берега наперегонки. Геланор ходил по берегу, рассматривая морские раковины на полосе прилива.

Мы провели на острове несколько дней, исследуя его и пополняя запасы воды на корабле. Я никогда не видела ничего подобного этому острову: он был каменистый, покрытый черными голышами, оставшимися после извержения вулканов. Геланора они очень заинтересовали. Он набрал много острых блестящих камушков, сказав, что это обсидиан, из него получаются хорошие ножи. «Достаточно хорошие, чтобы заменить бронзу, если ее нет». Это были первые слова, с которыми он обратился ко мне после отплытия с Киферы. Я вежливо и холодно кивнула в ответ и отошла. Я все еще не простила ему его странного поведения и молчания.

В отличие от Геланора Эвадна говорила непрестанно, ее речь часто превращалась в невнятное бормотание, как свойственно старым женщинам. Ее возраст я затруднялась определить, она казалась столь же древней, как сивилла, и я с удивлением думала, сколько же лет она провела в Спарте. Ее глаза всегда затенял капюшон – она говорила, что яркий свет раздражает ее.

На третий день мы неожиданно повстречались с толпой местных жителей. До них донеслась весть о нашем приезде, и они пришли посмотреть на нас. Я не успела закрыть свое лицо, поэтому разыгралась обычная немая сцена. Следовало скорее отплыть, чтобы не навлечь на себя неприятности. Мы спешно покинули остров, радуясь тому, что успели наполнить водой кожаные мешки.

– Это вечная проблема, когда путешествуешь с Еленой, – сказал Геланор капитану. – В следующий раз будьте к этому готовы.

Не думаю, что он хотел пошутить. Я не нашла в его словах ничего забавного, но Парис рассмеялся.

– Любой мужчина на свете мечтает о такой проблеме! – сказал он и обнял меня с гордым видом.

Мы взяли курс на Андрос, предстоял еще один долгий переход. По пути встречались острова, к которым можно было пристать, но капитан предупредил, что это намного задержит нас.

– Самое важное – как можно скорее прибыть в Трою, – заключил он.

Ночь в море – тяжелое испытание; спать было невозможно. Когда к вечеру второго дня мы причалили к берегу Андроса, я обрадовалась, что наконец смогу провести ночь на суше. Темнело быстро, но в гаснущем свете я успела отметить, как красив остров, как высоки горы.

Утром мои впечатления подтвердились: прекрасные горы, склоны, поросшие лесом, ущелья с водопадами.

– Здесь даже есть река или две, – сказал капитан. – Наберем свежей воды на дорогу. На островах редко бывают реки.

Мы отдохнули на острове несколько дней, наслаждаясь возможностью ступать по земле – возможностью, которую я раньше не ценила.

Далее на пути был остров Скирос. Это значит, половина пути позади. Скирос оказался маленьким островком, посреди которого, как груди, возвышались две горы. Не успел капитан подвести корабль к берегу, как там появился вооруженный отряд.

– Этот остров принадлежит царю Ликомеду! – крикнул их командир. – А вы кто такие? Кто вас прислал?

Парис собирался ответить, но Эней опередил его:

– Я Эней, царевич Дардании. Я плавал послом в Саламин, а теперь возвращаюсь домой.

– Добро пожаловать, царевич, на наш остров! Мы проводим тебя и твоих спутников во дворец.

Нет, только не это! Сейчас нас узнают, и наш маршрут станет известен. Или – самое худшее – нас схватят и будут держать в плену. Парис может скрыть свое имя, но мне это сделать не удастся. Если они увидят меня…

Я подошла к Энею и шепнула:

– Попроси немного времени. Скажи, что нам нужно приготовиться. Придумай что-нибудь…

– Добрые хозяева, дайте нам немного времени отдохнуть! Мы устали с дороги! – крикнул Эней.

– Во дворце и отдохнете! Вас ждут горячие ванны, столы с угощением!

Отряд явно не собирался уходить без нас.

– Елена! – Кто-то потянул меня за плащ: это была Эвадна. – Намажь лицо вот этим. Это состарит тебя.

Она протянула мне глиняный горшочек.

– Навсегда?

Сильное средство – разом решит все проблемы!

– Ну что ты! Пока не умоешься. Это крем Гекаты. Подарок старой богини.

Ты сама и есть старая богиня, подумала я вдруг. Почему я считала ее человеком? Ведь я же никогда не видела ее в Спарте. И появилась она так загадочно, вместе с Геланором, и принесла священную змею… Мне стало холодно от своей догадки.

– Мы, пряхи, много знаем о коже, как за ней ухаживать, – пояснила Эвадна, словно желая успокоить меня. – В шерсти есть вещество, которое сохраняет кожу молодой. Посмотри на мои руки.

Она протянула ладони – и правда, кожа на них была гладкой, как у девочки, в отличие от сморщенного лица.

– Есть и такие вещества, от которых кожа кажется старой. – Она вложила горшочек мне в руку. – Скорее, моя дорогая.

Солдаты внимательно смотрели на корабль. Я наклонилась и намазала лицо густой серой глиной. Она неожиданно легким слоем легла на кожу, я почти не ощущала ее.

– Волосы отведи назад, – сказала Эвадна и стянула мои локоны в пучок.

Взяв грубый шерстяной шарф, она обмотала его вокруг моей головы, чтобы спрятать волосы.

– Горбись, когда идешь. Забудь свою обычную походку. Представь, что у тебя болят суставы.

Едва я успела изменить свою внешность, как мы спустились с корабля и направились к горе, на вершине которой стоял царский дворец. Я изо всех сил старалась ковылять, даже попросила палку, чтобы опираться на нее. Парис шел впереди с Энеем, а я хромала рядом с Эвадной. Подъем был довольно крутым, поэтому я играла роль без особого труда.

Мы оказались на гладком плато прямо перед дворцом, длинным двухэтажным зданием с портиком и полированными колоннами. Слуги вышли нам навстречу и, окружив, повели во дворец. Через галерею мы прошли во внутренний двор.

Вскоре, прихрамывая, появился царь. Он был так стар, как я притворялась.

– Добро пожаловать, путешественники! Прошу вас отобедать со мной и отдохнуть во дворце до утра.

За этим должна была последовать длинная церемония, состоящая из обеда и обмена подарками. Я была рада тому, что обычай запрещает спрашивать, кто мы такие и как нас зовут, до окончания обеда: у нас будет время придумать историю.

Царь провел всех в большой зал, где нас окружили, словно стайка бабочек, юные девушки.

– Это мои дочери, – сказал царь. – Думаю, у меня дочерей больше, чем у любого другого царя.

– А сыновья? – спросил Эней.

– Боги не послали мне такого счастья. Моему дворцу не хватает мужественных лиц, зато он не испытывает недостатка в прекрасных.

Царь рассмеялся и ласково обнял сразу несколько девушек.

Обед походил на все обеды такого рода: размеренный, в меру скучный, в меру приятный. Когда на обеде происходило что-либо значительное? Меня посадили на женской половине, поскольку предполагалось, что я незначительное лицо из свиты Энея. Сбоку от меня сидела старшая дочь царя лет пятнадцати-шестнадцати – ее звали Дейдамия. На ней был пеплос нежно-салатного цвета. Мне снова вспомнились бабочки. Следующая за ней девушка была крупнее и с виду старше, хотя мне сказали, что Дейдамия – самая старшая из царских дочерей. Эта девушка говорила мало и не поднимала глаз. Ее рука, которая отрезала мясо, показалась мне до странности мускулистой.

– Пирра, не молчи, скажи хоть словечко нашим гостям, – упрашивала Дейдамия.

Пирра подняла глаза от тарелки, и на мгновение они показались мне знакомыми. Потом она моргнула и выдавила низким голосом:

– В пути обошлось без приключений?

– Однажды на нас напали пираты, – ответила я.

– Вот как, где же?

Я хотела сказать правду, но потом спохватилась: не следует упоминать Киферу, слишком она близко к Спарте. И я ответила:

– Возле Милоса.

– Как это произошло?

– Разыгралась жестокая битва, и наши люди победили.