Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Глава 6

На следующий день когда Варвара вернулась с работы я спросил её:

– Ну как отправила свои послания?

– Отправила. Кстати я поговорила с одним своим коллегой Женей Сергеевым. Он ходит в спортзал Поговорила насчёт тебя. Ну можно ли ходить туда и тебе. Как я поняла там не только спортзал, но и бассейн. В общем целый комплекс. Он сказал, что без проблем. Хоть со следующей недели.

– Вот за это, Варюха, спасибо! А то я совсем уже киснуть начал! Нехватка движения одолела.

– Я вот ещё, о чём хотела спросить тебя. Хотела, хотела, да всё время выбрать не могла. С теми людьми, с преступниками, которых ты Лернеру передал, с ними, что будет?

В ответ я пожал плечами.

– Думаю, люди Якова Семёновича узнают у них всё, что нужно, а потом всё – финиш! А что ты хотела? Путёвку в Кисловодск им выдать? Разбойник – живой покойник. Так в народе говорят. Они сами выбрали свою участь. Причём давно и заметь добровольно. Даже в своём преступном ремесле они могли бы выбрать специализации менее кровавые. Но они выбрали то, что выбрали. И вот итог.

– Но, Андрюша, так же нельзя! Они преступники – согласна. Но их должны судить. Судить по закону! А так, что же получается? Одни бандиты убивают других бандитов, а мы способствуем им? К тому же один из них был тяжело ранен. И ты кстати, как я заметила не очень церемонился в средствах расспрашивая его про Надю. Это ведь ты отрезал ему мочку уха? Я не ожидала увидеть у тебя такую жестокость. Я согласна этот как его– Громила бандит, опасный человек, но он был ранен и беспомощен. А ты резал ему ухо!

Я хотел было ответить ей очень резко, но потом сдержал себя. Откуда в самом деле девочке из интеллигентной, академической среды знать, что – то про бандитов и их звериный нрав? Да и вся страна ещё ничего не знает про них. Это зловонная жижа ещё незаметно для людей кипит и булькает где – то там внизу. Она ещё готовится к тому, что бы рвануть вверх и залить всё окружающее. Залить грязью и кровью. Залить и растлить миллионы душ. Но я человек из начала двадцать первого века прекрасно знал кто такие эти Остапы и Громилы, что они представляют из себя и каких они породят преемников и продолжателей своего дела.

– Ну я же говорил тебе, что у нас не было иного выхода. Мы не могли вот так запросто вызвать милицию и передать бандитов её в руки. Неизбежно и ко мне и к тебе возникли бы очень неприятные вопросы. И чем бы всё это закончилось лично для нас я не знаю. Скорее всего я получил бы приличный срок. Ты может быть отделалась бы значительно легче. Но всё равно приятного было бы мало. Это я не говорю о том, что произошло бы если менты сумели бы раскопать моё подлинное происхождение. Или бы подключили к этому делу КГБ. Что практически тоже самое. Ты понимаешь, что у нас не оставалось иного выхода, как сообщить обо всём этом Лернеру? В конце концов Яков Семёнович не меньше нашего был заинтересован в сокрытии всего этого дела. Тем более, что Надю мы сумели выручить. Это главное. Ради всего я и затеял всё это.

– Этот Лернер какое – то чудовище. – дрожащим голосом произнесла Варвара, – недаром Софья Абрамовна так ненавидит его. Есть за что. И ты в довершении всего взял у него эти кровавые деньги!

– Это чудовище защищало свою семью и жизнь свой дочери. А, что он по твоему должен был сделать с этими бандитами? Наградить и отпустить? При том, что бандиты здесь вообще крайние. За ними стоит кто – то посерьёзнее. И передать их в милицию Яков Семёнович тоже не мог. Как бы он объяснил наличие портфеля с тремястами тысяч? Это тебе не триста рублей. Ах, Варвара, не знаешь ты кто такие бандиты, вот поэтому и жалеешь их. А я насмотрелся в девяностые на это зверьё. И ничуть их не жалею. Они же тогда и не скрывались вовсе. Для многих стали идеалом и образцом для подражания. Это тебе не Павка Корчагин. Помнишь я рассказывал тебе про то как в первый раз применил импульс? Так вот: главарь той шайки малолетних был сынком местного крутого бандита. А через год его с родителями, конкуренты папаши взорвали в автомобиле. Он сгорел заживо. А ещё у меня была одноклассница Ирина Соловьёва. Красавица – обалдеешь. Ты красавица, но по сравнению с тобой она… В общем было это уже после школы. Возвращалась Иринка домой. К ней на машине подъехали братки, схватили и увезли. Через несколько дней нашли её. Они не просто её насиловали, а потом убили. Они её изуродовали так, что в закрытом гробу хоронить пришлось. А было ей всего семнадцать лет, как Наде сейчас. И Надю эти мрази бы так же убили. Это их фирменный бандитский почерк. Ужас они так наводят. А ты их жалеешь! Знаешь сколько на их руках человеческой крови. И нет у них ни жалости, ни совести. Этот Громила будь у него ранение полегче, непременно попытался бы тебя в заложницы захватить. И плевать ему было, что ты врач, и только, что оказала ему помощь. Пыталась спасти его гнилую жизнь.

Выслушав меня Варвара побледнела, затем развела руками, а потом произнесла словно бы извиняющимся тоном:

– Конечно у меня нет такого жизненного опыта, как у тебя и может быть где – то ты и прав, но резать живому человеку уши – это по моему за всяким пределом. Так ты сам уподобляешься этим бандитам, которых так ненавидишь.

– Я прав, везде! Понимаешь везде! И не люди это вовсе. А бешеные звери. Опасные и с кровью на пасти. Да, я пытал Громилу. А, как иначе бы я смог получить от него сведения, где они прячут Надю? Ответь мне? И времени у нас в обрез было. А разговаривать со мной по началу, Громила не очень – то и хотел. И,что мне было делать? Уговаривать его? Взывать к его совести? Запомни такие, как этот Громила – бандиты и убийцы, понимают только язык силы. Только этот язык им доступен. Только на нём они умеют разговаривать. А от того, что я резал ему уши и бил по ране, лично я никакого удовольствия не получал. Уж поверь мне. Но это был бой. Понимаешь ли ты? Бой! И в первую очередь я стремился спасти жизнь Нади.

– Не знаю, – с упрямством в голосе произнесла Варвара, – порой вы – мужчины, кажетесь мне запредельно жестокими. Я сейчас подумала, что бы на всё это сказал мой дедушка, и знаешь, мне кажется он бы одобрил тебя!

– Мы порой жестоки для того, чтобы вы женщины, чувствовали себя в безопасности. А не ради самой жестокости. Неужели ты не можешь понять это? К бандитам и прочей мрази это естественно не относится. Это выродки. Ошибка эволюции. Как рак. Кстати у них имеются соответствующие подруги. Или как их там назвать.

– Не знаю, неужели нельзя как – то иначе? Всё – таки сейчас не каменный век!

– Я бы тоже хотел иначе. Но видишь, пока не всегда получается.

Варвара подошла ко мне, обняла и уткнувшись в мою грудь всхлипнула.

– Я всё понимаю, Андрюша, вернее пытаюсь понять. Всё – таки меня воспитывали немного по другому. И я понимаю, что ты пытал этого Громилу не ради собственного удовольствия, а ради Нади. Что бы спасти её жизнь. Но ты же знаешь, какой ужас ждёт нас впереди. Почему ты не хочешь, хотя бы попытаться предотвратить его?

– Я не говорил, что не хочу предотвратить его. Я говорил, что не вижу, пока по крайней мере, разумных способов сделать это. А рассылкой анонимок, по разного рода высоким адресам, мы вряд ли сможем добиться какого – то результата. Кроме негативного естественно.

– Но надо же пытаться. Думать наконец. Искать какие – то способы.

– Вот и будем думать, а если придумаем, что – нибудь стоящее пытаться. А вот так, как говорят с бухты – барахты предпринимать ничего не стоит.

Прошло ещё несколько дней. Наступил ноябрь месяц. Месяц в котором должна была бесследно исчезнуть врач– онколог Варвара Викторовна Панфёрова. Пока ничего не говорило о таком развитии событий. Старший лейтенант Борис Алексеевич Медведев после той встречи в ресторане «Пекин» большее не появлялся в нашей жизни, не исключено, что либо моя гипотеза о том, что именно он был причастен к бесследному исчезновению Варвары оказалась ложной, либо я своими действиями уже так изменил текущую реальность, что от него перестала исходить какая – либо опасность. Честно говоря мне больше не хотелось никак и нигде встречаться с этим человеком. Мне хватило общения с ним ещё в 2013 году и был бы несказанно рад, если бы он оставил бы нас в покое, здесь, в году 1978.

В один из дней, в самом начале ноября раздался телефонный звонок. Оказалось это звонил Яков Семёнович Лернер. После обмена приветствиями он сказал, что нам необходимо срочно и безотлагательно встретится по очень важному для нас обоих делу. Мы договорились о встрече, которая как и в прошлый раз должна была состоятся возле станции метро «Белорусская».

Я приехал на место встречи минут за десять до условленного времени, и через несколько минут заметил «Жигули» Лернера. Подойдя к машине я открыл дверцу и уселся рядом с Яковом Семёновичем. Он сидел за рулём с очень хмурым выражением лица и нервно барабанил пальцами по баранке. Весь его вид говорил о том, что случилось (или ожидается), что – то очень неприятное.

– Здравствуйте, Яков Семёнович, – поздоровался с ним я, – что случилось? С Надей всё в порядке?

– Здравствуйте, Андрей, да с Надей всё в порядке. Не о ней речь. Речь пойдёт о вас. Но и обо мне тоже.

– Тогда я весь во внимании.

Лернер тяжело вздохнул и начал:

– Я хочу вернутся к нашим бандитам. Так вот мои ребята очень подробно допросили их. Настолько подробно, что вряд ли эти уголовники сумели хоть, что – то утаить от них. И похоже ваша версия о том, что им покровительствуют с самого верха МВД подтверждается. Есть такой полковник с самого верха. Мансуров Денис Олегович. Он из тех про кого сказал классик – ' и золотой мешок и метит в генералы'. Очень способный в определённой степени человек. Так вот вся эта затея с похищением моей дочери, похоже его рук дело.

– Они сами сказали это? Эти бандиты общались с ним?

– Нет, что вы. Они с ним не общались. Что касается этого Громилы, то он вообще ни с кем не общался. Он простой исполнитель. А вот второй, их главарь имел дело с одним из доверенных лиц этого Мансурова – капитаном Коробовым. Мне кое – что известно об этом субъекте. Это совершенно беспринципный человек. Мансуров держит его при себе для всякого рода тайных и грязных дел и делишек. Так вот этот самый Коробов и дал этому Остапенко всю информацию и обо мне и о моей семье. Кстати в отношении Нади этим бандитам была дана полная свобода действий. И дом в этом посёлке Первомайский, показал им этот самый Коробов. И даже машину предоставил. В общем милиция в лице этого Коробова, а стало быть и Мансурова не только была в самого начала в курсе всех обстоятельств, готовящегося похищения моей дочери, она по сути сама и организовала его. Вот такие дела, Андрюша. Из суммы выкупа две трети полагалось Мансурову, треть Остапенко и его шайке. Не удивлюсь если окажется, что это не первое такое их дело. Вот одного я не пойму, этот Мансуров получает неплохой процент с разного рода цеховиков, с таких как я – это очень хорошие деньги. Он действительно «золотой мешок». Неужели ему мало всего этого? Как он мог додуматься до такой чудовищной мерзости? Да если бы надо я бы сам отдал ему эти триста тысяч! Пусть он подавится ими. С голоду ни я ни моя семья не умрут. Ни мне, ни моей жене многого не надо. А Надю мы с самого детства старались воспитывать в строгости.

– Наверное, Яков Семёнович, желаемому пределов нет, – сказал я ему в ответ, – а может быть этот Мансуров просто хочет играть жизнями людей. Нравится ему это. А деньги это так. Дополнительное вознаграждение.

– Не знаю, Андрюша, мне наверное никогда этого не понять. Да – я нечестный человек. Но убивать беззащитную девушку, пусть даже ради трёхсот тысяч… Нет! Это выше моего понимания!

Услышав это, я мог только усмехнутся. Яков Семёнович явно не представлял, что ждёт страну всего через несколько лет. А таких вот «Мансуровых» будет в ней больше чем песка в пустыне.

– Вот, что, Андрюша, – продолжил Лернер, – об этих двух бандитах вы не беспокойтесь. Их больше никто и никогда не найдёт. Но есть третий, который сумел сбежать. И вот мне кажется, что он представляет непосредственную опасность для вас лично. Через него Мансуров может выйти на вас. А то, что он сейчас ищет тех людей, которые сорвали его столь блистательную комбинацию, я более чем уверен.

– Да такая опасность конечно существует, – подумав сказал ему я, – конечно вряд ли этот полковник оставил без должного присмотра этих граждан.

– Вот – то и оно! Очень даже не исключено, что он сумеет, причём в самое ближайшее время выйти на ваш след! Будьте предельно осторожны! Ко мне он вряд ли сунется, по крайней мере сейчас, а вот к вам очень даже может.

Всё это конечно очень не понравилось мне. Не хватало ко всему прочему получить себе на хвост разъяренного полковника МВД. Да ещё погрязшего во всякого рода криминальных делишках. Я быстро попытался вспомнить не слышал ли я когда – ни будь имя полковника или даже генерала Мансурова, хотя бы в связи с каким – ни будь громким коррупционным делом в МВД позднесоветской эпохи. Нет. Эта фамилия решительно ничего мне не говорила. Уверен был я и в том, что она упоминается и в тех записях которые сделал для меня дядя Володя. С другой стороны, когда Остапенко был всё – таки схвачен уже восьмидесятых годах (в той, теперь уже совершенно иной реальности) в ходе следствия возникло предположение, о том, что ему покровительствовал некто из МВД, занимавший там достаточно высокое положение, но оно, это предположение так и не получило подтверждение (либо товарищи следователи особенно и не старались, найти доказательства этой версии, такое тоже нельзя было полностью исключить). – Ладно. Я предупредил вас, – прервал затянувшееся молчание Лернер, – надеюсь вы сделаете из всего этого правильные выводы

Варвара явилась с работы с очень усталым и одновременно печальным выражением лица. Посмотрев на неё я спросил:

– Что там у тебя произошло? Только не молчи. Я же всё вижу по выражению твоего лица. Какие – то неудачи с пациентами?

– Случилось. Случилось то, что мой дорогой шеф доктор медицинских наук, профессор и прочая, прочая, прочая Александр Рувимович Ауэрбах наконец – то прознал о наших с тобой не вполне легальных лечебных сеансах и практиках. – Интересно от кого?

– Ну во – первых, от родной бабушки Марины Александрович, которая как я уже тебе говорила, является его старинной знакомой. Она позвонила моему шефу и долго благодарила его за ценного, молодого специалиста Андрея Эдуардовича Галкина с его уникальной методикой лечения злокачественных опухолей, благодаря которой удалось буквально вернуть к жизни её внучку. Александр Рувимович, как я уже говорила тебе входил в состав того самого консилиума, который признал положение Марины совершенно безнадёжным. И вдруг такой вот звонок! Главное мой шеф слыхом не слыхивал ничего о таком молодом специалисте и его уникальной методике. Равно как и о том, что ему содействует и помогает его подчинённая то есть я. Он связался с онкологом на приёме у которого была последний раз Марина и с удивлением узнал о том, что пациентка, которая была приговорена меньше месяца назад к безусловной и скорой смерти, демонстрирует какие – то прямо чудесные темпы улучшения, которых нет и не может быть при существующей у неё стадии заболевания. А во – вторых, тут ещё вспомнился случай с Бирутой.

– Она всё – таки проболталась! – воскликнул я, – ну я так и знал!

– Нет будучи в больнице она, как полностью сохраняла героическое молчание. Но вот по выходу из неё, спустя какое – то время она случайно встретилась с одной женщиной с которой она лежала в одной палате. И и будучи в состоянии эйфории после столь чудесного выздоровления, рассказала ей немного лишнего о том, как и почему она выздоровела от меланомы. Эта её знакомая пошла на приём к своему лечащему врачу и стала интересоваться, что эта за чудесная методика, позволяющая столь быстро излечивать меланому и почему она до сих пор не применяется широко. Долго ли коротко ли, но слухи обо всём этом дошли и до моего шефа. Я уже говорила тебе, что он достаточно давно, смотрит на меня с каким – то подозрением во взоре. И вот теперь Марина Александрович. Она оказалась последней каплей. Сегодня уже ближе к концу рабочего дня Ауэрбах вызвал меня в свой кабинет и устроил подробные расспросы, а ещё вернее допрос и насчёт тебя и насчёт всех тех практик, что мы с тобой применяем для лечения онкобольных. На моё счастье он ничего не знает про Мишу Ланцова. Нет слов, Софья Абрамовна, настоящий молодец. В общем мне пришлось кое – что рассказать шефу. В ответ он предложил написать мне заявление по собственному желанию. Как он добавил при этом – «исключительно из – за моих былых заслуг». Где он их, правда нашёл не знаю, но хоть, что – то. Так, что теперь я безработная.

– Подожди, подожди, – спросил я, – ты, что уже написала заявление?

– Нет. Перенесли этот торжественный акт на завтра.

– Очень хорошо. А ты не могла бы устроить встречу мне с этим твоим грозным шефом?

– А смысл? Зачем тебе эта встреча? Уверяю, он не станет слушать тебя.

– Он, что полный самодур?

– Нет. Но человек очень непростой.

– Но факты. Очевидные факты он принимает во внимание?

– Принимает. Только какие факты ты собираешься ему предоставить? Если его ни в чём не убедил случай с Мариной?

– Это уже моё дело. Так ты устроишь мне встречу с ним? Желательно в твоём присутствии.

– Не знаю. Попробую. Хотя уверена, что никакого смысла в этом нет.

– А когда?

– Попробую завтра.

– Ну вот и договорились. Завтра даже лучше всего. Как только договоришься немедленно, слышишь немедленно позвони мне. Я буду ждать твоего звонка.

Глава 7

Назавтра, уже в сгущающихся сумерках я подходил к комплексу зданий Онкологического центра, что на Каширском шоссе.

Варвара позвонила мне днём и прямо – таки каким – то загробным голосом сказала в трубку, что Александр Рувимович, согласился на встречу со мной, но, что «свободного времени у него совершенно нет, и говорить со мной он согласен не более десяти минут». И дальше назвала точное время в которое я должен появится на пороге кабинета её шефа. Никакое, даже самое незначительное опоздание естественно не допускалось.

Найдя нужный корпус, я поднялся на лифте и оказался на этаже, где располагалось отделение в котором работала (и как я надеялся будет работать и дальше) Варвара.

В коридоре я столкнулся с молоденькой медсестрой. Ну просто очень хорошенькой. Настолько хорошенькой, что я невольно залюбовался ею. Она же напротив, увидев меня сердито сдвинула свои брови и так же очень сердито спросила меня:

– Мужчина, а вы к кому? Посторонним здесь находится нельзя!

– А я, милая девушка, к вашему заведующему. Александру Рувимовичу Ауэрбаху. Вызван для участия в очень сложной и важной консультации. Не подскажите, где находится его кабинет?

– А вы врач?

– В некотором роде. Так где его кабинет?

– Прямо и направо. А Александр Рувимович извещён о вашем приходе?

– Естественно. Естественно. Он представьте недавно сам звонил мне и интересовался когда я смогу приехать. Он меня ждёт не дождётся! Спасибо вам милая девушка!

В газах хорошенькой медсестрички я тем не менее заметил растущее недоверие. Видимо всё же с её точки зрения я не очень – то походил на врача. Но тем не менее ни задерживать меня и говорить мне, что – то она больше не стала и я безо всяких препятствий продолжил свой путь по коридору.

Наконец я остановился перед дверью на которой висела табличка с надписью:

Д. М. Н.

А. Р. АУЭРБАХ.

Вот так скромно и со вкусом. Посмотрев на свои часы я увидел, что до назначенного мне времени оставалось ещё две минуты. Постояв ещё немного возле двери, я наконец поднял руку и дважды ударил костяшками пальцев по двери. В ответ раздалось краткое:

– Войдите!

Я нажал на ручку, толкнул дверь и переступив порог оказался в небольшом, но каком – то уютном кабинете. Возле окна стоял массивный стол за которым с грозным видом восседал пожилой (на вид так лет семидесяти) дядечка, отличительным признаком которого были густые, кустистые брови. Я сразу понял, что это и есть хозяин кабинета. д. м. н. А. Р. Ауэрбах. К массивному столу был приставлен ещё один короткий стол, с левой стороны которого сидела, донельзя грустная Варвара и, что – то писала в лежащем перед ней листе бумаги.

– Здравствуйте! – произнёс я, – имею ли я честь видеть Александра Рувимовича Ауэрбаха?

– Имеете, молодой человек, имеете, – ответил мне дядечка с густыми бровями, – могли бы и сами догадаться, что я и есть тот самый Александр Рувимович Ауэрбах. Поскольку, находящаяся здесь Варвара Викторовна, никак им являться не может. А занимать это место, за этим вот столом может только один человек. Я.

В ответ я лишь пожал плечами. Мол, кто знает какие у вас тут порядки!

– Ну так я жду от вас, когда вы представитесь, – сказал ядовитым тоном хозяин кабинета.

– Андрей Эдуардович Галкин, к вашим услугам.

– А-а-а, вы тот самый Андрей Эдуардович Галкин который сумел разработать оригинальную и, что самое главное донельзя эффективную методику лечения злокачественных опухолей! Я прав?

В ответ я лишь развёл руками и скромно потупил взор.

– Ну так, что же вы молчите, уважаемый, Андрей Эдуардович, так это или не так?

– Ну насчёт методики пока говорить рановато, но кое – что у меня получается. Скромничать не буду.

Ауэрбах подскочил о своего стула будто ужаленный змеей в самый копчик. Выбежав из– за стола он побежал ко мне и подойдя вплотную сказал очень ехидным тоном:

– А скажите уважаемый, Андрей Эдуардович, у вас имеется медицинское образование?

– Нет. К сожаление не имеется.

– А какое имеется? У вас вообще есть высшее образование?

Я тяжело вздохнул и развёл руками.

– Увы – пока нет. Всего лишь коммунально – строительный техникум. Но я надеюсь со временем восполнить этот досадный пробел.

– То есть имея за плечами всего навсего обыкновенную шарагу, вы дерзнули лечить онкологических больных?

– Ну дерзнул это громко сказано. Таких случаев у меня было всего лишь раз, два и обчёлся. Но результатами я пока весьма доволен. Да и мои пациенты я думаю тоже. Взять хотя бы внучку вашей знакомой – Марину Александрович. Насколько мне известно вы входили в состав консилиума, который признал её состояние совершенно безнадёжным. А сейчас насколько я знаю, ситуация с её здоровьем несколько иная, чем была совсем недавно. У неё произошло значительное улучшение и Марина мало по– малу возвращается к нормальной жизни. Конечно я не скажу, что вылечил её полностью и бесповоротно, но согласитесь вы вряд ли бы добились бы таких подвижек к лучшему. Да ещё в столь короткое время. Напротив, вы по сути отказались от неё. А был ещё случай Бируты Озолс. Ей диагноз меланомы в третьей стадии, если я не ошибаюсь поставил какой – то доктор наук, крупный специалист по этой самой меланоме. А сейчас у Озолс и следа от этой опухоли не осталось.

– А! – и Ауэрбах махнул рукой, – нашли тоже специалиста. Осипов остепенённая бездарность! Всего с позволения сказать работы, написаны левой ногой. Я не удивлюсь если узнаю, что их ему пишут его же собственные аспиранты.

– Какой сердитый дядечка, – подумал я, – и как это с ним работает Варвара? Настолько сердитый, что того и гляди укусит.

– И каким же таким образом вы справляетесь с заболеваниями такого рода? Ну каков ваш подход к их лечению? – с ещё большим ехидством спросил меня Ауэрбах.

– Мне трудно сказать. Честно говоря я как – то теряюсь в вашем присутствии, – потупив взор ответил я.

– Александр Рувимович. – вмешалась вдруг в наш разговор Варвара. – Андрей Эдуардович, стимулирует иммунную систему таким образом, что она начинает видеть онкоклетки и уничтожать их. Получается, что организм сам, причём в кратчайшие сроки отторгает и опухоль и все её метастазы.

– И как же он, позвольте спросить стимулирует её?

Ну видимо здесь речь идёт о какой – то специфической энергии…

– А вас, Варвара Викторовна, я не просил вмешиваться в наш разговор! Вам что было сказано? Сидеть и писать заявление по собственному желанию. Вы написали его?

– Да, Александр Рувимович, написала. Но всё – таки случаи с Озолс и Мариной Александрович, кое о чём говорят. Я считаю, что мы не должны вот так просто отмахиваться…

– Отмахиваться! – Ауэрбах как – то очень живенько развернулся на каблуках своих ботинок в сторону Варвары, – вы говорите отмахиваться! Вы, что, Варвара Викторовна, предлагаете устроить здесь сеансы лечения опухолей наложением рук? А дальше, что будет, позвольте спросить вас? Гипноз, чтение мыслей, что ещё? Я не позволю превращать вверенное мне отделение в филиал цирка. Ишь нашёлся Мессинг доморощенный! Вам молодой человек надо развлекать публику в театре эстрады! А вы дерзаете лечить злокачественные опухоли! А сами, я уверен, и бородавку свести не можете!

– Почему же, откликнулся я, – как раз бородавки я умел без особых проблем сводить ещё в детстве. Могу продемонстрировать. Если у вас имеется бородавка я сведу её вам в пять минут. И кстати, Варвара Викторовна тоже. У неё это получится даже быстрее и качественнее. Уверяю вас.

Услышав эти мои слова Ауэрбах буквально онемел. Видимо он не привык к такой наглости.

Помолчав он каким – то зловещим шепотом произнёс:

– То есть если я правильно вас понял, Варвара Викторовна, под вашим влиянием ступила на путь шарлатанства и всяких фокусов?

Мне уже порядком стало надоедать всё то представление которое разыгрывал перед нами Ауэрбах и поэтому я решил взять быка за рога.

– Александр Рувимович, я конечно понимаю, что при всём вашем безусловно отрицательном отношении к экстрасенсорике и всем тем, что с ней связано, вам конечно не даёт покоя и случай Бируты Озолс, и случай Марины Александрович. Если случай Озолс вы не наблюдали непосредственно, то уж история болезни Марины вам должна быть известна от и до. Тем более, как известила меня Варвара Викторовна, её бабушка ваша старинная знакомая. И я уверен, что услышав о том совершенно необъяснимом и, что главное очень быстром улучшении состоянии её здоровья вы не могли пройти мимо этого казуса. Человек с четвёртой стадией лимфосаркомы должен умирать мучительной смертью, а не хлопотать об издании своего поэтического сборника. Вот поэтому вы сейчас выслушиваете меня уже значительно больше десяти минут. Вот поэтому Варвара Викторовна, до сих пор находится в вашем кабинете, а не вылетела с работы с волчьим билетом. Вам интересно, вы не можете объяснить себе случаи Озолс и Александрович. И поэтому вы решили посмотреть на меня. Давайте прекратим всё это представление и перейдём к серьёзному разговору.

Ауэрбах внимательно посмотрел на меня, коротко хохотнул и сказал:

– Вы конечно порядочный наглец, но кое в чём вы правы. Что же давайте перейдём к серьёзному разговору. Садитесь. Нет – вот сюда. Я должен видеть вашу наглую физиономию.

Я сел за приставной столик, оказавшись как раз напротив Варвары.

– Ну, что же я надеюсь, что вы вот прямо сейчас продемонстрируете, что – то из своих необыкновенных возможностей, – произнёс Александр Рувимович.

– Но как вы понимаете, вот так запросто за двадцать минут вылечить рак ни я, ни Варвара Викторовна, не мы оба вместе не сможем, – сказал я ему.

– Ауэрбах не дурак, и поэтому не будет требовать от вас невыполнимого. Но можете вы продемонстрировать мне, что – ни будь попроще?

Я задумался. Что в самом деле продемонстрировать этому сердитому доктору наук, что бы он по крайней мере немного успокоился и оставил свои планы уволить Варвару.

– Ну я не знаю, Александр Рувимович, что бы такое вылечить вам очень быстро, прямо в этом кабинете. Бородавок у вас, как я понял нет. Разве остановить кровотечение? Но его я тоже у вас не наблюдаю.

– Кровотечение? Ну нет же ничего проще! – воскликнул Ауэрбах и полез в ящик своего стола.

Покопавшись там немного он извлёк на белый свет скальпель и как – то очень быстро резанул им своё левое запястье.

– Вот останавливайте, – произнёс он протянув руку из которой полилась кровь, – и учтите если вы не сделаете этого я сейчас же выгоню вас обоих, как самых последних лжецов и шарлатанов.

Увидев струившуюся кровь Варвара охнула, я же произнёс бодрым голосом:

– Давай, Варюха, покажи своё умение. Можешь даже ногой топать.

Однако Варвара продолжала неподвижно сидеть, не сводя своего взгляда с окровавленного запястья своего шефа.

Ну, Варюха, не менжуйся. Тебе же ближе чем мне! – подбодрил я её. – если ты будешь так медлить Александр Рувимович чего доброго истечёт кровью!

Варвара поднялась со своего стула и как-то боязливо, взяла руку Ауэрбаха и закрыла глаза. В полной тишине прошли наверное минуты две. Вдруг Варвара затопала ногами и крикнула:

– Остановись! Остановись! – и отпустив руку Александра Рувимовича со слезами в голосе произнесла, – у меня ничего не получается!

– Тем не менее кровотечение остановилось, – сказал Ауэрбах, где – то через полминуты, – нд-а. Но вот шрам наверное всё – таки останется.

– Александр Рувимович, – отозвался я, – дайте попробую я, – а то Варвара Викторовна, ещё страдает некоторой неуверенностью в своих силах.

Ауэрбах безмолвно протянул мне свою руку, я взял и сосредоточился. Через несколько минут я отпустил её и сказал:

– Ну вот и всё. К утру будет как новая.

В кабинете вновь воцарилось безмолвие. Его нарушало лишь сопение Ауэрбаха, который салфеткой протирал своё запястье.

Наконец закончив этот процесс он скомкал окровавленную салфетку и бросив её в корзину для бумаг произнёс:

– Всё это конечно хорошо. Даже очень замечательно. Но лечение злокачественных опухолей и остановка лёгкого кровотечения всё же несколько разные вещи.

– Мы понимаем это.,– произнесла тихим голосом Варвара.

– Они понимают! Они понимают! – и Ауэрбах грохнул кулаком по столу, – понимают и тем не менее лезут стимулировать иммунную систему! А если в результате вашей стимуляции разовьётся какой – нибудь аутоиммунный процесс? А? О побочных эффектах своего так называемого лечения вы подумали? Вижу, что нет!

– Но, Александр Рувимович, мы лечили случаи совершенно безнадёжные. Такие, что и выбора не было. Как например у Марины Александрович.

– И вы вылечили её?

– Нет. Но перевели её из состояние безнадёжного, в состояние которое можно лечить. По крайней мере Марина может прожить так лет двадцать, а может быть и больше. А может быть и полностью выздороветь. Согласитесь, что по сравнению с тем, что было – это просто колоссальный прогресс.

– А вот скажите, чудесное выздоровление сына Софьи Абрамовны Лернер от глиобластомы, не ваших ли рук дело?

Я решил не отвечать на этот вопрос. Молчала и Варвара.

– Вижу по вашему понурому виду, что и здесь вы приложили свои руки, – резюмировал Ауэрбах. Нд-а. Народные целители. Ладно – всё. Уйдите с моих глаз долой! Оба уйдите!