Текст книги ""Фантастика 2024-107". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

Соавторы: Игорь Вереснев,Софи Анри,Sleepy Xoma,Дмитрий Лим,Евгений Лисицин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 281 (всего у книги 354 страниц)

– Айдалин, постой! Не бросай меня!

Глава 26. Возращение Вика

Крис понимал, что умер. Но, оказывается, смерть – это ещё один сон.

– Айдалин, постой!

Она скользила сквозь туман, едва касаясь ступнями влажной от росы травы:

– Прощай, Крис! Будь счастлив!

– Нет! Не уходи!

Он рванулся к ней, но ноги не подчинились. Неведомая сила влекла его прочь, всё дальше и дальше. Айдалин была уже еле различима в белых клочьях редеющего тумана.

– Не бросай меня! Я хочу быть с тобой!

Туман редел. Таял вместе с прозрачной фигурой Айдалин. Сквозь него проступали ветви деревьев, кусты. Окружали Криса со всех сторон.

Последние обрывки белой пелены исчезли, и он увидел – не лес вокруг! Люди, много людей. В первый миг они показались ему чужими, затем он начал узнавать лица. Вон Мила стоит со своими мальчишками, радостно улыбается. Вот Марик рядом с округлившейся, ждущей пополнения в семействе Малькой, смущённо скребёт затылок, отводит глаза, пытается спрятаться за спину жены. Дальше – Щербатый Тим и Фера, Малыш Робик, Аня Чёрная, Рик Борода, его дочка, та самая, которую Крис отбил у шлейфокрыла. Людей становилось больше и больше. Крис видел Лиз и её мужа, Старосту Предхолмья, Грейс из Опушек, Лону Меченную, Глеба с речного посёлка с давно забытым названием. Кажется, все люди, живущие в долине, собрались здесь. И смотрели на него, ожидая чего-то.

«Что вы от меня хотите?! Пропустите меня! Я уйду с Айдалин!» – хотел крикнуть им Крис. Не мог.

Сознание возвращалось вместе с болью в груди. Он натужно закашлялся. И понял, что дышит, что вместе с болью в лёгкие врывается воздух. Сон исчез вместе с толпой окружающего его народа. Он по-прежнему сидел в кресле за пультом центра управления научного комплекса. А рядом стояла девушка в странной облегающей тело одежде тёмно-песочного цвета.

Девушка озабоченно посмотрела на Криса и прижала продолговатый блестящий предмет к его плечу. Кожу обожгло, как будто многоножка ужалила. Парень охнул от неожиданности. А незнакомка облегчённо вздохнула, опустила инструмент, дёрнула головой, пытаясь убрать непокорную рыжую прядку со щеки. И перестала быть незнакомой.

– Джула?!

– Ну да, а кто же ещё? – Она пожала плечом.

Конечно, это была Джула – её голос, лицо, волосы. Непривычная одежда помешала узнать сводную сестру.

– Фух, наконец-то очухался. А то я уже испугалась. – Она отложила свой прибор, протянула прозрачный сосуд с желтоватой, слегка пузырящейся жидкостью: – На, выпей.

Крис послушно сделал глоток и тут же конвульсивно согнулся в кресле. Не то, чтобы вкус питья был отвратителен, – он его и распробовать не успел, – но желудок отказывался принимать что-либо. Отхаркнув остатки жёлчной горечи, он виновато поднял глаза, пробормотал:

– Я не нарочно.

Джула улыбнулась.

– Ничего, это нормальная реакция после отравления.

– Ага. А я тебя сразу не узнал. Что это за одежда на тебе?

– Ну… я сделала тебе укол, а потом думаю – что же я голая стою? Сбегала к себе в комнату, оде… – она замолчала, не окончив фразу. Улыбка медленно сошла с её лица.

И у Криса в голове прояснилось, – то ли укол, то ли питьё, то ли услышанное подействовало. Перед ним стояла Джула и… не Джула. Её речь, одежда, прибор, которым она умела пользоваться…

– К себе в комнату? – переспросил он. – Джула, это ты? Что с тобой?

Девушка отступила на шаг. Испуганно пробормотала:

– Крис, я не знаю. Я очнулась, и… подумала, что ты сидишь запертый в этой комнате и можешь умереть, потому что здесь нельзя дышать. Я взяла… инъектор и антидот и прибежала сюда. Потом сходила за одеждой в комнату… – она взглянула на бирку у ворота, – Клер Холанд. Крис, я не знаю, откуда это появилось у меня в голове, честно!

– Ты и читать теперь умеешь?

– Нет, откуда… да.

Крис понимал, как знания сами собой могут появиться в голове, Айдалин точно так же делилась с ним своими. Но Джула получила знания не от Айдалин. И слишком уж уверенно она ими пользовалась.

– Ты что-нибудь помнишь? – спросил он. – О том, что было до того, как ты очнулась?

– Помню. Орест ударил меня ножом. Я подумала, что умираю. Потом была вода, сверху, снизу, везде! Долго, много-много лет… И вдруг я увидела себя со стороны, такую маленькую. – Она помолчала, добавила: – Больше ничего, честно. Я очнулась и побежала тебя спасать. Вот, успела.

Крис опустил голову. Невольно зацепился взглядом за бурые чешуйки, прилипшие к его коже. Всё, что осталось от Айдалин. Сердце сжал новый приступ тоски. Он не смог удержаться, позвал тихонько, хоть и понимал прекрасно, что ответа не будет. Айдалин ушла от него. Навсегда.

Колючий комок подкатил к горлу. Он отвернулся – не хотел, чтобы Джула видела его слёзы. С трудом выдавил:

– Лучше бы не успела. Я всё равно не хочу жить.

– Как это, «не хочу»?! – Джула подскочила к нему, тряхнула за плечо, заставляя повернуться. И мигом превратилась в Рыжка, которого он так хорошо знал когда-то. – Тебе нельзя сейчас умирать! Ты не сделал то, что должен!

– Я сделал… – попытался возразить он и осёкся. Он ведь обещал Айдалин помочь уничтожить всех хок. Но если Люсор вернётся….

– Нет! – продолжала кричать на него Джула. – Ты должен остановить Охотника! Иначе все они погибли зря!

– Как я его остановлю?

– Почём я знаю? Этого у меня в голове нет!

Она перевела дыхание, отступила. Затем пошла к соседнему креслу, села, протянула руки к пульту управления. Помедлила немного и начала быстро нажимать разноцветные кнопки. Крис постарался вспомнить, понять, что это она делает. Айдалин когда-то знала, значит, и он должен помнить. Ага, Джула включила внутреннюю связь.

Подтверждая его догадку, стена над пультом вспыхнула разноцветной картинкой, превращаясь в огромное окно. Это экран. Крис видел убранство какого-то помещения, но рассмотреть его как следует не успел, картинка сменилась. Изображения чередовались так быстро, что у него голова закружилась, и захотелось зажмуриться.

Картинка замерла. На экране был просторный зал с большим непонятным сооружением посередине. Айдалин, наверное, такого не видела, поэтому Крис ничего не мог узнать. На массивном постаменте лежала большая золотистая раковина. Верхняя створка её парила на высоте человеческого роста, нижняя, глубокая, заполненная густой розоватой пеной, опиралась на постамент. Рядом с раковиной стояли двое людей, – Охотник и Тина. Охотник успел переодеться в серебристый костюм, Тина стояла голая. На удивление, она не выглядела жалкой уродицей. Может быть из-за того, что прямо-таки светилась от радости.

Охотник что-то сказал, – картинка на экране оставалась беззвучной, – подал жене руку. Та оперлась на неё, осторожно забралась в раковину, легла в розовую пену, и верхняя створка опустилась. Когда-то Айдалин просматривала запись первого Перехода, превратившего Моник Джабиру в Моджаль, – в памяти Криса было это жутковатое зрелище. В этот раз всё будет выглядеть иначе – красиво. Но в итоге ничего не изменится! Станет лишь хуже!

– Пошли скорее! – Джула вскочила с кресла. – Он уже начинает!

Она так спешила, что наступила в лужу под креслом и не заметила этого. А Крис вздрогнул невольно. Конечно, там была обыкновенная вода, но на мгновение она показалась ему кровью. И кроваво-алыми чудились влажные следы подошв, потянувшиеся за Джулой по ровному, блестящему полу.

Девушка подбежала к шкафу в углу, распахнула его, выдернула тяжёлый на вид, продолговатый, блестящий, как и всё здесь, предмет. Крис узнал его сразу. Тот самый «огненный лук» Вика-Освободителя, за которым он собирался идти в Город Древних. Бластер. Спросил недоверчиво:

– Ты собираешься убить Охотника?

Джула взглянула на оружие. Покачала головой отрицательно.

– Нет. Но надо же его как-то остановить. А как?

Они выскочили в коридор. Крис вспомнил, как запутался в этой паутине переходов, когда шли сюда. Но в голову Джулы вложили карту куда более надёжную. Не задумываясь, девушка свернула направо, ещё раз, пробежала длинным проходом со множеством дверей в стенах. Остановилась у нужной:

– Это здесь!

Теперь следовало идти внутрь, кто-то из них должен это сделать первым. У Джулы было грозное оружие Древних, а у Криса – лишь его нож. Но несмотря на оружие, на чужие знания в голове, сестра боялась. Она по-прежнему оставалась четырнадцатилетней девочкой. А Крис был мужчиной.

Он вынул нож из чехла, приготовился. Затем властно ударил пятернёй в выступ на двери, и та покорно заскользила в сторону, пропуская их.

Охотника они застали врасплох. Ему доставало времени сделать что-нибудь, пока дверь открывалась, но он не сделал ничего, только таращился на них выпученными глазами.

– Стой где стоишь! Не двигайся! – закричала Джула. Испуганно закричала.

Лучше бы она молчала! Охотник улыбнулся.

– Вот так сюрприз. Всем сюрпризам сюрприз. Крис Красавчик выбрался из западни, и подружка его ожила. Девочка, а ты умеешь пользоваться той штучкой, которую держишь?

– Умею! Отойди назад!

– Как скажешь. – Охотник попятился. – Какие ещё будут приказы?

– Выключи транслятор и выпусти Тину!

– Хорошо.

Он подошёл к раковине, тронул её. Тотчас внутри зажужжало, верхняя створка пошла вверх.

– Дальше что делать?

Этого Джула не знала, стояла, выставив вперёд бластер, и кусала губы. Может быть искала подсказку у себя в голове и не находила? А Крис вдруг понял, что нельзя медлить, что Охотник справится с ними голыми руками. Ни бластер, ни тем более нож не помогут.

Охотник понял это раньше, чем он. Верхняя створка поднялась к потолку, громко звякнула. Крис всего на миг посмотрел туда, оторвал взгляд от противника. Но этого оказалось достаточно. Он и понять не успел, каким неуловимо-быстрым движением тот оказался рядом. Вывернул руку, и лезвие собственного ножа ткнулось Крису под подбородок. Джула выстрелить так и не посмела. Стояла и смотрела испуганно.

– Теперь, рыжая, положи игрушку на пол. Аккуратно, – распорядился Охотник. Джула подчинилась. – Молодец. Иди вон к той стенке. И ты следом!

Мощный удар под зад швырнул Криса вслед за сестрой, он едва на ногах удержался.

В этом помещении стены были не из привычного уже пластика – металлические, гулкие. И полы. И, кажется, потолок. Парень затравленно огляделся. Их с Джулой загнали в дальний от двери угол, не вырваться. Охотник бросил нож, поднял бластер, сделал пару неторопливых шагов к ним.

– Зря вы, ребята, ожили. Оставались бы мёртвыми, никаких бы забот с вами не было. А так придётся вас по второму разу убивать. Причём, больно.

Ствол бластера приподнялся, рука Охотника провела по кожуху, снимая предохранитель. Джула забыла о нём, когда пыталась угрожать! Вся их затея ничего не стоила.

– Не надо нас убивать! – попросила девушка. – Ты не должен этого делать!

– Должен. Сожалею, но должен. – Тёмно-серые глаза мужчины блеснули стальными звёздочками. – Ничего личного, вы мне даже нравитесь. Упрямые, своевольные, непохожие на своих сородичей. Но такова жизнь. Вы не предусмотрены планом.

Палец его лёг на кнопку спуска, шевельнулся. Крис понял, что он сейчас выстрелит, и не важно, что будет говорить, о чём просить Джула. Со всеми своими новыми знаниями ей не остановить Охотника. Они умрут, и обещание, данное Айдалин, останется невыполненным.

«Но в отличии от Найгиль, я создала настоящего мужчину, бойца, победителя, надёжного, стойкого, способного любить и ненавидеть», – внезапно вспыхнуло в памяти, словно подсказка. Крис не знал, поможет ли она, но ничего другого придумать не мог.

– Что ж, убивай, – проговорил, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Это не важно. Важно, что ты сделаешь после этого. «Когда Вик-Освободитель соберёт Знания Древних, то принесёт их людям…»

Палец Охотника замер.

– Что ты бормочешь? В голове от страха помутилось?

– «…Вернут люди своё могущество и заживут спокойно и счастливо, лучше прежнего». Так говорит предсказание. Ты должен исполнить его. Потому что ты – Виктор, победитель хок, ты снова пришёл в наш мир.

– Заткнись. Я – Охотник, и я НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН.

– Тогда не исполняй приказы Люсор. Не возвращай её!

– Люсор – моя мать! Я делаю то, что считаю нужным.

– Да? Тогда почему ты врёшь? Почему боишься говорить правду?

– И кому же я врал? Тебе?

– Тине! Разве ты сказал, что ведёшь её убивать? Когда ты взял её в жёны – для неё это был самый радостный день в жизни. Она поверила, что может кому-то нравиться. А ты хочешь сделать из неё новое воплощение своей мамочки, как пончо из шкуры ворчуна, которого пускаешь под нож!

– Не тебе судить о моих чувствах, мальчишка!

– Тогда скажи обо всём честно Тине, и убивай нас всех.

– Крис? Джула?! О чём мне нужно сказать? Что здесь вообще творится? – Очнувшаяся Тина сидела в раковине, и комья пены осыпались с её кожи.

– Твой муж собирается нас убить. – Джула постаралась сказать это громко и чётко, но голос её дрожал. – И не только нас…

– Заткнись! – Охотник заиграл желваками. Опустил бластер, резко развернулся и направился к двери. На ходу скомандовал Тине: – Вылезай оттуда! Сегодня Переход отменяется.

– Почему? – Девушка послушно выбралась из раковины на постамент.

– Твой братишка убедил меня, что хоки пока не нужны. В этом мире будут жить только люди.

– Как?! Ты же обещал!

– Я передумал.

– И я навсегда останусь уродиной?!

Лицо Тины исказила гримаса отчаяния. Она вдруг спрыгнула на пол, схватила лежащий там нож, и дико заверещав – «не хочу!», – всадила лезвие под рёбра.

Крис только охнуть успел. Но Охотник двигался куда быстрее, чем девушка. Нож, едва успевший чиркнуть по коже, отлетел в сторону.

– Э, Красотка! Ты что удумала?!

– Отпусти! Я не хочу оставаться такой! Не хочу жить!

Тина судорожно вырывалась, стараясь освободиться из железных пальцев Охотника. С таким же успехом можно пытаться разжать кольца взрослого ленточника.

– Послушай, сестрёнка, чтобы исправить твою внешность, «бессмертия» не требуется, – вновь заговорила Джула, и голос её звучал теперь куда увереннее. – Уж если знаний Древних хватило, чтобы дважды создать Вика-Освободителя, то превратить тебя в красавицу и подавно получится. Я так думаю.

Тина перестала брыкаться, замерла. Переспросила:

– Почему дважды? О чём ты говоришь?

– Ты не знала? Почти год спала с ним в одной постели, и не почувствовала? А говорят, у Вика в жилах огонь вместо крови!

Губы Джулы скривились насмешливо. Она уже поняла, что немедленная смерть им не угрожает. Тина подняла взгляд на мужа. Неожиданно всхлипнула, уткнулась носом в широкую, мускулистую грудь, зарыдала.

– Я догадывалась, догадывалась! – принялась причитать сквозь слёзы. – Просто боялась поверить, что это правда. Что Вик-Освободитель мог выбрал меня, такую!

Охотник выпустил её запястья, обнял за плечи. Хмыкнул.

– Мне ведь нужны помощницы, у которых в голове помещаются не только глупые Правила, но и мозги.

– Да, муж у тебя предусмотрительный и запасливый. – Джула совсем расхрабрилась. – У него здесь ещё три «помощницы» припасены, если я не ошибаюсь. Забавная у вас семейка получится. Уживётесь?

– Запросто! И вообще, это наши семейные заботы! Вот! – Переставшая всхлипывать Тина обернулась и показала сводной сестре язык.

Охотник ухмыльнулся, повлёк Тину к выходу.

– Пошли, умою тебя, приодену. А то стоишь здесь, голой задницей отсвечиваешь. – Уже в дверях обернулся к Крису: – Наш разговор не закончен, Красавчик! Я ещё подумаю, кому будет принадлежать этот мир – вашим сородичам или бессмертным.

Какое-то время Крис и Джула стояли молча. Потом Крис наклонился, поднял нож, сунул в чехол. И почувствовал, как девушка взяла его за руку.

– Пошли и мы? Тебя ведь тоже нужно умыть и переодеть.

– Пошли.

– Как ты сумел переубедить Охотника? Я думала, он нас убьёт. Он такой… жестокий.

– Не жестокий, просто он думает, что цель всегда оправдывает средства. Люсор его таким сделала. Она всё продумала, всё предусмотрела. Всего одну ошибку допустила. Но её-то она не могла не сделать! Она хотела во всём превзойти Найгиль, и созданный ею Виктор должен был стать лучше, чем предшественник. Вот он и стал лучше. – Крис помолчал, разглядывая стоящую перед ним девушку. Добавил: – И ещё она не могла предвидеть, что я не умру вместе с Айдалин, что кто-то меня спасёт. Она тебя не могла предвидеть! Тебя никто не предвидел – такую. Я знаю, ты Джула, Рыжок, моя сводная сестра. Но ты ведь и ещё кто-то, правда? Кто?

Девушка не ответила. Непокорная прядка упала на её щеку. Смешно тряхнув головой, она попыталась вернуть её на место. Прядка не подчинялась. Повинуясь внезапному порыву, Крис поднял руку, поправил ей волосы. А Джула вдруг подалась вперёд, приподнялась на цыпочки… Вкус губ у неё был такой же, как в детстве. Пряный и слегка терпкий, как у стебельков мальки, вечно путавшихся в непослушной чёлке. Но в то же время иной, странный, не похожий ни на что. И запах кожи был знаком и незнаком одновременно.

Огромное, едва заметно колышущееся под ветром зелёное покрывало листвы расстилалось внизу. Где-то там проносились реки, ручьи, болота, неразличимые с такой высоты домишки лесных посёлков. А здесь, вокруг них было лишь до рези в глазах синее прозрачно-чистое небо. И солнце, встающее из-за горных вершин на горизонте.

Крис не знал, радоваться ему или грустить. Всё сбылось. Всё было, как в его снах-видениях. Стремительный полёт в чудесной машине рядом с Джулой, сидящие впереди Охотник и Тина, действительно ставшая красавицей после протоплазмовых ванн и пластической коррекции. И перешёптывания трёх девушек за спиной он вроде бы слышал во сне. Война Стихий закончилась, Виктор-Освободитель возвращался, чтобы увести свой народ на Большие Озёра, переставшие быть запретными, научить их тому, что знали Древние. Он сделает это, нет в мире силы, способной остановить его. И помощниц он выбрал себе под стать, – умных, смелых, решительных, порой готовых на такие поступки, о каких Крис и помыслить боялся. Он сам себе казался мальчиком рядом с ними. От него больше ничего не зависит, он выполнил своё обещание. Он мог уйти из этого мира на поиски Айдалин, сказочной девушки, навсегда оставшейся грёзой…

Не мог! Потому что ничего не кончилось. Люсор не исчезла вместе с другими бессмертными. Она продолжала жить в диковинном полусуществе-полумашине, называемом «нейросеть». Она стерегла малейшую оплошность людей, чтобы ворваться в их мир и снова подчинить его себе. Уничтожить её, не повредив саму нейросеть со всеми хранящимися в ней знаниями, было невозможно. И кто знает, не захочет ли Тина, или Салли-Белянка, или кто-то ещё примерить на себя роль Великой Богини? А значит, Крис должен оставаться на страже, пытливо вслушиваться в чужие мысли. Только одному человеку он мог доверять. Человеку, которого знал с детства. И которого совершенно не знал.

Крис смотрел на сидящую рядом Джулу, пытаясь понять – кто вмешался в Войну Стихий, кто помог выиграть последнюю схватку? А Джула смотрела в иллюминатор и улыбалась. И Клер смотрела на огромный зелёный мир, в котором теперь жила. Она сумела воспользоваться тем мизерным шансом, что увидела когда-то. Она не зря терпела три четверти тысячелетия. Зато здесь и сейчас нет призрачных, слепленных из тумана «хозяек», а живёт замечательный мальчик Крис. И рыжеволосая девочка, чьими глазами она смотрит на мир, чьей частью стала, чтобы помешать, казалось бы, неотвратимо накатывающему кошмару превратиться в явь. Клер была счастлива. Потому что вчера ночью, когда Крис и Джула впервые «любились по-взрослому», она вновь увидела будущее.

И в этом будущем всё было хорошо.

Лазоревый день. Книга первая

Часть I. Шанс обречённых. Глава 1. Давид

Там, среди звёзд, есть очень много миров,

и обитает на них много различных людей.

Урсула Ле Гуин. Планета изгнания.

Тугая мембрана Вселенной натянулась, завибрировала. Дрогнул фотонный ветер, огибая неожиданное препятствие, возникшее в нескольких десятках микропарсеков от маленькой жёлтой звезды. Гравитационные струны прогнулись, собираясь в тугой узел, в микроскопическую, меньше ангстрема, капсулу. Мгновение – и она взорвалась, высвобождая энергию. Антрацитовая чернота испуганно шарахнулась, сметаемая волнами ультрафиолетового, фиолетового, синего, голубого, зелёного, жёлтого, оранжевого, красного, инфракрасного света. Вакуум в центре воронки, расплёскивавшей разноцветный огонь, сгустился, перестал быть однородным, перестал быть вакуумом. Впитав информацию и энергию, он стал веществом. Сначала рыхлое, клубящееся, в тысячные доли секунды оно приобрело форму, превратилось в большую серую каплю, тускло блестящую в лучах ближайшего солнца. Последняя инфракрасная волна угасла, фотонный ветер вновь неудержимо понёсся вдоль гравитационных струн. Пришелец замер, будто принюхивался, прислушивался, присматривался, готовился стать частью этого пространства и времени.

Давид подавил огорчённый вздох. Сегодня не получилось, не успел поймать миг Перехода, увлёкся падающим на голову фееричным водоворотом. А счёт ведь идёт на доли секунды. Пропустишь мгновение, когда ты ещё ТАМ, ещё можешь управлять телом, когда у тебя есть тело, – и всё пропало. Проводимость синапсов слишком мала – даже у навигаторов! – чтобы успеть изменить фокус зрения до того, как пол под ногами окончательно сгустится.

Он посмотрел на пока что мёртвый пульт, и тут же кресло под ним заметно вздрогнуло. Ещё раз, ещё. Он быстро оглянулся на лежащего в соседнем ложементе пилота.

– Ты почувствовал?

– Что? – Пелех раскрыл глаза, вопросительно уставился на товарища.

– Удары. По корпусу, несколько. Или мне показалось?

Пилот ответить не успел, корабль сделал это раньше. Пульт управления начал оживать, но слишком медленно и неуверенно. Тускло засветились индикаторы энергоснабжения, внутренней связи, систем жизнеобеспечения и навигации. Зажегся было, но быстро погас зелёный глазок силовой защиты, а экраны внешнего обзора так и остались мёртвыми. Вместо них вспыхнуло алое табло прямо перед глазами: «Внимание! Аварийная ситуация!». И тут же резанула по ушам сирена.

Давид облизнул мгновенно пересохшие губы. Он уже понял, что произошло, хоть какая-то часть сознания не желала смириться, лихорадочно выискивала другие объяснения, пусть совершено невероятные, зато не столь беспощадные. И Антон Пелех понял, поэтому и бледнел прямо на глазах, тоже пытался ухватиться за призрачную надежду. Не думать! Это сидело в мозгу каждого гиперсветовика: не думать о том, что ожидает тебя в точке выхода.

Плотные гравитационные поля надёжно защищают звезды, планеты, астероиды от столкновения с кораблём, несущим в момент выхода отрицательный гравизаряд. Но затем направление вектора гравитации корабля меняется, он снова становится частью пространственно-временного континуума. И защищаться может лишь броней корпуса, силовым экраном и антиастероидными пушками. Теоретики астронавигации не исключали вероятность того, что вблизи точки выхода окажется космическое тело, обладающее малой массой и одновременно огромными скоростью и энергией. Достаточными, чтобы настичь пришельца раньше, чем включится силовой экран, и пропороть ему брюхо. Практики – астронавты-гиперсветовики – предпочитали не думать, сколько из двух десятков исчезнувших за годы Разведки и Освоения кораблей погибли именно так. Поэтому соответствующий пункт Инструкции невольно опускался на самое дно памяти. Вряд ли даже педанты из педантов верили, что он поможет кому-нибудь выжить.

Капли пота проступили сквозь побелевшую кожу Пелеха. Давид тряхнул головой: не паниковать! Чтобы там ни случилось, паниковать нельзя. Нужно сосредоточиться на главном. Только чёртова сирена мешает!

Пелех будто мысли прочёл:

– Да выключи ты её!

В голосе пилота звучало нескрываемое раздражение, но страха не было, мгновенно взял себя в руки. «Вот это нервы!» – невольно восхитился Давид и послушно дёрнул тумблер. Теперь лишь алое табло указывало на нештатную ситуацию. И полумёртвый пульт. Пальцы привычно пробежали по сенсорам, отправляя запрос бортовому компьютеру. «Данные обрабатываются…» – тут же пришёл ответ. И всё?!

Давид тупо смотрел, как бегут секунды на циферблате часов. И опять пилот среагировал первым:

– Чего ты ждёшь? Не должен он так долго думать! То ли центральный мозг повреждён, то ли вегетативные рецепторы. – Не дожидаясь реакции навигатора, он принялся вызывать киберотсек: – Руся? Руся, ты меня слышишь? Что с компьютером?

Конечно, всё это было не по правилам. До завершения Манёвра Перехода главным на корабле был Давид Ароян, навигатор. Ему следовало отдавать приказы, а пилоту – выполнять. Но сейчас было не до субординации.

Экран внутренней связи оставался пустым, из динамиков не доносилось ни звука. Пелех зло выругался и начал подниматься из ложемента.

– Куда ты? – окликнул его Давид.

– На рабочую палубу.

– Подожди, надо же выяснить, какие повреждения.

– Так выясняй!

Ждать Пелех не собирался – кибернетик Русана Орелик была его женой. Какие слова могли задержать пилота, Давид не знал, потому склонился над пультом, пытаясь связаться с постом техконтроля. Это был последний разумный способ получить хоть какую-то информацию о происходящем на борту.

Особой надежды на то, что удастся достучаться до нижнего яруса корабля, не было. Однако пост техконтроля ответил. На вспыхнувшем экране появилось искажённое спектролитом гермошлема лицо Серхио Торреса.

– Бортинженер, доложите обстановку! – поспешил скомандовать Ароян.

Будто дублируя и усиливая его команду, из-за плеча рявкнул подскочивший к пульту пилот:

– Серж, что случилось? Что с двигателем?

– С двигателем как раз благополучно, иначе мы бы испарились раньше, чем это поняли. Бок нам продырявила какая-то дрянь. Возможно, астероидный поток.

– В стороне от эклиптики? – не поверил Давид.

– Корпус сильно повреждён? – снова перебил Пелех.

– Кто его знает. Судя по тому, что компьютер завис, сильно. Множественные пробоины на уровне рабочей палубы со стороны стасис-отсека. – Бортинженер помолчал, добавил: – Думаю, ребят больше нет.

Вновь у Давида пересохли губы и ноги сделались ватными. Разведгруппа, все четверо во главе с командиром, уже никогда не проснутся. В одно мгновение экипаж уменьшился ровно на половину. Или больше, чем наполовину: там же на рабочей палубе располагалась комнатушка киберотсека. И Пелех это понял: тихо стукнула распахнувшаяся дверь за спиной, застучали башмаки по лестнице, спускающейся из ходовой рубки на верхнюю палубу.

– Нижние шлюзы заклинило, попытайтесь пробиться на рабочую сверху. Я пока постараюсь восстановить силовое поле. Скафандры надеть не забудьте! В некоторых отсеках возможна разгерметизация. – Торрес невесело улыбнулся. – Удачи, навигатор.

* * *

На верхних палубах ничего не говорило о столкновении, разве что плафоны на потолке светили в вполнакала. Скафандры хранились в переходном отсеке, рядом с внешними шлюзами. Чтобы добраться туда, переодеться, Давиду понадобилось минут пять. И сразу же вниз, по ближайшей лестнице. Лишь стукнув кулаком по панели аварийного управления на двери рабочей палубы, он сообразил, что выбрал не лучший путь. Эта лестница шла вдоль того самого, продырявленного борта, следовало спускаться по противоположной. Он собрался было разворачиваться, уверенный, что и этот шлюз заклинило, но дверь дрогнула, с надсадным визгом сдвинулась в паз.

В щиток гермошлема швырнуло клубы жёлто-белого дыма, по ушам резанул визг улетучивающегося в пробоины воздуха. Давид невольно задержал дыхание, хоть гермошлем надёжно защищал от смрада горящего пластика. А вот Пелеха не защищал: пилот не захотел терять драгоценное время, примчался сюда в чем был и теперь хрипло, натужно кашлял где-то в дальнем конце палубы. Ароян обеспокоено взглянул на встроенные в рукав датчики внешней среды. Ничего, температура и давление пока приемлемые.

На рабочей палубе царил разгром. Стена между коридором и химлабораторией была изувечена, облицовочные панели треснули, отвалились, оплавились и продолжали тлеть. Переборка из сталепласта вздулась огромными пузырями, будто жестянка под ударами великанов. Что творилось за ней, можно было догадаться. Но здесь она хотя бы выдержала!

Дальше по коридору, за лабораторией, находился стасис-отсек. Сейчас там зияла воронка, вытягивающая с палубы остатки воздуха. Понимая, что зря, что уже не помочь, Давид протиснулся сквозь разорванную переборку, сквозь раскалённую сталь, липнущий к рукавицам и башмакам пластик.

Освещения в отсеке не было, даже аварийного. Тусклый отсвет умирающих коридорных плафонов из-за спины, да красноватое свечение не успевшего остыть после взрыва металла. Давид включил фонарь. В густом дыму тот помогал слабо, но основное рассмотреть он смог. Левую колонну стасис-установки разметало в щепы, видимо, один из ударов пришёлся прямо по ней. Капсулы превратились в груду обугленного мусора. То, что в них находилось, – тоже. Правая пострадала чуть меньше. Её «всего лишь» вырвало из креплений, опрокинуло, ударом о переборку сплющило в блин. Во что превратились тела астронавтов, Давид понял, увидев сквозь лопнувшую, помутневшую крышку одной из капсул месиво, всего несколько минут назад по корабельному времени бывшее чьим-то лицом. Бортинженер не ошибся: в стасис-отсеке спасать некого. Ребятам повезло хотя бы в том, что умерли они во сне, быстро и безболезненно. Живым следовало позаботиться о живых.

Не мешкая, Давид выбрался назад в коридор. Внутренняя стена напротив отсека тоже была покорёжена. Отлетевшие пластиковые панели, прогнувшаяся плита переборки. Но хуже всего – в ней зияла рваная дыра размером с кулак, из которой валил густой жёлто-белый дым. Именно там, в самом сердце корабля, пряталась капсула с центральным мозгом компьютера. А прямо над ним располагалась вотчина Арояна – навигационная нейросеть. Там и дышать слишком громко не рекомендовалось, а тут – каменюкой со всей силы. Слабое утешение, что гипердвигатель не пострадал! Как его настроить для обратного прыжка? Да, вся информация сохранена в Звёздном Атласе. Но сколько же месяцев пройдёт, пока клеточная структура кибермозга восстановится? Если не лет.

За переборкой что-то потрескивало и достаточно громко хлюпало. Ароян скрипнул зубами: если квазиплоть выгорит, им никогда не выбраться из этой звёздной системы. Больше не разглядывая по сторонам, он рванул к киберотсеку.

Здесь, в противоположной части палубы, дыма почти не было. В тесной комнатушке кибернетика о катастрофе напоминали только ало пульсирующее табло над пультом и разноцветное крошево битого пластика под ногами. Слава богу, астероидам не хватило энергии прошить корабль насквозь. Хотя, кто знает, возможно, тогда разрушений было бы меньшее?

– Руся, Руся, ты меня слышишь? – Пелех стоял на коленях рядом с лежащей навзничь девушкой, осторожно тряс её за руку. Не останавливаясь, Ароян перепрыгнул через ноги кибернетика, подскочил к пульту, лихорадочно отыскивая нужные сенсоры.