Текст книги ""Фантастика 2024-107". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

Глава 3. Честь Империи

Очевидно, что задумка предстать перед туземцами в образе высших существ, богов, спустившихся с неба, провалилась. Россы, потерпевшие кораблекрушение четырнадцать лет назад, продемонстрировали, что человек может быть слабым и уязвимым. В этом был явный минус присутствия на планете «робинзона». Но имелись и плюсы. Благодаря ему Диллард и Маккейн за три дня составили словарную базу языка кхиров для электронного переводчика. Благодаря ему разведчики теперь ориентировались в племенной иерархии и примитивной варварской религии, отождествляющей правителей острова с богами. Благодаря ему Кэри разобралась, как человеческий организм взаимодействует с местной органикой… Этот плюс Эвелин очень хотела бы добавить к первым двум. Но не могла.

Она часами просиживала в лабораторном отсеке за терминалом электронного микроскопа, изучала образцы тканей «робинзона». Забыла о личном времени, урезала часы сна. Даже вниз летала через раз – образцы флоры и фауны Дик и Микки могли собирать и без её участия, а подступиться к туземцам пока что не удавалось, – росс все уши прожужжал своими «табу». Что ж, в распоряжении Кэри и так был материал, сулящий сенсационное открытие. Просто никак не получалось ухватиться за него с нужной стороны.

То, что «робинзон» – вполне обычный человек, стало ясно сразу же, едва медицинский компьютер расшифровал результаты тестов. Вернее, человек без аномальных отклонений, – «обычные люди» астронавтами-гиперсветовиками, тем более навигаторами не становятся. Иммуноглобулины, способные распознавать болезнетворные микроорганизмы Шакха, Эвелин у него не выявила. Тем не менее он был здоров, следовательно, какой-то иммунитет его организм приобрёл. В крови и межклеточной жидкости Арояна обнаружились следы ферментов, которые избирательно воздействовали на чужеродные белки, препятствовали их проникновению сквозь клеточные мембраны и постепенно разрушали, превращая в корм для фагоцитов. Механизм защиты, не использующий антитела, был слишком сложен, чтобы разобраться в нём с наскока. Такой цели космобиолог перед собой пока и не ставила. Гораздо хуже было то, что ничего похожего на эти ферменты не удавалось выявить в исправно доставляемых с планеты образцах органики. А росс упрямо твердил, что понятия не имеет о том, почему болезни обходят его стороной. Эвелин ему не верила. Особенно после того, как выяснила, что в первой пробе концентрация ферментов уменьшается с каждым днём, а в повторной, взятой двумя неделями позже, она оказалась на прежнем уровне. Вещество-защитник поступало в кровь «робинзона» извне регулярно, обеспечивая искусственно созданный иммунитет. Но что было его источником?

Не только Кэри не доверяла Арояну. Гилден невзлюбил его с первого дня. Отсутствие видимых успехов нервировало и Вонду, и обычно невозмутимого Вардемана. Командир по-прежнему делал вид, что Контакт развивается по плану. Но все понимали – никуда он не развивается, топчется на месте.

На высадки они ходили впятером-вшестером. За прошедшие двадцать дней успели перешерстить и гору, и долину, и близлежащие леса. Провели полный комплекс сейсмических, гравиметрических, магнитометрических исследований, начали составлять рельефную, геологическую и климатическую карты, собрали три контейнера образцов. В любой другой экспедиции это расценивалось бы как неплохой результат. Но Шакх нельзя было посчитать обычной планетой, здесь их целью являлась не столько разведка, сколько Контакт. А Контакта не получалось. Всё, что они узнали о кхирах, было лишь рассказами Арояна. Сами же аборигены прятались в хижины, как только шлюпка опускалась на землю, и не показывали оттуда носа до самого отлёта чужаков. Разведчики даже не могли проверить работу переводчика, потому что разговаривать было не с кем.

– Свен, тебе не кажется, что он водит нас за нос? – бортинженер начал обычный свой разговор, едва космошлюпка вошла в верхние слои атмосферы.

– У тебя есть какой-то конструктивный план действий?

Гилден не ответил. Конструктивного плана у него не было, он и на высадку в этот раз шёл под честное слово. Три дня назад бортинженер на собственный страх и риск забрался в сарай, где жили рабы, попытался разговорить их. Так увлёкся, что начал подстрекать их сбежать от хозяев, обещая собственное покровительство. И чтобы не быть голословным, продемонстрировал возможности бластера.

Рабы не сказали в ответ ни слова. Только забились в угол и испуганно таращились на пришельца. Лишь когда сухое дерево вспыхнуло под лучом, заверещали как резаные. Пожар затушили быстро, а затем Дилларду пришлось выслушать от росса упрёки за нарушенное обещание. В той вылазке Эвелин не участвовала. Но Вонда заметила, как злым огнём вспыхивали глаза командира, когда он оправдывался и приносил извинения, и потом «по секрету» рассказала об этом половине экипажа. Проклятый росс начинал раздражать всех.

– У меня есть конструктивный план, – неожиданно для себя самой выпалила Эвелин.

Тотчас пятеро спутников уставились на неё, даже Вонда оглянулась из пилотского кресла. Кто-то смотрел недоверчиво, кто-то снисходительно. Но в глазах командира явно был интерес.

– И какой же? – спросил он.

– Мы не можем и дальше рассчитывать, что Ароян будет с нами до конца откровенен.

– А я ему никогда и не доверял! – тут же ввернул Гилден.

– Мы должны узнать о нём больше, чем он рассказывает, – соглашаясь с бортинженером, кивнула Эвелин.

Вардеман скептически усмехнулся.

– Каким образом? Вколешь ему «сыворотку правды»?

– Зачем так радикально? Можем установить датчики наблюдения в его комнатах. Так, чтобы он об этом не догадался.

На минуту все замолчали, переваривая предложение. Первой нарушила тишину Маккейн, громко фыркнув.

– А я-то думала, что подглядывать одной мне нравится!

– Эва, ты серьёзно? Это, мягко говоря, неэтично… – начал было Коган. Но бортинженер тут же его оборвал:

– Успокойся, Микки! Биолог хорошую идею предлагает, я тоже не откажусь за этим козлом проследить. Что у него там за фобии.

– Тогда и у меня есть предложение. Нам следует попробовать договориться с правителями острова в обход Арояна, – добавил Вардеман. – Лично я сомневаюсь, что он достаточно значим в иерархии здешней власти. Это, во-первых. А во-вторых, вполне может вести собственную игру.

Внизу из-за горизонта выплывала долина с сияющей на вершине горы звёздочкой. Диллард молчал, сосредоточенно уставившись в эту точку. Взвешивал все «за» и «против»? Ответственность за любой ошибочный поступок, способный привести к срыву контакта, ложился на него.

Гилден не выдержал:

– Командир, так что? Активизируем процесс?

«Да, да», – четверо из пяти спутников наверняка сейчас мысленно подталкивали Дилларда к положительному ответу. Один только Коган сомневался.

Вообще-то химик нравился Эвелин. Они шли вместе во вторую экспедицию, и Кэри задумывалась, не сделать ли отношения с парнем «более близкими». Разумеется, ничего серьёзного и взаимообязывающего! Она ведь всего лишь «латино» из провинциального городка, а Майкл – отпрыск старой финансовой аристократии. Его предки свой первый банк основали ещё в начале тысячелетия, до введения Консорциума. На Остине для Эвелин и Когана не то, что переспать, улыбнуться друг другу было бы неприлично. Но в Дальнем Космосе сословные различия отодвигаются на задний план. В Дальнем Космосе играют роль исключительно личные качества. Эвелин Кэри была талантливым биологом и сексуальной женщиной. А Майкл Коган – посредственным химиком и слабаком. Вдобавок, Дальний Космос не место для аристократического чистоплюйства!

Диллард наконец оторвал взгляд от приближающейся башенки золотого дворца. Посмотрел на свою команду, произнёс:

– Я дам Арояну ещё один шанс.

Давиду приснился Гданьск, первый раз за долгие годы. Родной город дремал в холодных объятиях северной зимы. Замёрзшие фьорды, покрытые снегом скалы, – он думал, что успел позабыть, как это выглядит. Но картина, возникшая во сне, оказалась необыкновенно яркой. И ещё – ощущение дома, своей маленькой родины, такое же острое, каким было в детстве. Ароян понимал, из-за чего этот сон пришёл именно сегодня. Накануне они долго обсуждали с Диллардом вопросы, связанные с возвращением Давида. Шакх не нанёс его организму непоправимого урона, недолгий карантин, и «робинзон» сможет жить среди людей. Не страдать, не мучиться, не бороться за выживание – жить полнокровной жизнью.

Конечно, это будет не совсем возвращение на родину – Остин не Новая Европа. Диллард был откровенен. Власти Империи постараются удержать спасённого астронавта под своей юрисдикцией. Государственные интересы превыше всего – ничего не поделаешь! Но если Ароян согласится сменить гражданство, то получит полную свободу в пределах Империи: семнадцать обжитых планет, на любой вкус. Славу «космического робинзона» легко перелить в звонкую монету. За право опубликовать дневники или поставить психофильмы на основе его воспоминаний будут соперничать самые маститые издательства. Диллард сулил сладкую спокойную жизнь без забот и печалей. А через несколько лет, когда юридические коллизии вокруг Шакха утрясутся, и кхиры станут лишь объектом научных наблюдений, Давид сможет купить билет и отправиться в путешествие на родину предков, лечить ностальгию, если такая возникнет.

Всё, что говорил Диллард, звучало убедительно и логично. Робинзонада Давида заканчивалась, приближалось время возвращения в цивилизованные миры. И требовалось для этого только одно – захотеть вновь стать человеком.

Разведчики улетели, когда солнце задело верхушки деревьев западного леса. А Давид долго потом сидел на пороге дома, мысленно продолжал разговор. Несколько раз тихонько подходила Тассит, но не стала нарушать тишину, боялась помешать. Чувствовала: решается что-то важное. Давид так и не смог поставить в мысленном разговоре точку. «Захотеть вновь стать человеком», – но разве он хоть на секунду забывал о том, кем родился? Нет. Просто учился ощущать себя одновременно и кхиром. Это было правильно, это позволило выжить. Однако теперь две цивилизации готовились к противостоянию, и ему следовало определиться: какой из них он принадлежит.

А ночью пришёл сон о городе детства. Оказывается ниточки, связывающие с прошлой жизнью, вовсе не оборвались. На какое-то время Давид мог забыть о ней, не думать, не вспоминать. Но лишь до тех пор, пока считал, что возвращение невозможно. Теперь всё изменилось. Казавшееся полузабытым сном опять стало реальностью.

Ароян лежал, ощущая влагу кожей щеки. Слёзы. Он плакал во сне. Хоть и привык к Шакху за четырнадцать лет, этот мир не стал родным для него. Разумеется, он улетит с разведчиками «Серебряного Ястреба», не о чем тут и размышлять. Осядет где-нибудь в тихом местечке, будет сочинять сценарии для психофильмов. Станет богатым и знаменитым. Далёкие чужие планеты постепенно отойдут в прошлое, и Шакх превратится в воспоминание…

Шакх и всё, что с ним связано. Какая судьба ожидает Ирис и Саши в мире людей? Диковинные мутанты, объекты лабораторных исследований? Нет, детям лучше остаться здесь. Лучше вообще не попадаться на глаза разведчикам. Хорошо, что Ароян ни разу не обмолвился об их существовании.

Тассит он тем более не сможет увезти с собой. Давид не представлял её в человеческом мире, заполненном переизбытком вещей. Удобных, практичных и… ненужных. Основное предназначение этого изобилия – компенсировать эмоциональную и духовную пустоту их обладателей. Нет, Тассит зачахнет там.

Получается, он должен расстаться со всеми, кто ему дорог, кого любит? Если пожелает вновь быть человеком… А что это означает, «быть человеком»?

Давид понял, почему он плакал во сне. Подсознательно он уже всё решил.

В этот раз имперцы прилетели ближе к полдню. Распорядок дня на корабле подчинялся стандартному времени, и не совпадал с суточным циклом Шакха. Давид почему-то ожидал, что Диллард сразу же вернётся к вчерашнему разговору. Наверное, ему хотелось ещё раз услышать аргументы, чтобы легче было расставить точки над «i». Но мысли командира занимало другое:

– Давид, я думаю, мы готовы к аудиенции у правительниц Кхарита. Благодаря вам мы знаем язык, обычаи, мифологию аборигенов. Три недели – время вполне достаточное для подготовительного периода. Пора приступать к обсуждению вопросов, одинаково важных и для людей, и для кхиров. Вопросов совместного сосуществования в Галактике и сотрудничества.

Ароян растерялся. За последние дни он начал привыкать к присутствию чужаков в доме. В общем-то, те вели себя сдержанно, если не считать некоторых эксцессов, наподобие дурацкого поджога хижины ачи. И вот люди снова пытаются форсировать события. А Хайса так ни разу и не объявилась, не сообщила, что собирается делать дальше.

– Свен, ртаари известят, когда будут готовы принять…

– А давайте их поторопим, – улыбнувшись, перебил его Диллард. – Поднимемся ко дворцу и попросим аудиенцию.

– Но… идти в чце-ригхтоэ’ох без приглашения нельзя.

– Очень жаль. Я надеялся, что вы будете нас сопровождать. Ну, нет так нет. Переводчики у нас теперь есть.

Диллард встал и направился к выходу. Ароян поспешно вскочил следом. Что-то следовало предпринять, но что, он ещё не придумал. Затараторил:

– Подождите! Раз вы настаиваете, я пойду с вами. Просто ртаари не позволяют навязывать им решения…

– Держава, которую я представляю, заслуживает внимания с их стороны, – в голосе командира прозвучал неприкрытый сарказм. – И уважения.

– Да, конечно…

Три недели Давид удерживал пришельцев от попыток пройти во дворец. Сегодня они вынуждали его уступить. В очередной раз уступить! Сначала нижний ярус дома Джасжарахо перекрыли силовым полем. Ладно, он принял их доводы: там хранилось имущество экспедиции, разведчики не хотели, чтобы в их отсутствие кто-то к нему прикасался. Потом они срезали растущие вокруг дома деревья, расширили нижнюю площадку, чтобы шлюпка могла приземляться прямо здесь. Каждый раз Давиду казалось, что её массивные лапы-опоры разрушат хрупкую деревянную стену строения. Почему-то он не доверял мастерству пилота – высокой белокожей брюнетке с тонкогубым лицом и визгливым, всегда язвительным голосом.

Он не доверял им всем. Снисходительно-неторопливому планетологу Вардеману, который в любом положении, даже сидя, умудрялся глядеть на Давида сверху вниз. Упрямому и недалёкому бортинженеру Гилдену, поступки которого пугали своей напористой грубостью. Даже парнишке Когану не доверял. Химик всегда старался быть вежливым и предупредительным, но вместе с тем казался каким-то ненадёжным.

Но хуже всего обстояло дело с командиром Диллардом и космобиологом Кэри. Возможно, из-за того, что для общения с ними не требовались электронные переводчики? Или потому, что эти двое были Арояну чем-то симпатичны? И противостоять их давлению оказывалось тяжелее всего.

Давид отлично понимал нетерпеливость Дилларда. Имя командира экспедиции, первой вступившей в контакт с нечеловеческим разумом, войдёт в историю, займёт место рядом с именем Донована, первооткрывателя планеты Остин, и этого… как там звали начальника первой межзвёздной экспедиции, организованной тогда ещё не Галактической Империей, а Консорциумом Свободных Корпораций? Почёт, слава, деньги, карьера… И всё это может не состояться из-за того, что правительницы убогого островного королевства не в силах оценить величие державы, раскинувшейся на десятки парсеков. Свен не мог терпеть бесконечно, он обязан был напомнить о своём присутствии на планете.

К небесному дворцу поднимались вчетвером: Ароян, Диллард, Вардеман и Коган. Разведчики шли торжественно, неторопливо, откровенно демонстрируя уверенность в своей силе и неуязвимости. Наверное, сейчас уместен был бы бравурный марш в качестве музыкального сопровождения. Но чце-ригхтоэ’ох встречал тишиной да нестерпимо-ярким блеском полированного золота.

Давид догадывался, что ожидает делегацию наверху. Естественно, стопроцентной уверенности не было – ход мысли ртаари понять невозможно. Но он не ошибся, порталы оказались наглухо замурованы. Вспомнилось, как сам был ошеломлён когда-то, обнаружив сплошные стены на месте недавних проёмов. С тем большим интересом он следил за реакцией спутников.

Разведчиков находка обескуражила. Они могли ожидать, что двери будут закрыты, но полного их отсутствия – нет. Все трое постояли с минуту, беспомощно крутя головами. Затем принялись скрупулёзно обследовать стены, шаг за шагом продвигаясь вокруг купола, выискивая малейшие швы.

– Давид, так где же вход? С какой стороны? – в голосе Диллард звенел металл.

– Входы есть со всех сторон света. Их восемь, по одному над каждой из лестниц.

– Это шутка? – Вардеман, который как раз стоял на верхней ступени, уставился на Давида.

– Нет. Ртаари откроют порталы, когда пожелают вас видеть. Я же предупреждал, они не любят, когда их пытаются принудить к чему-либо.

– При чём тут «откроют – не откроют»? Здесь нет никаких проёмов! Нечего открывать! – возмутился Коган.

– Давид, это уже не забавно, – поддержал его Диллард. – Если вы решили поразвлечься, то время и место выбрали неподходящие.

Они не хотели верить ему. Шли вокруг дворца, упрямо надеясь найти ворота. А когда круг замкнулся, командир вызвал шлюпку:

– Вонда, срочно ко мне. Да, с машиной. Обследуй верхнюю часть купола и башню. Меня интересует, где у этой штуки вход. Да, мы не нашли!

Сдержанность Дилларда дала трещину, он закричал в ответ на язвительное замечание пилота. И тут же опомнившись, отключил внешнюю связь. Дальнейших переговоров Ароян не слышал, просто наблюдал за спектаклем.

Космошлюпка вынырнула из рощи, прошла на бреющем вдоль склона. Взмыла свечой, не долетев до стоящих под стеной людей десяток метров. «Интересно, какой видится башня сверху?» – невольно подумал Давид. Снизу она казалась зависшей в струящихся волнах марева.

Маккейн сделала крутой вираж, как будто огибала что-то невидимое. Поднялась выше, пошла по кругу где-то на высоте тонкого золотого шпиля. Попробовала опуститься ниже, снова сделала крутой вираж.

Весь этот спектакль продолжался минут пятнадцать. Наконец шлюпка развернулась окончательно, ушла к лесу. Диллард хмуро уставился на Арояна:

– Вы уверены, что здесь были двери? Вы сами их видели?

– Да.

– Но не проходили сквозь них? – тут же уточнил Вардеман.

– Нет, не проходил.

Арояну самому понравилось, как ловко получилось соврать в этот раз. Он попытался поставить себя на место разведчиков, предугадать ход их мыслей, чтобы вранье невзначай не открылось.

– Давид, а как вы общаетесь с ртаари? – вопрос командира прозвучал мягко, но ощущалось в нём какое-то двойное дно.

– Она является, и мы разговариваем.

– То есть, она выходит из дворца? Из этих самых таинственных несуществующих дверей?

В словах была ловушка. Давид чувствовал её, но не мог пока понять, в чём именно она заключается. Ему очень хотелось вновь обмануть, ответить утвердительно. Но он понимал, что может покраснеть, не выдержав пристального взгляда.

– Не знаю. Я не видел.

Вардеман хмыкнул, Коган обиженно скривился, отвернулся, махнув рукой. Только Диллард оставался невозмутимым, как будто и ожидал чего-то подобного.

– И когда же ртаари последний раз навещала вас?

Если ответить правдиво на этот вопрос, то все ухищрения, позволявшие тянуть время, удерживать разведчиков возле себя, рухнут. Ароян постарался, чтобы голос не дрогнул:

– Ртаари приходит регулярно. Почти каждый день. Она знает обо всём, что происходит на острове.

Последняя фраза была почти правдой, и это помогло не покраснеть. Помедлив, Диллард кивнул.

– Хорошо. Если правительницы по какой-то причине опасаются впускать нас во дворец, мы готовы встретиться на нейтральной территории. Но дальнейшие проволочки недопустимы. Это неуважение ко мне, к моему экипажу, и прежде всего – к державе, которую я представляю. Надеюсь, вы объяснили правительницам, что такое Свободная Галактическая Империя?

Название своего государства Диллард произнёс едва ли не по складам. Ароян поспешно кивнул. Так и есть, терпение командира таяло. Надеяться, что он свернёт экспедицию и уберётся ни с чем, было глупо. Имперцам нужен результат.

– Свен, послушайте, это ведь не человеческое сообщество. У них иные представления о власти, о субординации. Им нужно свыкнуться с мыслью, что в космосе существуют разумные расы, не уступающие им в могуществе…

– Давид, не думайте, что мы настолько глупы, – перебил его, снисходительно усмехаясь, Вардеман. – Четырнадцать лет – вполне достаточный срок для туземцев, чтобы «свыкнуться с мыслью». Наверняка они поняли, что вслед за одним инопланетянином рано или поздно явятся и другие.

– Да, но…

– Не будем спорить, – остановил их командир. – Сегодня же передайте правительнице, что я настаиваю на встрече. Дальнейшее промедление мы расценим, как проявление необоснованной враждебности по отношению к людям вообще и к моей державе в частности. Согласитесь, всё это время мы вели себя исключительно корректно. Выполняли все требования, соблюдали все «табу», находились лишь там, где вы нам позволяли. Мы даже диагностическое обследование туземцев не проводили. Это должно быть вознаграждено, как вы считаете?

– Разумеется. – Ароян чувствовал, что его припирают к стене. – Я всё это объясню правительнице. Потерпите ещё немного! Разведгруппа может заняться исследованием других районов, Шакх ведь не ограничивается долиной ц’Аэра. А здесь оставьте терминал связи. Как только ртаари будет готова к аудиенции, я вам сообщу.

Он настороженно переводил взгляд с одного разведчика на другого. Вардеман недоверчиво усмехался, Коган был явно разочарован такой перспективой. Диллард размышлял, чуть заметно шевеля губами. В конце концов кивнул.

– Что ж, так и поступим, выбор у нас не богат. Единственно, я не могу оставить терминал в вашем распоряжении, ведь это фактически будет означать передачу туземцам высокотехнологического оборудования.

Дружески улыбнувшись, он добавил:

– Вот если бы вы не утопили свою шлюпку в купе с защитой, тогда другое дело. – И уже серьёзно закончил: – В лагере будет дежурить наш представитель.