Текст книги ""Фантастика 2024-107". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

Едва Круминь посадил шлюпку, как алый туман накрыл лагерь. Елена на миг потеряла сознание… и очнулась в космошлюпке, летящей к «Колумбу». Все пятеро вернулись на корабль живыми, невредимыми и напрочь забывшими об инциденте. Что происходило с косморазведчиками под алым покровом – неизвестно.

Однако тогда Коцюба ещё ничего не подозревала. В памяти осталось иное: рядовой спуск, завершение экспедиции. Будто кто-то вынул из головы одну видеозапись и на её место поставил другую. И так у всех участников высадки. Лишь командиру дежурившая в рубке и сразу почуявшая беду Медведева сообщила правду. Вдвоём они попытались понять, найти объяснение. Остальные в полном неведении разъехались в отпуск.

Коцюба отдыхала в лесном пансионате, когда внезапно начала вспоминать «несуществующие» события. Испугалась, что подцепила какую-то болезнь на Горгоне, попыталась посоветоваться с друзьями по экипажу и узнала, что Вероника Пристинская ещё в худшем положении. Она не только вспомнила – она умирала. Нет, правильнее сказать – её тело отключалось, словно лишённое источника энергии. То же самое происходило с Масловым, с Коновальцем. Застигнутые врасплох таинственным недугом косморазведчики забились в норы, словно мыши, старались нос лишний раз не высовывать. На что-то надеялись? Нет, просто были ошеломлены случившимся. А затем им не оставили выбора, вынуждая играть роль дичи, попавшей в облаву.

Служба безопасности замешкалась – трое умерли раньше, чем захлопнулась дверца ловушки. Коцюбе помогла улизнуть Ярослава. О дальнейшей судьбе Медведевой и Круминя Елена не знала ничего. Они же с Андреем попытались затеряться среди сотен миллионов жителей Евроссии. Меняли внешность, добывали новые паспорта. Но их всё равно выследили. После покушения стало ясно – на Земле безопасного места не найти, надо бежать как можно дальше. Они остановили выбор на Вашингтоне, решив, что там-то никто не станет совать нос в их дела. Попасть на последнюю баржу с колонистами оказалось не самой сложной задачей, зато перелёт Коцюба запомнила на всю жизнь. Колонисты путешествовали к месту назначения замороженными, подобно свиным тушам, – для уменьшения транспортных затрат. Никаких неприятных ощущений – людей усыпляли на Земле и выводили из искусственной летаргии уже на Вашингтоне. Но для организма Коцюбы отсутствие кислорода и близкая к абсолютному нулю температура значения не имели. Когда действие снотворного закончилось, она проснулась – на барже, в контейнере, в кромешной темноте и тишине, полностью обездвиженная. Каждая секунда того двухнедельного путешествия растянулась для неё на годы.

Таким оказалось для Елены начало новой жизни. И продолжение вышло не многим лучше. Местом проживания Брунхарты избрали посёлок Луизиана. Взяли кредит в банке, построили дом, нашли работу: Лесовской преподавал в школе, Коцюба устроилась на пищекомбинат. Жили замкнуто, ни с кем не общались. Казалось, всё наладилось, но тут выявилась новая беда: Коцюба заметила, что не стареет, ни единой морщинки не добавилось на лице. Не стоило сомневаться, что скоро и местные жители обратят на это внимание. А колония на Вашингтоне маленькая, это не Земля, здесь невозможно затеряться в толпе. Они вновь бежали – во Фронтир, туда, где много лесов и мало людей, да и те, большей частью, изгои.

Когда Андрей и Елена обосновались в Синем Ручье, там обитали всего три семьи. Но потом люди стали прибывать, и вечная молодость женщины не осталась незамеченной. Их начали сторониться, поползли слухи, будто Коцюба якшается с дьяволом, промышляет колдовством. Когда она шла по посёлку, матери прятали детей по домам. Цивилизация на Вашингтоне скатывалась в средневековье. Кончилось тем, что на неё устроили засаду в лесу. Коцюба не успела разглядеть стрелявших в упор крупной картечью из трёх стволов, упала, подкошенная внезапной болью. Грудь и живот ей изрешетили, но голова уцелела. Подходить добивать не стали, то ли побоялись, то ли решили, что и так сделали своё дело. Убийцы ушли, а Елена всё лежала и плакала – не столько от боли, сколько от обиды. За что?! Они же ничего плохого не делали, никому зла не причинили. Почему люди так нетерпимы?

Той же ночью Брунхарты собрали какие могли пожитки и ушли за Барьер. Чёрное Болото в те годы было мельче, они перебрались через него к увалам и попытались как-то выжить. Коцюба таскала брёвна, лепила и обжигала кирпичи, – силы в мышцах с годами только прибывали, – наведывалась тайком в посёлок, чтобы что-нибудь стащить. Сконструировали гидропонику, посадили огород, летом на болоте собирали ягоды – чтобы не умереть с голода, пищи хватало…

– Если выспалась, давай я тебя завтраком кормить буду, – голос Коцюбы вернул косморазведчицу в сегодняшний день.

– Спасибо, я не голодна!

– Боишься подъесть наши запасы? – хозяйка грустно улыбнулась. – Тогда хоть чай со мной попей. Это я из сушёной слюдянки завариваю. Вроде ничего на вкус.

Дымящийся напиток источал странный, довольно приятный аромат. И вкус у него был непривычный. Пили молча. А когда чашки опустели, хозяйка, отведя глаза в сторону, попросила:

– Леночка, ты вчера предлагала продукты привезти. Без этого мы обойдёмся, вот лекарства для Андрея не помешали бы.

Пристинская вспомнила, как сквозь сон слышала гулкий надрывный кашель Лесовского.

– Конечно! И корабельного доктора я пришлю, пусть посмотрит. А что с ним?

– Болезнь Андрея называется просто – усталость. Хроническая усталость от жизни. Он ведь ради меня от всего отказался: любимая работа, друзья, родные, известность, комфортная жизнь. И что взамен получил? Ежедневная борьба за существование, изматывающий физический труд, полудикая жизнь, изоляция. И никакой надежды на перемены к лучшему. А он писатель, творческая личность. Раньше, когда мы жили в Луизиане и Синем Ручье, он писал немного – «в стол», разумеется. Затем бросил, сказал – «не для кого!». Это его сильно подкосило.

– Но ведь вас ничто здесь не держит, вы можете улететь с нами! – встрепенулась Пристинская.

– Куда? Леночка, я наблюдаю за собой двадцать восемь лет. Думаю, анализирую, сопоставляю, экспериментирую. Делаю выводы. Ни с кем не делилась, ты – первая. Смотри.

Пустая керамическая чашка неожиданно вздрогнула, поползла по столешнице. Пристинская невольно отдёрнула руки. И с изумлением поняла, что чашка висит в воздухе! Застыла на пару секунд и мягко спланировала на полку с посудой.

– Подозреваю, это только начало. Андрей не знает, я его пугать не хочу. Раньше я верила, что артефакт на время оживил Веронику, Маслова, Коновальца. Теперь понимаю, что ошибалась. Я понятия не имею, что случилось с людьми из экипажа «Христофора Колумба», но на Землю прилетели не они. Двойники, копии, запрограммированные считать себя оригиналами. Ты вчера говорила о контакте с чужими? Так и есть. Но установить его люди должны были не на Горгоне – на Земле. И чужие – это мы… Только ничего из этого не вышло. Человечество не готово терпеть рядом с собой конкурентов. Тем более, во всём его превосходящих.

Коцюба встала, подошла к стеллажам, взяла стопку тетрадей, аккуратно перевязанных бечёвкой.

– Это рукописи Андрея. Возьми, может, на Земле их когда-нибудь опубликуют. Под любым именем, не хочется, чтобы его труд даром пропал. А это, – она положила поверх стопки потёртый блокнот, – мой дневник. Наблюдения за жизнью инопланетянки. Отдай советнику Бергу, вдруг пригодится. Он ведь за этим тебя посылал?

– Он не посылал… – запротестовала Пристинская.

– Явно не посылал, но подразумевалось, что ты привезёшь нечто подобное. Вот и покажешь, что не зря слетала, оправдаешь оказанное доверие. Будем считать, что это мой последний «привет» человечеству.

Впервые за много дней лучик заходящего солнца сумел прорвать тяжёлую пелену облаков. Светлой полоской упал на склон каменистой гряды, мазнул основание ветряка и упёрся в крыльцо дома, рядом с которым стояли двое – молодая женщина и пожилой сутулый мужчина, почти старик. Елена подавила вздох. Экспедиция на Вашингтон завершена и судя по всему – успешно. В контейнере под сиденьем лежит аккуратно упакованный блокнот, содержащий невероятную информацию. Берг будет доволен. А она сама? Нашла ли она ответ на свой вопрос? Или всё сделалось ещё запутаннее? Когда в Крыму советник намекал на встречу с инопланетным разумом, то это казалось маловероятным, хоть и интересным. Нынче это обернулось реальностью, безжалостной и совсем неинтересной. История с двойниками —только предположение Коцюбы. Какие у неё доказательства? Телекинез впечатлял, как и вечная молодость, и способность выживать в межзвёздном пространстве. Но настоящие доказательства можно найти лишь на Горгоне. Если на Землю прилетали всё же двойники, судьбу экипажа «Христофора Колумба» тоже можно узнать лишь там.

Пристинская прикрыла глаза, когда луч солнца скользнул по кабине взмывшей вверх шлюпки. Фигурки Коцюбы и Лесовского, домик, ветряк, каменная гряда, болото, белая стена ледника, зубчатый гребень Барьера, а затем и вся планета остались внизу. Серое рваное одеяло облаков на несколько минут проглотило машину. А дальше распахнулось безграничное чёрное небо, усеянное мириадами звёзд. Вокруг какой-то из них вращалась планета Горгона, скрывающая в своих недрах Тайну, случайно наткнувшись на которую, человечество отпрянуло в ужасе. Тайну, бросить вызов которой способна разве что ненормальная.

Глава 21. Воронин

Дальнейшие действия Елене необходимо было обсудить с Ворониным. Но она не рассчитывала, что разговор состоится сразу по возвращению на корабль, – навигатор поджидал её у двери каюты.

– Лена, нам нужно поговорить. Безотлагательно!

Пристинская растерялась от такого напора. Она хотела предварительно осмыслить то, что увидела на Вашингтоне, а главное – услышала от Коцюбы. Уяснить для себя, что она готова принять на веру, а для чего требуются доказательства. Но Воронин смотрел вопросительно, ждал её ответа. Отказать, сослаться на усталость? Такой вариант не поспособствует восстановлению доверия между ними. Она кивнула:

– Заходи.

Открыла дверь, пропустила навигатора вперёд. Михаил подождал, пока она села на кушетку, тоже присел. Не в кресло – рядом. Обнадёживающее начало.

– Лена, мне кажется, в наши отношения вкралось что-то неправильное. В последнее время ты отстранилась, не хочешь ничего объяснять. В итоге я не понимаю твоих поступков. Они меня пугают.

– Считаешь, я не контролирую свои действия? Ну знаешь, это даже обидно!

– Лена, не передёргивай! Вспомни Дзёдо, вспомни, как ты пыталась снять гермошлем.

Кровь хлынула к щекам.

– При чём тут Дзёдо?! Здесь совершенно другие обстоятельства! И ты сам виноват! Тот сбор в рубке – почему ты промолчал? Я надеялась на твою поддержку, а ты...

Вдруг захотелось выплеснуть всю злость, всё напряжение последних дней, облечь в слова, в обвинения. Однако Воронин и не пытался возражать, спорить, молча опустил взгляд. И Елена запнулась. Удивилась – почему она кричит? Без помощи навигатора она вообще ничего не смогла бы сделать. Она нервно куснула щеку.

– Извини, Миша. Наверное, обстановка на Вашингтоне на меня так подействовала. Трудно оставаться спокойной, когда на тебя смотрят, как на человека второго сорта.

Воронин осторожно взял её за руку.

– Не извиняйся, я ни в чём тебя не обвиняю. Наоборот, я боюсь за тебя и хочу помочь. Но не знаю, как. – Он приподнял руку Елены, поднёс к губам: – Ты отдаляешься и отдаляешься, мне от этого больно.

Их взгляды встретились. От знакомого серого омута у Елены закружилась голова. Тепло его губ потекло по телу, заполняя его, разжимая стальные тиски напряжения.

– Я раньше не представлял, что ты значишь для меня, – продолжал шептать Воронин. – Думал: «Будем вместе ходить в экспедиции, всегда рядом, всегда вдвоём». Но теперь я места себе не нахожу, пока тебя нет на корабле. Лена, я не хочу, чтобы ты и дальше испытывала судьбу. Мы могли бы прекрасно жить на Новой Европе, купили бы домик где-нибудь на берегу Золотого Залива...

Елена удивлённо посмотрела на него. Михаил будто мысли её читал: домик на берегу Золотого Залива и они вдвоём. И нет никакого дела до мировых проблем!

– А как же твоя карьера? – спросила робко.

– Я сыт по горло «романтикой Дальнего Космоса»! Перейду в транспортный флот, там настоящая, необходимая людям работа. А косморазведка – если честно, – кому она нужна? Наши предшественники застолбили достаточно планет, дай бог освоить! Бежать за ускользающим горизонтом – дело бесперспективное и глупое.

Пристинская улыбнулась.

– Мне очень нравится эта идея с транспортным флотом. А я заделаюсь домохозяйкой, буду сидеть у окошка и ждать тебя из рейса.

– Так ты согласна?! – Воронин просиял. – А я думал, ты пошлёшь меня подальше с таким предложением. Едва стала командиром и всё бросить!

– Да ну его, это командирство! Это как раз несерьёзно. Какой из меня командир? Так, попытка удовлетворить амбиции, «инстинкт вожака». Глупости, одним словом.

– Милая моя женщина! – Михаил обнял её, поцеловал в уголок губ, в шею. – Ты – чудо! И у нас с тобой всё будет замечательно – там, на Новой Европе. Осталось выполнить полётное задание, и это станет нашей с тобой последней разведэкспедицией. Постараемся быть предельно осторожными, плевать на результат, на премиальные. Главное, эпопея с Вашингтоном, слава богу, закончена. Состряпаем достоверный отчётик, а экипаж будет помалкивать. Даже Ленарт язык прикусит, я обещаю.

Елена отстранилась, покачала головой.

– Миша, «эпопея с Вашингтоном», к сожалению, не закончена. Необходимо слетать ещё на одну планету.

Воронин нахмурился.

– Ещё на одну? И куда на этот раз? Остин, Шаолинь или, может, Счастливая Аравия? В чьи территориальные владения мы на этот раз вторгнемся?

– Ни в чьи. Планета Горгона, система G00010496.

Воронин приподнял бровь.

– Шутка такая? Ты меня проверяешь?

– Нет, я серьёзно. Мне нужно попасть на Горгону, все ниточки ведут туда. Только там я смогу получить окончательный ответ.

– Лена, не теряй рассудок! Я понимаю, как важно для тебя разобраться с обстоятельствами гибели мамы. Но не ценой же собственной жизни! И жизни экипажа вдобавок.

– Миша, не передёргивай, пожалуйста! Никто не собирается расставаться с жизнью.

– Не передёргивай? Хорошо сказано! Это Горгона, ты что, не понимаешь? Все, кто имел несчастье побывать там, умерли страшной смертью. Эту планету даже исследовать не решились после первой экспедиции. Наша доблестная наука до сих пор не знает, из-за чего погибли люди, и какие меры предосторожности следует там предпринимать. А ты говоришь – «не передёргивай!» Нет, на Горгону мы не полетим, и не проси. Я этого не допущу.

– Не подчинишься приказу командира? – Пристинская постаралась придать голосу шутливую интонацию, снизить стремительно нарастающее напряжение.

Но навигатор предпочёл остаться серьёзным:

– Преступному, самоубийственному приказу – не подчинюсь. Вынужден буду отстранить тебя от руководства и вернуть корабль на Землю. Безусловно, тогда суда за вторжение на Вашингтон не избежать. Но это меньшее зло, чем гибель людей. Так что давай и говорить об этом безумии не будем.

Елена куснула щеку. Нет на Горгоне смертельно-опасного природного явления, и не все участники экспедиции погибли, – но Воронин-то об этом не знает! Никто не знает, кроме неё, Берга и самих выживших. Потому что «совершенно секретно, без срока давности». Но, в конце концов, что важнее: доверие любимого человека или обязательства перед советником Бергом? С Евроссией ничего не случится из-за нескольких слов, а их с Михаилом отношения уже дали трещину. К тому же Берг ничего конкретного ей не говорил, одни намёки. Именно благодаря Воронину состоялась эта экспедиция, он организовал её, не требуя правды. Но раз уж так сложилось, он имеет право её знать. Пристинская решилась:

– Миша, официальные результаты расследования событий на Горгоне – фальсификация. Карантин там установлен вовсе не из-за мнимой опасности для жизни людей. Я пытаюсь узнать правду, которую горстка умников, присвоивших себе право принимать решения от имени человечества, захотела похоронить. Правду о том, что не мы хозяева Вселенной.

Навигатор слушал рассказ о Горгоне внимательно, ни единым движением не выказывал своего отношения. И когда Елена закончила, не проронил ни слова. Она не выдержала:

– Почему ты молчишь? Что ты обо всём этом думаешь?

– Думаю, те, кто засекретил находку, правы. Это как обухом по голове. Человечество карабкается куда-то тысячи лет, пытается понять своё предназначение и вдруг узнаёт, что путь уже проделан предшественниками. Больше того, они ушли значительно дальше. А что ещё откроет эта находка? Что вся наша цивилизация – чей-то эксперимент? – навигатор сокрушённо покачал головой. – Это слишком серьёзная новость, чтобы решать с кондачка, надо обдумать возможные последствия. Давай сделаем таймаут до завтра. У меня одна просьба – не делись этой тайной с остальными.

– Ты что?! – возмутилась Елена. – Я тебе одному рассказала! Потому что люблю и не хочу ничего скрывать.

Воронин появился в кают-компании, когда Елена допивала кофе. Чисто выбритое лицо выглядело посеревшим и осунувшимся, видно, нелегко дались ночные размышления навигатору. Невнятно буркнув «приятного аппетита», он вынул их кухонного шкафа упаковку с подогретым завтраком, вилку, ломтик ржаного хлеба, опустился на свободный стул. Пристинская не торопилась с вопросами, ожидала, пока Ленарт, Благоева и Рыжик разойдутся по своим делам.

Петра встала, бросила пустую чашку в утилизатор. Задержалась возле дверей, быстро стрельнула глазами в сторону навигатора, повернулась к командиру.

– Ожидать общего сбора, или вы сейчас проясните ситуацию?

– Ожидать.

Кибернетик тряхнула гривкой и быстро вышла. Следом поднялся Ленарт. Пристинская перевела взгляд на тарелку Рыжика. Пилот, размеренно работая вилкой, с аппетитом расправлялся с гороховым пюре.

– Рыжик, твоя вахта следующая? – ровным голосом поинтересовался Михаил.

– У меня пятнадцать минут в запасе, успеваю.

– Романа нужно пораньше сменить.

Рыжик грустно посмотрел на остатки завтрака и безропотно отправил его в утилизатор, потянулся к шкафу.

– Кофе горячий, долго ждать, пока остынет, – предвосхитил его выбор Воронин. – Возьми сок.

На секунду Пристинской показалось, что именно Михаил – командир на корабле. Больше, чем командир, – полновластный диктатор. Она постаралась отогнать эту мысль.

Наконец они остались вдвоём.

– Я рассчитывала, что ты заглянешь ко мне перед завтраком, – начала Елена. – Что ты решил?

– Уж лучше бы люди на Горгоне погибли от неизвестного природного феномена. Тогда у нас была бы хоть какая-то надежда. Чтобы сохранить тайну, спецслужбы пойдут на всё. Ты представляешь, кому хочешь бросить вызов?

Елена прикусила щеку. Поздно давать задний ход, сказала «а», говори и «б», признавайся, что не сама затеяла экспедицию. Естественно, конкретные имена она не называла, главное, чтобы Михаил понял – прикрытие для безопасного возвращения на Землю у них есть.

– Этот человек дал тебе гарантии? – потребовал уточнения Воронин. – Он в самом деле занимает такое высокое положение, чтобы их обеспечить?

– Очень высокое. Думаю, тех, кто в Евроссии способен отменить его приказы, можно пересчитать по пальцам одной руки. И он чётко дал мне понять, что заинтересован в экспедиции на Вашингтон. Да без него я бы ничего не узнала!

– То есть этот господин Икс решил натаскать каштанов из огня твоими руками.

– Да. И я согласна. Мне же никто не приказывал, даже не просил. Предоставили информацию, я нею воспользовалась. Теперь у меня есть, что ему предложить – дневник Коцюбы. Полёт на Горгону – это лично моё.

– Из всего этого ты делаешь вывод, что он тебя прикроет, когда мы вернёмся? – Воронин покачал головой. – Какая ты наивная! Он первый постарается избавиться от тебя, как только получит дневник. Разумеется, судить тебя не будут, исчезнешь тихо и незаметно. Ещё какая-нибудь болезнь приключится. Или несчастный случай. На Коцюбу опрокинули цистерну сжиженного водорода, верно?

– Миша, зачем ты так?! Ты же совсем его не знаешь. К тому случаю он непричастен, я уверенна.

– Я знаю жизнь и не питаю иллюзий по поводу ценности отдельно взятого человека для системы в целом, – Воронин пробарабанил пальцами по столешнице, размышляя. Почти нетронутое пюре застывало на тарелке. – Значит так. О том, что мы летим на Горгону, никто не должен знать. Придётся запортить Звёздный Атлас, поменять местами координаты систем «двадцать три – восемьдесят шесть» и «сто четыре – девяносто шесть». Когда услышим зонд, объявляй, что это промах навигатора и отправляй экипаж в стасис. Думаю, возражений не будет, Горгоны все как огня боятся. Скажешь, что мы возвращаемся на Землю. Да так оно и выйдет, проснутся ребята уже дома. Пока все будут спать, ты сможешь высадиться на планету. Бортовой журнал вести, ясное дело, не будем. Спасибо временным флуктуациям при Переходах – как долго мы пробудем в локальном пространстве Горгоны, определить никто не сможет. Главное, когда вернёмся на Землю, держи язык за зубами, не проговорись своему «заказчику» о высадке. Эх, не уверен я, что это поможет, но хоть какая-то перестраховка.

– Здорово! Ты молодец, Мишенька! – Елена, не удержавшись, перегнулась через стол и чмокнула навигатора в щеку. – Как ты хорошо придумал. Я уверенна – у нас всё получится!

– Будем надеяться… Пошли, пока Рыжик на вахте – самое время портить Звёздный Атлас. У него наглости не хватит заподозрить тебя в подобном преступлении.

Дверь стасис-отсека с тихим шорохом закрылась за спиной, и Пристинская облегчённо вздохнула – наконец-то передышка в бешеном ритме последних дней. Михаил настоял, чтобы до входа в пространство Горгоны она спала в стасисе. После того, как нашкодила в Звёздном Атласе, Елена будто на иголках сидела. Казалось, подлог вот-вот выявят. А в стасис-капсуле можно закрыть глаза и открыть снова, когда время ожидания останется позади, и опять нужно будет действовать.

Пристинская отворила шкафчик, сняла и аккуратно уложила форму. Придирчиво оглядела громаду стасис-установки. Объективно говоря, все капсулы равнозначны, она вольна выбирать «спальню» по собственному вкусу. Пожалуй, правая верхняя. Решила и тут же усмехнулась криво – чувство вины заставляет подсознательно держаться подальше от Бардаша, спящего в левой нижней. Она взобралась наверх, открыла люк, скользнула внутрь, улеглась поудобнее. Матрас знакомо прогнулся, повторяя контуры тела.

В стасис-отсек вошёл Ленарт. Тоже спать укладывается. Если задуманное пройдёт по плану, то будить доктора до возвращения домой они не станут. Зачем человеку лишние неприятности?

– Спокойной ночи, Марк! – пожелала ему Елена.

Врач невнятно буркнул под нос. И вдруг спросил глухим, изменившимся голосом:

– Командир, вы, и правда, хотели лететь на Горгону?

Пристинской показалось, что мягкий матрас и вся стасис-капсула разом исчезли, и она рухнула в ледяную прорубь. Попыталась что-нибудь ответить и не смогла – стальной обруч сдавил горло. Как, откуда?! Ленарт не должен этого знать! Никто не должен!

С третьей попытки ей удалось выдавить из себя звук:

– С чего вы взяли?

Ленарт смотрел в упор. А ведь раньше он спешил отвести глаза. Елена только сейчас увидела их цвет – светло-карий, почти жёлтый.

– Вы совсем не умеете врать, командир.

Продолжать лежать в капсуле было глупо. Пристинская выбралась наружу, спрыгнула на пол. Теперь их глаза оказались на одном уровне.

– Марк, вы не ответили на мой вопрос. Почему вы спросили о Горгоне?

– Вы тоже не ответили. Но я и так вижу, что правда. Зачем? Ведь это самоубийство.

– Я похожа на самоубийцу? Просто я знаю больше других. И я понимаю, что делаю.

– Больше Воронина?

– При чём здесь Воронин?

– Навигатор, кибернетик и бортинженер меняют настройки гипердвигателя и восстанавливают повреждённый вами Звёздный Атлас. Мы возвращаемся на Землю. Воронин отстранил вас от руководства экспедицией в связи с опасным психическим заболеванием. Вы должны были проснуться в карантине, под наблюдением врачей.

Психическое заболевание? Отстранил?! Елена пыталась уцепиться за смысл этих слов, связать их между собой, но они упрямо выскальзывали, расползались. Она вдруг сообразила, что по-прежнему стоит посреди отсека босиком, в одном белье. Шагнула к шкафчику, принялась натягивать брюки. В голове больно стучал вопрос: «Как же так? Как же так, Миша?!» Лишь когда обулась и надела куртку, немного пришла в себя.

– Воронин что, проводил общий сбор?

– Нет. Я так понимаю, он с Благоевыми беседовал приватно. И они втроём решили возвращать корабль на Землю. Но что-то у них сорвалось – Рыжик услышал обрывок переговоров между рубкой и киберотсеком. Испугался, прибежал ко мне. Я как раз собирался идти в стасис-отсек, когда он ворвался. Глаза – как плошки, еле добился от него связного рассказа. Да, ещё – Воронин сказал, если вас не остановить, вы всех погубите. Поэтому доставить в карантин вас лучше спящей. Что он вас специально в стасис уговорил лечь, пока вы большей беды не натворили.

Пристинскую начало трясти. Нет, так нельзя, нужно сохранять хладнокровие.

– Зачем вы мне это рассказали?

– Потому что я врач, и знаю, что с психикой у вас всё в порядке. И я хорошо знаю Воронина. Этот человек на многое способен.

– Да, я поняла. Но он не знает, на что способна я! Марк, вы готовы мне помочь?

– Я уже вам помогаю.

Елена выглянула в коридор. Пусто, дверь киберотсека закрыта. Отлично, незачем засвечиваться раньше времени. Теперь надо добраться до своей каюты, не наткнувшись на заговорщиков. На трапе, идущем сквозь все палубы к рубке, тоже никого нет. Лишь бы Благоеву не приспичило спускаться в машинное отделение.

Она молнией взлетела на жилую палубу, хлопнула по сенсорной панели на двери каюты. Как медленно открывается! А закрывается вообще словно черепаха ползёт. Но это не так важно, «аргумент для дискуссии» она добыла.

Пять минут спустя Пристинская вернулась в стасис-отсек. Приказала поджидавшему её Ленарту:

– Вы должны вызвать Благоеву в коридор.

Доктор кивнул на оружие в её руке:

– А без этого нельзя обойтись?

– Чего вы боитесь? Это только парализатор. Надеюсь, и его применять не придётся.

С Благоевой прошло гладко. Едва та сделала шаг за дверь, как Пристинская дёрнула её в сторону, прижала спиной к переборке, подняла ствол к лицу. И удивилась мимолётно, заметив, как вмиг посерело лицо кибернетика. Кто бы мог подумать, что она такая трусиха.

– Молчи и слушай! Я не псих, и знаю, что делаю. А вот какую игру затеял Воронин, неизвестно. Если ты решила стать на его сторону – твоё дело. Но за это придётся отправиться в стасис, потому как я тебе больше не доверяю, а лишняя головная боль мне ни к чему. И лучше тебе туда прогуляться собственными ножками, а не в виде бесчувственного тюка, – Елена выразительно покачала стволом парализатора. – Учти, эта штука больно жалит. Всё ясно?

Благоева хотела ответить, но, скосив глаза на оружие, молча кивнула, безропотно направилась в стасис-отсек. Когда начала раздеваться, Елене показалось, что кибернетик тянет время. Потом поняла – нет, это у Петры руки трясутся от страха. Защемило в душе, захотелось как-то успокоить. Она одёрнула себя: ничего, временами полезно побояться для профилактики. Дождалась, пока загорится первый зелёный огонёк – «Успешная активация», – набрала личный код на панели капсулы. Так надёжней, никто, кроме неё, не сможет вывести Благоеву из стасис-сна. Разве что после возвращения на Землю.

Ленарт ожидал её в коридоре.

– Марк, я в рубку, а вы – к компьютеру, – скомандовала Елена. – Когда наведу порядок, выйду на связь.

– Справитесь? Там двое мужчин, сильных и отнюдь не трусливых. И один из них – Воронин.

Елена хмыкнула. Опять мужской шовинизм? Что ж, она с удовольствием продемонстрирует, на что способна женщина, которую пытаются загнать в угол.

Перед дверью рубки она восстановила дыхание. Спрятала руку с оружием в карман куртки и мысленно толкнула себя вперёд – «Пошла!» Сидящие в креслах мужчины повернули головы. Выражение их лиц разом переменилось. У Воронина явственно читалась досада, у Благоева – растерянность.

– Чем занимаемся? Мне отчего-то спать перехотелось, – Пристинская демонстративно вынула парализатор. – Так что, Миша, говоришь, «психическое заболевание»? Лечить меня собрался?

Она наблюдала, как сжимаются и разжимаются лежащие на пульте кулаки навигатора.

– Зря ты спать не легла, Лена. Полёта на Горгону не будет – я не собираюсь рисковать людьми ради твоих причуд. А эту штуку можешь спрятать, здесь её никто не боится.

– Я её взяла вовсе не в целях устрашения, исключительно для самозащиты. Что остаётся слабой женщине в компании настоящих мужчин?

– Прекрати ёрничать! Положи оружие и отправляйся в стасис!

– Ты мне приказываешь? Ого, далеко зашёл бунт на корабле.

– Бунт? Ты забыла, как час назад официально передала мне полномочия капитана? Вспомни-ка: «На время Манёвра Перехода вся полнота власти на корабле принадлежит навигатору». Я верно процитировал? И что-то я не помню, чтобы в полётном задании значилась система G00010496. Как и та, в которой мы сейчас находимся. Так что это не бунт, а пресечение преступных действий.

Елена нетерпеливо взмахнула рукой, сжимающей парализатор. Не время обсуждать устав.

– Интересно было тебя послушать. Сожалею, но твоим планам не суждено сбыться. Возвращение на Землю откладывается.

– Почему же? Я не поведу корабль на Горгону, и оружие в твоей ручке изменить что-либо не может.

– Я и не собиралась просить. Я сама поведу корабль.

Воронин смерил Елену взглядом.

– С твоим опытом навигации жизни не хватит, чтобы пробиться к Горгоне.

– В чём же сложность? Мы не первопроходцы, гиперкоординаты системы G00010496 уже есть в Звёздном Атласе.

– Серьёзно? Не ты ли его запортила? Я пытался восстановить работоспособность системы, но, к сожалению, безуспешно. Хорошо, хоть вернуться на Землю это нам не помешает.

Запортила?! Да она всего лишь поменяла местами… От внезапной догадки Пристинскую холодный пот прошиб. Воспользовавшись тем, что она открыла в Атласе доступ на редактирование, Воронин запросто мог удалить гиперкоординаты звёздной системы Горгоны. И не только её…

Навигатор больше не сжимал кулаки. Он небрежно откинулся на спинку кресла и разглядывал противницу, в глазах блестела издёвка. Елена куснула щеку. Она всё равно поведёт корабль на Горгону! «Христофор Колумб» летал без координат, значит, и она сможет!

– Где Петра? – угрюмо спросил Благоев.

Пристинская перевела взгляд на бортинженера.

– Я отправила её спать. Собираюсь это же предложить господину навигатору. А у вас есть выбор: или вы присоединитесь к друзьям, или продолжите участие в экспедиции.