Текст книги ""Фантастика 2024-107". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

Глава 14. День второй

На следующий день, как и обещал Корриган, делегации продемонстрировали практическую реализацию технологии бессмертия. Однако надежды Ржавикиной, что теперь-то удастся посмотреть Лабиринт, не оправдались. В гостинице их погрузили в комфортабельный, но при этом лишённый окон пневмовагончик и запустили в бесконечную сеть туннелей, смахивающих на громадный кишечник, – этот мир вполне оправдывал своё название. Определить, куда вагончик мчится, не было никакой возможности. Единственное, что удалось вычислить исходя из скорости и времени поездки – завезли их далеко. И глубоко, так как Джаеш Тхакур объявил: «Погружаемся в недра планеты – мой вестибулярный аппарат не хуже альтиметра». Всё же Анита оказалась в самом выигрышном положении: за восемь лет работы на Лунной базе вырубленные в каменной толще тоннели и залы сделались для неё нормой. А каково её спутникам, привыкшим каждый день видеть синее небо над головой? Они ещё хорошо держались!

Сначала их привезли на фабрику-репликатор, где изготавливали клонов. Здесь Ржавикина наконец-то увидела местных специалистов: средних лет мужчина в тёмно-синем комбинезоне и такой же шапочке встретил делегацию, вежливо поздоровался, перебросился несколькими фразами с Корриганом, провёл по путанице коридоров до нужной двери и куда-то пропал прежде, чем Анита выбрала минуту с ним заговорить. За дверью оказалась довольно обширная лаборатория, вернее – сборочный цех. И здесь Ржавикина заметила двух сотрудниц всё в той же тёмно-синей униформе. Но и они не уделили внимания делегации. Вежливое приветствие, и тут же вернулись к своей работе. «Экскурсию» проводил исключительно господин Корриган. Видимо, вице-президент Лабиринта был универсальным специалистом.

Главными агрегатами сборочного цеха являлись большие – три метра в высоту и полтора в диаметре – баки-автоклавы, прочая механика и электроника их обслуживала. Баки были непрозрачными, за тем, что творится внутри, можно было наблюдать на экранах датчиков в реальном времени. Или ускоренно просмотреть весь процесс на консоли цехового компьютера. Посмотреть было на что! Ржавикина думала, что вполне представляет себе процесс клонирования: из биологического материала донора формируется зародыш, помещается в питательную среду искусственной матки и с помощью неких нанотехнологий, которые Лабиринт решил рассекретить, ускоренно выращивается до полноценного девятимесячного плода. Растить, не извлекая из матки – уже не плод, ребёнка! – можно и дальше. С технической точки зрения это казалось вполне возможным, с этической – сомнительным.

Но увидели они совсем другое: никакого зародыша, человеческое тело «печатали» словно в трёхмерном принтере. Автоклав действительно заполнял «питательный раствор» – органический субстрат, молекулы которого нанорепликаторы модифицировали в соответствии с заложенной программой. Сборка шла изнутри наружу. На экране компьютера было отчётливо видно, как в однородной массе субстрата образуются желеобразные сгустки, как они набирают плотность, твердеют, формируют человеческий скелет. Как на костях нарастает соединительная ткань, внутренние органы, кровеносная и нервная системы, мышцы, кожа и слизистые оболочки, ногти, зубы, волосяной покров. Готовое тело извлекалось из автоклава и отправлялось в следующий цех, для более привычных и понятных медицинских процедур: ему продували лёгкие кислородом, промывали желудок и кишечник, вводя необходимую микрофлору, запускали сердце кардиостимулятором, готовили к оживлению. Весь процесс от запуска программы репликации до извлечения готового тела занимал чуть больше трёх часов.

Анита, Тхакур и Зэн как подошли к консоли, так и застряли у неё раскрыв рты. Зато Кассис сразу же убежал к автоклаву, где, судя по показаниям датчиков, у клона во всю росли печень, лёгкие и прочие органы. Пробубнил себе что-то под нос, – Анита поняла только «иблис», – а потом принялся забрасывать вопросами Корригана. От волнения араб забыл половину тех немногих английских слов, которые знал, потому, не мудрствуя лукаво, поманил к себе латиноамериканку и приспособил её в качестве переводчика. Вопросы его касались особенностей органического синтеза, и Ржавикина не вслушивалась.

Компьютерный «фильм» закончился, но в реальном времени процесс продолжался. Кассис хотел во что бы то ни стало увидеть результат собственными глазами. В конце концов Корриган окликнул женщину в синей униформе, и та указала на другой автоклав, где клон уже обрастал шевелюрой. Кассис едва успел перебежать к нему, как мелодично звякнул предупреждающий сигнал, алый огонёк на баке сменился зелёным. Свисающая с потолка бионическая рука-манипулятор приблизилась к автоклаву, отсоединила крышку, запустила внутрь многосуставчатую клешню. И через десять секунд выдернула человеческое тело, мужское, как не составило труда определить. Тело безвольной куклой свисало из захватов. По большому счёту, оно было мёртвым. Манипулятор аккуратно уложил тело на лоток транспортёрной ленты, и та понесла его в следующий цех – реанимационный.

– Я хочу быть там! – немедленно заявил Кассис. Корриган покорно кивнул, и вся процессия отправилась в соседний цех.

Клон был здесь, чисто вымытый и насухо высушенный по дороге. Он лежал на манипуляционном столе, и два сотрудника подключали к нему системы жизнеобеспечения. Кассис тут же бросился к ним, увлекая за собой Дорадо и Корригана, а Ржавикина принялась изучать медицинское оборудование, – в нём она разбиралась несравнимо лучше, чем в органическом наносинтезе. К тому времени, когда манипуляции с клоном были завершены, и удовлетворённый араб направился во главе процессии к выходу, Анита тоже закончила осмотр. И тоже была удовлетворена – технологическое оснащение её сектора на Лунной базе ничуть не уступало увиденному.

За дверьми цеха их поджидал тот самый дядька-проводник, видимо, без его сопровождения разобраться в хитросплетениях коридоров было затруднительно. Ржавикина предположила, что экскурсия на фабрику-репликатор закончена. Справедливо предположила – дядька повёл их к пневмотуннелю, а Корриган объявил:

– Дамы и господа, на этом первая часть нашего путешествия закончена. Вы увидели, как создается новое тело. Теперь мы с вами посмотрим, как формируется образ сознания.

– Скажите, почему вы выбрали такой… э-э-э… экзотический способ получения клонов? – поинтересовался Хао Зэн. – Не проще ли было остановиться на традиционном, выращивать из зародыша? Вас не устроила скорость процесса?

– Это первая причина, – согласился Корриган. – Вторая в том, что при традиционном копировании мы получаем двойника по генотипу, но не по фенотипу, что неприемлемо для нашей задачи. О третьей причине мы поговорим позже.

До лаборатории ментоскопирования опять пришлось ехать в пневмовагончике, хотя и не так далеко. Здесь было царство электроники и кибернетики. Вновь их встречал проводник в униформе, на этот раз небесно-голубой. В саму лабораторию, поделённую на боксы, их не пустили, завели в помещение рядом с крайним правым боксом. Это был небольшой конференц-зал с удобными мягкими креслами, выставленными вдоль стены, отделяющей зал от рабочего бокса. Стена была односторонне прозрачная.

– Демонстрационный класс, – объяснил Корриган. – Мы его используем для обучения операторов ментоскопирования.

В боксе сейчас находились двое. В передней его части, ближе к двери, в полусфере голографической консоли сидел оператор, время от времени касался пальцами возникающих на мониторах знаков, правил кривые на графиках. В глубине бокса полулежала, откинувшись в кресле, молодая женщина. Выдающегося размера грудь её, обтянутая лимонно-жёлтым комбинезоном, невольно притягивала к себе взгляды, зато лицо скрывал круглый матово-чёрный шлем, из-под которого виднелись только подбородок и маленький рот с пухленькими губами. Рот был приоткрыт, тягучая капелька слюны висела на подбородке.

Здесь главными интересантами оказались Тхакур и Зэн. Кибернетик прилип к прозрачной стене, напряжённо считывая показания с панелей полусферы, физик вывел на экран визифона вчерашнюю документацию и придирчиво сличал описание аппаратуры с её внешним видом. Анита окинула взглядом экраны полусферы, нашла тот, что демонстрировал параметрию электромагнитной активности мозга, принялась наблюдать. Собственно, это было единственное, что она здесь понимала. Таналь Кассис уселся в кресло и с видом зрителя «кино для взрослых» вперился в выпуклости женщины за стеной, то и дело цокая языком и что-то бормоча.

– Говорит, что взял бы её четвёртой женой в гарем, – тихонько перевела Дорадо, хотя Ржавикина её об этом не просила.

– У него три жены?!

– Две осталось. Старшая жена умерла месяц назад.

– Почему тогда он говорит о четвёртой?

– Старшей он хочет тебя… ой… – Нина испугано прикрыла пальцами рот, сообразив, что ляпнула.

Ржавикина неодобрительно покосилась на араба.

– А тебя он в гарем не приглашает?

– Нет, меня он зовёт переводчиком и секретарём. Говорит, у них там мало людей, знающих гяурские языки.

Пока они перешёптывались, Корриган комментировал происходящее за стеной:

– Со стороны процедура выглядит не слишком сложной. Однако на самом деле снять полноценный, не содержащий ошибок оттиск сознания не менее трудоёмко, чем создать жизнеспособного клона. Цикл длится полтора часа. Разумеется, нет возможности как-то «прочитать» содержимое памяти, тем более, выявить и интерпретировать все синаптические связи, распознать неявные ассоциации. Госпожа Дорадо подтвердит – при переводе с одного человеческого языка на другой и обратно невозможно избежать ошибок. Что уж говорить о переводе с «языка» нашего мозга на машинный? Вы уже поняли, что мы пошли другим путём. Мы снимаем и храним квантовое состояние мозга.

– Девушка в кресле спит? – поинтересовался Хао Зэн. – Она ни разу не шевельнулась.

– Кратковременная медикаментозная кома. Это упрощает копирование.

– Как вы решаете, кого надо подвергнуть ментоскопированию? – тут же спросил Джаеш Тхакур.

– Это обязательная процедура. Мы храним образы сознания всех жителей Лабиринта.

– И сколько у вас жителей на сегодняшний день?

– Извините, эта информация не относится к нашей теме и не подлежит разглашению.

– Но хотя бы порядок? Сто тысяч наберётся?

– Больше.

Индус кивнул, удовлетворённый, а Корриган продолжал рассказывать:

– Мы проходим плановое ментоскопирование раз в полгода, чтобы поддерживать актуальность квантовых образов в банке. На опасных работах или если возникает риск гибели человека, процедура проводится по мере необходимости. – Он посмотрел на невозмутимого, как обычно, Берга, на его охранников, улыбнулся: – На Горгоне мы провели его для всех сотрудников станции «Артефакт-1», как только ваш корабль вышел на орбиту. И повторно – после штурма, перед тем, как начать эксперимент.

– Штурм? Станция на Горгоне? – живо заинтересовался китаец. – Может быть, поясните?

– Господин Берг пояснит, – ещё лучезарнее улыбнулся Корриган. – Если сочтёт необходимым.

– Сначала давайте разберёмся с вашим бессмертием, – парировал Берг.

Хао Зэн посмотрел на них, пожал плечами. Спросил:

– А что сегодня с обедом?

– То же, что и вчера, – заверил Корриган. – Если вопросов по ментоскопированию больше нет, можем возвращаться в гостиницу. До окончания процедуры осталось около двадцати минут и ничего зрелищного там не будет. А после обеда мы с вами посмотрим, как тело и сознание соединяются вновь, чтобы дать человеку вторую жизнь. Точнее, очередную жизнь, коль речь идёт о бессмертии.

С той самой минуты, когда они ступили на поверхность Лабиринта, Уна Паппе не отходила от Берга дальше, чем на десять шагов. Даже ночью их разделяла лишь стенка, а в коридоре дежурил один из бойцов, не позволяя чужим приблизиться, вклиниться между ними. Но человек – не механический кибер, и никуда не денешься от навязанных цивилизацией обычаев. Пока делегация пялилась на безобразно большой бюст развалившейся под колпаком девки и слушала разглагольствования Корригана, Уна сбежала в дамскую комнату – на две минуты! Но их оказалось достаточно.

Едва она вышла из кабинки, как открылась дверь соседней. Рейнфорд улыбнулась, шагнула наперерез.

– На минуту, сестра! Лабиринт просит тебя остаться, не возвращаться на Землю.

– Попытка перевербовки? – криво усмехнулась Паппе, прикидывая возможность ускользнуть. Возможности не было. Дойди дело до потасовки, шансов против рослой мускулистой спецназовки у неё не останется. Тогда она приказала: – ПРОПУСТИ МЕНЯ!

Рейнфорд покачала головой:

– Не получится, мы здесь все такие как ты. Все – братья и сёстры. Зачем тебе возвращаться? Что тебя там ждёт? Те, кто знают о твоём прошлом, ненавидят тебя и презирают. Даже Берг. Ты думаешь, что полюбила его с первого взгляда? Верно. Потому что он тебе так приказал.

– Берга – не трогай!

Рейнфорд пожала плечами:

– Как скажешь. Нравится быть рабыней – будь. Но учти, тебя терпят до тех пор, пока ты полезна. Потом уничтожат. Или ты думаешь, тебя простили? То, что ты натворила, не прощают.

– А вы прощаете?

– Нам тебя прощать не за что. Ты считаешь себя зверем, которого люди посадили в клетку? Но на самом деле человек – ты! А те, кто на тебя устроил охоту, – двуногие животные. Если тебе, чтобы выжить, пришлось убить нескольких, – что ж, так тому и быть.

Паппе упрямо затрясла головой.

– Попытка вербовки не засчитана. Вам легче убить меня, чем заставить предать Берга!

– Возвращение домой – не предательство, и мы не убиваем своих братьев и сестёр. В отличие от животных. Мы бы хотели, чтобы Рихард Берг стал одним из нас. Если ты его любишь и надеешься дождаться взаимности – Лабиринт единственное место, где это возможно. Подумай над моими словами, у тебя есть целый день завтра. И наблюдай внимательно за всем, что будет происходить – не только глазами и ушами.

– Я всегда внимательна!

– Лабиринт на это надеется.

После обеда делегацию снова повезли вниз. Ржавикина уверена была, что им покажут ещё одну «фабрику». Однако целью поездки оказалась всё та же лаборатория ментоскопирования.

– Обычно воскрешение мы проводим в ином месте, – Корриган развёл руками, – но для сторонних наблюдателей оно не предназначено. Сами понимаете, воскрешение – это таинство, действо сугубо личное, можно сказать, интимное. В виде исключения мы проведём его в демонстрационном классе. Мы прибыли вовремя – тело только что доставили с фабрики-репликатора, а образы сознания у нас всегда «под рукой».

Тело клона действительно доставили – роботизированная каталка, оснащённая автономной системой жизнеобеспечения, везла его по коридору, сопровождаемая девушкой-оператором. Совпадение или нет, но это оказался именно тот клон, которого они видели сегодня. Чресла его целомудренно прикрывала набедренная повязка.

Земляне пропустили каталку и вслед за Корриганом прошли в конференц-зал. За прозрачной перегородкой девушка-оператор отключала тело от системы жизнеобеспечения. Затем манипуляторы каталки аккуратно переместили его в кресло, успевшее трансформироваться в кушетку, из-под потолка опустился знакомый шлем-шар, накрыл голову клона. Оператор ушла к своей консоли. От голографической полусферы уцелел лишь маленький сегмент в три экрана.

– Обратный процесс тоже займёт полтора часа? – поинтересовался Тхакур.

– Нет, что вы! Гораздо меньше, – заверил Корриган. И добавил, добродушно прищурившись: – Господин Зэн не успеет проголодаться.

Информация на одном из экранов показалась Ржавикиной странной: графики тянулись плоскими мёртвыми змеями, в столбцах числовых показателей сплошные нули. Да ведь это параметрия активности мозга! – мысленного ахнула она. Быстро перевела взгляд на тело: так и есть, клон не дышал, на кушетке лежало мёртвое тело. Она скользнула взглядом по коллегам: заметили?

Дверь бокса отворилась. Вошла женщина среднего возраста в белом брючном костюме, не похожем на комбинезоны персонала. Строгое лицо, ни малейшего следа макияжа, заметная проседь в густых волосах. Оператор тут же вскочила, вошедшая приобняла её, их щёки соприкоснулись. Анита знала, что это общепринятое на Лабиринте приветствие, но видеть подобную демонстрацию всеобщего «братства и сестринства» было не слишком приятно.

Оператор меж тем подкатила своё кресло к кушетке, поставила у изголовья. Старшая опустилась в него, взяла клона за руку. Чёрный шлем соскользнул с его головы, вознёсся обратно под потолок. Погасла голографическая консоль. Оператор вышла из бокса.

– Это его мать? – нарушил молчание Тхакур.

– В каком-то смысле. Его доминант, – не совсем понятно ответил Корриган. Точнее, совсем непонятно.

– Пришла проститься? Воскрешение, как я понял, не получилось?

– Вы очень старались, но что-то пошло не так, – хмыкнул Хао Зэн.

Корриган приложил палец к губам, призывая молчать и ждать. Прошла минута. Вторая. Третья…

– Э-а-а-а!

Громкий всхлип заставил всех вздрогнуть от неожиданности. Тело на кушетке дёрнулось, изогнулось, судорожно втягивая воздух в лёгкие. Выдохнуло. Снова вдохнуло, уже спокойнее. Несколько циклов, и дыхание выровнялось окончательно. Клон сел, потряс головой, открыл глаза. Огляделся по сторонам. Повернул голову к женщине, улыбнулся.

– Привет, Даля! Я всё-таки умудрился помереть?

– Со всеми бывает.

– А почему здесь?

– Брат Джеймс попросил меня.

Воскрешённый повернулся к стене. Ржавикиной показалось на миг, что он смотрит ей прямо в глаза и улыбается снисходительно, словно взрослый ребёнку-несмышлёнышу. Человек, собранный в автоклаве несколько часов назад.

Дверь бокса открылась, девушка оператор принесла пакет с одеждой. Воскрешённый ловко соскочил с кушетки, сбросил повязку, не стесняясь женщин и тех, кто мог наблюдать за ним из конференц-зала, надел лазорево-жёлтый комбинезон. Затем взял старшую женщину под руку, и они ушли. Девушка-оператор последовала за ними, поторапливая робота-каталку.

Несколько минут в конференц-зале стояла тишина. Таналь Кассис не выдержал первым:

– Это нет! Обмануть! – английских слов не хватало, поэтому он, не церемонясь, схватил за руку Дорадо, дёрнул к себе и затараторил по-арабски. Девушка испуганно сжалась, но покорно начала переводить:

– Он говорит, что это подлог. Сейчас был не тот человек, которого мы видели утром. Вернее, сейчас был человек, а утром вы делали его копию, весьма похожую, но мёртвую. Он говорит, что внимательно наблюдал за процессом синтеза. Вы создали не взрослое тело с разумом новорождённого, а «овощ» с мёртвым мозгом.

Ржавикина охнула. Конечно! Таналь Кассис прав, у «напечатанного» клона отсутствуют врождённые рефлексы. Его центральная нервная система не развивалась из зародыша, он получил её готовенькую, но – не функционирующую, «разряженную». И в цехе медицинских манипуляций Ржавикина не видела аппаратуры, предназначенной для подключения. Она даже не представляла, как это сделать! Самое большее, на что способно такое тело – аксон-рефлексы. Именно она, нейрофизиолог, должна была указать на это, а не какой-то повар!

Корриган терпеливо выслушал возражения араба, кивнул.

– Благодарю вас за наблюдательность, господин Кассис. Вы и правы, и неправы одновременно. Это был тот самый клон. Мы специально создаём тела с мозгом, не имеющим собственной активности, – чтобы избежать интерференции квантовых состояний. Кстати, это третья причина, почему мы отбросили идею традиционного выращивания клонов.

– Он вам не верит. Он говорит, только Аллах способен сделать мёртвое живым.

Корриган улыбнулся, пожал плечами. И неожиданно спросил:

– Мисс Дорадо, а что вы об этом думаете? Вы тоже считаете, что я вас обманываю?

Девушка растерялась, беспомощно оглянулась, ища Ржавикину. Но всё же ответила:

– Вы говорите, что не используете алгоритмы перевода? Что копия человеческого сознания в точности соответствует оригиналу и хранится где-то в электронных ячейках компьютера по полгода. А это клонированное сознание осознаёт себя? О чём оно думает, лишённое тела, лишённое органов чувств, связи с внешним миром? Как может оно остаться прежним? Если человек и оживёт после этой операции, кем он станет, просуществовав полгода в таком виде?

Ржавикина, не удержавшись, потёрла кончик носа. Опять её опередили? И кто – лингвистка! Даже дилетанты находят прорехи в предложенной «Генезисом» технологии. Что же должна сказать она, профессионал?!

Корриган не успел ответить Дорадо, за него это сделал Джаеш Тхакур:

– Не переживайте за психическое здоровье «бестелесных», девушка. Их не существует. Вы не сказали, каково население вашей планеты, господин вице-президент, но сто тысяч – вполне достаточно, чтобы развенчать вашу профанацию. Где вы храните квантовое состояние мозга ста тысяч человек? Необходимый для этого объём квантовой памяти на два порядка превосходит совокупные возможности Земли. Если вы разработали такое уникальное хранилище информации, то почему не описали его в документации? Я отвечу, почему – его не существует.

Корриган снова улыбнулся.

– Оно существует. И существовало всегда, с Большого Взрыва. Мы лишь научились им пользоваться. – Он повернулся к китайцу: – Но я вижу, господин Зэн тоже желает высказаться?

Астрофизик поклонился.

– Я не столь скептичен, как коллеги. Я готов признать, что вы разработали уникальные технологии и щедро готовы поделиться с нами. Но я попытался взглянуть на вашу методологию с другой стороны. Итак, реципиент получает копию тела донора и копию его памяти, не исключено – привычки и навыки за счёт синаптических связей. Это позволяет ему ощущать себя донором. По этой же причине социум тоже воспринимает реципиента донором. Но кем он будет с точки зрения самого донора? Скажу конкретней: в результате манипуляций с телами и сознанием мы получим одну личность, обитающую в двух телах, или две полноценные личности, очень похожие друг на друга, но независимые?

В конференц-зале повисло молчание. Все пытались ответить на предложенный астрофизиком ребус. Собственно, ответ был очевиден… и неприемлем.

– Насколько я понимаю, – осторожно начала Ржавикина, – операция проводится в случае смерти «донора». То есть, никакое «раздвоение» невозможно.

– Полноте! – отмахнулся Хао Зэн. – О возможности в каком контексте вы говорите? Юридическом? Морально-этическом? Вы же учёный, понимаете, что эти «невозможности» легко преодолимы. Наверняка наши уважаемые хозяева попробовали воскресить клон живого и здравствующего человека, получить экспериментальный ответ на заданный мною вопрос. Верно, господин Корриган? Дайте, угадаю: скопированная личность никак не связана со своим оригиналом. Ваше «бессмертие» сводится к тому, что умерший человек заменяется дублем. Возможно, вам на Лабиринте это и нужно для каких-то целей. Но с точки зрения земных обывателей – это обман.

Хао Зэн развёл руками. Пока он говорил, Дорадо вполголоса переводила его слова для Кассиса, и теперь араб восторженно щёлкнул языком, что-то рявкнул. Дорадо тут же перевела:

– Он согласен, ваше «бессмертие» – жульничество. – Облизнула губы, добавила тихо: – Я тоже так думаю.

Джаеш Тхакур промолчал. Но посмотрел на своего постоянного антагониста с уважением. Корриган не спорил. Но и улыбаться не переставал, кивая на каждое возражение. Повернулся к Аните:

– Госпожа Ржавикина, что вы скажите? Забьёте последний гвоздь в гроб нашей лженауки?

Анита растерялась. Конечно, она была полностью согласна с замечанием Кассиса, разделяла сомнение Нины, доверяла компетенции Тхакура и не могла спорить с выводами Зэна. Но…

– Я думаю… женщина, которую вы назвали доминантом, она ведь приходила не за тем, чтобы подержать воскрешаемого за руку? В документации ничего не сказано о роли доминанта в операции, почему? Кто они на самом деле? Доминант – от латинского dominans, повелительный, властный. А какой смысл вы вкладываете в это слово? Господин Кассис сказал, что превратить мёртвое в живое может только Аллах. Не хочу задеть ничьи религиозные чувства, но мне показалось, что та женщина-доминат как раз и выступила в роли Бога.

Корриган медленно поднял руки и похлопал в ладоши.

– Браво. Наконец-то мы преодолели этот барьер. Вы правы, без участия доминанта весь процесс превратится в профанацию. И да, в документации нет о роли доминанта ни слова. Это бесполезно описывать. Вы прочли объяснение, затем увидели всё своими глазами и ничего не поняли. Потому что привыкли скользить по поверхности, по грубому, физическому уровню реальности, а главные события сегодня происходили гораздо глубже. Чтобы понять, надо погрузиться на уровень ментальный, использовать иной способ доступа к информации, чем привычные вам органы чувств.

Хао Зэн фыркнул пренебрежительно:

– Шаманство!

– Мистика, – согласилась Нина Дорадо.

– Эзотерика, – поддержал их Джаеш Тхакур. – Не имеющая ничего общего с наукой.

Корриган не спорил, продолжал говорить:

– За два дня ни один из вас не задал вопроса: «Почему я? Почему выбрали именно меня из миллиардов землян?» Что ж, я отвечаю и на незаданные вопросы. Вы – обладатели уникального набора способностей, о которых пока не подозреваете. Вы не только легко овладеете таинством доминанты, но и сумеете передать его своим сородичам. Разумеется! – он повысил голос, не позволяя себя перебить, – вы можете мне не верить. Завтра в это же время мы продолжим дискуссию. Если вы захотите её продолжить.

Он повернулся и пошёл к двери, показывая, что мероприятие закончено.

Уже на стоянке перед входом в лабораторию, когда усаживались в пневмовагончик, Корриган коснулся рукой плеча Ржавикиной, призывая задержаться:

– Я не ошибся в вас, Анита. Когда составлялся список, ваша кандидатура вызвала наибольшие споры. Но я настоял.

– Что ж, я рада, что оказалась полезной, – пожала плечами Ржавикина.

Корриган хмыкнул с изрядной иронией:

– О да, вы оказались полезны. Особенно когда спасли Елену Пристинскую вопреки всем нашим прогнозам. Кстати, она на Лабиринте. Передать ей привет от вас? Хотя…