Текст книги ""Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Маргарет Джордж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 346 страниц)

Шестого февраля некий эдинбургский торговец взял у сэра Джеймса Бальфура шестьдесят фунтов серебром за огромное количество пороха. Ему сказали, что порох нужен для королевского арсенала, и, строго говоря, это было правдой. Позднее в тот же день братья Бальфуры и Стэнден доставили порох в Кирк-о-Филд, но его оказалось так много, что до наступления темноты в подвал дома Роберта удалось перенести лишь половину мешков. Ночью они начали рыть тоннель, но к утру смогли довести дело только до половины.

Утром они отправились за новым грузом пороха, но у торговца кончились запасы. По его словам, очередная поставка предполагалась в субботу.

После того как королева удалилась в свои покои в пятницу вечером, им пришлось сообщить Дарнли, что еще не все готово. Он встретил эту новость градом проклятий.

– Дело оказалось более трудным, чем мы ожидали, – сказал Джеймс. – Но к вечеру субботы…

– Черт побери вашу лживую душу, гори она в аду! – бушевал Дарнли.

Несмотря на усталость, Джеймс Бальфур почувствовал, как в нем закипает гнев. Они трудились уже полтора дня, не смыкая глаз. Внезапно он усомнился в награде, обещанной Дарнли. Король не оценил их усилия и остался равнодушным к риску, на который они пошли ради него. Неудивительно, что все ненавидели его.

– Сэр, мы будем стараться изо всех сил и доведем дело до конца, как и обещали, – заверил он. – Один-два дня – небольшая задержка.

– Ты не понимаешь, тупая обезьяна! Сегодня последняя ночь, когда королева остается здесь! Мое лечение закончено! Я выздоровел, и завтра мы должны переехать в Холируд, – язвительно добавил он.

– Тогда изобразите рецидив, – не менее язвительно предложил Джеймс. – Вам будет нетрудно это сделать, чтобы остаться здесь до понедельника.

– В воскресенье королева отправится на свадьбу в Холируд. Вечером там будет бал…

– Ерунда. Вы можете настоять на том, чтобы она вернулась в Кирк-о-Филд после бала. В конце концов, ее жизнь зависит от этого, – Джеймс скрипуче рассмеялся, довольный своей остротой.

– Это вы во всем виноваты… – снова завел Дарнли.

Джеймс Бальфур невозмутимо стоял, пока Дарнли осыпал его всеми оскорблениями, которым он научился в Англии, Франции и Шотландии. Ругань словно отскакивала от его губ: Бальфур уже давно привык к подобным вещам. Он даже улыбался глупому мальчишке, мелющему языком и совершенно не понимавшему, что иллюзорная сила слов не может сравниться с силой подлинного знания.

Несомненно, Шотландия будет более благодарна сэру Бальфуру за его усилия. Шотландия устала от Дарнли.

Он продолжал улыбаться до тех пор, пока Дарнли не выдохся.

* * *

Босуэлл положил ноги на табурет в своих апартаментах в Холируде, чтобы согреться у камина. Ему нравилась комната: она была расположена на южной стороне и выходила на дворцовый сад и парк, тянувшийся к Трону Артура. Ему также нравился высокий статус, который подразумевали эти апартаменты.

Теперь у него появилось немного свободного времени. Он собирался почитать «Стратагемы и военные хитрости» Секста Юлия Фронтина и углубиться в тонкости военных кампаний Древнего Рима. Как сильно они отличались от кавалерийских атак в Приграничье!

«Каково бы мне пришлось в те времена? – думал он. – Маршировать в строю и формировать тестудо – черепаший панцирь из щитов под вражеским огнем…»

В дверь тихо постучали.

Босуэллу самому пришлось открыть посетителю – Парис обходил городские лавки в поисках костюма для хозяина, который остался в одиночестве.

Джеймс Бальфур стоял на пороге с выжидающей улыбкой.

– Можно? – спросил он и вошел в комнату, не дожидаясь ответа.

– Судя по всему, да, – сказал Босуэлл. Он сразу же почувствовал, что это не обычный визит: Бальфур выглядел странно возбужденным. – Итак, в чем дело?

Бальфур снял плащ и перчатки и небрежно бросил их на столик, где лежала военная книга Босуэлла.

– У меня есть сведения, которые могут оказаться чрезвычайно ценными для вас, – торжественно произнес он.

– Вот как? – Босуэлл нацепил маску равнодушия, но он уже понимал, что речь пойдет о той недостающей части заговора Дарнли, которую он искал. Бальфур пронюхал о ней и, как настоящий паразит, которым и являлся на самом деле, намертво присосался к ней. – Что скажете насчет сотни фунтов?

Бальфур рассмеялся:

– Смехотворно мало. Где ваша знаменитая рыцарственность? Разве вы так низко цените жизнь королевы? Что ж, найдутся другие покупатели, которые заплатят побольше.

Он сделал намеренно фальшивое движение к своему плащу. Босуэлл схватил его за руку с такой силой, что мелкие кости его запястья опасно хрустнули.

– Говорите! – выдохнул он.

– Сначала отпустите мою руку.

Босуэлл отпустил его:

– Тогда назовите цену. Я не торговка рыбой, чтобы точить лясы с вами.

– И не солдат удачи? – Бальфур потряс рукой. Внезапно он с подозрением взглянул на Босуэлла: – А вам-то что за дело?

– Я всегда был верен короне, – ровным голосом ответил Босуэлл. – Теперь назовите вашу цену и скажите, что у вас есть.

– Тысяча фунтов, – объявил Бальфур. – Во французских кронах, чтобы не раскрывать источник денег.

– Договорились, – он достанет деньги.

– Могу я получить вашу подпись? – Бальфур извлек лист бумаги, оформленный как долговая расписка, и Босуэлл быстро поставил свою подпись.

Когда Бальфур нарочито медленными движениями свернул бумагу и сунул в карман, он настоял на том, чтобы ему налили вина, и, перед тем как заговорить, сделал глоток.

– Король собирается убить королеву.

Он заплатил тысячу фунтов за какой-то слух? За слух, который он уже знал? Босуэлл вспыхнул от гнева:

– Ему не удастся это сделать. Никто не доверяет ему и не будет сражаться за него. Все слуги королевы верны ей.

– Порох верен любому, кто его поджигает. Он послушно лежит и ждет.

– Где? – резко спросил Босуэлл.

– В подвале дома в Кирк-о-Филде. Есть договоренность, что королева проведет там ночь с субботы на воскресенье и погибнет при взрыве.

– А король?

– Он подожжет порох и спасется.

– Откуда вы это знаете?

Бальфур издал сухой смешок:

– Я сам положил туда порох. Это заняло полтора дня.

– Значит, вам заплатили за доставку пороха, а теперь заплатят за то, чтобы увезти его?

– Совершенно верно. Мой почасовой труд обходится недешево, не так ли?

– Вы заминировали дом своего брата? – пораженно спросил Босуэлл.

– Да, с его разрешения.

– Значит, он тоже участвует в заговоре. Кто еще?

– Больше никого. Король так непопулярен, что никто не станет связываться с ним. Это всем известно.

Босуэлла охватило облегчение. Слухи намекали на широкий заговор.

– По правде говоря, мне не хватило пороху, – с улыбкой сообщил Бальфур. – Я скупил весь, что смог найти в Эдинбурге, но упаковка еще недостаточно плотная. Требуется еще пятьсот или даже тысяча фунтов.

– Я сам заберу его, – сказал Босуэлл. – Я могу без труда поместить его на королевский склад в Данбаре, где не найдут никаких следов. И разумеется, ваш добрый брат Роберт будет доволен, что его дом останется в целости и сохранности, – он попытался улыбнуться Бальфуру. – А король не узнает, что его план раскрыт?

– Нет.

Обещания Бальфура были хуже, чем ложь. Единственный способ обеспечить его содействие – обмануть его.

– Теперь вы можете идти, – распорядился Босуэлл. – Наверное, вам нужно отдохнуть после тяжких трудов. Вы правильно сделали, что пришли ко мне. Разумеется, будут и другие награды, высокие посты от короны… – он проводил Бальфура до двери. – Но мне понадобятся ключи от дома, чтобы забрать порох.

– Вот они, – Бальфур уже держал в руке толстое железное кольцо с длинными ключами. Связка ключей оказалась увесистой, как камень. – Желаю приятного вечера. И постарайтесь не утомляться, вас ждет тяжелая работа, – он снова издал характерный смешок.

После его ухода Босуэлл опустился на скамью. Он почти не мог думать, только чувствовать. Пришлось ждать, пока кровь не успокоится.

Дарнли подписал себе смертный приговор. И он, Босуэлл, должен был нанести удар до того, как Дарнли поймет, что происходит.

«Я привезу недостающий порох из Данбара. Парис и мои сородичи помогут уложить его. Когда Дарнли ляжет спать в ночь на воскресенье, мы зажжем порох. Люди решат, что он взорвался по собственной неосторожности. Преступник наказал сам себя, подпилил сук, на котором сидел.

Тогда Мария будет свободна, и мы сможем пожениться».

Но это прозвучало не как радостное известие, а как приговор, обрекавший его на неведомую участь.

Босуэлл потянулся к своему военному трактату и поднес его к груди, как талисман.

«Я солдат, а не государственный деятель. Мне нужно лишь ее тело, а не ее корона. А кроме того… Все, кто ее любил, умерли молодыми или не по своей воле. Франциск. Шателер. Джон Гордон. Риччио. А теперь Дарнли».

Босуэлл покачал головой. Все это женские страхи и домыслы. У него есть цель, и если он не достигнет ее, то Мария умрет.

Против своей воли Босуэлл подивился изобретательности Дарнли, который предоставил бездушной силе делать свое дело, как будто человек не приложил к этому руку.

– Но для победы недостаточно одного хитроумия, – тихо сказал он. – Нужна еще храбрость, удача и точный расчет.

«Пусть тебе повезет, Босуэлл! – взмолился он. – Пусть удача будет на твоей стороне хотя бы раз в жизни, и тогда она больше тебе не понадобится».

* * *

Мария пребывала в замешательстве. Последние два дня Босуэлл не появлялся в приемном покое Дарнли и не посылал ей личных сообщений. Как ни странно, его слуга Парис тоже отсутствовал, и, хотя Мария пыталась поднять себе настроение мыслями о торжествах после свадьбы Бастиана и Маргарет, ощущение зла, сгустившегося вокруг, никуда не исчезло, когда жених и невеста выбрали черный цвет для своих свадебных нарядов.

Оставалось лишь два дня до того, как Дарнли уедет из Кирк-о-Филда. Он категорически отказался переехать в Холируд до свадьбы и заявил, что не собирается присутствовать на церемонии.

«Он делает это, чтобы досадить мне, – подумала она. – Но он не представляет, как прекрасен для меня каждый день свободы от него».

В понедельник он вернется в Холируд и, несомненно, надеется той же ночью оказаться в ее постели. Она содрогалась от отвращения при мысли об этом.

«А Босуэлл – как мне увидеться с ним? Смогу ли я вообще когда-либо встретиться с ним так, как хочу: провести с ним вечер, спокойно поужинать, заняться любовью в постели, поспать и снова заняться любовью посреди ночи? Это должно случиться. Этого не может не случиться.

Почему мой отец открыто развлекался со своими любовницами, а я должна скрываться, словно чумазая служанка?»

Она вспыхнула от негодования и на мгновение возненавидела своего отца.

«А мой дед? – с горечью продолжала размышлять она. – Он спал с бабушкой Босуэлла и не делал из этого тайны. А мы, их внуки, не можем себе этого позволить, потому что я королева, а не король. Мне недоступно то, что было дозволено Якову IV.

Он не мог испытывать более сильного желания!»

Ее страсть к Босуэллу и любовь к нему не подходили ни под какое описание…

– Пожалуйста, сядьте, Ваше Величество. Вы едва держитесь на ногах.

Смутившись, Мария обернулась и увидела лорда Джеймса, стоявшего за ее спиной.

Лорд Джеймс, живое воплощение королевских привилегий ее отца, проворно пододвинул стул. Она села, избегая его взгляда и остро чувствуя прилив крови к своим щекам.

– Извините за вторжение, но я хотел получить разрешение ненадолго отлучиться из Эдинбурга, – он говорил так почтительно, как будто никогда ничего не делал без ее позволения. – Я нужен моей жене в Сент-Эндрюсе.

Слишком занятая своими беспокойными мыслями, она ответила:

– Лучше останьтесь еще на один день, чтобы не пропустить свадебные торжества. Потом можете ехать.

– Но мне нельзя медлить! – встревоженно воскликнул он. – У моей жены случился выкидыш, и врачи опасаются последствий горячки. Я должен ехать немедленно!

– Хорошо. Когда вы вернетесь?

– Как только смогу.

* * *

Босуэлл похлопал последний мешок пороха, уложенный под самым потолком подвала. Дело было сделано. Что за адская работа! Он провонял потом и убедился в том, что его раны еще не полностью зажили. Живот болел особенно сильно после каждого сокращения мышц.

Но дело было сделано.

И как раз вовремя. Лорд Джеймс срочно отбыл из Эдинбурга по личным обстоятельствам. Если кто-то хотел получить явный признак грядущего политического убийства, то требовалось лишь обратить внимание на его отсутствие. Его никогда не было рядом со сценой преступления.

«Бросить камень так, чтобы никто не увидел твою руку» – вот его девиз.

Лорд Джеймс и все остальные действительно хотели устранить Дарнли. Но в конце концов, лишь Босуэлл сможет выполнить эту задачу.

«Так и должно быть, – подумал он. – Я любовник королевы, и она в своем чреве носит моего ребенка. У меня личная ответственность, а у них всего лишь политическая».

Теперь начинался самый трудный этап – ожидание. Ждать, пока пройдет долгое воскресенье, ждать свадебную церемонию, банкет, прощания Марии с Дарнли и ее отъезд в Холируд.

Арчибальд Дуглас со своими людьми должен был окружить дом, чтобы Дарнли не смог сбежать. Француз Парис зажжет порох, хотя Босуэлл предпочел бы, чтобы эта честь выпала ему самому. Но дело важнее личных чувств.

* * *

Свадебная церемония, состоявшаяся в католической королевской часовне Холируда, прошла хорошо. Несмотря на собственный несчастный брак, Мария не могла удержаться от оптимизма при виде того, как другие произносят знакомые клятвы.

Босуэлл пришел, несмотря на свои протестантские убеждения, и во время церемонии она смотрела ему в спину, не в силах отвести взгляд и гадая, почему даже эта часть его тела кажется неповторимой и отличается от остальных.

Все отправились на свадебный пир, а потом небольшая группа вельмож устроила официальный обед в честь отъезда Моретты, представителя герцога Савойского, хотя казалось, что он прибыл совсем недавно. Он опоздал на крещение больше чем на полтора месяца.

Босуэлл расположился на противоположном конце стола. Мария незаметно наблюдала за ним, поддерживая оживленный разговор с графами Аргайлом и Хантли.

– Он так сильно опоздал, что, пожалуй, мог бы стать крестным отцом вашего следующего ребенка, – заметил Аргайл и подмигнул ей.

– В самом деле…

– Его подарок великолепен. Веер с рукоятью, усыпанной сапфирами…

Босуэлл сильно сжимал свой кубок. На таком расстоянии она не могла заметить, как дрожит его рука.

После окончания трапезы Мария поняла, что до начала бала-маскарада в Холируде и формальной церемонии «сопровождения молодых к брачному ложу» остается еще несколько часов.

– Давайте отправимся в Кирк-о-Филд и подбодрим короля! – со смехом объявила она. – Я знаю, ему будет приятно ваше общество.

«А мне будет приятно не оставаться наедине с ним», – подумала она.

В наступающих февральских сумерках они проехали по заледеневшей мостовой переулка Блэкфрирс, следуя за факелами во главе процессии. Люди громко смеялись; алые, коричневые и фиолетовые плащи яркими пятнами выделялись на фоне серых каменных домов и поблескивающего инея.

Дарнли встретил их в доме. Мария ожидала, что он будет дуться и держаться враждебно, но он нарядился в роскошный балахон, инкрустированный самоцветами, и оживленно расхаживал по залу. Он даже пригласил музыкантов и зажег сотни свечей. С гордым видом он надел маску из перьев и указывал на свои тощие ноги в серебристых рейтузах.

– Добро пожаловать, – радушно говорил он. – Добро пожаловать!

Может быть, он пьян? Но нет, его походка была твердой, а речь оставалась внятной.

– Добрый вечер, милорд, – удивленно сказала Мария. Она позволила взять себя за руку и исполнить несколько па.

Лорды и гости наблюдали за ними, а потом разразились одобрительными криками. Дарнли поклонился.

– Давай еще раз, – предложил он.

– О, милорд, я уже устала, – возразила она. Его щеки странно раскраснелись. Может быть, у него жар?

– Пейте! Танцуйте! Развлекайтесь! – скомандовал он и обвел зал широким жестом, а потом наклонился к ней и понизил голос: – Ах, Мария, ты великолепна! Ты так хороша, что я хотел бы видеть тебя не во плоти, а в мраморе, чтобы ты могла жить вечно.

Он поцеловал ей руку и проворно повернулся к собравшимся:

– Давайте поиграем в кости! Прямо здесь, на этом столе. Я уже все подготовил.

Становилось уже поздно, но с наступлением темноты время сливалось в одно целое. Нельзя было отличить семь часов вечера от девяти, а полные желудки не подавали сигналов голода.

Мария увлеченно играла в примеро[236]236
   Старинная карточная игра, похожая на покер. (Прим. пер.)


[Закрыть], когда Босуэлл внезапно наклонился к ней и прошептал:

– Вы не забыли о своем обещании вернуться на маскарад в Холируд?

– Еще рано, – ответила Мария, изучая свои карты. Она явно выигрывала.

– Нет, – возразил Босуэлл. – Уже больше десяти вечера. Парис только что сообщил мне, что они ждут вас и задерживают начало торжества.

– Ох! – Столько хлопот и так мало времени! Мария была не в настроении для карнавала: долгая дорога в Холируд по морозу, переодевание, а потом… Если бы у нее имелся выбор, она бы осталась здесь и продолжала играть в карты, наслаждаясь уютом, и наконец заснула в маленькой спальне. Но она не могла пренебречь своими обязанностями перед верными слугами. Она устало кивнула и поднялась с места.

Вскоре Мария привлекла внимание Дарнли и положила руку ему на плечо, обтянутое расшитой парчой.

– Мне нужно в Холируд, – сказала она. – Желаю тебе спокойной ночи.

– Но ты должна вернуться сюда! – он отбросил кости. – Обещай мне, что вернешься и будешь спать здесь!

Его голос звучал пронзительно и сварливо.

– Увы, но я очень устала. Ехать сюда глубокой ночью…

– Тогда останься! – он ухватился за нее. Она похлопала его по руке.

– Я должна. Это одно из таких обязательств, которые следует выполнять. Маргарет и Бастиан – мои верные…

– Но я твой муж!

Босуэлл явно насторожился.

– Да, я знаю. Но завтра ты покинешь этот дом. Осталось всего лишь несколько часов.

– Пожалуйста, не покидай меня!

– Генри, давай будем разумными, – произнесла она самым нежным тоном. – Это ничего не изменит. Будет лучше, если мы оба нормально выспимся сегодня ночью. Ты только что начал поправляться. Смотри, – она сняла кольцо с пальца и надела ему на палец. – Вот залог…

– Мария! – в его глазах стояли слезы.

Теперь ей следовало уйти, иначе он и дальше будет пытаться удержать ее. Если она уступит, то обидит новобрачных. Почему он так эгоистичен?

Мария едва не рассмеялась. «Я задаю этот вопрос, как будто он нормальный человек и это первая необычная вещь, которую он делает», – подумала она.

– Я вернусь, если смогу, – сказала она вслух. – Но, пожалуйста, не дожидайся меня и ложись спать.

Лорды и дамы поспешно надели плащи и вышли в ночь. Обернувшись, Мария увидела Дарнли, который стоял у окна в своих покоях, прижимая ладони к стеклу.

Она действительно очень устала, и маскарад с танцами и очередными светскими беседами истощил ее силы. Беременность начинала серьезно сказываться на ее состоянии, а может быть, дело заключалось в странных, чересчур настоятельных требованиях Дарнли, от которого оказалось нелегко избавиться. Обычно Марии нравились такие празднества, но сейчас она хотела, чтобы все поскорее закончилось и она смогла лечь в постель. Даже вид Босуэлла в черном карнавальном костюме с серебром не волновал ее.

После того как новобрачных проводили к ложу, а остальные вернулись в зал для новых танцев, Босуэлл и сэр Джон Стюарт из Тракуэра приблизились к ней.

– Давайте отойдем в сторону, – предложил сэр Джон. Его лицо было бледным, и он выглядел потрясенным. Она быстро взглянула на Босуэлла, но выражение его лица было совершенно иным: мрачным и решительным.

– Что случилось?

Двое мужчин взяли ее под локти и отвели в пустой угол зала.

– Даже не думайте возвращаться в Кирк-о-Филд, – сказал Босуэлл. – Я слышал, что вы сказали… королю.

– По правде говоря, я слишком устала.

Босуэлл кивнул Тракуэру:

– Скажите ей.

– Нет, лучше вы. Вам больше известно.

– Король собирается убить вас сегодня ночью, если вы вернетесь в Кирк-о-Филд, – прошептал Босуэлл.

– Как? – прошептала она в ответ.

– Порох.

– Что?

– Он начинил погреб мешками с порохом. На это ушло несколько дней. Теперь ясно, почему он выбрал Кирк-о-Филд.

Мария была настолько потрясена, что не могла говорить. Его мольбы и уговоры вернуться к нему…

– Мы хотим получить ваше разрешение на его арест, – тихо сказал Тракуэр. – Он изменник.

Мария разрыдалась. Такое вероломство и хладнокровная жестокость находились за пределами ее понимания. Это было нечто демоническое.

Я буду верен моей госпоже, королеве Шотландии, буду хранить и защищать особу Ее Величества, а также ее королевство, права и законы всеми своими силами. Да будет мне в том порукой Господь.

– Он нарушил свою клятву, – прошептала она.

Босуэлл быстро переглянулся с Тракуэром. Зачем говорить очевидные вещи?

– Когда он вступил в орден Чертополоха, то поклялся…

– Можно получить разрешение на его арест? – настаивал Босуэлл. – Мы должны действовать по вашему приказу. Он изменник.

Босуэлл уже начал разворачиваться, чтобы уйти, но Мария потянулась к нему.

– Не причиняйте ему вреда, – попросила она.

– Если он будет сопротивляться, я не могу этого обещать, – отрезал он. – Он опасен, и к нему нужно относиться соответственно. – Он взглянул на Тракуэра: – Проводите королеву в ее покои. Я буду ждать вас снаружи.

* * *

Но когда Босуэлл вышел на лестницу, он устремился вверх, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы попасть в Кирк-о-Филд раньше Тракуэра. Запал уже был подготовлен, и никакого ареста не планировалось, но Мария не должна знать об этом.

То, как Дарнли прикасался к ней и цеплялся за нее… Босуэлла тошнило от этого. Предатель, гнусный жалкий предатель!

Пробегая по эдинбургским переулкам в направлении Кирк-о-Филда, он завернул в старый монастырский сад и почувствовал, как холодный воздух жжет его легкие. Он немного замедлил шаг. На улице было совершенно темно, и луна пряталась за облаками. Он начал задыхаться и слишком сильно шумел.

Теперь он приблизился к дому: внутри не горела ни одна свеча – Дарнли удалился на покой со своими слугами.

В южном саду ждал Арчибальд Дуглас со своими людьми в плащах с низко надвинутыми капюшонами. Их дыхание тонкими струйками поднималось вверх, словно из каминных труб. Им было холодно, но они не осмеливались притопывать и ходить вокруг.

Парис, Уильям Поури, Джон Хэй и Джон Хепберн ждали его у восточного крыла дома. Пороховой запал лежал на земле, словно змея, но едва виднелся. Ни у кого не нашлось факела, поэтому Босуэлл потребовал кремень и несколько раз высек искру, прежде чем ему удалось зажечь маленький фитиль. Потом он наклонился и поднес фитиль к пороху, который зажегся с легким треском. Босуэлл наблюдал за тем, как красный дымящийся огонек начал подкрадываться к дому.

– Помните, это вы зажгли его, – дрожащим голосом сказал Парис.

– Я сделал это с удовольствием, джентльмены, – ответил Босуэлл. – По сути, это большая честь для меня.

– Бежим! – прошептал Парис.

Но Босуэлл упрямо стоял, глядя на то, как огонек приближается к своей цели.

* * *

Дарнли спал. Во сне он видел себя здоровым и сильным рыцарем, штурмующим стены Иерусалима и убивающим неверных. Он посмотрел направо и увидел через прорезь забрала своего командира Ричарда Львиное Сердце. Внезапно он стал Ричардом и приобрел всю его мощь и мужество…

Он проснулся. Разочарование затопило его, когда рассеялись последние обрывки сна. Он не мог удержать их… И было что-то еще, что-то грустное и очень плохое…

Мария ушла. Он потерпел неудачу.

Дарнли ждал и надеялся до часу ночи. Он так убедительно умолял ее: возможно, она смягчится и вернется к нему. Она была великодушной и порывистой. Если Босуэлл не помешал ей, то…

Никогда еще он не чувствовал себя более могущественным и вместе с тем разочарованным. План казался идеальным – Бальфур и Стэнден в точности исполнили его пожелания. Он был готов расплакаться, но в горле стоял комок, и слезы не шли.

«Я все еще могу убить себя, – подумал он. – Но без нее это будет неправильно. Как я смогу это вынести, если стану призраком и увижу, как Босуэлл наслаждается ее телом?

Возможно, тогда у меня получится отомстить.

Нет. Я более могуществен во плоти, чем смогу стать после смерти».

Он лежал в постели, разрываясь между гневом и жалостью к себе. В доме царила тишина, как в склепе. Темный, холодный каменный саркофаг… Силуэты его слуг казались скульптурными надгробиями в церкви, распростертыми на камне и уснувшими вечным сном.

Дарнли снова начал засыпать, но тут до него донесся слабый звук – какой-то шорох или царапанье.

Крысы! Дарнли содрогнулся и сильнее натянул одеяло. Он ненавидел крыс, он так и не смог привыкнуть к постоянному присутствию этих тварей, независимо от роскошной отделки и меблировки.

Царапающий звук.

Звук казался слишком громким. О Боже, только не здесь, в его комнате!

Послышалось неясное бормотание. Человеческие голоса снаружи. Новые шорохи и постукивание, снова на улице.

Дарнли задержал дыхание, чтобы лучше слышать, но ничего не происходило. У него закружилась голова от нехватки воздуха, и он медленно задышал.

Запах гари, но какой-то необычный. Это был не древесный огонь, не свеча или солома. Это был…

Порох! Кто-то поджег порох!

Охваченный безумным ужасом, он вскочил с кровати и подбежал к восточному окну. Там происходило какое-то движение. Люди. Он не мог разглядеть, сколько их. На улице была кромешная тьма.

Потом он заметил маленькую яркую точку, которая ползла к дому.

Пороховой запал!

Какой-то долгий и мучительный момент он стоял на месте, дрожа всем телом. Его ноги похолодели. На нем была лишь тонкая ночная рубашка.

Но у него не оставалось времени одеться. Прямо на глазах сверкающая искра приближалась к дому. Он хорошо знал, сколько тысяч фунтов пороха было заготовлено и что произойдет потом.

Дарнли бросился в крытую галерею, примыкавшую к его спальне. Он мог выбраться наружу и спрыгнуть на городскую стену прямо под ним, а потом убежать в поле через старый сад. Стена могла послужить щитом, который защитит его от главного удара.

Он споткнулся о лежащего Уильяма Тейлора и разбудил его.

– Ох-хх! – простонал слуга.

– Мы должны бежать! – взвизгнул Дарнли, но страх превратил его голос в шепот. Он выбежал в галерею и стал карабкаться в окно.

– Подождите, милорд! Я возьму теплую одежду, веревки и стул для спуска. Подождите, умоляю вас!

Тейлор решительно начал собирать предметы, которые считал необходимыми для бегства, не понимая, что нужно спасаться немедленно.

Дарнли не мог ждать. Он висел на пальцах, уцепившись за подоконник. Его ноги онемели от холода, поэтому он ничего не почувствовал, когда спрыгнул на стену. Он пошатнулся, но потерял равновесие, споткнулся и упал на мерзлую землю.

Он находился в безопасности. Темный дом по-прежнему стоял на месте, но теперь их разделяла каменная стена. Он слышал, как Тейлор пытается следовать за ним вместе с веревками, стулом и одеждой – слуга поднимал ужасный шум.

Дарнли побежал босиком через сад, хватая ртом воздух. Казалось, пот замерзает у него на коже, покрывая ее ледяной коркой.

Внезапно он врезался во что-то. Дерево? Нет, человек.

– Стой! – произнес кто-то звучным знакомым голосом. Другие окружили его. Их было четверо или пятеро.

Грубая рука в перчатке схватила Дарнли за плечо, а кто-то еще заломил ему руки за спину и прижал к широкой груди в доспехах. Человек попятился и оторвал Дарнли от земли, хотя он беспомощно дрыгал ногами.

– Тебе не стоило надеяться на спасение, – продолжал знакомый голос, словно объясняя очень простую вещь. – Пора платить по счетам.

– По каким счетам? – проблеял Дарнли.

– Ты остался в непростительном долгу, когда предал своих родственников. Тот, кто предает свой клан и родню, не имеет права на жизнь.

Арчибальд Дуглас! Слава богу, это не Босуэлл.

– О, кузен, – захныкал Дарнли. – Не совершай худшее преступление, убивая своего родственника! Кровь взывает к крови: не навлекай на себя возмездие!

Послышался тихий смех. Дуглас приблизил рот к лицу Дарнли:

– Ты и в самом деле простофиля, родич. Нет, вина падет не на нас, а на Босуэлла.

Его мощные руки потянулись к худой шее Дарнли.

– Нет, нет! Пожалуйста, смилуйтесь надо мной! Пощадите меня ради того, кто сжалился над целым миром!

Дуглас сдавил его горло, продолжая улыбаться. Он чувствовал, как вялая плоть подается под его пальцами. Дарнли извивался и отбрыкивался, но безымянный мужчина, стоявший сзади, крепко держал его.

Дарнли боролся так долго, что у Дугласа заболели пальцы.

– Упрямый паршивец, – деловито сказал он. – Кто бы мог подумать, что в нем осталось столько сил?

В следующий момент появился Тейлор, тащивший за собой стул. Мужчины повернулись к нему, оставив Дугласа и его спутника разбираться с Дарнли.

– Еще один, – проворчал Дуглас. – Убейте его.

Тейлор выронил стул и побежал прочь, но трое Дугласов догнали и быстро задушили его.

– Славная работенка, – промолвил Арчибальд Дуглас. – Положите их рядом.

Они оставили тела под старым грушевым деревом в саду и разбросали вокруг вещи, которые принес Тейлор, словно подношение свирепым богам своего клана.

* * *

Босуэлл довольно долго стоял на безопасном расстоянии, но ничего не происходило. Может быть, погас запал?

– Пойду, проверю порох, – прошептал он Парису.

– Нет! – слуга обхватил его за пояс. – Не приближайтесь к дому, это слишком опасно!

Босуэлл стряхнул его руки и быстро направился к дому. Внезапно мощный треск оглушил его, а мгновение спустя ударная волна швырнула его на землю. Он ощутил палящий жар в правом боку, выглянул из-под руки и увидел, что сила взрыва превзошла его ожидания. Дом фактически оторвался от фундамента, и даже камни отделились друг от друга: он видел яркий красный свет между прямыми темными линиями обтесанных блоков. Град обломков посыпался сверху. Босуэлл кое-как поднялся на ноги и побежал изо всех сил, не обращая внимания на куски, падавшие вокруг него. Сейчас один-единственный камень мог произвести такой же эффект, как прямое попадание пушечного ядра.

Наконец, оказавшись за пределами смертоносного града, он стал с мрачным удовольствием наблюдать за разрушением дома. Сила взрыва оказалась ошеломительной. Он мог бы убить сто человек, пятьсот…

И все это ради того, чтобы разделаться с одним. Но дело того стоило, если гарантированно обеспечивало его смерть. Зло трудно убить.

Еще один мощный взрыв сотряс дом, и столб огня поднялся в ночное небо.

Что, если бы Мария находилась там, как планировал Дарнли?

Еще немного оглушенный, Босуэлл направился к Холируду, держась темных переулков и огибая рухнувшие участки стены. Нужно было рассказать Марии о случившемся и рассеять ужасное видение, когда он представил ее гибнущей в бушующем пламени.