Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Глава 13

Мы договорились встретиться в нашем кафе на тихой улочке, как только Тим и Рута вернутся в столицу. Они провели каникулы дома, в Ольховке, а я оставалась в замке на практике, поэтому мы не виделись несколько месяцев, и я страшно соскучилась. Они пришли вместе, раскрасневшиеся с дороги. Тим стал ещё выше, плечи раздались, и он всё время поправлял воротник новой куртки – видимо, Мора сшила ему перед отъездом. Рута прижимала к груди знакомую холщовую сумку, с которой никогда не расставалась: там лежали её травники и образцы. – Верба! – Тим первым заметил меня и заорал на всё кафе так, что несколько посетителей обернулись. – Ты стала ещё красивее! – А ты стал ещё громче, – я засмеялась и обняла его. От него пахло дорогой, ветром и едва уловимо – речной рыбой. Наверное, он всё же успел порыбачить на каникулах. Мы уселись за наш столик у окна, заказали кофе и целую гору пирожных. Тим выбрал ореховое, Рута – ягодное, а я взяла лимонное, вспомнив, как Элдрик впервые угощал меня здесь. – Ну рассказывайте, – потребовала я, как только официантка отошла. – Всё-всё-всё. Как там наши? – Да всё хорошо! – выпалил Тим с набитым ртом, но Рута его перебила:– Врёт. Всё не просто хорошо, а замечательно. И они рассказали. Рассказали про пшеницу – про то, как в Ольховке собрали первый урожай «Светланы». Тим, захлёбываясь, описывал, как они с Ивеном молотили снопы на току, а потом отвезли зерно на мельницу к Хенрику. У кого-то из крестьян, по словам Руты, получилось отлично: колосья стояли стеной, зерно было крупное и чистое, мука вышла белая-белая. Берта испекла булочки по моему рецепту и угостила всю деревню. Тим признался, что съел три штуки, пока никто не видел, и это был самый вкусный хлеб в его жизни. – А у других? – спросила я. – У других по-разному, – вздохнула Рута. – Хенрик, старый мельник, посеял слишком густо и не прополол вовремя – сорняки забили половину поля. Он теперь ходит и бурчит, что ты виновата, но Тим говорит, что он бурчит без злобы, просто по привычке. Зато его жена напекла булочек из нашей муки и отнесла ему. Он, говорят, чуть не подавился от удивления, но потом попросил ещё. – А граф Лейнхарт? – я вспомнила его виноградники. – Он приезжал, – ответила Рута, отхлёбывая кофе. – Просил передать, что будет ждать тебя на каникулах. У него там виноградники разрослись, но лоза капризничает, он хочет, чтобы ты посмотрела. Говорит, никто, кроме тебя, не разберётся. Ещё он подарил маме отрез шёлка на платье – представляешь? Мама теперь говорит, что она «городская дама». – И ещё, – Тим замялся, но глаза его сияли, как у кота, объевшегося сметаны. – У Ивена с Мирной будет ребёнок. Уже скоро. И они строят новый дом, рядом с нашим. Отец помогает, чем может – он теперь без палочки почти ходит, – а мама… мама плачет от счастья каждый день. Я замерла с чашкой в руках. Ивен – отец. Мой брат, который когда-то ворчал на меня за лапти и плевал на «бабьи затеи», скоро будет качать на руках сына или дочь. От этой мысли у меня защипало в глазах. Я представила себе этот новый дом – наверное, просторный, с большой печью, которую Ивен сложит сам. И Мирну с округлившимся животом, сидящую на крыльце в тёплый летний вечер. – А мама с папой? – спросила я тихо.– Хорошо, – Рута улыбнулась. – Папа уже почти не хромает. Он каждое утро выходит во двор и сам кормит кур. Петух, кстати, всё так же орёт в шесть. Мама говорит, что это лучше любого будильника. Я засмеялась – и смех получился влажным, скомканным. Бриония на моём плече тихо всхлипнула и тут же притворилась, что просто чихает. – Ты напишешь письмо ? – спросил Тим, когда мы уже допивали кофе. – Да,что я их люблю, – ответила я. – И что на каникулах обязательно приеду. Посмотрю на виноградники графа. На пшеницу. На новый дом Ивена. И на племянника или племянницу. Мы просидели в кафе до вечера. Я слушала и не могла наслушаться. Моя семья жила. Моя деревня менялась. И я была частью этого, даже находясь за сотни миль. Когда я вернулась в Академию, на душе было тепло. Я зашла в свою теплицу, проверила саженцы, а потом, повинуясь порыву, вышла в сад. Был тихий летний вечер, солнце уже село, и на траву легла роса. Я сняла сапоги, встала босиком на землю и закрыла глаза. – Расскажи мне что-нибудь, – попросила я. Земля помолчала, а потом ответила. Не словами – образами. Она показала мне лес, который начинался за восточной стеной Академии. Старый, дремучий, с дубами, которым было по триста лет. А под одним из них, в корнях, лежало что-то. Сундук. Или ящик. Тяжёлый, обитый железом. – Клад? – прошептала я. Земля показала мне второй образ. Дальше в лесу, у ручья, где росли старые ивы, под большим валуном лежало ещё что-то. Меньше, но тоже ценное. – Два клада, – выдохнула я. Я открыла глаза и стояла, глядя на звёзды, и сердце колотилось от волнения. Два клада. Спрятанные, может быть, сотню лет назад. Может быть, кем-то из старых магов. И земля, моя верная подруга, рассказала мне о них.На следующее утро я собрала друзей в гостиной. Кора сидела на подоконнике, болтая ногами, Ларс стоял у двери, скрестив руки, Лианна, как всегда, лежала на диване с закрытыми глазами, Эйлир аккуратно помешивала чай. Элдрик сидел рядом со мной. – Что случилось? – спросила Кора. – У тебя такое лицо, будто ты нашла золотую жилу. – Почти, – ответила я. – Я говорила с землёй. Она рассказала мне, что в лесу за восточной стеной спрятаны два клада. Настоящие. Старые. Может быть, магические. Кора спрыгнула с подоконника. – Клады? Серьёзно? Мы идём? – Мы идём, – подтвердила я. – В субботу. Нужны лопаты, мешки и фонари. – И еда, – добавил Ларс. – Если застрянем до темноты, без еды будет плохо. – Я возьму пироги, – сказала Лианна, не открывая глаз. – Я возьму карту и компас, – отозвался Элдрик. – Лес большой, чтобы не заблудиться. Я обвела их взглядом и улыбнулась. Моя команда. Моя маленькая армия.– Тогда в субботу, – сказала я. – На рассвете. У восточных ворот. И они закивали, и я почувствовала, как внутри разгорается азарт. Впереди были приключения. Настоящие. И я знала, что с этими людьми мне ничего не страшно.

Глава 14.

Время до субботы тянулось невыносимо. У всех чесались руки, и даже на занятиях я ловила себя на том, что смотрю в окно, где за восточной стеной темнел лес. Кора каждое утро спрашивала, точно ли мы идём, и каждый раз я отвечала: «Да, в субботу». Ларс молча точил лопату. Лианна пекла пироги с грибами и наотрез отказалась говорить, где взяла грибы в середине лета. Эйлир принесла карту и компас, а Элдрик раздобыл у ректора разрешение на выход за территорию Академии. И вот наконец суббота настала. Мы собрались у восточных ворот на рассвете. Утро было прохладным, туман стелился по траве, и лес выглядел таинственно и загадочно. Кора держала две лопаты, Ларс – кирку и моток верёвки, Лианна – корзину с пирогами, от которой пахло на весь лес. Элдрик нёс фонарь, хотя света уже хватало, и компас, который то и дело проверял, сверяясь с картой. Бриония сидела на моём плече и сонно зевала. – Ну что, идём? – спросила я, оглядывая свою команду. – Идём! – хором ответили они. Лес встретил нас прохладой и запахом мха. Под ногами пружинила земля, и я шла босиком, чувствуя её тепло и влажность. Я знала дорогу – земля показала мне её ещё несколько дней назад, – и теперь я просто шла, доверяя внутреннему чутью. Старый дуб с первого клада находился в низине, у пересохшего ручья, и мы добрались до него к полудню. – Здесь, – сказала я, останавливаясь. Дуб был огромен. Его корни, узловатые и толстые, уходили глубоко в землю, и под одним из них, как показала мне земля, лежал сундук. Мы принялись копать. Ларс орудовал киркой, Кора и Элдрик – лопатами, Лианна сидела на поваленном бревне и пела что-то тихое, от чего земля становилась мягче и податливее. Я вливала дар в корни дуба, прося их подвинуться и дать нам дорогу. Через час лопата звякнула о металл. Мы замерли, а потом, как дети, бросились расчищать землю руками. Сундук был небольшим, обитым железом, с проржавевшим замком. Ларс поддел его киркой, и замок с хрустом отлетел.– Открывай, – прошептала Кора. Я подняла крышку и ахнула. Внутри лежали украшения. Ожерелья из золота и серебра, кольца с крупными камнями, браслеты, броши – всё это сверкало и переливалось в лучах солнца. Кора присвистнула, Лианна тихо охнула, а Ларс, который обычно не проявлял эмоций, сказал: «Ничего себе». Элдрик только молча смотрел, и его глаза были круглыми, как плошки. – Это же целое состояние, – выдохнула я. – И что мы с ним будем делать? – спросила Кора. – Продадим? – Сначала покажем магистру Кейну, – решила я. – Может, тут есть что-то магическое. Мы переложили украшения в заплечные мешки и двинулись дальше. Второй клад был спрятан у ручья, под большим валуном, поросшим мхом. Здесь копать пришлось меньше – валун был неглубоко, и вскоре мы извлекли на свет небольшой каменный ящичек. Внутри лежали два артефакта. Первый – золотой жезл, увенчанный крупным рубином. Он был тяжёлым и тёплым на ощупь, и когда я взяла его в руки, почувствовала, как по пальцам пробежала волна магии. Второй – серебряный браслет с изящной гравировкой и мелкими сапфирами. Он казался хрупким, но от него исходило спокойствие, такое глубокое, что у меня вдруг перестала болеть голова, хотя я даже не замечала, что она болела весь день. – Что это? – прошептал Элдрик, разглядывая жезл. – Не знаю, – ответила я. – Но это точно артефакты. И очень сильные.Мы бережно уложили находки в мешок и отправились обратно. В Академию вернулись уже к вечеру, уставшие, грязные, но невероятно довольные. И первым делом пошли к магистру Кейну. Магистр артефакторики сидел в своей мастерской, как всегда заваленной железками и кристаллами. Увидев нас, он поднял голову, хотел что-то сказать, но осёкся, когда я выложила на стол жезл и браслет. – Леди Верба, – тихо произнёс он, и его голос дрогнул. – Где вы это взяли? – В лесу, – честно ответила я. – Земля показала. Кейн взял жезл в руки и долго разглядывал его. Потом поднёс к свету, пробормотал что-то, нахмурился. – Это жезл «Слава короля», – сказал он наконец. – Утерянный триста лет назад. Он создаёт ауру, которая заставляет всех слушать речь короля. Где бы он ни говорил, его слышат и ему внимают. Последний раз его видели при дворе Оствина Второго. Считалось, что он уничтожен. – А браслет? – спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Кейн взял браслет и замер.– Это «Успокоитель королевы», – произнёс он, и его голос прозвучал благоговейно. – Он успокаивает буйные головы. Любой, кто наденет его, обретает ясность ума и душевный покой. Его украли триста лет назад вместе с жезлом. Говорят, без него королева сошла с ума от тревог. И вот теперь... Он замолчал, глядя на нас. – Вы понимаете, что вы нашли? Это не просто артефакты. Это государственная ценность. Я медленно выдохнула. Мы стояли в мастерской, перемазанные землёй, и смотрели на два предмета, которые изменили историю. Жезл и браслет. Слава короля и спокойствие королевы. И они лежали на столе магистра Кейна. – Нужно сообщить королю, – тихо сказал Элдрик. – Да, – согласился Кейн. – Завтра же. В гостиной мы ещё долго сидели и обсуждали находки. Кора примеряла украшения из первого клада и крутилась перед зеркалом, Лианна тихо смеялась, глядя на неё, Ларс молча пил чай, а Элдрик держал меня за руку. – Ты понимаешь, что это значит? – спросил он тихо. – Понимаю, – ответила я. – Мы вернули короне то, что было утеряно. Это поможет. – И не только, – он улыбнулся. – Это докажет всем, что ты не просто сильный друид. Ты – избранная землёй. Я засмеялась и прижалась к его плечу. За окнами темнел лес, в котором мы нашли клады, и где-то там, под старым дубом, осталась яма, которую мы засыпали, прощаясь с тайной. А впереди был новый день. И я знала, что он будет особенным.

Глава15.

На следующее утро нас вызвали к ректору. Мы явились всей командой – я, Элдрик, Кора, Ларс, Лианна и Эйлир, – сжимая в руках мешок с жезлом и браслетом. Вид у всех был взволнованный: ещё бы, нас, студентов, собирались везти во дворец, к самому королю. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, а Бриония на моём плече то и дело поправляла крылья – верный признак того, что она тоже нервничает. – Его Величество ожидает вас в полдень, – объявил ректор, оглядывая нас. – Одевайтесь подобающе. Леди Верба, вы как главная в этой группе будете говорить от всех. Мы разбежались по комнатам. Я надела то самое тёмно-зелёное платье, которое Эйлир выбрала для театра, и собрала волосы в простую причёску. Руки немного дрожали, когда я поправляла воротник, но, взглянув в зеркало, я вдруг успокоилась. Из зеркала смотрела не перепуганная деревенская девчонка, а взрослая женщина, которая знает себе цену. Бриония, сидевшая на плече, одобрительно кивнула. К полудню мы уже стояли в тронном зале. Здесь пахло воском и старым камнем, и свет, льющийся сквозь высокие витражные окна, окрашивал всё в золотистые и алые тона. Король Оствин Третий сидел на троне, и его фея-орёл, огромная, с бронзовыми крыльями, смотрела на нас, не мигая. Рядом стояли придворные – советники в тёмных мантиях, несколько военных с орденскими лентами, секретарь с пером и свитком. И все они смотрели на нас. Я вышла вперёд, опустилась на одно колено и протянула жезл и браслет на бархатной подушечке, которую дал ректор. Пальцы чуть подрагивали, но голос, к моему удивлению, прозвучал ровно. – Ваше Величество, – произнесла я, – мы нашли эти артефакты в лесу за восточной стеной Академии. Земля рассказала мне о них. Это жезл «Слава короля» и браслет «Успокоитель королевы». Король подал знак, и слуга принял у меня артефакты. Король взял жезл в руки, повертел, и по тронному залу прошла едва заметная волна – словно воздух стал плотнее и прозрачнее, и каждый звук вдруг приобрёл особенную ясность. Я видела, как стоявший у колонны советник вздрогнул и выпрямился, а секретарь торопливо записал что-то в свитке. Потом король взял браслет, посмотрел на него, и его лицо на мгновение смягчилось. – Моя супруга будет рада, – сказал он, и в его голосе прозвучало что-то очень человеческое, почти домашнее. – Триста лет королевы не знали покоя. Теперь узнают.Он повернулся ко мне и оглядел всех нас, стоящих полукругом. Его взгляд задержался на Элдрике, но он ничего не сказал ему отдельно – только едва заметно кивнул. – Вы вернули короне то, что считалось утерянным навсегда. Это достойно награды. Но я слышал, что вы нашли и другие сокровища. – Да, Ваше Величество, – ответила я. – Сундук с украшениями. Он не был магическим. – Оставьте его себе, – король махнул рукой. – Это ваша добыча. А за артефакты – благодарность короны и запись в ваши личные дела. Вы свободны. Мы поклонились и вышли из тронного зала, едва сдерживая ликование. Только когда тяжёлые двери закрылись за нами и мы оказались в пустом коридоре, Кора взвизгнула и подпрыгнула на месте. – Оставить себе! – заорала она. – Вы слышали? Он сказал – оставить! – Тише, – шикнула Эйлир, но сама улыбалась. – Ты весь дворец разбудишь. – Пусть! – Кора схватила Лианну за руки и закружила её по коридору. – Мы богаты! Мы все богаты! Ларс молча улыбался, глядя на них, а Элдрик взял меня за руку и тихо сказал: – Ты ему понравилась. – Думаешь?– Уверен. Вечером мы собрались в нашей гостиной. Я высыпала содержимое сундука на стол, и комната наполнилась блеском. Ожерелья, браслеты, кольца, броши – всё это сверкало и переливалось в свете магических светильников. Кора замерла с открытым ртом, Лианна тихо охнула, Эйлир приподняла бровь – для неё это было высшей степенью удивления. – Ну что, – сказала я, – давайте делить. Пусть каждый выберет то, что ему по душе. Началась весёлая суматоха. Кора немедленно схватила массивное ожерелье с рубинами и приложила к груди. – Моё! – заявила она. – Это огонь! Это я! Смотрите, как сверкает! – Оно тебя перевешивает, – заметил Ларс с присущей ему невозмутимостью. – Ты в нём на бок заваливаешься. – Ничего подобного! – Кора показала ему язык. – Это ты просто завидуешь. – У меня уже есть перстень, – Ларс продемонстрировал массивный серебряный перстень с тёмным камнем, который он выбрал минуту назад. – Мне больше не надо. Лианна выбрала тонкий серебряный венок – почти невесомый, с мелкими изумрудами, похожими на капли росы. Она надела его на голову и тихо улыбнулась, глядя в маленькое зеркальце, которое держала Эйлир. – Как цветок, – сказала она. – Я чувствую себя цветком. – Ты и есть цветок, – ответила я, и Лианна улыбнулась ещё шире.Эйлир долго перебирала украшения, не торопясь и не суетясь. Наконец она нашла серьги с сапфирами – строгие, изящные, идеально подходящие к её серебристым волосам. Она надела их, посмотрела в зеркальце и удовлетворённо кивнула. – Достойно, – коротко сказала она. Я выбрала кулон в виде дубового листа – серебряный, с зелёной эмалью. Он был простым, но живым, и я сразу поняла, что это моё. Надела его, и Бриония на моём плече одобрительно кивнула. – Тебе идёт, – сказала она. – Очень по-друидски. Мальчиков мы тоже не обидели. Элдрику я отдала запонки с жемчугом – они подходили к его аристократическому стилю. Он сразу же их примерил и поцеловал меня в щёку. – Спасибо, – прошептал он. Остальное мы решили продать, а деньги разделить поровну. Но это было позже. А пока мы сидели в гостиной, увешанные драгоценностями, как сказочные принцы и принцессы, и пили чай с пирогами Лианны. – Знаешь, – сказала Кора, поправляя своё рубиновое ожерелье, – я теперь, наверное, самая нарядная огневица в королевстве. – Самая нарядная и самая громкая, – уточнил Ларс. – Это одно и то же, – ответила Кора, и все засмеялись.Зима в том году наступила рано и была особенно холодной. Снег завалил Остхельм по самые крыши, и в Академии топили печи днём и ночью. Но в наших комнатах всё равно было прохладно – старые каменные стены плохо держали тепло. Кора куталась в плед и жаловалась, что даже её внутренний огонь не спасает. Лианна, наоборот, говорила, что холод – это просто состояние, но тоже тряслась по утрам, и её зеленоватая кожа становилась бледнее обычного. И тогда я придумала «огонёк». Идея пришла мне в голову в библиотеке, когда я листала старый травник и наткнулась на описание светящихся грибов. Они росли в глубоких пещерах и излучали мягкий голубоватый свет. «А что, если скрестить их с чем-то теплолюбивым? – подумала я. – Чтобы не просто светились, но ещё и грели». И понеслось. Я работала в теплице несколько недель. Брала споры грибов, смешивала их с семенами огненных цветов (тех самых, что росли у Коры на родине), вливала дар. Первые попытки были провальными: один росток сгорел, едва проклюнувшись, второй зачах, третий светился, но был холодным, как лёд. Я злилась, ругалась сквозь зубы и снова сажала. – Ты опять пропадаешь, – сказал Элдрик, заглянув в теплицу однажды поздно вечером. – Полночь уже. Вся Академия спит. – Ещё немного, – ответила я, не отрываясь от горшка. – Оно почти получилось. Я чувствую. – Ты хоть спишь? – Иногда. Он вздохнул, снял свой плащ и накинул мне на плечи. Потом сел рядом на перевёрнутое ведро, обхватил колени руками и стал смотреть, как я работаю. Так мы и сидели вдвоём, пока росток в горшке не начал светиться. Мягким, золотистым светом. И от него шло тепло. Настоящее, живое тепло, как от маленькой печки. – Получилось, – прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы усталости и радости.– Получилось, – подтвердил Элдрик и поцеловал меня в макушку. К концу зимы «огоньки» стояли у нас в каждой комнате. Маленькие цветы в горшках, похожие на золотистые колокольчики, светились и грели. Кора перестала жаловаться на холод и даже перестала таскать с собой плед. Лианна разговаривала со своим «огоньком» как с живым, и он, кажется, отвечал ей едва заметным теплом. Ларс заказал себе такой же в мастерскую, а Эйлир поставила один в изголовье кровати и говорила, что это лучшее, что я изобрела после пшеницы. – Ты теперь ещё и грелку изобрела, – сказала Кора однажды, сидя у своего цветка и протягивая к нему ладони. – Что дальше? Цветок, который будет охлаждать летом? – Хорошая идея, – задумчиво ответила я. – Я серьёзно? – Я тоже. Кора расхохоталась, и я вместе с ней. Но это была задача на другое время. А пока зима подходила к концу, впереди была весна, экзамены и последний учебный год. И я чувствовала, что всё только начинается.