Текст книги ""Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Маргарет Джордж

– Nei, vi kom i fjor, – ясным голосом ответил он.

– Как? – она встряхнула его за плечи. – Что это за язык?

– Jeg venter penger fra… – пробормотал он и открыл глаза. – Мне приснилась Норвегия… а может быть, Дания. Я был пиратом, но мое судно попало в штиль посреди гавани, откуда я не мог вырваться, не мог уплыть на свободу.

– Откуда ты знаешь, что это была Норвегия или Дания?

– Судя по виду домов на крутом горном склоне. И по запаху… море у тех берегов имеет особый запах, – он передернул плечами.

– Хорошо, что ты так далеко смог уплыть во сне. А что касается моря, его запах доносится из открытого окна.

– Да, – его голос снова стал невнятным, и он погрузился в сон.

Позже, в полной темноте, проводившей истинную черту между днем и ночью, Босуэлл пошевелился и обнял ее. Ветер стих, и даже море, казалось, задержало дыхание между всплесками прибоя. Мария проснулась и почувствовала его объятие, его потребность в ней перед решающим часом. Еще никогда его прикосновение не было таким требовательным и настойчивым. Она с радостью открылась ему навстречу во тьме, доверяя ему свое тело и душу.

Наступил рассвет – он прокрался в комнату, постепенно высвечивая темные углы. Босуэлл застонал и сел в постели.

– Уже поздно, – он свесил ноги с кровати и сонно помотал головой. – Только бы не слишком поздно!

Мария подняла голову и прищурилась, чтобы рассмотреть маленькие часы, стоявшие на столе.

– Нет, – наконец сказала она. – Всего лишь четыре утра.

– Поздно, поздно, – бормотал Босуэлл. Он стал одеваться и продолжал трясти головой, словно пытаясь избавиться от дурного предчувствия.

К пяти утра они выступили на Эдинбург – три с половиной тысячи человек с немногочисленным отрядом конницы и полевой артиллерией, тяжело катившейся в обозе. Вместе с Марией ехала Мэри Сетон, которая решила во что бы то ни стало сопровождать ее. Босуэлл находился во главе войска, которое казалось уставшим даже после ночного отдыха. Люди немного подкрепились, но не имели возможности найти еду по пути.

Босуэлл собирался идти прямо в Эдинбург и сражаться с мятежниками в городе, пока Бальфур будет стрелять по ним сверху, чтобы выгнать их из укрытий. Замок, находившийся в руках сторонников королевы, был бастионом, обеспечивавшим ее успех, как и после убийства Риччио.

Но по мере приближения к городу он внезапно увидел, что мятежники уже захватили господствующую высоту за стенами и поджидают их. Они расположились на склоне холма недалеко от вершины, чтобы любой солдат, атаковавший их снизу, становился удобной мишенью.

– Нас предали! – произнес он. – Кто-то выдал наши планы, и они перехватили нас на марше, – он повернул лошадь и подъехал к Марии. – Они были предупреждены. Кто-то рассказал им о наших передвижениях, и теперь они засели у нас на пути.

Удивление, охватившее ее, быстро сменилось гневом и возмущением.

– Неужели мы никому не можем доверять?

В их рядах не было других военачальников, кроме Босуэлла. Должно быть, это обычный солдат или один из простолюдинов, которые до сих пор были преданы ей.

– По-видимому, нет, – ответил он. – Теперь мы должны занять позицию на противоположном холме, – он указал на пологий склон с другой стороны ручья, бежавшего между двумя холмами. – Ты знаешь, что это за место? Лорды хорошо его выбрали, потому что они любят аллегории и предзнаменования.

– Это… Это Муссельбург, – медленно сказала она. – Битва при Пинки-Клаф.

– Место битвы, из-за которой тебе пришлось отправиться во Францию еще ребенком, – он кивнул. – Я хорошо помню ее. Тогда мне было двенадцать лет, и я жаждал увидеть настоящее сражение. Я наблюдал, но не принимал участия в нем. О, если бы дело обернулось иначе, кто мог бы сказать, где бы мы находились в этот самый момент? Сесил сражался на стороне англичан, в него едва не угодило пушечное ядро. Если бы погиб он, а не человек, стоявший рядом с ним, это изменило бы ход истории. Старого Хантли взяли в плен и отвезли в Англию. Именно там он научился быть предателем, после того как взял английское золото. Англичане перемололи нас – десять тысяч человек пало на склоне этого холма.

Росистый зеленый луг играл радужными блестками в косых лучах утреннего солнца. Мятежники спокойно завтракали на своих позициях.

– «Черная суббота», – сказала она.

– Да. А поскольку мы не могли противостоять англичанам, нам пришлось продаться Франции, и ты была частью этой сделки, – он взмахнул рукой. – Если бы ты не отправилась во Францию…

– Это бессмысленно, – перебила она. – Если бы никто не сделал того, что он сделал, его жизнь сложилась бы иначе. Если бы ты не приехал в казначейство, то мы не стояли бы здесь сегодня. Поэтому давай сразимся, потому что мы все-таки встретились там, хотя встреча была случайной, – она вскинула голову. – Случайно или намеренно, я принимаю все, что было до сих пор, и все, что будет дальше.

Медленная улыбка расползлась по лицу Босуэлла. Казалось, он совершенно успокоился, впервые за это утро.

– Тогда будем сражаться, и пусть судьба решит остальное, – он отсалютовал ей и вернулся к солдатам.

Мария и Мэри Сетон заняли позицию у подножия холма, за передними рядами королевской армии. Босуэлл расположил свои войска по всему склону до вершины и установил пушки на середине склона для отражения возможной атаки. Двести аркебузиров стояли у подножия холма, шестьсот конников равномерно распределились вдоль фронта, а тысяча пограничников Босуэлла прикрывали фланги. Еще две тысячи плохо вооруженных и необученных крестьян большей частью находились в тылу.

Королевский штандарт стоял рядом с тем местом, где находилась Мария, и знамя с вышитым красно-желтым львом развевалось на ветру. Остальная часть армии шла в бой под крестом Св. Андрея.

Босуэлл, подъехавший к ней, выглядел другим человеком – бодрым и переполненным энергией. Он указал на мятежников, смотревших на них с расстояния двухсот ярдов.

– Подведем итоги, – сказал он с довольным, почти злорадным видом. – Силы почти равны, хотя у них больше опытных кавалеристов и лучшее вооружение. Но там слишком много командиров. Они будут путаться с приказами.

Мария посмотрела на отряды солдат, носивших мундиры разного цвета. Но на сердце у нее стало тяжело, когда она увидела прибывших горцев под командованием графов Атолла и Гленкерна. Казалось, там были тысячи конников.

– Графы Мортон и Хоум командуют конницей, – сказал он. – Те самые, которые осаждали нас в Бортвике.

– Эрскин, – печально добавила она и указала на него. – Опекун моего сына. Даже он пошел против меня.

– Это произошло не сейчас. Он всегда был против тебя.

Эти слова глубоко ранили ее. Эрскин был другом и человеком, которого она знала с раннего детства.

– Даже близкий друг, которому я доверяла и который делил хлеб со мной, теперь ополчился на меня, – пробормотала она.

– В Шотландии так бывает почти со всеми, – ответил он. – Смотри, вон молодой сын чародея, и лорд Линдсей рядом с ним. Убийцы Риччио снова собрались вместе. Но, кроме Киркалди из Грэнджа, среди них нет ни одного опытного командира. Нам следовало бы опасаться лорда Джеймса.

– Возможно, он здесь.

– Нет. У меня надежные сведения, что он находится в Нормандии и ждет сигнала. Он не вернется в Шотландию, пока не сочтет это безопасным для себя. Надеюсь, этого никогда не случится. Надеюсь, ему понравится есть французский рубец à la Caen[241]241
   По преданию, любимое блюдо Вильгельма Завоевателя, которое он ел под яблочным соусом. Рубец, тушенный с говяжьей голяшкой, морковью, луком и белым вином с пряностями. (Прим. пер.)


[Закрыть] до конца своих дней.

– Это знамя! – воскликнула она, увидев белый шелковый стяг с фигурами Дарнли и младенца Джеймса со словами «Отомсти за меня, Господи».

– Не обращай внимания. Это сделано лишь для того, чтобы ты пала духом перед боем. Когда все закончится, я порежу его на куски и пущу на корм для свиней.

– Где Хантли? – воскликнула она. – И Гамильтон со своими людьми? Почему они не пришли?

– Наша лучшая тактика – оттягивать начало сражения в надежде, что они подойдут и укрепят наши силы, – ответил Босуэлл. – Но трудно будет откладывать слишком долго. Из-за голода у нас могут появиться дезертиры.

– Дезертиры?

– Это возможно, – сказал Босуэлл. – В конце концов, основную часть нашей армии составляют не обученные солдаты, а простые крестьяне, которые присоединились к нам на марше. Они могут разойтись, и это будет даже трудно назвать дезертирством.

Опасность их положения теперь стала очевидной. Две армии были почти равны по численности, но войскам королевы не хватало оружия, провианта и боевого духа. Они будут таять под палящим солнцем и могут даже разбежаться во время боя. Бездействие было смертельным, но решительное действие оставалось рискованным.

– Я продвину своих людей на юг для позиционного преимущества, – сказал Босуэлл, покосившись на ряды мятежников. Мария видела, что там началось какое-то движение. Очевидно, они делали то же самое. Когда Босуэлл отъехал в сторону, Марию охватила нервная дрожь. Ее лошадь тихо ржала и била копытом.

– Ожидание – это пытка, – обратилась она к Мэри Сетон, которая сидела на лошади с таким серьезным видом, что казалась существом из иного мира. – Из всех вещей, которые от меня требовались, ожидание было самым трудным.

– Оно противоречит вашей натуре, – сказала Сетон. – О, Ваше Величество, почему вы…

– Перестань, – велела Мария. – Больше ни слова! Ты не имеешь права задавать этот вопрос.

Она отвернулась и стала следить за передвижением противника. Некоторые солдаты плескали в лицо холодную воду или наполняли свои шлемы и пили. Утро становилось все более жарким, но ее войска не могли приблизиться к проточной воде, приносившей облегчение. Ее охватило чувство, близкое к отчаянию. Даже внезапная жара казалась врагом, перешедшим на сторону мятежников.

Солнце поднялось еще выше, но армии не приблизились друг к другу. Каждая из них оставалась на холме, и ни одна сторона не хотела лишаться преимущества в попытке атаковать другую. Со стороны Эдинбурга не поднимались столбы пыли, указывавшие на приближение Хантли или Гамильтона.

Босуэлл подъехал к ней. Он обильно потел в кожаных доспехах и металлическом шлеме.

– Никто не шевелится, – презрительно произнес он. – Битва, в которой никто не хочет сделать первый шаг!

Единственным движением были потоки нагретого воздуха, колыхавшиеся между армиями.

– Они надеются, что мы нападем первыми, – сказала она. – Не давай им того, что они хотят получить.

Он удивленно покосился на нее:

– Думаю, из тебя бы вышел хороший полководец. Значит, ты приказываешь мне оставаться на месте?

– Нет, я доверяю твоему плану. Что касается меня, то я бы поскакала им навстречу, стреляя из пистолетов.

– Смотри! – сказал Босуэлл. – Кто-то едет сюда.

Около сорока всадников направились вниз по склону, окружая того, кто находился в центре. Они с плеском пересекли ручей и решительно направились к королевскому штандарту.

– Открой огонь по ним! – воскликнула Мария. – Не позволяй им приблизиться к нам.

– Нет, они едут под белым флагом. Им нужны переговоры.

Босуэлл пришпорил коня и приказал некоторым из своих солдат следовать за ним. Несколько всадников с другой стороны выехали вперед и образовали эскорт для переговорщика.

– Филиберт дю Крок! – ахнула Мария. Это был французский посол, тот самый коротышка, который отказался присутствовать на ее свадьбе.

– Ваше Величество, – сказал он и отдал честь. Получив разрешение, он спешился, подошел к королеве, поклонился и поцеловал ей руку, наклонив круглую голову с кудряшками редких волос. Потом он выпрямился и улыбнулся. – Увы! Миледи, как прискорбно для вашей невестки и короля Франции видеть вас в столь бедственном положении! – сказал он. – Но лорды Конгрегации, которые послали меня, заверяют вас, что остаются вашими верными и покорными слугами.

Мария не смогла сдержать резкий смех.

– Значит, так они демонстрируют свою покорность?

– Мадам, – прошептал он. – Они говорят, что, если вы расстанетесь со злодеем, который удерживает вас в плену, преклонят перед вами колени как самые смиренные подданные.

– Они называют его злодеем? – теперь ее смех громко зазвенел. – Это они подписали петицию, убеждающую меня выйти за него замуж, они объявили его невиновным в любых преступлениях, а теперь они же и выступили против него! Но если они готовы признать свой долг и просят прощения, то я прощаю их и принимаю с раскрытыми объятиями.

Подъехавший Босуэлл протолкался к ним. Он протянул руку дю Кроку, но тот отказался принять ее.

– Итак, – произнес Босуэлл громким голосом, раскатившимся по склону холма. – Чего хотят лорды?

Дю Крок откашлялся и сам заговорил громче:

– Я только беседовал с ними, и они заверили меня, что остаются покорнейшими слугами и подданными королевы, – он наклонился к Босуэллу и тихо добавил: – Но они ваши смертельные враги.

Босуэлл презрительно посмотрел на него.

– Они дали мне много обещаний, – громогласно продолжал он. – Какой вред я им причинил? Я не хотел никого обидеть, но хотел удовлетворить всех. Они говорят так лишь потому, что завидуют мои почестям, – он медленно повернул голову, огляделся по сторонам и добавил, обращаясь ко всем, но также и прямо к Марии: – Но Фортуна вольна прийти к любому, – он указал на соседний холм, – а среди них нет ни одного человека, который не желал бы занять мое место!

Он взял Марию за руку. Дю Крок молча смотрел на них.

– Ради любви Господа, – внезапно сказал Босуэлл, – и ради того, чтобы избавить королеву от мук и от крови, которая может пролиться здесь, пусть лорды выберут бойца, который сразится со мной один на один. Пусть этот поединок решит исход битвы. Мое дело правое, и я уверен, что Бог будет на моей стороне!

– Это мое дело! – с жаром воскликнула Мария.

Передние ряды армии лордов двинулись через ручей с копьями наперевес.

– Смотрите, они приближаются! – сказал Босуэлл. – Теперь, если вы хотите взять на себя роль посредника между Сципионом и Ганнибалом, когда их армии были готовы вступить в бой, помните о том, что он занял наблюдательный пост, откуда мог наблюдать за лучшей бранной забавой в своей жизни. Если хотите поступить так же, могу обещать вам славное зрелище.

Дю Крок покачал головой:

– Я не хочу смотреть на резню. Но вы великий полководец и говорите уверенно, хотя не можете быть уверены в своих солдатах. Я сообщу лордам ваше требование о поединке.

Пожилой посол оседлал лошадь и медленно поехал на другую сторону. Не дождавшись его возвращения, Босуэлл оседлал своего жеребца и поехал к ручью.

– Я вызываю любого, кто достоин сразиться со мной один на один! – крикнул он. Его конь нервно пританцовывал на месте. Наконец Мария увидела, как кто-то выехал вперед. Это был Джеймс Мюррей из Пурдоуиса.

Босуэлл вернулся в лагерь и потребовал свои доспехи. Металл раскалился от солнца, и он тяжело дышал еще до того, как разобрался с застежками. По его лицу стекали ручейки пота.

– Мюррей из Пурдоуиса недостоин тебя, – сказала Мария. – Ты не должен сражаться с ним.

– Там нет никого, кто был бы равен мне, – ответил он. – Единственный другой герцог в Шотландии – престарелый Шательро, изгнанный во Францию после «гонки преследования». Да и во всей стране не найдется титула, столь же почетного, как муж королевы.

Последовал второй вызов, и на этот раз лорды выдвинули из своих рядов графа Мортона.

– Да! – воскликнула Мария. – Проткни этого предателя и посмотри, есть ли в нем настоящая кровь!

Босуэлл взял бутылку воды и осушил ее. Он носил доспехи уже больше часа, и солнце начинало клониться к закату. Двенадцать часов миновало в напряженной готовности, но ничего не произошло. Он не ел весь день. Пока что он не испытывал слабости, но каким-то образом все происходящее казалось сном.

Они видели, что в другом лагере доспехи надел не Мортон, а Линдсей. Мортон решил передать вызов более молодому человеку. Линдсей нагнулся и опоясался мечом. Вероятно, это был «Белл-Кэт»[242]242
   Название происходит от идиомы Bell-the-Cat, восходящей к басне Эзопа про мышей и кота. В английской и шотландской традиции выражение стало синонимом трудной, почти невыполнимой задачи. (Прим. пер.)


[Закрыть], легендарный меч, наделявший Мортона почти волшебной силой.

– Да, пусть он выйдет! – крикнул Босуэлл и вскинул руки, словно молясь о предстоящем поединке. Но в другом лагере никто не двинулся ему навстречу. Он взял руку Марии и поцеловал ее.

– Я иду, – сказал он.

Ей хотелось удержать его, но он был исполнен такой мрачной решимости, что это казалось невозможным. Она смотрела, как он спускается по склону к назначенному месту, а тысячи людей с обеих сторон глядят на него. Но Линдсей так и не вышел на поединок.

Внезапно лорды перешли в наступление. Они двинулись вперед в строгом порядке под развернутым шелковым знаменем. Солнце уже низко стояло в небе – день близился к завершению. Киркалди из Грэнджа в блестящих доспехах возглавил атаку конницы во фланговом маневре, обходя королевскую армию с обеих сторон и словно заключая ее в объятия.

Армия королевы смешала ряды и начала таять. Она заметно уменьшилась уже с полудня, когда усталые и голодные люди один за другим уходили из строя. Теперь они стали разбегаться. Киркалди закричал, пришпорил коня и поднял меч.

Босуэлл повернулся и галопом поскакал к своим солдатам, раздавая приказы на ходу. Потом он подъехал к Марии.

– Битва проиграна, – сказал он. – Мы ждали слишком долго, а подкрепления так и не пришли, – он неловко усмехнулся. – Все кончено… по крайней мере на сегодня.

– Боже, нет! Нет! – Мария схватилась за гладкие наручи его доспехов. Она попыталась заглянуть ему в глаза и понять, чего он действительно хочет от нее, но тень от шлема закрывала его лицо. – Неужели ты ничего не можешь сделать?

– Я не могу победить с теми войсками, которые у меня есть. Придется отступить в Данбар.

– Но будет резня! – вскричала Мария, видевшая, как атакующая армия поднимается по склону холма. – Стойте! – она галопом поскакала в центр того, что осталось от ее воинства. – Остановитесь! – солдаты мятежников послушно остановились. – Можете сказать вашим командирам, что я буду говорить с ними и обсуждать условия, – продолжила она. Ее голос звучал сильно и звонко.

Босуэлл подъехал к ней:

– Не доверяй им. Давай отступим. Это единственный разумный выход. Там мы сможем перегруппироваться.

– Нет. Они заявляют, что верны мне. Они не причинят нам вреда.

– Они убьют меня, а с тобой тоже сделают что-нибудь плохое.

– Они держат моего сына в заложниках, – сказала она.

– Очень жаль, но это не повод для того, чтобы становиться их пленницей.

Они посмотрели туда, где на другой стороне ручья собралась группа всадников, оживленно беседовавших друг с другом.

– Давай отступим сейчас! – он раздраженно повысил голос. – Разве ты не понимаешь?

– Лучше сделать вид, что мы согласны на их условия, а потом переманить их на свою сторону, – сказала она.

– Эти люди – не Дарнли, и они не любят тебя. На самом деле они ненавидят тебя. Мария, любовь моя, если ты ошибешься, то потеряешь все. Можешь ли ты пойти на такой риск? Можешь ли ты верить их словам, зная о том, что они лгали тебе с тех пор, как ты впервые высадилась в Шотландии? Они всем сердцем ненавидели тебя. Бежим сейчас, пока еще есть возможность. Никогда не отдавай свою свободу добровольно. Никогда!

По склону холма поднималась группа людей во главе с Киркалди из Грэнджа. Он снял шлем, но продолжал носить доспехи. Мария осталась на месте, ожидая его.

– Милостивая и добрейшая королева, – с поклоном произнес он. – Я признаю нашу преданность вам, и только вам. Мы желаем служить вам, но лишь в том случае, если вы освободитесь от злых чар графа Босуэлла.

Она не разрешила ему поцеловать ее руку, но выпрямилась и сцепила руки перед собой.

– Какие гарантии безопасности вы можете предоставить моему мужу, графу Босуэллу? – спросила она.

– Никаких, – ответил он. – Они намерены убить его, если смогут добраться до него.

– Вот как, – сказала она. – Те, кто ел с ним за одним столом, произносил тосты в его честь, славил его верную службу… Я вынуждена настаивать на его безопасности.

– Тогда, сэр, вам лучше немедленно ускакать отсюда, – сказал Киркалди, повернувшись к Босуэллу. – Я гарантирую безопасность лишь до того, как вы покинете поле боя. Если вы уйдете сейчас, то можете далеко продвинуться к Данбару, прежде чем королева присоединится к лордам.

Босуэлл презрительно фыркнул.

– Битва при Карберри-Хилл, где не было сделано ни единого выстрела, – сказал он. – И это ваша победа?

– У нас есть королева, сэр. Теперь все, что вы скажете или не скажете, – ваше личное дело.

– Спаси себя! – взмолилась Мария.

– Спаси себя! – ответил Босуэлл. – Если ты отправишься к ним, то ты пропала.

– Лжец! – отрезал Киркалди. – Не старайтесь убедить королеву вопреки ее здравому смыслу!

– Если позволите, я хотел бы побеседовать с моей женой наедине, – сказал Босуэлл. Он отвел Марию в сторону: – Мария, я не смогу жить в мире с собой, если отдам тебя этим предателям, оставаясь при этом твоим мужем и защитником.

Она посмотрела на него. Он выбился из сил за последнюю неделю: от побега из Бортвика, поспешных приготовлений в Данбаре, попытки собрать армию и долгого марша на Карберри-Хилл. Он жарился заживо в своих доспехах, пока тщетно ждал, когда кто-нибудь примет его вызов на поединок, весь день напряженно ждал битвы, которая так и не состоялась. У нее разрывалось сердце, когда она смотрела на него, прошедшего через все эти тяготы ради нее.

– Я не смогу жить в мире с собой, если тебе причинят вред, – наконец ответила она. – Они убьют тебя. Я не позволю, чтобы это случилось. Я должна принять их условия и сдаться им, потому что они не тронут меня. Они не могут причинить вред помазанному монарху.

– О, как ты слепа! – воскликнул он.

– Я люблю тебя, – сказала она. – Я не могу жить без тебя. Но мы должны расстаться на время, пока не минует опасность. Потом, когда я снова заручусь их поддержкой, я пошлю за тобой. Умоляю, побереги себя до тех пор. Я должна знать, что ты ждешь меня.

Он протянул руки и обнял ее.

– Если они хотят объявить меня вне закона или осудить за убийство Дарнли, воспользуйся этим, – он сунул лист бумаги в ее вспотевшую руку. – Это бонд, который они подписали в Крейгмиллере. Они все виноваты. Этот документ будет приговором для них, если дело дойдет до суда. Береги его как зеницу ока. Он доказывает их злодеяние.

Мария прильнула к нему, обняв его широкие плечи и уткнувшись лицом в его шею.

– Моя жизнь, моя любовь, мой лорд, я не могу, не могу… – она принялась исступленно целовать его.

Он медленно высвободился из ее объятия.

– Армии будут стоять, готовые к убийству, если мы не покончим с этим, – он поцеловал ее один раз, крепко и печально. – Прощай, жена. Помни, что ты должна быть верна мне, как обещала перед Господом.

– Как, ты сомневаешься во мне? – она была обижена и хотела вернуть его обратно, снова обнять его и целовать до тех пор, пока он не скажет что-нибудь другое. – Босуэлл…

Он уже отошел на несколько ярдов и насмешливо кивнул Киркалди.

– Разрешите оседлать мою лошадь, – сказал он.

Мария подбежала к Босуэллу и обняла его, застигнув его врасплох и едва не уронив на землю.

– Сердце мое, я никогда не забуду тебя, не перестану любить тебя и вечно буду тебя ждать!

Он посмотрел на нее так, словно хотел навеки запечатлеть в памяти ее образ.

– Ничто не может разлучить нас, – наконец сказал он. – Я люблю тебя, жена моего сердца.

Потом он отступил и быстро оседлал коня. Подняв руку в прощальном жесте, он дал шпоры своему скакуну и галопом поскакал прочь вместе с тремя слугами. Мария неподвижно смотрела им вслед, пока он не исчез из виду на дороге, ведущей в Данбар.