Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Соавторы: Олег Ростов,Михаил Беляев,,Виктория Крафт,Влад Радин,Константин Градов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 353 страниц)

Глава 20

Когда я подошёл к вагону, проводница уже откинула лестницу, и спустилась по ней на перрон. Это была довольно полная женщина, на вид лет сорока.

Я подошёл к ней, улыбнулся и произнёс:

– Уехать мне надо. Срочно. А свободных билетов в кассе, как назло нет. Может вы мне поможете?

– Я, что тебе Скорая помощь? – довольно не любезным тоном ответила мне проводница.

– А если так? – сказал я, и показал ей краешек купюры.

Женщина оглянулась по сторонам и затем сказала:

– Давай,– а когда купюра перешла в её собственность продолжила,– заходи в вагон, третье купе от тамбура.

Прежде чем залезть на лестницу, я обернулся и на прощание помахал рукой Бируте ( боковым зрением на успел заметить появившуюся, в этот момент ухмылку на лице проводницы).

* * *

В указанном мне купе я пока, был единственным пассажиром. Спрятав свои вещи, я уселся на нижнюю полку, располагавшуюся справа от двери. Правда в гордом одиночестве я оставался не долго. Минут через десять в купе вошла молодая пара ( как видно супруги). Поздоровавшись со мной, они стали занимать свои места.

Вскоре, поезд тронулся с места и громыхая на стыках, стал набирать скорость. Очень быстро мы покинули пределы Старо – Таманска и помчались на север. Моё пребывание у Чёрного моря закончилось. Закончилось значительно раньше чем я ожидал. Теперь мне предстояло решать новые задачи, главной из которых была встреча с моим прадедом. Честно говоря, я до сих пор так и не придумал, как я буду с ним разговаривать, и как объясню свой интерес к его экстрасенсорным способностям. А самое сложное было то, как я вообще объясню, откуда я о них узнал. Судя по тому, что я знал о нраве и характере своего прадеда, во все не удивительно было и то, что после первых же моих слов, он покажет мне на дверь. Вариант этот был крайне не желателен, и поэтому я изо всех сил напрягал свою голову, стараясь обдумать план своего разговора с Дмитрием Степановичем Константиновым.

От этих прямо скажем нелёгких раздумий меня отвлекли соседи. Оказалось, что это, как я и думал были муж и жена. Оба они жили в Старо – Таманске и решили вот так, совершенно спонтанно съездить в Москву. Её звали Мариной, а его Михаилом.

– Лежим мы сегодня с Маришкой, на пляже, а она вдруг и говорит– поехали мол в Москву. У нас там родственники есть. Ну я подумал, подумал и согласился. Мы с пляжа спохватились и домой! Быстро собрались и на вокзал!

Судя по всему билет на поезд молодые супруги приобрели ровно таким же способом, как и я, путём дачи взятки проводнице. Исходя из этого, не трудно было предположить, что в каждом поезде имелось определённое количество мест, билеты на которые не поступали в свободную продажу, а продавались по завышенной цене таким пассажирам как я, и мои спутники. Прикинув масштабы такого «бизнеса» я едва не присвистнул, его хозяевам и организаторам он должен был приносить, огромные по советским меркам деньги. И судя по всему мафии подобного рода существовали в СССР, во многих, если не во всех,отраслях экономики и сферы обслуживания. В общем в Советском Союзе образца 1978 года, имелось некое подобие рынка и рыночных отношений, причём это было видно буквально невооруженным взглядом.

Вообще побыв в СССР совсем не много времени я пришёл к такому предварительному выводу, что это государство не было, как не земным раем, так и его прямой противоположностью. Конечно в нём существовала масса недостатков, которые мне, человеку из России двадцать первого века, сразу же бросались в глаза. Убогая сфера быта, дефицит, тотальный идеологический контроль, отсутствие свободного выбора во многих вещах, всё это не могло не раздражать меня. Причём, как успел заметить я, это порядком раздражало и самих советских людей ( особенно из числа представителей моего возраста).

Но с другой стороны, в этой стране имелась масса положительного. И пусть далеко не всё я успел заметить и оценить, тем не менее, многое из этого я уже смог увидеть. Ни о каких тотальных репрессиях в СССР этого времени не могло быть и речи. Советские люди вообще вели себя, на мой взгляд, достаточно свободно и расковано. Конечно в их жизни существовала масса условностей и даже своего рода ритуалов, обязательных к исполнению, но, где и в каком обществе их нет? Конечно были они и в СССР, причём сами советские люди, по моим наблюдениям, относились к ним достаточно формально.

Главной особенностью жизни в 1978 году, которая по началу была для меня источником довольно сильного дискомфорта, была её неспешная размеренность. Возникало даже ощущение пребывания в какой– то стоячей воде. Говоря языком моего времени в жизни в СССР не хватало «драйва». Всё было каким -то неспешным и размеренным. Но спустя почти две недели после моего перехода в 1978 год, я постепенно стал находить в этом этакую своеобразную прелесть. Не могу сказать, что полностью привык к этому, но мой дискомфорт стал мало – по малу уменьшатся. Возможно жизнь в Москве и других крупных городах Советского Союза по своему ритму и темпу была ближе к той жизни к которой я привык в двадцать первом веке, но в провинции ( а я пока и не бывал нигде кроме неё), она была очень и очень неторопливой. А с другой стороны неужели постоянно надо куда -то спешить и бежать? Нет ли в этой самой неторопливости и размеренности своих, весьма ощутимых плюсов? Короче говоря, первый опыт моей жизни в СССР вызывал у меня весьма противоречивые чувства и выводы, и так же ощущение того, что мне удастся без особых проблем адаптироваться в этой новой для меня жизни. В конце концов, не в восемнадцатый век я попал!

* * *

Поезд шёл через густую южную ночь. Мои соседи по купе улеглись спать. Последовал их примеру и я. Немного поворочавшись по полке, я не заметно уснул.

Спал я без сновидений. Под самое утро я проснулся и оторвав свою голову от тощей подушки, приподнялся и выглянул в окно. Мы стояли на кокой– то станции. Стояли довольно долго, но потом поезд тронулся рывками и гремя на стыках вновь пошёл вперёд.

* * *

Наступило утро. Я проснулся и увидел, что солнечная погода уступила место пасмурной, более того на оконном стекле были заметны водяные капли, с снаружи шёл дождь. Южное тепло и южное солнце мало по малу оставалось позади.

Вскоре проснулись мои соседи. Четвёртое место в нашем купе так и осталось не занятым. Ночью никто так и не подсел к нам. После завтрака, я опять прилёг на полку и погрузился в размышления о грядущей встрече со своим прадедом. Как назло в голову, ни шло ни одной достойной и умной мысли. Я видел своего прадеда только на фотографиях ( причём их было от силы пара штук, как мне пояснили Дмитрий Степанович, был не очень большой любитель фотографироваться), очень не много знал о нём самом и его характере, а, то, что знал не внушало мне особенного оптимизма. Поэтому я до сих пор решительно не представлял, как мне вести себя с ним. В конце концов, я плюнул на всё это и решил действовать по обстановке, раз мне не приходило ничего толкового в голову.

* * *

Поезд остановился возле перрона. На здании вокзала было написано большими буквами – Величанск. Мне вспомнилось, как почти две недели назад, я ночью садился здесь, в вагон поезда, который должен был отвезти меня в Старо – Таманск, как проснувшись утром познакомился с Бирутой Озолс. В общем вспомнил все события которые мне довелось пережить в течении первых суток, моего пребывания в этом таком уже ставшем мне знакомым и одновременно, остававшемся пока не знакомым времени. Одного мне пока не удалось. Спрятаться от Бориса Алексеевича Медведева. И вот какое – то чувство говорило мне, что нам ещё предстоит встретится и наконец поставить точку в наших взаимоотношениях.

* * *

– Краснознаменск,– услышал я голос проводницы,– Краснознаменск. Кто до Краснознаменска? Готовтесь к выходу.

Не знаю как кто, а я уже был готов к выходу. Подхватив свои вещи и попрощавшись со своими спутниками, я вышел из купе в коридор и проследовал по направлению к тамбуру.

Наконец громыхая и скрипя поезд подъехал к знакомому мне вокзалу. Я дождался пока проводница, откроет своим ключом дверь, откинет лестницу, попрощался с ней и начал спускаться наружу.

* * *

Очутившись на перроне я посмотрел на часы и озабоченно нахмурил свой лоб. Времени в моём распоряжении осталось не так, что бы много, если учесть, что мне требовалось ещё сегодня попасть в деревню Слобода, которая располагалась на порядочном расстоянии от областного центра, а своей машины, здесь, в 1978 году в моём распоряжении не имелось ( во всяком случае пока, хотя денег имелось на покупку целой «Волги», но я уже понимал, что светить, вот так совершенно не разумно, крупным суммами, здесь довольно опасное занятие, да и пойти в автосалон и просто купить в автомобиль в СССР было нельзя).

Немного подумав я решил, что наверное следует не полагаться на общественный транспорт с его не торопливостью, а попробовать отыскать «бомбилу» которые обязательно должны водится возле железнодорожного вокзала.

Нужного мне персонажа я отыскал очень быстро. Это был мужичок средних лет в потёртой кепке и не менее потёртой ветровке. Он сидел за рулём белой «копейки». Быстро договорившись о цене поездки ( она была естественно значительно выше государственной, но вот в деньгах, я, как раз не испытывал никакой нужды), я пошёл в направлении указанного водилой места, где его дожидались ещё два моих попутчика до Тимофеевска ( всё – таки не надо было забывать, что частное предпринимательство в СССР на официальном уровне строго преследовалось).

Через десять минут я со своими попутчиками уже ехал в направлении Тимофеевска.

* * *

В районом центре мы оказались примерно через час. Водила любезно согласился подбросить меня до автовокзала, доехав до него я вылез из машины и бодро потопал по направлению невысокого одноэтажного здания, сложенного из красного кирпича.

Войдя во внутрь я подошёл к расписанию и испытал чувство лёгкого разочарования. Автобусов до Троицкого сегодня, больше не ожидалось. Следовательно мне оставался один вариант, добираться, до нужного мне места путём голосования на дороге.

Решив так я пошёл по направлению к ближайшей остановке. Довольно долго мне не везло, никто не останавливался, не смотря на все мои призывы, пока наконец возле меня не остановился ЗИЛ.

– Куда надо?– спросил меня выглянувший из кабины водитель.

– До Троицкого подбросишь?– спросил я его.

– Садись.

Когда мы доехали я вылезая из кабины, сунул водиле трёшник, успев заметить появившееся на его лице выражение крайнего удивления. Как видно он вовсе не рассчитывал на гонорар таких размеров.

Мне оставалось примерно шесть километров до Слободы. Уже вечерело. Красное Солнце заходило за горизонт. В воздухе чувствовалась наступающая ночная прохлада. Мне вдруг подумалось о том, что непонятно, где придется ночевать мне, если не удастся мой разговор с прадедом Митей.

* * *

Я прошёл наверное половину пути по разбитой просёлочной дороге, на которой то там то тут попадались лужи, как меня нагнал трактор. Он остановился возле меня и высунувшийся из кабины тракторист выкрикнул мне:

– Куда чапаешь?

– В Слободу.

– Заскакивай!

Я внял этому предложению и полез в кабину.

– В гости к кому? – спросил меня тракторист трогая с места, – что то я тебя не припомню.

– Да так,– не определённо ответил я,– говорят места у вас красивые. Вот приехал посмотреть.

– Ага, красивые,– захохотал тракторист,– особенно Матвеева топь!

* * *

Я попросил тракториста остановить его агрегат не доезжая до дома моего прадеда примерно метров триста. Сунув ему рубль, я выпрыгнул из кабины и пошёл по направлению к дому, в котором я был последний раз две недели назад. По своему субъективному времени естественно. Подойдя к крепко сколоченной калитке я толкнул её и вошёл во двор.

Первым, что я увидел во дворе была груда берёзовых чурок, явно предназначенных для распила. Мне вспомнилось, что газ в этот дом провёл уже дядя Володя, когда окончательно поселился в нём. А до этого в нём было печное отопление.

Подойдя к входной двери я увидел, что она заперта на здоровенный замок. Следовательно моего родного прадеда в настоящий момент в доме не было. Я обошёл весь участок и так же не обнаружил ни малейших следов прадеда Мити. Значит оставалось только одно, дожидаться его прихода.

Я отыскал расположенную у самой стены дома, скамейку ( она располагалась рядом с вишнёвым деревом, и в своё время, я уже не застал эту скамейку целой и сохранной) положил рядом с ней свои вещи и усевшись сам, стал ожидать ( со всё возрастающим волнением) прихода своего родного прадеда, которого мне предстояло увидеть первый раз в своей жизни.

* * *

Уже совсем стемнело, моего прадеда всё не было и не было. На меня вдруг напала неудержимая зевота, и я подумал, что, пожалуй, ещё немного и я начну дремать сидя на этой скамейке.

Видимо в какой– то момент я всё – таки действительно задремал. Из этого состояния меня вывел стук калитки. Услышав его я весь подобрался, затем встав со скамейки, направился к крыльцу дома.

Влад Радин
Беглец. Бегство в СССР. Часть 2

Глава 1

Я вышел на ведущую у крыльцу тропинку и увидел, стоящего у калитки высокого (наверное только чуть ниже меня), кряжистого старика. Тусклый свет уличного фонаря падал на его лицо, на котором я заметил аккуратно подстриженную седую бороду. За плечами у старика был рюкзак, в руках вырезанная, как мне показалось из орешника, палка.

Услышав мои шаги, мой прадед, (а у меня не было никаких сомнений в том, что я вижу именно его) вскинул голову и впился в меня взглядом.

– Ты, кто таков? – спросил он меня совершенно не старческим голосом.

Откашлявшись я произнёс:

– Здравствуйте!

– И тебе не хворать, – буркнул мне в ответ дед.

– Скажите, имею ли я честь разговаривать с Дмитрием Степановичем Константиновым

– Имеешь. Если саму эту честь имеешь. А то ведь как бывает, вышел вроде погулять, да и потерял честь вместе с совестью. Ты то не из таковских будешь?

Нд-а. Судя по всему все те рассказы, которые я слышал о тяжёлом нраве моего прадеда не содержали в себе ни малейшего преувеличения. Мною овладело тягостное предчувствие того, что наш разговор будет очень, и очень трудным, и не факт, что удачным для меня.

Прадед сверлил меня своим тяжелым и пронизывающим буквально до печёнок взглядом. Я решил вновь поздороваться. Откашлявшись я произнёс:

– Ещё раз здравствуйте, Дмитрий Степанович, Меня зовут Андрей. Андрей Эдуардович Галкин. Я приехал к вам по очень важному делу.

Прадед ничего не ответил мне на это и продолжал молча сверлить меня взглядом. Я сделал паузу и продолжил:

– Дмитрий Степанович, я узнал о не совсем обычных способностях, которыми вы обладаете. Видите ли, я так же обладаю определёнными способностями, и вот услышав о вас я подумал и решил, что…

– Кто?

– Что кто? Простите не понял вас.

– Кто тебе наболтал всякую чушь про меня? И кто ты есть сам?

– Я же сказал…

– Ты ничего мне сказал. Стоишь и лопочешь не пойми что. Так кто тебе про меня всякой ерунды наговорил?

Мне ничего не оставалось, как развести руками и сказать:

– Понимаете ли, как говорят, слухом земля полнится.

Прадед хмыкнул в ответ, снял рюкзак, бросил его на траву и произнёс в ответ:

– Слухом говоришь? Ну, ну.

Он подошёл ко мне почти вплотную, её раз пронзил своим взглядом, в затем совершенно неожиданно для меня вцепился с недюжинной силой в отвороты моей ветровки.

– А ну, мил человек, шагай откуда пришёл, – произнёс он с угрозой в голосе, – нет у меня никаких– таких способностей. А всё, что ты слышал, бабьи сплетни. Понял? Шагай пока я тебе не накостылял!

Я попробовал было вырваться из его рук, но не тут-то было! Края моей ветровки мой родной прадед схватил будто клещами. Мне была удивительна та сила которую только, что продемонстрировал этот очень пожилой человек.

– Дмитрий Степанович, ну, что вы! Давайте решим дело миром, – начал было я, но прадед не слушая продолжил:

– Или ты сейчас выметаешься, уходишь откуда пришёл, или я за себя не ручаюсь! Уяснил? – и он схватил меня за горло прямо – таки железной хваткой.

Конечно я со своими навыками мог бы освободиться от его захвата, но при этом совершенно не исключено, что я мог травмировать его. А причинять телесные повреждения своему родному прадеду мне как-то не хотелось. Поэтому я быстренько выставил обе ладони вперёд, зажмурил глаза и послал в него легонький импульс.

Мой прадед мигом разжал свои руки – клешни, отпустил меня и отскочив на пару шагов назад прошипел обескураженным голосом:

– Ах ты сучонок!

Постояв так с пару минут (я в это время молча напряженно всматривался в его лицо) он бросил мне:

– Ты откуда?

– Из Краснознаменска.

– Там, что ли живёшь?

– Нет. Вообще то нет. Родом я из Красноярска. А приехал сюда из Краснознаменска.

– А там, что делал?

– Там я был проездом. С Чёрного моря. Из Старо– Таманска возвращался.

Дмитрий Степанович ещё раз буквально вцепился в меня своим недоверчивым и пронизывающим до самых пяток взглядом, а потом сказал:

– Что то ты парень не договариваешь. Но ладно коли уж пришёл не выгонять же тебя на ночь глядя. Пошли в дом.

* * *

Когда мы вошли в большую комнату Дмитрий Степанович зажёг свет и вплотную подойдя ко мне, долго и внимательно всматривался в моё лицо. Хмыкнув, он напоследок смерил всего меня своим взглядом и кивнув головой сказал:

– Вон там стулья. Выбирай любой и садись. Вещи можешь вон в тот угол поставить.

Я последовав его словам положил в угол чемодан и рюкзак, затем подошёл к столу и сел на стоящий возле него старый венский стул.

Прадед сел напротив помолчал, посмотрел мне в лицо, а затем сказал:

– Вот, что парень, перво – наперво запомни, я волк битый, и обмануть меня ещё никому не удавалось. Так, что первым делом ты рассказываешь мне всю правду о себе, кто ты такой есть и откуда узнал обо мне. Всю правду. Будешь лукавить вот тебе Бог, а вот порог. Уяснил?

Посмотрев ещё раз на нахмуренное лицо своего прадеда я понял, что он пожалуй шутить не будет. С другой стороны я сумел таки своей выходкой заинтересовать его. Значит надо говорить всю правду какая она есть. Иного варианта действий вроде как и не предусматривалось. Но с другой стороны поверит ли он в такую правду? Дед то судя по всему очень и очень не доверчивый. И вряд ли читал фантастические романы о путешественниках во времени. Но иного выхода у меня похоже нет.

Откашлявшись я начал с предисловия:

– Дмитрий Степанович, история моя столь необычна и прямо скажем фантастична, что я даже не знаю как и начать.

– Как ни будь уж начни, – довольно бесцеремонно перебил меня прадед, – и не тяни корову за хвост. Время позднее, а я ещё и не жрал как следует. Да и спать пора. Я хоть и пенсионер, но у меня по хозяйству забот полно. Так, что давай начинай. Не красна девица, что бы жаться.

– Ну хорошо, слушайте, – начал свой рассказ я.

* * *

Когда я закончил свой рассказ в комнате повисла такая, прямо густая и плотная тишина. Прадед откинулся на спинку стула и пристально смотря на меня произнёс:

– Ты получается правнук мой? А имя твой настоящее как звучит? Ты за всё время так и не назвал его. Прямо как шпион какой– то.

– Эдуард.

– Эдька, значит. Володькин сын?

– Нет

– Анькин значит. Ну да, глаза то у тебя её. А так вылитый Володька. Пожалуй можно даже тебя за него принять.

– Уже принимали.

– Ну как там внучата мои поживают? В двадцать первом веке?

В ответ я пожал плечами.

– Да в принципе нормально живут. Как все. Дядя Володя уже четвёртый года, как овдовел сюда в Слободу переехал, вот этот дом восстанавливать. Много тут уже сделал. Сын его Герман, мой брат двоюродный, в Германии живёт. Он на немке женился и уехал к ней.

– Эва, как! – воскликнул прадед, – он, что военный? В Германии этой служил? Где он мог с немкой то познакомится?

– Почему военный? Программист. А ГДР уже давно не существует. Германия сейчас единая. И СССР больше не существует. У нас сейчас совсем другие порядки. Ни партии, ни комсомола.

– Накрылась значит Совдепия, чтоб её. Когда хоть это произойдёт?

– Через тринадцать лет. В девяносто первом году.

– Эх жалко не доживу. Ну и ладно. Хоть весточку об этом получил и то хорошо. Ну Совдепия то накрылась, а чекисты то всё равно у вас остались, как я посмотрю. Иначе чего бы ты сюда лыжи смазал.

– Ну они сейчас по другому называются. ФСБ. Федеральная служба безопасности.

– А какая на хрен разница? Я смотрю как были они волками так волками и остались. Хотя нет, не волками. Волк животное благородное. Он на такие подлянки, на какие эти чекистские гадины идут, никогда не пойдёт. Шакалы они. Гиены. Что на меня смотришь? Не прав я, что ли? Ну, а если не прав, объясни тогда почему ты здесь, а не у себя, в две тысячи тринадцатом? А? Что молчишь то?

Что мог ответить на это я? Да в общем ничего. Зато теперь я кажется начал понимать откуда у моего родного дяди такая жгучая неприязнь к чекистам вообще и органам государственной безопасности в целом.

– Ну ладно поговорили, всё выяснили, кто кому и кем приходится, но что тебе от меня то нужно? – спросил меня прадед.

– И вы вот так сразу мне поверили? – спросил я его.

– Ты в зеркало на себя посмотри. Вылитый Володька. Да и когда шибанул ты меня, я сразу понял кто ты такой. Этот дар и у меня есть. А про Матвееву топь я сам тебе много рассказать могу. Таинственное это место. Я раз сунулся в такой столб, как ты говоришь нагретого воздуха. И очутился за сорок километров отсюда. В соседнем районе. Вот так то. Это дурак Володька ничего про топь не знал до старости своей, хотя и излазил её всю. И ещё– это, ты тыкай мне. А то как то мне не удобно, с тобой говорить. Родственники как – никак. Так, что тебе от меня нужно?

– На ты, так на ты, – дипломатично ответил я.

– Ну так, что?

Я вкратце поведал своему прадеду о тех проблемах, что привели меня к нему.

– Так погоди, – сказал он выслушав меня, – а с чего ты взял, что я умею рак лечить?

– Я? Ни с чего в общем то. Я приехал так сказать наудачу. Уж больно жалко девушку.

– Невеста твоя, что ли?

– Нет, не невеста. И ничего не было между нами. Но всё равно жалко. Молодая только жить да жить. А тут такое. Конечно может всё ещё и обойдется, но уж больно у меня предчувствие не хорошее.

– А с чего ты решил, что я рак лечить умею?

– Ни с чего. Я же сказал, что вся моя поездка была так, на удачу. Дядя Володя говорил, что ты много больше меня умел. Поэтому и подумал, а вдруг ты поможешь.

– Это ты, что в Москву меня хочешь отвезти, чухонку твою лечить? Или как?

– Или как. Понимаешь, дед, после прохождения через этот темпоральный туннель, там на Матвеевой топи, я как – то почувствовал, что мои способности возросли. Не знаю даже, как передать это. Но почувствовал. И я подумал, может ты научишь меня правильно пользоваться ими. Правильно их применять. А то я сейчас и не знаю толком, что я умею, а чего нет.

Прадед долго не спускал с меня своих настороженных глаз, а потом спросил:

– А сейчас чего ты умеешь?

– Уверенно? Кровь останавливать, ушибы лечить, головную боль снимать, так всё больше по мелочи.

– А бородавку свести сможешь?

– Не знаю. Но попробовать можно.

– На пробуй, – и прадед сунул мне свою правую руку на кисти которой красовалась здоровенная бородавка.

Я взял руку прадеда, сосредоточился, подержал её минут пять, а потом отпустил со словами:

– Кажется готово.

– Так. Кажется или готово? – с ехидцей в голосе переспросил он меня.

Я на это мог лишь пожать плечами:

– Утром увидим.

– Ладно, утром, так утром, – сказал на это прадед и встав со стула продолжил, – не знаю как ты, а я жрать хочу. Пол дня по лесу ходил не евши. Зато лисичек набрал. Ты грибы– будешь есть? Или ты там у себя в двадцать первом веке к другой пище привык?

– Да нет, едим тоже самое. Заграничных товаров и продуктов только больше стало, – сказал я на это.

– Ну тогда давай, поможешь мне ужин приготовить.

Мы прошли на небольшую по своим размерам кухню, дед поручил мне перебирать и чистить грибы, а сам начал чистить картошку…

Потом когда сковородка с пожаренной картошкой и грибами была уже на столе прадед сказал с сожалением в голосе:

– К такой бы закуске ещё бы стопочку. Заодно бы и знакомство обмыли.

Тут я вспомнил, что у меня в чемодане имеется прихваченная из будущего бутылка виски и сказал ему об этом.

– А, что давай! Давно я этого самого виски не пробовал. Тут в деревне в основном один самогон. Надоел прямо до изжоги.

Я кивнул головой, в знак согласия, полез в чемодан и вытащил оттуда бутылку.

Когда мы насытились прадед отложил вилку и спросил меня:

– А не боишься, вот вылечишь ты эту чухонку от рака, а она разболтает всем об этом, и придут по твою душу архангелы с Лубянки? Или она же сама же тебя, прямо им сдаст. И посадят тебя в клетку, и будут выпускать из неё только, что бы всяким Ильичам здоровье поправить. А?

– Риск, конечно есть, – ответил я ему на это, – но если Бирута не обратится к врачам до моего приезда в Москву он, как я считаю совсем не большой будет. А если обратится и те диагноз уже поставят… Ну в этом случае, я своё дело сделаю и из Москвы, поскорее и уеду, да и вряд ли кто– ни будь из врачей побежит в КГБ на меня доносить. Спишут всё на ошибочный диагноз и дело с концом. А я к тому времени уже далеко буду. Так, что думаю, что и в этом случае риска совсем не большой будет.

– Небольшой думаешь? Ну, ну, – с сомнением в голосе произнёс прадед, – только запомни наш с тобой дар, для нас и дар и проклятье одновременно. Всю жизнь от людей его прятать приходится. И всем не поможешь. Запомни это. На всех никакого дара не хватит. А вот тот кто у власти стоит мигом тебя вместе с твоим даром захапают, в своё безраздельное пользование.

– Слушай дед, а у кого– ни будь в нашем роду, ещё такие способности имелись?

– Имелись. У деда моего по отцу. Прокофия Емельяновича. Он кстати многому обучил меня, когда заметил, что я в него пошёл по этой части. Он тоже от людей таился.

– Слушай, а ты нашу родословную знаешь? А то я сколько ни расспрашивала мать и дядьку, они мне толком так ничего и не рассказали. Не знают они нашей родословной.

– А они и не могут ничего о ней знать. Не говорил я им ничего. Впрочем они и не интересовались.

– Ну, а мне расскажешь?

– Расскажу. Так уж и быть расскажу. Коли время выпадет.

– Ну, а рак ты лечил? Можешь ты его вылечить?

Прадед внимательно посмотрел на меня, налил в стопку виски, выпил. А потом сказал:

– Лечил. Дело это не простое, но справится можно. Только сам понимаешь, чем раньше тем лучше.

– Ну так научишь меня?

– Думаю, что тебя учить особенно ничему и не надо. Тебе надо просто осознать ту силу, которая у тебя есть, её возможности и научится правильно пользоваться ей. И как это произойдёт, так у тебя всё получатся и начнёт. Понял?

– Понял.

Мы посидели ещё немного и прадед стал собираться на «боковую», сказав, что завтра будет много дел. Мне он постелил прямо в большой комнате, на старом диване, а сам отправился спать в свою комнату. Оказавшись в постели я удовольствием потянулся. Всё – таки сегодняшний день, а особенно вечер сложились для меня удачно. Я застал прадеда и вроде бы сумел сподобится доверия с его стороны ко мне. Осталось дело за малым, что бы он научил меня пользоваться моими способностями и возможностями.