Текст книги ""Фантастика 2024-107". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

– Мамочка, не уходи!

Пристинская рывком села в постели. Щёки, как всегда после этого сна, были мокрыми от слёз. Она сунула руку под подушку, но носового платочка на месте не оказалось. Это не её подушка, не её постель, не её гостиничный номер. Воспоминания вчерашнего вечера нахлынули как цунами, смывая горький привкус сна.

Елена оглядела комнату. Минимум мебели и много свободного пространства, спальный гарнитур из натурального дерева, за мягкими портьерами прячется огромное панорамное окно во всю стену. Должно быть, днём комната утопает в солнечном свете. Она засмеялась над собственной несообразительностью: да ведь сейчас день и есть! Полумрак из-за того, что портьеры задвинуты. Елена задрала голову и показала язык своему отражению в зеркальном потолке. Каких только картин это зеркало прошедшей ночью не насмотрелось! Однако где же хозяин? И где одежда?

Из-за плотно закрытой двери донеслось позвякивание. Елена повернулась на звук, убрала с лица упавшую прядку. Ну и лохматая же она! Хорошо, расплестись успела в коротком перерыве между… Дверь открылась, впуская хозяина квартиры, катившего столик с подносом. Спальню наполнил аромат свежесваренного кофе и ещё чего-то вкусного.

– Доброе утро! А я надеялся разбудить тебя поцелуем.

Михаил подкатил поднос к кровати, присел рядом. В мягком длинном халате с зелёными и алыми драконами на чёрном поле он выглядел совсем домашним, родным.

– Не умею варить каши, извини. Я приготовил омлет с беконом, тосты. И кофе. Но если ты предпочитаешь сок…

– Омлет с беконом годится! Я люблю плотно завтракать – никогда точно не знаешь, удастся пообедать или нет, – Пристинская взяла вилку и нож. – И против кофе ничего не имею. Особенно, если его сварил для меня любимый мужчина.

– Правда?

– Конечно, – она отправила в рот большой кусок омлета.

– Я о любимом мужчине, – уточнил Воронин.

– И я о нём. Ой! – Елена вдруг сообразила, что сидит совершенно голая. – Безобразие! Нельзя в таком виде завтракать, нужно хоть что-то на себя набросить!

– Нет уж, завтракай, пожалуйста, в таком виде, дай мне на тебя полюбоваться. А то ночью зрение было не на высоте.

– И не говори! – согласилась Пристинская, прожёвывая сочный кусок бекона. – Это последствия коктейля, правильно? Что там подмешали? Какой-то наркотик?

– Скажешь такое! Не стану я пичкать любимую женщину всякой гадостью. Там добавлены нейромодуляторы, избирательно действующее на зрительные и слуховые сенсоры. Недостающую информацию мозг стремится компенсировать за счёт других органов чувств. Как раз тех, которые наиболее востребованы при интимной близости. И возбуждающие добавки, естественно. Правда, эффектно получается?

– Потрясающе. Но увлекаться подобными экспериментами не стоит. Никаких сил не хватит, если устраивать такие ночки регулярно.

Она с сожалением отправила в рот остаток омлета и потянулась за чашечкой кофе. А Воронин принялся излагать план дальнейших действий:

– Сегодня ты весь день отдыхаешь, валяешься в постели. Я съезжу в отель, заберу твои вещи, и, если не возражаешь, составлю тебе компанию. Завтра-послезавтра мы продолжим бездельничать. А затем отправимся в путешествие.

– Куда?

– Какая разница? Куда захочешь. Главное – вдвоём.

Елена поднесла чашечку к губам и сделала маленький глоток. Вкус у кофе был не хуже, чем аромат.

– Похоже на свадебное путешествие.

– Это и есть свадебное путешествие. Я надеюсь, что мы теперь всегда будем вместе?

– Ого. Ты делаешь мне предложение руки и сердца? Или это я сама напрашиваюсь?

Воронин улыбнулся.

– Это предложение быть вместе. Я не хотел бы втискивать наши отношения в рамки каких-то обязательств. Там, где начинают говорить о взаимных обязанностях, нет места для любви. Пусть всё идёт само собой. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была рядом.

Пристинская поставила чашечку, повернулась к мужчине. Тот смотрел выжидающе и немного настороженно. Боялся, что откажет? Елена улыбнулась и, обняв, притянула его к себе. Сидеть так, никуда не спеша, ни о чём не думая, не заботясь. Наверное, об этом она мечтала всю жизнь?

«Мамочка, не уходи!» – маленькая заноза вынырнула из ночных кошмаров, кольнула сердце, заставив вздрогнуть.

– Да Миша, я согласна. Только перед этим я должна закончить кое-что, связанное с прошлым.

– С прошлым мужчиной? – Воронин притворно нахмурил брови.

– С моей мамой, – Елена не поддержала игру. – Надо разобраться с обстоятельствами её гибели.

– Но ведь это было очень давно? Столько лет прошло! Как говорится, «дела давно минувших дней».

Пристинская отстранилась.

– Для тебя «дела давно минувших дней», а для меня – мама.

Михаил смутился.

– Прости, глупо как-то вырвалось. Но ведь мы можем этим заняться вдвоём? Я хочу помочь.

– Я знаю. Но это лично моё, хочу разобраться сама. А потом мы всё станем делать вместе.

Глава 11. Дела давно минувших дней

Старый двухэтажный дом на окраине Львова заметно одряхлел. Давно стоило обновить краску на стенах, когда-то нежно-жёлтую как весенние одуванчики, а теперь неопределённо-серую. Садик зарос джунглями невесть когда успевших подняться на двух-трёхметровую высоту сливок-паростков. Вдобавок малинник совсем взбесился, дотягиваясь колючими лапами до самого крыльца. Елена отворила калитку в кованой ограде, прошла дорожкой из потускневших керамопластовых плиток, поднялась по растрескавшимся ступеням. Внутри тоже царило запустение. Старый паркет скрипел немилосердно, перила лестницы предательски вздрагивали от каждого прикосновения. Мебель, портреты на стенах покрывал толстый слой пыли, в углах серебрились нити паутины. В прошлый отпуск так много всего навалилось, что заглянуть в дедовский дом она не успела. И дом стоял всеми забытый и покинутый.

Когда-то здесь, казалось, сам воздух был пропитан Наукой. Библиотека со стеллажами старинных фолиантов, дедушкин и бабушкин кабинеты, заваленные грудами голокристаллов, частые гости – солидные университетские преподаватели с их непонятными, но очень умными беседами за чашечкой традиционного чая. И восемь поколений профессоров, глядящих на Леночку с череды портретов на стенах. Стоит ли говорить, что у маленькой «профессорши» никогда не было проблем с учёбой? Единственным предметом, который она терпеть не могла, оказалась биология. Дедушка был профессором-микробиологом, бабушка – генетиком, отец занимался космобиологией, и мама закончила биофак и ходила в экспедиции корабельным врачом. Биология заполняла весь мир, в котором жила Леночка, до верху. И где-то в классе шестом она поклялась, что чем бы ни займётся в жизни, биологии там не будет и близко. Верная клятве, после окончания лицея она поступила в университет на специальность «астрофизика». Этого показалось мало, начала заниматься спортивным пилотированием. Бабушка только головой качала– династия биологов прерывалась.

О космических полётах Пристинская ни в детстве, ни в юности не задумывалась. Всё получилось само собой. После окончание университета она попала на орбитальную обсерваторию и проработала там два года. А идею с Дальним Космосом неожиданно подбросил тогдашний любовник, пилот космотранспорта. Узнав, что возлюбленная ещё ко всему и экс-чемпион по спортивному пилотированию среди женщин, он присвистнул. «Что ж ты на орбите болтаешься? Давай к нам, в космофлот!» Лена подумала: «почему бы и нет?» Раз даже мама, маленькая и хрупкая, могла служить в косморазведке, то она и подавно.

Конкурс на факультет пилотирования Академии Космофлота был просто-таки бешенный. Но восемь поколений профессоров и доцентов за спиной – это вам не шутки! Способность к учёбе въелась в их роду в гены. Разумеется, Елена поступила. А дальше всё пошло как обычно. Учёба, ожидание назначения. Первая экспедиция, вторая, третья. Началась собственная взрослая жизнь. Бабушка с дедушкой, их львовских домик отступали всё дальше и дальше.

Дом пришёл в запустение после того, как четыре года назад умерла бабушка. Здесь больше некому было жить. Для неё, космической бродяги, настоящим домом давно стал корабль. Она бы продала его или даром отдала в хорошие руки. Но кому нужен старый дом, когда вся Евроссия, вся планета «сидит на чемоданах», готовясь к переселению на иные, будем надеяться, лучшие миры? Так что судьба у дома незавидная – ветшать и дряхлеть.

Материалы, связанные с экспедицией на Горгону, были на месте. Вплоть до официального некролога, как она и помнила. Елена несколько раз просмотрела список документов. Ничего о «Сёгуне», о секретном отчёте командира Круминя. Ни в коробке с бумагами, ни в кристаллах инфочипов.

Она набрала адрес архива Космофлота в поисковике. Ввела запрос: «материалы по расследованию причин гибели экипажа корабля "Христофор Колумб"». Секунда, вторая – экран мигнул, вывалил список с пояснениями. Пристинская быстро пробежала по нему взглядом, досадливо поморщилась – всё то же самое, всё знакомо. За последние годы ничего не добавилось. Да и с чего бы? Расследование закрыто, кто станет ворошить «дела давно минувших дней»? Набрала новый запрос: «упоминания о планете Горгона в официальных документах». Снова ожидание и снова список. Елена щёлкнула значок «Найти в найденном», ввела: «Сёгун». Экран очистился. Ни одного соответствия условиям запроса.

Она помедлила, убрала слово «официальных», повторила манипуляции. Результат не изменился. Тогда Елена решила копнуть с другой стороны. Щёлкнула на значок замочка в углу, в вывалившейся форме ввела свои личные коды доступа командира косморазведки. Тотчас вспыхнула алая рамочка по краю экрана, цвета чуть поблекли – защищённый режим, содержимое видно только под углом девяносто градусов на расстоянии не более полуметра. Однако прятать от посторонних оказалось нечего. «Найти в найденном: Сёгун» – и экран опять пуст.

Пристинская задумалась. Или всё, что говорил Корриган, враньё, или СБК засекретила информацию даже от сотрудников космофлота. Разумеется, она может вернуться в столицу, потребовать аудиенции у Командора или у начальника Службы Безопасности Космофлота. Кавалера ордена Бетельгейзе примут вне очереди, куда денутся. Выслушают, вызовут помощников, прикажут оказать содействие. А затем разведут руками: Космофлоту Евроссии ничего не известно об экспедиции «Сёгуна» в пространство Горгоны. Да и не могло быть такой экспедиции – Горгона много лет закрыта на карантин. Ей ничего не останется, как поблагодарить, извиниться, уйти ни с чем. И оказаться «под колпаком» у спецслужбы, если экспедиция всё же была, и отчёт Круминя существует. Тогда она точно никогда не узнает правду. Тупик.

Елена вывела на экран фотографии членов экипажа «Христофора Колумба»: командир Иван Круминь, бортинженер Степан Маслов, пилот Ярослава Медведева, кибернетик Виктор Коновалец, химик-планетолог Елена Коцюба… врач-экзобиолог Вероника Пристинская. Комок сдавил горло, по щеке побежала непрошеная слеза. Мама весело улыбалась с экрана.

Елена достала из кармана платочек, промокнула глаза. Нет, не тупик. Не все участники тех событий погибли. Ведь есть навигатор Алексей Буланов, единственный выживший член экипажа! Единственная известная ей ниточка в прошлое. Найти бы его ещё, столько лет минуло.

Давно в прошлом на планете существовала глобальная информационная сеть – Интернет. Её уничтожили после второй мировой кибервойны – глобальная информация слишком опасное оружие, чтобы оставлять её без контроля, гибель сорока миллионов жителей Страны Восходящего Солнца, заживо сгоревших, удушенных, утопленных, «утилизированных» в своих «умных домах», это доказала. Нынче у каждого государства свои информационные системы: профильные, целевые, ограниченные дозволенными рамками и правами доступа, жёстко контролируемые. Она набрала адрес Центрального Хранилища Персональных Данных – Информатория, – составила запрос. Ответ пришёл почти мгновенно – не так много Булановых служили навигаторами на кораблях-разведчиках. Прочла сообщение и больно прикусила щеку. То, чего она опасалась, подтвердилось: Алексей Буланов больше не живёт на Земле. Двадцать шесть лет назад он вышел в отставку и эмигрировал на Новую Европу.

Пристинская в сердцах ударила кулаком по столу. И непроизвольно вскрикнула, рука онемела на секунду. Но зато резкая боль сразу охладила голову. «Ты чего кипятишься? Не без вести же он пропал! Да, Новая Европа не ближний свет. Но якорные станции действуют, регулярные пассажирские рейсы выполняются, а билет туда и обратно командир космофлота себе уж как-нибудь может позволить». Она улыбнулась. Нет, ниточка в прошлое пока что не оборвалась.

– Доброе утро, Елена! – улыбающееся лицо стюардессы склонилось над раскрытой дверцей стасис-капсулы. Тёмные волосы девушки были аккуратно собраны под форменной пилоткой.

– Доброе утро! – Пристинская улыбнулась в ответ. – Мы уже прилетели?

Вопрос был риторическим. Конечно прилетели, а иначе откуда взяться стюардессе? «Нинель» – прочла она на бейдже девушки.

– Да, час назад лайнер пришвартовался к орбитальной станции «Каледония». Добро пожаловать на Новую Европу! Как вы себя чувствуете? Вам помочь?

– Уж как-нибудь сама справлюсь! – засмеялась Елена и села, свесив ноги наружу. – Нинель, сейчас в самом деле утро, или вы так приветствуете пассажиров?

Теперь засмеялась стюардесса.

– Так приветствуем. А время – четырнадцать сорок пять по часовому поясу Гелиополиса.

Когда несколько минут назад Пристинская закрыла глаза, было 18:20, и такая же девушка-стюардесса желала ей спокойной ночи. Только звали её Эмма, и была она полненькой и светловолосой. А время было среднеевропейским. Так что «несколько минут» – это как посчитать. По её биологическим часам прошло несколько минут, а пассажирский лайнер «Принцесса Диана» за это время успел отшвартоваться от орбитальной станции «Европа-1», проделать четырёхсуточный переход до якорной станции, совершить прыжок вне времени и пространства на двести семьдесят световых лет, и в завершении несколько суток планетарного полёта от якорной станции Новой Европы до «Каледонии».

– Если я вам не нужна, пойду к другим пассажирам, – стюардесса вопросительно смотрела на Елену. – Выход к шлюзу – прямо по коридору. Если что-нибудь понадобится, вызывайте.

– Хорошо, хорошо, спасибо!

Дождавшись, пока за девушкой закроется дверь, Елена соскользнула на пол, сунула ноги в мягкие тапочки и осмотрела каюту. Первый раз довелось лететь пассажирским транспортом. Раньше видела эти огромные сигарообразные лайнеры лишь снаружи. Вчера – будем считать, что это было вчера – выдался такой суматошный день, что и рассмотреть корабль как следует не успела. С утра заказала билет, потом сидела в сети, собирая информацию о Новой Европе, чтобы хоть с сезоном впросак не попасть. Затем сборы, полёт на орбитальную станцию, оформление документов, медицинские процедуры. Когда наконец оказалась в шлюзовой камере, вздохнула с облегчением, и уже не было сил смотреть по сторонам. Всего и запомнилось: длинные светлые коридоры с вереницами пронумерованных дверей да улыбчивая стюардесса Эмма.

По большому счёту, межпланетные пассажирские лайнеры были теми же транспортными баржами. Главные отличия – комфортабельность и уровень системы жизнеобеспечения, ведь на пассажирских лайнерах путешествуют живые люди, пусть и спящие в стасисе.

В далёком XXII веке, на заре межзвёздных полётов, Дальний Космос был привилегией избранных. После первых необъяснимых смертей параллельно сразу две группы специалистов – американских, возглавляемых Эллис Малкольм, в скором будущем вице-президентом Фонда «Генезис», и европейских, во главе с Олафом Бёрном, бесследно исчезнувшем спустя два года после своего гениального открытия – нашли последовательность генов, определяющих, способен ли мозг человека безболезненно пройти гиперперенос. Погрешности были неизбежны, и малейшие сомнения трактовались как отрицательный результат. Все знания, умения, выносливость и быстрота реакции человека не значили ничего, если сознание не восстановится из информационного пакета в том же виде, в каком оно было упаковано. Тест проходили единицы из десятков тысяч желающих увидеть звёзды. Локальное пространство Земли надёжно удерживало своих детей в колыбели.

Казалось, так будет всегда, ведь законы мироздания неизменны. Однако прошло двадцать лет, и люди научились управлять биоритмами организма. Стасис-поле позволяло останавливать биологические часы, временно переводя человека из живого состояния в квазиживое, легко поддающееся упаковке. Межзвёздные путешествия стали доступны для каждого, последнее препятствие на пути расселения человечества по Галактике исчезло. А тест Малкольм-Бёрна сохранил актуальность исключительно для косморазведчиков и пилотов гипербуксиров.

На лайнере м-двигателя, разумеется, не было. Чтобы переправить сквозь гиперпространство огромную баржу или лайнер требовалось постоянное двухполюсное поле, создаваемое парой якорных станций, разнесённых в разные звёздные системы и действующих в режиме источник-приёмник. Пока пассажиры спали в стасис-капсулах, планетарный буксир транспортировал лайнер к якорной станции, оттуда его перебрасывали к месту назначения, где другой буксир доставлял корабль на орбиту. Весь экипаж состоял из небольшой аварийной бригады, которую, если не случалось ЧП, никто из пассажиров и не видел. А девушки-стюардессы – это сотрудницы орбитальных станций, провожающие и встречающие путешественников.

Рольф Хаген открыл Новую Европу в 2127 году. Затем последовала долгая пауза в космических экспедициях – Земля сваливалась в хаос мировой гибридной войны. Люди вернулись сюда лишь двадцать лет спустя, уже вооружённые стасис-установками и якорными станциями. Вернулись всерьёз и надолго, вернее – навсегда: на смену эпохе Хаоса пришла Космоконкиста.

Новая Европа мало чем отличалась от Земли: почти такие же масса, радиус, период обращения вокруг солнца, длительность суток. Разве что нет полярных шапок, и климат в среднем теплее. Наверное, в экваториальной зоне людям жить было бы не очень комфортно, но все три континента Новой Европы расположены в умеренных широтах – один, самый крупный, в северном полушарии и два в южном. Вдобавок россыпи островов, пока что необитаемых. Колонизацию начали с северного континента, названного Каледония. Размером она не уступала земной Евразии, так что тесноты в ближайшем будущем не предвиделось.

Первые полвека освоение планеты шло неспешно. Колонисты собрали якорную станцию, обеспечив регулярную связь с метрополией, начали строить поселения, высаживать земные растения, постепенно приспосабливая под себя новую родину и сами приспосабливались к ней. Всё изменилось в 2200 году, когда правительство Евроссии приняло решение о глобальном переселении. В то время на Новой Европе обитали семь миллионов человек, в основном в небольших посёлках, разбросанных в юго-западной и западной части материка, на обширных плодородных равнинах, вдоль морского побережья и в богатых полезными ископаемыми предгорьях. Исключением был Гелиополис – полуторамиллионная столица колонии, расположившаяся на живописных берегах большого залива. Население метрополии превышало миллиард. Этих людей требовалось разместить, построить для них города – по двадцать миллионов переселенцев в год перебирались на свою новую родину. Старая стратегия мягкой колонизации более не годилась. Люди постарались превратить Каледонию в копию Земли. И им это удалось.

Здание космовокзала Гелиополиса поражало помпезностью. Первые колонисты столкнулись с неожиданной «проблемой»: на северном континенте выявили огромные залежи самородного золота. Люди, привыкшие считать тяжёлый жёлтый металл мерилом благосостояния, долго не могли с этим свыкнуться. Золотом украшали всё, что только возможно, Гелиополис буквально сверкал под лучами тропического солнца. Со временем это увлечение прошло, новые города строили функциональными и комфортными. А старая столица теперь казалась наивно-напыщенной и способной поразить разве что первый раз увидевших её туристов, вроде Елены.

Пристинская вертела головой, невольно жмурясь от золотого блеска. Вот она и на Новой Европе, пора начинать поиск. Первым делом она нашла терминалы Информатория. Вряд ли здесь хранят данные о профессии человек на Земле, а о нынешней деятельности Буланова она представления не имела. Зато она знала, в каком году он иммигрировал. Повезло, что Буланов прилетел до массового переселения: в списке оказалась всего одна позиция. Удача сопутствовала и дальше: бывший навигатор проживал здесь же, в Гелиополисе. А ведь могло сложиться совсем по-другому. Конечно, семьдесят лет – не возраст, но мало ли... Елена занесла адрес и номер в память визифона. Позвонить? Время подходящее, восемнадцать-десять.

Ответили быстро. На экране появилось лицо пожилого мужчины с седым ёжиком на голове и маленькими глазками. Он удивлённо уставился на Пристинскую.

– Здравствуйте! – Елена приветливо улыбнулась. – Вы Алексей Буланов?

Разумеется, это был Буланов, она узнала его по старым фото. Изменился бывший навигатор не так уж сильно, лишь постарел.

– Да, я Алексей Буланов. А вы кто?

– Я Елена Пристинская. Вы когда-то летали с моей мамой на...

– Склерозом не страдаю! – перебил собеседник. – И что следует из того, что вы дочь Пристинской?

– Я хотела бы с вами встретиться, поговорить.

– На какую тему? – в голосе бывшего навигатора не было и тени дружелюбия.

– Я хотела узнать подробности экспедиции на Горгону, – Елена попыталась произнести это спокойно и буднично.

– Официальный отчёт не устраивает? Что это вам приспичило спустя столько лет?

Елена не знала, что и ответить. Не рассказывать же по визу о Дзёдо, о встрече с Танемото и разговоре с Корриганом?

Буланов, не дождавшись ответа, покачал головой:

– Вы что, с Земли прилетели ради этого?

– Да.

– Ладно, приезжайте. Адрес знаете?

– Знаю. Приехать можно сейчас?

– Почему нет? От дел я отошёл, свободного времени в избытке.

Пристинская выдохнула с облегчением. Обрадованным Буланов не выглядел, но встретиться и поговорить согласился, и то хорошо.

После прохладного кондиционированного воздуха космовокзала вечер Гелиополиса дохнул в лицо жаркой духотой. А ведь у них поздняя осень, и солнце успело скрыться за вершинами окружающих залив гор. Елена с сомнением осмотрела свой наряд: брюки и рубашку с длинными рукавами. Для здешней осени больше подошли бы шорты или сарафан. Что же тут в разгар лета творится? Недаром новую столицу строят в северо-западной части материка, на плато, там климат привычнее жителям Европы.

На счастье, к стоянке такси идти не понадобилось. Достаточно было остановиться на минуту и посмотреть по сторонам, как рядом притормозил розово-лимонный мобиль. Водитель, загорелый до черноты парень, услужливо распахнул дверь:

– Куда едем?

– Морской бульвар, 268. Довезёте?

– Легко!

Морской бульвар, огибая залив, уходил на юго-запад. Разноцветные особняки, утопающие в зелени, сбегали к морю или карабкались на отроги всё ближе подступающего к берегу горного хребта. Елена всматривалась в растущие вдоль дороги деревья и кустарники, пытаясь заметить среди земных силуэтов что-нибудь необычное.

– Ищите местную экзотику? – догадался таксист. – Не старайтесь, здесь давно ничего подобного нет. Вдоль побережья и дальше по равнине всё выкорчевали. Если хотите первобытную природу увидеть, надо выше в горы забираться, там кое-что сохранилось. А ещё лучше в Национальный Парк съездить.

– Не жалко местной живности? Всё же это они хозяева планеты.

– Вот уж нет, теперь мы здесь хозяева! Переделаем как нам удобно. А экзотика хороша только в заповедниках.

Пристинская иронично посмотрела на водителя.

– Вы здесь родились или из переселенцев?

– Я коренной в третьем поколении!

– А на Земле бывали?

– Чего я там забыл? Мне и здесь неплохо. У вас там холодрыга, снег по полгода лежит.

– Так уж и по полгода! Зато у вас жара невыносимая.

– Ха, разве это жара! Вот мы с ребятами на яхтах к Аквитании ходим, через экватор, так там океан чуть ли не кипит, свариться можно. Хотите попробовать? Адреналинчик в кровь выплеснуть?

Шоссе серой лентой летело под колёса машины. Город остался позади, но по сторонам по-прежнему тянулись особняки с разноцветными крышами.

– Нет, спасибо, – улыбнулась Елена. – Адреналина мне и на работе хватает.

– А кем вы работаете?

– Я в косморазведке служу.

– Вы?!

– Да, а что не так?

– Ну… я косморазведчиков другими представлял.

Машина притормозила у ворот одной из резиденций. Таксист пояснил:

– Приехали. Вон там – дом Буланова. Вы ведь к нему?

– Да. А вы его знаете?

– Лично не знаком, а так его все в Геле знают. Интересно, с чего бы такая женщина, да ещё косморазведчица в придачу, заинтересовалась игрушками?

– Какими игрушками? – не поняла Пристинская.

– То есть? – удивился таксист. – «Буланочки», самая известная фирма игрушек в Геле.

– Нет, я по личным делам. Спасибо!

Розово-лимонный мобиль укатил, а Елена начала спускаться по идущим вниз ступеням. Дом Буланова стоял у самого моря, симпатичный двухэтажный особняк оливкового цвета. На улице успело стемнеть, но дворик ярко освещали разноцветные фонари. Пристинская нажала кнопку звонка рядом с узорчатой калиткой. Тотчас в глубине дворика хлопнула дверь, и послышались быстрые лёгкие шаги. Елена приготовилась назвать себя, но поняла, что в доме и так знают, кто пожаловал, – прямо на неё смотрел глазок видеокамеры.

Калитка распахнулась. За ней стояла худенькая девчушка лет тринадцати-четырнадцати в лёгком цветастом сарафанчике. Русые волосы заплетены в короткую тугую косу, голые руки и ноги покрыты тёмно-шоколадным загаром.

– Здравствуйте. Вы – Елена Пристинская, приехали к дедушке, правильно?

– Правильно.

– Заходите, пожалуйста, дедушка вас ждёт. Меня зовут Ярослава, я вас провожу.

Ярослава... Наверняка имя девочке дал дед в память о товарище по экипажу пилоте Медведевой. Получается, прошлое для Буланова кое-что значит. Вот только что?

Они пошли к дому. Хруст розового гравия под ногами, звон цикад, укрывшихся в тёмных закоулках сада, приторно-сладкий аромат южных цветов. Всё было экзотично, но узнаваемо. Это тебе не Дзёдо. Люди успешно отвоёвывали планету у коренных обитателей. Пока что один континент, но ведь и ста лет не прошло.

Елена поднялась на крыльцо, вошла в открытую Ярославой стеклянную дверь.

– Дедушкин кабинет наверху, – пояснила девочка и направилась к лестнице.

Пристинская быстро огляделась по сторонам. Гостиная, или холл, или как это принято здесь называть? Удобная мягкая мебель, много зелени, драпировка на стенах, огромный аквариум в углу. Где-то она видела похожую комнату. Стараясь не отставать, Елена поспешила наверх.

– Сюда! – кивнула Ярослава и открыла дверь кабинета, пропуская гостью. Но сама не вошла.

Буланов был именно таким, как Елена его и представляла: невысокий, плотно сбитый, несколько отяжелевший с возрастом. Он сидел за массивным столом в глубине комнаты и внимательно рассматривал вошедшую женщину.

– Здравствуйте! – Пристинская постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее.

– Здравствуйте. Присаживайтесь, коли пришли, – мужчина кивнул на кресло в углу.

Кабинет многое может рассказать о своём хозяине. Этот был весьма странным, не очень-то и похож на кабинет, лишь письменный стол с визифоном выдавал назначение помещения. Компьютер если и присутствовал, то был где-то встроен и пользовался им хозяин нечасто, раз монитор не красовался в готовности на столе. Зато все стены занимали стеллажи с игрушками: миниатюрные копии кораблей, самолётов, мобилей, звездолётов. Маленькие, но совсем как настоящие.

Заметив, что гостья разглядывает стеллажи, Буланов улыбнулся. Грузно поднялся с кресла, обошёл стол.

– Нравится?

– Здорово! Никогда не видела столько сразу.

– Все модели фирмы «Буланочки». Семейный бизнес, сейчас Илья Буланов, мой сын, руководит. Он генеральный директор, а я как бы почётный президент. Три фабрики, четвёртую строим на севере, в Братиславе. Мы – крупнейший производитель мини-копий на Новой Европе, ежемесячно запускаем в производство до двух десятков новых моделей. Отличное качество.

Он вынул из стеллажа модель, протянул гостье. Маленький корабль-разведчик. Пристинская осторожно повертела игрушку и вдруг заметила надпись: «Христофор Колумб». Она подняла взгляд на хозяина.

– Новинка сезона. Модель корабля-разведчика класса МГ7, – довольно пояснил тот.

– Часто вспоминаете о нём?

Спросила и тут же пожалела о своих словах. Улыбка исчезла с лица Буланова. Бесцеремонно отобрав игрушку, он сунул её на стеллаж и вернулся в своё кресло.

– Вам-то что? Ни о чём я не вспоминаю. Это моя работа, мой бизнес. Я игрушки делаю для детей! И для взрослых. А вы чем занимаетесь? Фотомодель? Или актриса?

– Я командир корабля косморазведки «Владимир Русанов».

В маленьких глазках Буланова появилось удивление. Осмотрев женщину с головы до ног, он хмыкнул неопределённо.

– Нда, времена наступили... И как вам должность? Не обременяет? – Буланов явно насмехался. Это было обидно и непонятно.

– Нет, я стараюсь.

– И то хорошо. У вас что, экспедиция на Новую Европу?

– Я в отпуске. Почему вы со мной разговариваете таким тоном? – не выдержала Пристинская. – Вы же ничего обо мне не знаете!

– И желания узнать не испытываю. Думаю, вы превзошли свою мамашу. Судя по занимаемой должности.

– Не поняла?

Елена напряглась. Кажется, Буланов хотел сказать какую-то гадость о маме.

– Яблоко от яблони недалеко падает. Ваша мамочка не отказывала себе в удовольствиях, но до вас ей было далеко. При вашей-то внешности можно что угодно себе позволить!

Пристинская почувствовала, как кровь прилила к лицу. Продолжать разговор не хотелось.

– Какое вам дело до моей личной жизни? А мама... вы же летали с ней в одном экипаже! Как вы можете?! Это же гадко, говорить такое!

Хотелось плакать от незаслуженной обиды, но этот старик не дождётся её слёз. Елена встала, быстро вышла из комнаты. Она не думала хлопать дверью, так получилось. Чёрт с ней, не отвалится! Сбежала по лестнице, выскочила на улицу, не замечая ничего вокруг.

Вызванное такси отвезло её в гостиницу, довольно шикарную по земным меркам, заурядную на Новой Европе – ресурсы здесь пока не экономили. В гостиничном номере Елена и встретила утро нового дня. Вылезать из постели не хотелось, вся поездка оказалась бессмысленной. Настроение такое, что только сидеть в номере, никуда нос не высовывая.

В восемь-тридцать раздался звонок отельного визифона. Пристинская уставилась на него удивлённо – кому она могла понадобиться? Но всё же вылезла из-под одеяла, включила связь. На экране красовалось лицо Буланова. Первая реакция была – отключить. Елена сдержалась.