Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Соавторы: Олег Ростов,Михаил Беляев,,Виктория Крафт,Влад Радин,Константин Градов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 353 страниц)

– Не мешайте, прошу! – взмолился старший. – Доверьтесь госпоже!..

– Есеня, мне нужна вся альва, – прошептала Карина и, сжав её дрожащую руку, положила ладонь на грудь Насти. – Из-за блокатора альвы может не выйти. Но вдвоём…

Та кивнула.

– Хорошо.

В груди нарастало жжение. Задавленная лекарствами, альва нехотя поднималась из недр её тела. Энергия заструилась по венам, перетекала из руки Есени, пронизывала каждую клеточку, собираясь в ладонь.

Когда надежды нет, у неё оставалось последнее средство.

Родовой навык Ленда.

Аура альвы окутала её руки, разливаясь бледно-голубым свечением. Воздух зашипел, наполняясь запахом озона.

Собранная в её руках энергия запульсировала, формируясь в конструкт.

– Реанимация, – прошептала Карина и высвободила собранную силу.

На миг вспышка света залила всё вокруг. Пропали все звуки – крик Федора и голоса врачей, топот бегущих к ним повстанцев, писк прибора, гул пламени и собственное сердцебиение.

А через миг по ней стенобитным тараном ударила такая волна боли, что земля ушла из-под ног. Бешеный поток ощущений мгновенно затопил всё тело, и Карина рухнула на пол, но успела заметить, как Настя дёрнулась на кушетке, делая судорожный вдох.

– П-получилось!.. – воскликнула Есеня.

– НАСТЯ! – взревел Фёдор и, расшвыряв насевших на него троих человек, подлетел к девушке. – Настя, жива!..

Есеня застыла, не веря своим глазам. Пульс на приборе снова забился ровным частоколом. Наполненная кровью рана почти затянулась, покрывшись тонкой розовой кожицей. Остальные раны также едва угадывались, заживая на глазах.

– К-как у тебя это получилось?.. – Фёдор скосил глаза на Карину. Девушка дергалась на полу в судорогах, хрипя и выгибая спину от боли. По её щекам катились слезы, в уголках рта проступила пена.

– Госпожа!.. – ассистент бросился к ней на помощь.

– Какого?.. что происходит? – главарь обернулся к Есене.

– Это родовой дар Ленда, – тихо ответила она. – Она рассказывала мне о технике её семьи. С помощью магии она может восстановить тело человека, только что перешагнувшего порог смерти. Но за это приходится платить.

Приступ понемногу утихал, Карина хрипло дышала, дрожа от холода.

– Всё позади, госпожа, держитесь… – ассистент помог ей сесть и заботливо накинул на плечи тонкий халат. – У вас получилось…

– Она взяла на себя всю боль умершей пациентки, – тихо пояснила Есеня. – Обменялась с ней состоянием, растянув во времени её раны в своем теле. Магия помогает сгладить переход, но нам вдвоём едва хватило альвы, чтобы запустить реанимацию…

Фёдор молча посмотрел на дрожащую Карину.

Её била дрожь, слезы бесконтрольно катились по щекам, капая на пол.

– П-помогло? – сипло выдохнула она и, пошатываясь, поднялась. – Д-дай посмотрю…

Отодвинув главаря, она положила дрожащие ладони на живот Насти.

Карину мутило, к горлу подкатывал противный комок, а в ушах стоял звон. Но это можно было перетерпеть.

Впервые за долгое время слабая улыбка тронула её губы.

Ей удалось. Настя была жива.

– Ленда, ты…

Фёдор стиснул её худенькое плечо. По его пыльным, перепачканным щекам катились скупые слёзы, теряясь в щетине.

– Ты спасла её.

– Ещё нет, – вытерев лицо рукавом, Карина приподняла девушку и посмотрела на её спину. Там, между лопаток, виднелась жирная чёрная отметина – метка альва-порчи, как огромный паук, протянувшая свои ниточки-лапки от поясницы до шеи девушки.

– Откуда? она же никогда не жаловалась, и…

– Порча уже на второй стадии, она у неё давно, – тихо ответила Карина. – И сейчас она прогрессирует. Если ничего не сделать, порча сожрёт её за три-четыре недели.

Фёдор бессильно покачал головой.

– Настя, ну почему ты не сказала мне раньше? У нас же был альвитин, и много…

– Наслушалась отца, спасавшего всех, кроме себя, – хмыкнула Карина. – Без интенсивной терапии она всё равно умрёт. Но есть один шанс.

Карина подошла к окну и посмотрела на горящий вдали главный корпус медгородка. Здание с реактором полыхало так, словно его облили бензином.

– Смотрю, вы оттянулись тут на все деньги. Биореактору конец, – она покачала головой. – Будь он цел, мы могли бы синтезировать лекарство в нём…

– Какое лекарство? – встрепенулась Есеня.

– От альва-порчи, – девушка обернулась к Фёдору, накинувшему одеяло на обнаженные плечи дочери.

– Разве оно существует?

– Теперь – да, – усмехнулась она. – Во многом благодаря твоему брату, Есеня. Это его кровь стала последним компонентом формулы. И сейчас она – здесь.

Карина коснулась пальцем виска и ехидно усмехнулась.

– Осталось найти место с рабочим биореактором, и таких у нас немного.

Фёдор и врачи переглянулись. Обескураженный, глава повстанцев уже не смотрел на нее как на врага. В его суровом взгляде читалась смутная надежда – и толика уважения.

– В стране идёт война, половина городов в руинах, а вторая половина – под имперцами, – начал он. – Даже будь у нас целая армия, нам сперва надо пробиться через альва-монстров, а это сейчас почти нереально…

– Рязанский медицинский кластер, – перебила его Карина. – Я слышала, у вас там намечается большая вечеринка на оружейном заводе князей Орловых. Зуб даю, имперцы устроят вам там горячий приём и притянут все свободные силы, чтобы обломать зубы твоим друзьям.

– Тогда нам тем более туда нельзя! – встрепенулась Есеня.

– Напротив, – Фёдор качнул головой. – Пока наши ребята будут биться с армией цесаревича, все их внимание будет приковано к обороне завода. А значит, оборонять госпиталь будут куда слабее. Ленда верно говорит. Это наш лучший шанс.

– Эй, ты! – Карина кивнула стоявшему у входа охраннику. – Сколько сейчас времени?

– Полдесятого, – глянув на часы, сощурился он. – А что?

– Собирайтесь и едем скорее назад, – проверив пульс у Насти, кивнула она. – Твой товарищ, помнится, ждёт ваш отряд в Рязани. Идём скорее, мы опаздываем на поезд.

Глава 15

Госпиталь повстанцев. Рязанское княжество.

Концентрация альва-частиц 33,9 на миллион.

– Отдыхайте, мне пора, – Поля вышла из палатки дворянина и прислушалась.

В вечерней темноте весь госпиталь гудел, как потревоженный пчелиный улей. Часть палаточного городка спешно разбирали и грузили в машины. Медсёстры таскали вещи и сортировали раненых, помогая врачам.

Пациентов, которые могли ходить, уводили к стоянке с автобусами. Несколько человек, увидев её, заулыбались и начали махать руками.

– Полина, закончила? – к ней подошел седой комендант, на ходу раскуривая сигарету. – Молодец, отдохни немного и начинай собираться. Уезжаем мы отсюда.

– Спасибо, – кивнула она. – А куда? Вчера и слуху про это не было, а теперь… прям переселение народов.

Он усмехнулся и посмотрел на отъезжающий грузовик, доверху набитый оборудованием и припасами.

– Ситуация изменилась, – кашлянув, сухо ответил он. – Нам велено ночью переезжать. Пациентов и часть персонала перевозим в соседнее княжество, а самые опытные едут поближе к Рязани. Скоро, говорят, там сражение будет, и без нашей помощи много хороших людей может погибнуть.

Он с ухмылкой выдохнул облачко дыма и хлопнул её по плечу.

– Так что собирайся, Полька, и езжай с Марьяной и остальными, присмотри за пациентами. Утром специально за вами автобус приедет.

Он махнул ей рукой и зашагал к палаточному лагерю. Поля обернулась к палатке с магом, за которым она ухаживала последние два дня. Перед глазами встало его бледное, решительное лицо. И так некстати вспомнились его слова о Белогорье и битве с Владыкой.

«…никакой он не предатель. Я видел… как он падал в болото».

Смутное ощущение огоньком зажглось в груди.

Она должна быть там. Во что бы то ни стало. Внутреннее чутьё буквально трубило ей об этом.

– Погодите, – Полина посмотрела вслед коменданту. – Я хочу с вами.

– Чего? – он обернулся.

– Возьмите меня с собой.

Он усмехнулся и щелчком отправил окурок в траву.

– Ты хоть головой подумала, дурёха? Это тебе не княжеская кухня, там настоящая война идёт! Так и убить могут, эт тебе не шутки.

– А я и не шучу, – настояла она. – Раз говорите, раненых много будет, линяя пара рук вам не помешает. А стрельбы я не боюсь. Не такими страхами пугана.

Мужчина оценивающе глянул на нее и фыркнул.

– В тебе-то я не сомневаюсь, но… – он скривился, подбирая слова. – А ну как случись что с тобой, и что я скажу людям? Что угробили нашего Ангела по недогляду? Поля, ты ж теперь не абы кто. Видала, как на тебя люди смотрят?

Он кивнул на проходивших мимо повстанцев – те с улыбкой кивнули им, осеняя себя знаком Велеса.

– Ты может прозевала, но слухи, что в лагере избранница скотьего бога своим даром чудеса творит, не слышал только ленивый. И я тебе скажу, в других отрядах тоже прознали, – он цокнул языком. – Не, по глупости погибнуть я тебе не дам. Так что даже не уговаривай. А будешь лезть, велю тебя в наручники – и силком чтоб увезли с остальными. Уяснила?

– Чего ж тут не уяснить… – вздохнула она.

– Вот и не дури, – кивнул он. – Девчонка ты молодая, красивая, тебе всю жизнь ещё жить. А головы под пули совать – это оставь тем, кто постарше. Мы эту жизнь уже со всех сторон нюхали… ну, давай.

– Постойте! – она снова окликнула его.

– Ну? – нахмурился комендант.

– Может я хоть с погрузкой помогу? – девушка взволнованно улыбнулась. – А то у меня перерыв, а без дела сидеть не хочется. Да и до ужина далековато.

– Ну, – почесав заросшую щёку, он покосился на десяток грузовиков на погрузке. – Хуже не будет. Рук нам и правда не хватает. Но смотри мне, без глупостей, поняла? Чтоб к отбою на месте была!

Кивнув, она поспешила к грузовикам. Пяток бойцов и две запыхавшиеся медсестры грузили в них смотанные носилки, палатки и объемные медицинские сумки с припасами. И, судя по штабелям заготовленных припасов, работы у них было до утра.

Пристроившись к ним, она тут же взялась за дело. И, после погрузки первой машины, взялась за вторую. На потемневшем небе начали зажигаться первые звёзды, в опустившейся полутьме фигуры людей стали теряться, слышались только зычные окрики и короткие команды водителей.

Схватив очередную сумку, Поля с пыхтением потащила ее к потрёпанному грузовичку с тентом, возле которого взволнованно курил усатый водитель в пыльной армейской форме.

– Поменьше бери, куда такой баул тащишь, – поворчал он, глядя, как она закидывает тяжеленную сумку на край кузова. – Ты ж вон какая маленькая тростинка, а сумка больше тебя…

– И не такие таскала, дядь, – вытерев пот со лба, улыбнулась она. – Я ж у князя работала. А вы скоро поедете?

– Да вот как погружусь, так и поеду, – неловко улыбнулся он в усы. – Всю ночь ещё ехать. Вот докурю – и помогу тебе. Так что неси что полегче. Тяжёлое сам закину.

Кивнув, она вернулась к работе. Усталость брала своё, да и совет дядьки был по делу. Пыхтя и пошатываясь на мокрой траве, она едва справлялась с поклажей. Но дела не бросала.

– Вот так! – взяв у неё очередной свёрток, усач закинул его в почти доверху забитый тент. – Всё, последнюю закинем – и ступай отдыхать!

– Поняла!

В его кармане заиграла трель альвафона. Ругнувшись, водитель взял трубку и поспешил к кабине.

– Да выезжаю уже, чего заладил? Десять минут и отправляюсь!

Сердце в груди забилось как бешеное. Пора.

Косясь на усача, Поля схватила свёрток с палаткой и, распустив узелок, стягивавший полог, потащила его к кузову. Пыхтя от натуги, закинула его на край, а следом забралась сама. Протиснулась между баулов и, подтянув к себе сверток, устроилась в темном уголке и накрылась краем палатки.

В кузове воняло сыростью, подкисшим мясом и лекарствами. Поёжившись, она прислушалась: голос водителя, ругавшегося с кем-то по телефону, приближался.

– Ну чего, погрузила? – крикнул он, подходя к кузову. и заглянул внутрь. поля рефлекторно вжалась в пропахшие спиртом сумки и замерла.

– Ага, убежала уже, вертихвостка, – в голосе усача почудилась улыбка. – Эх, не успел конфетами угостить. Ну, дай бог свидимся…

Скрипнули петли задней крышки, водитель с лязгом закрыл замки и, ругнувшись, задернул тент. Скрипнула дверь, прочихался и загудел заработавший мотор – и грузовик тронулся с места.

– Это не ошибка, – прошептала Поля, взволнованно прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу. – Я тоже сделаю всё, что могу, Слава.

* * *

В поезде на пути к Рязанскому княжеству.

Концентрация альва-частиц 17,8 на миллион.

Вслушиваясь в голоса повстанцев, доносившиеся из-за двери, я посмотрел на Лилит и бледную, перепуганную Жанну.

Поезд ровно покачивался, стуча колесами. В соседних купе было тихо, изредка даже слышался детский смех. Как будто ничего и не произошло. Но я ощущал, как воздух стал тяжелее, а во рту появился слабый привкус железа.

– И… и что нам делать?

– Нужно узнать, что они задумали, – я переглянулся с Лили, и девушка кивнула. – Я должен выбраться отсюда, тут нас рано или поздно засекут. Вот что, Лили, ты можешь спрятаться в карманном измерении, как раньше?

Она коснулась моей груди, прислушиваясь, – и с неохотой кивнула.

– Могу.

– Лили, что-то не так? – я заметил, как она поджала губы.

– Ничего. Только не заставлять меня ждать слишком долго.

– Отлично, тогда… – начал я, как поезд сильно качнуло. Раздался режущий уши скрежет тормозов и скрип колёс по рельсам. Тут же ожили динамики внутренней связи, из которых донесся резкий, хрипловатый голос.

– Всем пассажирам, приготовиться к выходу! Собирайте вещи!

Мы переглянулись, Жанна стиснула кулачки от волнения.

– Ч-что они хотят?..

– Освободить место, – хмурясь, ответил я. – Им нет смысла ехать порожняком. Наверняка там же погрузится ещё один отряд.

Лили согласно кивнула. А я лихорадочно соображал. Ситуация менялась на глазах, вынуждая действовать на ходу.

– Вот что, – куснув губу, сказал я. – Чувствуешь привкус железа? Мы проходим рядом с красной зоной. Поезд остановится минут через десять-двадцать, когда выйдет из опасной зоны, там-то наверняка их и ждёт второй отряд. Когда будут высаживать пассажиров, хватай дочку и бегите. Но сперва достань мне костюм проводника. Сможешь?

Жанна энергично покивала и встала с места.

– Скоро буду!

Выждав момент, девушка выскочила из нашего купе и закрыла дверь на замок. Я же повернулся к Лили.

– Мне не нравится твой план, – честно сказала она. – В нём куча дыр. Если тебя кто-нибудь узнает, тебе конец. А твое лицо разве что ленивый не видел, господин муж наследницы престола.

– Есть идеи получше? – ухмыльнулся я. – Штурманём весь поезд? Уйдем порталом прямиком в Бибилариум?

Лили скривила губы.

– Не осталось у меня хороших решений, Лили, – я вздохнул. – Но по крайней мере, мы можем узнать, что нас ждёт.

– Достала! – дверь резко открылась и на пороге показалась Жанна, прижимавшая к груди пакет с костюмом.

– Отлично, давай сюда.

Я вытащил из пакета жесткий, чуть пахший порошком костюм и, отвернувшись, начал переодеваться. При этом ощущая затылком внимательные, изучающие взгляды двух пар глаз.

– Ну, насмотрелись? – ехидно заметил я, обернувшись. – Можно подумать, вы там чего-то не видели.

– Да я просто вспомнила, как мы, ну… – Жанна замялась, краснея.

– Хоо, так ты без меня успел покрутить с каждой проводницей? – Лили недобро сверкнула глазами.

– Лили, – я застегнул пряжку на ремне и принялся спешно застёгивать пуговицы. – Во-первых, это было до нашего контракта, а во вторых…

Снаружи донеслись грузные шаги, в дверь нашего купе настойчиво застучал тяжелый кулак. Жанна едва не подпрыгнула, зажав рот. Я сжался как пружина: сердце в груди едва не сделало сальто и бешено заколотилось.

– Народ, на выход, я сказал! – гаркнул мужик за дверью и грохнул кулаком в следующую дверь. Грузные шаги удалялись от нас.

Жанна тихо выдохнула.

– Го-осподи… я чуть не поседела…

– Первый раз, да? – Лили весело подмигнула ей.

– Лили, хватит шуточек. Мне пора, – я строго посмотрел на неё. Девушка с неохотой коснулась моей груди – и растворилась во вспышке света.

Я чуть скривился от прострелившей тело боли. Почти забытой, но отдававшейся во всех стигматах, на руках, спине, груди, даже на бёдрах…

– Жанна, пора, – я тихо отпер замок и кивнул ей. – Действуй по плану. Даст Перун, еще свидимся, береги себя и дочурку.

В коридоре вагона захлопали двери и послышались взволнованные голоса. Куснув губу, Жанна открыла дверь и вышла к пассажирам.

– Граждане, сохраняйте спокойствие! Приготовьте вещи, возьмите детей, я помогу вам выйти!..

Минут пять она успокаивала пассажиров, и когда они наконец, вернулись в свои купе для сборов, а снаружи послышался замедляющийся перестук колёс, я вышел из комнатки.

Костюм потрескивал по швам и натирал, явно рассчитанный на человека помельче меня. Но долго носить его я не планировал.

Осмотревшись, я пошел к началу состава, где наверняка и собирались повстанцы. Вагон за вагоном, я проходил мимо открытых дверей купе, не глядя внутрь. Лили была права: с моим лицом только и скрываться от людей. Сердце тревожно колотилось в груди, и казалось, его слышит весь вагон, едва я входил в него.

Гоня мысль, что за моей спиной люди смотрят мне вслед из своих комнат, я прошел в следующий вагон – и замер.

Сквозь окно двери между вагонами я увидел троих крепких ребят возле открытого купе. Потасканная форма, рации и маски на лицах говорили сами за себя.

– Нашёл, – шепнул я, сдерживая улыбку.

Поезд тем временем задрожал и, скрипя колесными парами. остановился. Я задержался между дверей вагонов, неотрывно следя за троицей. Их отправили проследить, чтобы все пассажиры вышли из поезда, и помочь товарищам с погрузкой.

По крайней мере, я бы сделал так же.

Открылись двери. Из купе повалили люди, нагруженные сумками, взволнованные и бледные. Один за другим они спускались по широким ступеням в черноту ночи, тускло подсвеченную фонарями повстанцев.

Выждав момент, когда почти все пассажиры выйдут, я бесшумно вошел в вагон. Взгляд сразу прильнул к цели – рослому повстанцу с пистолетом на бедре. Двое его товарищей как раз помогали спускаться женщине с тремя детьми и целым ворохом сумок.

На короткие несколько секунд он остался один.

Сейчас.

Я быстро пошёл к нему. Тело машинально налилось силой.

– Сударь, здесь в вагоне еще остались люди, – на ходу бросил я. Повстанец обернулся.

Мой кулак влетел ему точно в челюсть. Под углом снизу вверх, – наверняка.

Точно рассчитанный удар сделал свое дело.

Глухо хрюкнув, он пошатнулся и начал заваливаться. Морщась от боли, я подхватил тело и втащил в купе, тут же закрыв замок.

– Вот же ублюдок… – прошипел я, потряхивая разбитым в кровь кулаком. Будь удар чуть сильнее, мужик упал бы со сломанной шеей. Но отработанный десятками часов на тренировках Хошино, удар был нужной силы.

Закусив губу, я наспех замотал кулак тряпкой и принялся раздеваться. Времени было в обрез.

Через пять минут дверь купе открылась. Придерживая мужика, переодетого в проводника, я осторожно спустился из вагона, где в разрезаемом фонарями мраке тревожно переговаривались пассажиры. За их спинами виднелись отдаленные огни города и узкая лента дороги. Луч фонаря скользнул по воротам, подсвечивая надпись «Ставринка».

Шмотки повстанца воняли и липли к телу. Натянув посильнее закрывавший лицо платок, я с вызовом посмотрел на людей, уставившихся на меня – и на бессознательного бойца.

– Надрался, как чёрт, – хрипло фыркнул я. – Нашел же время, скотина… присмотрите, а то ещё собственной рвотой захлебнётся.

Свалив свою ношу на землю, я посмотрел в сторону задних вагонов.

В поезд садились десятки бойцов, в полутьме казавшихся одинаковыми рослыми фигурами. Впрочем, я заметил и несколько фигурок поменьше, явно женских.

– Лёха! Чего встал? Садимся! – крикнул кто-то. Я агакнул в ответ, и под пронзительный свист поезда вернулся в вагон. Дверь за спиной закрылась, и я поспешил затаиться в одном из купе, подальше от потерявших меня из виду товарищей.

Первая часть плана прошла успешно. Но самое сложное было впереди.

Двадцать минут я ждал в запертом купе, слушая шаги проходящих мимо часовых. И наконец, услышал нужное. торопливый скрип сапог.

Два отряда должны были согласовать действия и поделиться планом. И не абы кто, а главари. Иными словами, совещание.

Человек прошел мимо меня. Я вышел из купе и встал у двери, про себя считая минуты.

Минут через десять он пошел обратно, а за ним – еще пятеро повстанцев, суровых и видавших виды мужиков. А в центре – рослый, седой детина в выцветшем бушлате. На нем виднелись почерневшие следы крови, а сам детина выглядел изможденным и осунувшимся.

Но взгляд выдавал его. Он – лидер, без сомнения. Я невольно натянул платок, закрывающий лицо, выше.

А впереди шел боец, которого я узнал по звуку шагов. Повстанец, ещё молодой, но уже со шрамом через перебитый нос. Его правый глаз чуть косил.

Едва он приблизился, я кивнул ему.

– Старшой велел сопроводить.

– Сам справлюсь, – буркнул он, кося на меня глазом. – Лишние глаза ему не нужны.

– Все лишние на Ставринке остались, – заметил я. Тот хмыкнул в ответ, но спорить не стал.

Мы прошли через три вагона, и только сейчас я заметил, что в каждом купе уже находились люди. Повстанцы, усталые и измотанные переходом, спали на полках, чистили оружие и ужинали нехитрой едой. Кое-где слышалась мелодия популярной песенки из альвафона. В воздухе запахло луком с картошкой, мясом и мокрой одеждой пополам с запахом пота.

На миг я почувствовал себя в казарме училища. Но наваждение быстро кончилось, едва мы перешли в вагон-ресторан.

Повстанцы переделали его под штаб. Лишни столы сдвинули в сторону, а в центре поставили сразу три широких стола, на которых разложили карты и снимки.

Не привлекая внимание, я встал в стороне, рядом с другими охранниками. Один из них, покосившись на меня, скользнул взглядом по кобуре. Пренебрежительно сощурив глаза, он кивнул на свой штурмовой автомат.

Я незаметно вынул нож из набедренных ножен, беззвучно крутанул между пальцев и не глядя вернул в ножны.

Боец уважительно приподнял брови и кивнул. А тем временем лидеры, обменявшись рукопожатиями, склонились над картами и заговорили.

Стиснув край кодекса, спрятанный под просторной одеждой, я сфокусировался на них.

– Ну что, Фёдор, как я и говорил, ситуация непростая, – главарь повстанцев, первыми севших на поезд, кивнул на карту. – Пора нам вспомнить польский поход, тогда тоже вместе повоевать пришлось…

– Давай ближе к делу, Ефим, вечно тут с тобой карты разглядывать я не собираюсь, – Фёдор явно нервничал барабаня пальцем по столешнице. Тот усмехнулся и, придвинув карту, заговорил.

– Скотий бог с тобой, вот любишь ты поершиться. Значит так, операция у нас задумана грандиозная. И главная ее цель – Оружейный завод. Орловы в последнее время нарастили производство, наши люди в цехах говорят, конвейеры работают круглосуточно. Пулеметы, штурмовые винтовки, патроны… ты же знаешь, как нашим этого всего не хватает.

– Но мы ведь не за пулеметами туда идём, так? – криво ухмыльнулся Фёдор. И Ефим с улыбкой кивнул.

– Верно, а вот за этими штучками, – главарь выудил из кармана исцарапанное блестящее колечко с алым камнем. Я вздрогнул: альва-кольцо!

Верно, у Орловых была лицензия на изготовление альва-артефактов для армии. Точно такие же использовали в покушении на цесаревича Романа в день церемонии призыва.

– На складах таких – десятки ящиков. Этого хватит вооружить целую армию, способную выбить зубы любому магу.

– Хитрая вещица, – Фёдор цокнул языком. – Но зуб даю, охраняют их похлеще императорского дворца.

– О том и речь, – кивнул тот. – Наши люди в Рязани докладывают, в город постоянно идут подкрепления. Орловы уже завели туда три тысячи армейцев, плюс личная гвардия князя и отряд опричников. Среди них два десятка магов, может три.

– Упыри, – скривился Фёдор. – Будто мало их перебили под Белогорьем… а что у нас?

– Семь тысяч ополченцев, – сухо ответил Ефим. – Плюс много наших агентов среди мирных, да и на заводе есть наши люди. Тысяч десять, в сумме.

Я хмыкнул. Десять тысяч плохо вооруженных повстанцев против профессиональной армии, да еще и с магами – слишком неравные силы. Но если у повстанцев будут альва-кольца, это может сыграть. И оба командира понимали такой расклад.

Решать будет тактика.

– «Куратор» велел нам собрать отряды хорошо подготовленных бойцов, – Ефим заговорил тише. – Охотников за магами. Орлов ждёт нашего удара, но не знает, куда мы будем бить – сюда, сюда, или сюда… Ему придётся распылять своих магов навесь фронт. Но гад хорошо окопался, мы его из цехов выкуривать месяц будем, если тупо ударим в лоб. Так что устроим ему засаду… и ударим сюда.

– Говоришь, как одна моя знакомая, – устало усмехнулся Фёдор.

– Наши ребята ударят вот сюда, по центру, вскроют отряды магов… затем мы отступим, выманивая их на себя, а дальше по ним ударят специальные отряды, – Ефим подтянул еще несколько бумаг.– Я знаю Орлова, он не любит смотреть на огонь издалека. И всегда добивает раненых. ответим ему той же монетой.

– А что здесь? – спросил Фёдор, тыкая на листок рядом с картой.

– Тут целый городок. Склады, генераторная, – Ефим указал пальцем. – И госпитальный комплекс. Говорят, его строила еще Ленда, а потом Орлов выкупил всё с потрохами.

– Госпиталь, значит, – кивнул тот. – Твои люди уже вскрыли их оборону?

– Лучше, Куратор отправил нам спутниковые снимки. вот смотри, здесь и здесь…

Я сощурился, вглядываясь в листки на столе. Спутниковые снимки? Доступ к такому был только у старших родов и армейских чинов, откуда они у простолюдинов?

Если только этот их Куратор сам не из знати.

Но получается, что дворяне поддерживают восстание против самих себя? Не бред ли?..

Меня прошиб холодный пот.

Не бред. Если их цель – передел влияния. Сбросить старые рода. Сбросить тех, кто поддерживает цесаревича.

И вонзить ему в горло клинок народного гнева.

В конце концов, плевать, сколько при этом погибнет простолюдинов. Самые буйные погибнут, а тем, кто останется, прикормленные главари скажут то, что нужно. С людьми в нищете и голоде проще всего вести переговоры с мешком денег и куском хлеба в руках.

Развернувшаяся передо мной картина обретала четкие очертания и резкость.

Я считал, что попал между повстанцами и имперцами по ошибке. Но выходило, что всё это – часть большой игры за престол.

Роман не допустит этого. Он будет действовать.

И я должен.

* * *

Совещание закончилось через полчаса. Тонкости тактики и расстановки меня мало волновали, ничего сверхъестественного Фёдор и Ефим не предложили, выбрав старую добрую тактику убийства ключевых фигур, чтобы обвалить фронт.

Каким-то чудом я всё ещё оставался неузнанным. Повстанцы были твердо уверены, что среди них никак не мог затесаться опальный княжич, да я и сам бы в это не поверил.

В итоге я снова сопровождал Фёдора на пути к его части поезда. Было заметно, как он измотан и еле волочил ноги, да и его ребята явно попали в переделку до встречи с отрядом Ефима.

За окном была уже глубокая ночь. Мы проходили мимо открытых купе, откуда доносился то звонкий храп, то мирное сопение. От запахов одежды и обуви свербило в носу. Я порадовался, что замотал лицо платком – если бы пришлось дышать вонью десятков ног полной грудью, меня бы стошнило.

Голова начинала кружиться. Я отстал от основной группы и свернул к небольшой курилке в конце вагона, чтобы отдышаться., но едва поднес руку к дверце в комнатку, как замер.

Внутри уже был человек, и сквозь дверь, сквозь ритмичный стук колёс и поскрипывание металла я поймал обрывки знакомых слов.

– Ваша светлость… да, они не знают, я…

Вбитое годами тренировок чувство тревоги сработало моментально.

Я опустился, чтобы человек внутри меня не заметил, если обернется, и прильнул к двери. С бешено бьющимся сердцем я вслушался в слова человека, говорившего с кем-то посреди ночи, пока весь поезд спал.

– … всё, как вы и велели, ваша светлость. Я убедился, они уверены, что их ждут два полка и маги. Да, можете закрывать ловушку и брать их информаторов. Я сообщу вам, где размещаются их элитные отряды. Никто не догадывается о кодексах…

Сердце пропустило удар. Имперский агент, внедренный к повстанцам, знал всё.

Фёдор, Ефим и остальные идут не на сражение. Они идут на бойню.

В груди похолодело, пальцы сжались от неистового напряжения. Я с трудом вдохнул холодный, терпкий воздух – дыхание спёрло в груди.

– … понял, ваша светлость. Храни вас Всеотец.

Я моментально отшатнулся от двери и юркнул в ближайшее купе. Дверь в курилку открылась и мимо по коридору прошел невзрачный человек, с почти неразличимым в полутьме вагона лицом.

В голове билось – надо что-то сделать!

Что? Напасть посреди ночи, убить, и что тогда?

Орловы, а может и Роман, уже всё знают. Ловушка расставлена.

Предупредить Фёдора и остальных? То есть вскрыть себя и получить в благодарность пулю в лоб?

Чёрт, Фёдор!

Я бросился за сопровождающим, совсем позабыв о своей задаче. Оставаться незаметным и не вызывать подозрений становилось всё сложнее.

Быстрым шагом пролетев четыре вагона, я едва не врезался в повстанца со шрамом.

– Ну ты чего? – яростно зашептал он. – Уснул что ли?

– Есть чутка, закемарил, – виновато зашептал я.

– Тебе и коров пасти не доверишь, тьфу ты блин, – ругнулся он. – Пошли давай назад, у этого Фёдора правила строгие – его мужики сами своих стерегут. Да и вроде слышал, дочь у него болеет. Ладно, пошли назад, поужинаем хоть…

Хлопнув меня по плечу, парень пошел назад. Помедлив, я обернулся и пошел следом, как врезался в кого-то в полутьме.

– Ой!..

Невысокая тень упала на пол. Я нагнулся и протянул руку, помогая ей подняться.

– Прости, не заметил, – хрипло прошипел я и пошел за повстанцем.

– Ничего, – ответили сзади. – Сама виновата.

Тело застыло на месте. Этот голос…

Я обернулся: девчонка юркнула в туалет в конце вагона. В тусклом свете я заметил только светло-пшеничные волосы.

Есеня⁈..

– Ты чего там застыл? Опять уснул? – окрикнул меня парень со шрамом. – Или случилось чо?

Не чуя под собой ног, я заставил себя обернуться к нему и сделать шаг.

– Ничего. Идём.