Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Соавторы: Олег Ростов,Михаил Беляев,,Виктория Крафт,Влад Радин,Константин Градов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 172 (всего у книги 353 страниц)

– Что ж ты творишь… – прошептал я. Но останавливать её не собирался. Совсем наоборот.

Легонько царапая мои бока ноготками, она стянула вниз последнее препятствие. Но едва её губы добрались до самого интересного, как раздался стук в дверь.

– Никого нет, – прошептала Карина. – Не отвлекайся…

Едва она вернулась к своему приятному занятию, как стук повторился – и на этот раз куда настойчивее.

– Я знаю, что ты там, наглая пигалица! – гаркнули за дверью, и в голосе я сразу узнал Темникова. – У нас нет времени ждать ещё, он требует Вайнера к себе!

Карина не дала мне отреагировать – её пальчики стиснули меня так, что я едва не застонал от удовольствия.

– Открывай дверь! – рявкнул опричник. – Я знаю, чем ты там занимаешься!

– Вот же зануда, – разочарованно шепнула девушка и вылезла из-под одеяла. – Имею полное право, я его жена!

Она заговорщицки улыбнулась мне и, устроившись сверху, начала двигать бёдрами. Я скользнул ладонями по её бокам и обнял грудь. На её раскрасневшемся лице возникла блаженная улыбка.

Ох ты ж господи…

– Если не откроешь, я выбью дверь нахрен, и плевать мне, чем вы там занимаетесь! – прорычал Темников. – У нас тут люди гибнут каждый день! Империя, черт возьми, на грани гибели, пока вы там кувыркаетесь! Ты вообще понимаешь, каких людей заставляешь ждать, пока ты…

Карина издала театральный стон и улыбнулась.

– Тьфу ты, господи!.. – выругался опричник.

– Погоди, Карина, он прав, – шепнул я девушке и с неохотой убрал руки с её груди. – Он не уходит – значит, дело и правда срочное. Давай вернемся к этому вечером.

Девушка разочарованно вздохнула и остановилась. Выбралась из-под одеяла и начала натягивать на себя одежду.

– Не вернёмся, – грустно заметила она. – Я тебя знаю, спаситель. Но я все равно буду ждать.

Закончив одеваться, она открыла дверь.

– «Сам не ам, и другим не дам», да, обломщик? – бросила она и, с вызовом глянув на Темникова, вышла из комнаты.

– Одевайся и иди за мной, – без лишних церемоний бросил он, мельком глянув в мою сторону. – Устроили тут…

Через десять минут мы уже шли по широкому коридору незнакомого здания. Судя по аскетичному убранству и редким портретам на стенах, нас держали в одном из корпусов Управления Опричнины. И последнее моё посещение навевало нехорошие воспоминания.

Миновав несколько коридоров и поднявшись на лифте, мы остановились у неприметной двери в кабинет. Кашлянув, Темников открыл её и, пропустив меня, вошёл следом.

Я встал перед широким столом кабинета, пропахшего бумагами и еле уловимым запахом пороха.

А за столом, постукивая ручкой по открытой папке с отчетом, сидел сам князь Пожарский. Вот так поворот… Я невольно усмехнулся.

– Вот и вы, Вайнер, – он поднялся из-за стола и пожал мне руку. – Рад видеть в здравии, ваша светлость.

Я невольно усмехнулся.

– «Ваша светлость», да? Не так давно ваши люди пытались убить всю мою семью, включая слуг. Видать, крепко вас прижали, раз приходится проявлять такую любезность к предателю.

Пожарский внимательно, без тени эмоций посмотрел на меня. Его уголок рта дернулся.

– Я понимаю причины вашего недоверия, Ярослав Андреевич, – спокойно сказал он. – Особенно после всего, что произошло. И поверьте, я искренен в своих словах.

Вздохнув, он взял со стола папку.

– За то время, пока вы… – Пожарский помедлил, подбирая слова. – числились погибшим, случилось много важных событий. Император погиб.

– Это я уже знаю, давайте ближе к…

– При очень странных обстоятельствах, – он глянул так, что воздух в кабинете похолодел. – На его теле была рана от кортика императорской семьи. Его кодекс погибла. А Роман, обнаруживший тело, нёс какую-то невнятную чушь. А далее молодой цесаревич взял власть в свои руки, объявив себя единственным наследником. Высший совет родов дал ему месяц на то, чтобы проявить себя и закончить гражданскую войну. И этот срок близится к завершению, сударь.

Он прошелся по кабинету и протянул мне папку.

– А два дня назад он лично казнил главу рода Столыпиных, обвинив его в организации восстания в Империи. И поверьте, мне стоило невероятных усилий, чтобы спрятать от его ищеек настоящего лидера повстанцев.

Я вскинул брови.

– Так за восстанием стоите вы, сударь?

– Что вы, – скромно улыбнулся он. – Я всего лишь защищаю Империю. Многие из отрядов повстанцев организовались сами. Кто-то принял помощь и средства от влиятельных покровителей. Кто-то – пошел за волхвами и лидерами, связанными с верховными княжескими родами. Поймите, со смертью Императора многие роды решили, что это их шанс, и отдавать престол Роману – не в их планах.

Вернувшись за стол, он задумчиво достал из ящика сигарету и покрутил её между пальцев.

– Роман не так прост, как они думают. Он быстро собрал вокруг себя лояльных союзников и начал закручивать гайки. А через неделю, когда выйдет испытательный срок, все будут вынуждены признать его Императором. Тогда его власть станет практически абсолютной и никто уже не сможет законно подвинуть его с престола.

Он снова посмотрел на меня и произнёс, чеканя слова.

– Он подчинил себе кодексы. Армию. Промышленников. А теперь перетягивает на свою сторону глав родов. Угрозами, подкупом, обещаниями. Он получит их всех. Но я хорошо вижу, что он ведет страну в пропасть.

Пожарский опустился в кресло и тяжелым взглядом посмотрел на меня.

– За эти три недели погибли сотни тысяч мирных граждан. Он буквально идёт по трупам. Мы должны остановить тирана, пока он не убил всех, кто хоть как-то может ему противостоять. В его руках – слишком большая сила, Ярослав.

– И вы решили, что вам нужен кто-то более управляемый и предсказуемый, – хмыкнул я. – Типа меня.

– Верно, – предельно цинично ответил Пожарский. – Нужен. А ещё – символ, который удержит страну от распада. Поймите, сударь. Империя – это баланс сил, и этот баланс выстраивался на моих глазах, десятилетиями. И я не допущу, чтобы Роман уничтожил всё это за считанные недели. Он лично приказал мне убить тысячи людей. Истреблять деревни, отказавшиеся подчиниться имперской власти, до последнего человека. Это террор. Он привёл Империю на грань гражданской войны.

Его слова повисли в воздухе тяжелым шлейфом. Я ощутил, как Темников, стоявший сзади, невольно напрягся.

– Она уже идёт, – ответил я. – Если вы не заметили, она началась и без вашего участия. И будет идти, хотите вы этого или нет. Я был среди этих ваших повстанцев. И поверьте, они не выстоят против Романа, без шансов. Никто не выстоит.

– Князь, послушайте, – Пожарский миролюбиво поднял ладонь. – Да, пролилась кровь невинных, погибли тысячи. Но могут погибнуть миллионы. Мы еще можем избежать большой крови. Людям нужна альтернатива, нужен тот, кто заявит свои права на престол, выступит против Романа…

Я горько усмехнулся, прижимая ладонь к занывшей ране.

– Если вам нужен герой, который пойдёт против него, найдите кого-то другого. Я – не спаситель.

Пожарский опустил ладонь.

– Я сражался с ним, – добавил я. – И его не победить. Моих сил не хватило, даже с ядром владыки, даже!..

Я стиснул зубы: в памяти снова всплыло лицо Лили, громада чёрной альвы и вой портала, уносящего меня с поля боя.

– Он считает, что подчинил себе саму альву, – тихо сказал я. – Его кодекс, это чудовище, уже держит его в своей хватке. Он…

Я замолчал и отвернулся. Висящий на бедре гримуар качнулся, жалобно звякнув цепью.

Нашей связи больше не было, я буквально всей душой ощущал эту пустоту, как инвалид чувствует боль в давно отрезанной руке.

Она высасывала из меня все силы. Выедала изнутри, как зверь, глодающий ещё живую жертву.

– И вы вот так просто уйдёте? – цинично усмехнулся Пожарский. – Увидев всю ту бойню, что учинил он? И зная, что только в ваших силах его остановить? Вы ведь приносили присягу Империи, ваша светлость. И после этого вам плевать на её судьбу?

– Я потерял Лили. И это для меня куда важнее судеб Империи.

Он покачал головой.

– Ваш кодекс… я не знал. Потерю всегда тяжело пережить. И не думаю, что вы хотели бы, чтобы тысячи семей по всей стране пережили то же самое, потеряв своих отцов, сыновей, дочерей… вы ведь не такой человек, Ярослав. Я знаю, вам совесть не позволит.

Я ожёг его взглядом. Гнев вскипел во мне, заставляя сжать кулаки.

– Совесть? – я повысил голос. – И это вы говорите мне о совести? А где была ваша совесть, когда ваши опричники убивали моих родителей? Где она была, когда вся Империя ополчилась против меня, уничтожила всё, что было мне дорого, разбила мою семью и растоптала моё имя, объявив предателем Империи?

– Ярослав, мы…

– И теперь вы хотите, чтобы я снова сделал за вас всю грязную работу и надел на себя ошейник, став вашим ручным псом⁈ – я грохнул кулаком по столу так, что сигарета улетела на пол.

– Ты не сбежишь от этого, Вайнер! – рявкнул Пожарский, краснея. – Тебе придётся встретиться с Романом, хочешь ты этого или нет!

– Я не Вайнер, – мрачно заметил я, с ненавистью глядя на опричника. – А брат вашего нового императора. Рюрикович.

Пожарский уставился на меня округляющимися глазами.

– И лучше бы я им не был никогда.

Стиснув зубы, я выскочил из кабинета, едва не сбив с ног опешившего Темникова. В груди клокотала черная смесь досады и злости.

– Образумь и верни его! – расслышал я приказ Пожарского, и дверь за спиной хлопнула.

Да пошёл ты. Серый кардинал, моралист чертов.

– Вайнер, постой! – Темников догнал меня в конце коридора. – Ты же слышал его светлость…

– Найдите себе другого героя, – фыркнул я. – С меня хватит.

– Ты не понял! – он взял меня за плечо. Зашипев от боли, я обернулся.

– Это ты не понял! Даже с кодексом, даже с ядром Владыки, у меня не хватило сил его остановить! А теперь я потерял Лили, а Роман повелевает самой альвой! У меня одного банально не хватит сил! Понимаешь ты, нет⁈

Он уставился на меня, гневно раздувая ноздри.

– Но у тебя же остаётся ядро владыки!

– Я ему уже проиграл, – мрачно ответил я и, сбросив его руку с плеча, пошел к выходу.

– Ох, Перун! Как же я ненавижу твою грёбаную семейку! – заорал мне в спину Темников. – Тупоголовые, упрямые идиоты! Сперва ты, потом эта нахальная баба, будь она неладна, а потом ещё и третья!..

Я застыл на месте и обернулся.

Есеню он видел. Тогда…

– Ты сказал третья?

Гневно сдвинув брови, Темников кивнул.

– Я хочу встретиться с ней. Поговорить.

Глава 24

Общежитие центрального корпуса Опричнины, Москва.

Концентрация альва-частиц 24,7 на миллион

Темников провел меня через всё здание в самый дальний его конец. Серые стены и ковры под ногами уступили место более древним плитам, нависающие низкие потолки сменились высокими арочными сводами. Старый корпус, больше похожий на храм, чем на пропахшую стерильностью канцелярию, был куда просторнее.

В таких местах раньше содержали высокопоставленных заключенных. Невольная ассоциация вызвала усмешку.

Мы подошли к массивной железной двери и опричник, введя код на замке, завозился с ключами.

– Ты их посадил что ли?

– Не посадил, – хмыкнув, Темников покосился на меня. – Но таких людей нужно охранять от лишних глаз. Даже среди опричников могут быть шпионы Романа.

Я нетерпеливо переступил, глядя, как он открывает дверь. К удивлению, за ней оказались не зарешеченные камеры, как я подумал сначала.

Длинный коридор, выложенный мрамором, с одинаковыми дверьми, как в гостинице. Очень дорогой гостинице.

Пропустив меня, он тщательно закрыл дверь – я заметил, что вход охранялся не только замками, но и магической защитой, – и мы пошли вглубь.

Темников остановился возле двери почти в самом конце коридора и, вытащив ключ, посмотрел на меня.

– Знаешь, почему простолюдины называют её ангелом?

Я покачал головой.

– Языческие волхвы убедили их, что у девчонки – божий дар. Дескать, Велес отметил её своим прикосновением и дал силы снимать боль и помогать людям. Про неё много баек ходит, – Темников усмехнулся. – Одни говорят, скотий бог наказывает тех, кто подходит к ней со злым намерением. Другие, что она исцеляет одним прикосновением. А третьи в ней видят избранную, за которой готовы идти хоть к черту на рога.

– Открывай уже.

– Я это к тому, князь, – опричник сощурился. – Что она уже не та, кого ты знал раньше.

Он нажал на ручку и кивнул, приглашая войти.

– Все меняются, – бросил я и открыл дверь.

Вопреки ожиданиям, меня встретила светлая и просторная комната с высокими потолками. В воздухе пахло полевыми цветами и, почему-то, домашним тестом. Просторная кровать, пара шкафов и столик создавали вполне уютную обстановку.

А у громадного экрана, показывавшего улицу, как обычное окно, стояла она.

Моя Полина.

Её стройную, невысокую фигурку я узнал бы и через десять лет. Казалось, столько мы и не виделись. Сердце сжалось от тоски и щемящего, почти забытого чувства. Горло сдавило, не давая произнести её имя.

Я сделал шаг – и Поля обернулась.

Что-то в ней и правда изменилось. Словно она повзрослела. И дело было не в отросших волосах или росте. Она держалась иначе, словно обрела несгибаемый стержень внутри.

Её зелёные глаза расширились и влажно заблестели. Девушка застыла на месте.

Бледный и перемотанный бинтами, выглядел я непрезентабельно. Было от чего отшатнуться, или вовсе не подходить.

– К…княжич!

Сглотнув комок, я выдавил улыбку.

– Привет, Полина.

Мгновение между нами повисла неловкая пауза. Я ощутил пропасть между нами. С последней встречи я ничего не знал о ней. Казалось, это было в другой жизни.

Поля сорвалась с места и прижалась ко мне, стиснув в объятьях.

В один миг все сомнения смело прочь. Я обнял вздрагивающую девушку и прижал к себе. Возникший было в груди ледяной комок сменился теплом, которого я давно не чувствовал.

Это в ней не изменилось. Она всё ещё была моим лучиком света и тепла. И останется им навсегда.

Мы простояли так минут пять. Молча, просто слушая дыхание и сердцебиение друг друга. А потом Поля, усадив меня на кровать, заговорила.

Она рассказала обо всём, что с ней произошло с момента нашего расставания в роще поместья, и до злосчастной операции в Рязани. Все свои приключения, сомнения, тяжелые выборы, встречи и расставания.

Я слушал её и не мог скрыть улыбки. Впервые с момента, как мы с Лили вернулись из океана Кванты, я ощущал спокойствие, и не выпускал из рук её мягкую ладошку. Всё такую же маленькую и мягкую.

– А потом я запрыгнула в последний уезжающий грузовик, и мы сбежали из того ада, буквально из-под носа монстров… – выговорившись, она выдохнула и улыбнулась. – Такие вот дела, Ярослав Андреевич!

– Да-а, потрепала тебя жизнь, – хмыкнул я. – и всё же, почему ты не сбежала? Почему не нашла себе укромное место, подальше от всех этих бед? Поля, ну зачем ты полезла в самое пекло-то?

Я знал, что не имею права спрашивать и отчитывать её. Слова сами вырвались.

– Ну как же… – потупилась она, и тут же встрепенулась. – Потому что захотела! Не могла иначе, понимаете?

– Могла, – вздохнул я. – Ты же не… охх. Прости, я не хотел.

Я устало потёр глаза, подбирая слова.

– Я потерял Лили. Потерял Варю, Осипа. Потерял наставницу Аями. Всех. И тебя тоже. Нет больше никакого рода Вайнеров, Поля, и дома нашего нет, да и если б был, возвращаться туда некому и незачем. Я ведь даже не Вайнер, Поля, отец лишь взял меня на воспитание по велению Императора. Чтобы скрыть от всех своего сына.

– Это как это, – она непонимающе поморгала. – Это вдруг почему?

– Роман не даст нам жизни, Поля. Он уничтожит всё и всех, кто хоть немного со мной связан. Тебе лучше начать новую жизнь, и…

– Вот ещё, что за вздор, – перебила она, хмуря брови. – И не надо говорить, что мне делать. Тоже мне, князь выискался…

– Ты права, – я вздохнул, чувствуя тяжесть в груди. – Ты, должно быть, злишься на меня за всё. Это из-за меня тебе пришлось пережить столько дерьма. Я виноват перед тобой, перед всеми вами.

Поля отпустила мою руку и встала передо мной, уперев руки в бока. В очень знакомой, властной позе.

– Злюсь, – заявила она, тут же поправившись. – Точнее, злилась. Винила сперва тебя, а потом себя. Всех. Но знаешь…

Она сдержанно улыбнулась.

– Когда я вытащила детей из того дома, который должна была сжечь, я многое поняла. Почему ты тогда ушёл. Почему всякий раз, когда приходилось выбирать между собой и другими, ты выбирал других. Ты всегда боролся не только за себя, и всегда думал больше, чем только о себе. Так же, как твоя тётушка, когда она бросила опричнину ради рода Вайнеров. Как ваш батюшка, когда солдаты ворвались в наш дом. И… когда вы пришли забирать меня из лап работорговца.

Её щёки смущённо покраснели.

– Может, ты и не сын господина, но он воспитал тебя как своего сына. И знаешь, именно это меня вдохновило помогать повстанцам. Я решила, что буду делать всё, что смогу, на что хватит моих сил, чтобы другие люди не страдали. Может, я смогу спасти всего двух или трёх человек, может просто облегчу боль перед смертью, но… я могу это сделать. Потому я и пошла в госпиталь, хоть до смерти крови боюсь. Я должна помочь людям, потому что могу.

Полина сжала кулачок и улыбнулась мне так, что в груди потеплело.

– Я буду бороться до конца, Ярослав Андреевич. И делать всё, что могу. Даже если моих сил не хватит, даже если я все равно проиграю смерти, но буду бороться за каждого пациента. Потому что видела, как борешься ты. За меня, Варю, за госпожу Есеню. За тех, кого ты даже не знал лично, и никогда не узнаешь. Потому что не мог иначе. Потому что это правильно. Потому что это мог сделать…

– … только я, – шепотом закончил я. – Отец всегда говорил это.

Поля с улыбкой кивнула, и в её глазах заблестели слезы.

– Скотий бог наградил меня даром, и люди верят, что я принесу им облегчение. Знаешь, я… немного боюсь, что подведу их. Но больше никто не сможет сделать то, что могу я. Хочу, чтобы эта война скорее закончилась.

Она отошла к окну-экрану и, как когда-то давно, приложив кулачок к груди, посмотрела на улицу. Как будто не было всех ужасов войны, мы снова были в поместье Вайнеров и просто жили, наслаждаясь каждым днём.

Я смотрел на неё, такую уютную и домашнюю, словно она светилась внутренним светом, и грудь сдавило от стыда. Я опустил глаза.

Полина всегда была той, кого хотелось защищать. А теперь она сама готова закрыть остальных своей худенькой, хрупкой спиной.

И ведь знает, что её сил не хватит тягаться даже с простым боевым магом. Даже не с кодексом, или с альва-монстрами. И все равно…

Научилась. Выросла. И, самое обидное, глядя на меня.

Так какого черта мне тогда так дерьмово?..

Получил по морде от Романа, и всё? Готов сбежать? Обделался, как третьесортный сопляк на первом боевом задании?..

Что бы сказала Аями, глядя на такого меня? Что бы сказал отец?

А Лили…

Я стиснул кулак. Так, что костяшки побелели от напряжения.

– Знаешь, Поля, – процедил я тихо. – Если бы такие, как ты, были на моей стороне, я бы смог победить кого угодно.

– Я на твоей стороне, Слава, – она села напротив меня. Её мягкие, прохладные ладони обняли мой кулак.

Я обнял её и прижал к себе.

– Спасибо.

* * *

Я вышел в коридор, измотанный, но просветлённый. С глаз словно спала пелена, не дававшая разглядеть очевидное.

– Закончили, ваше высочество? – бросил Темников, стоя у стены со скрещенными руками. В его обычно неприязненном взгляде больше не было былой враждебности.

– Пошли обратно, – хрипло ответил я. – И не стыдно тебе подслушивать? Вроде взрослый мужик.

– Пусть другим будет стыдно, а моя работа – знать больше остальных, – парировал он и зашагал к выходу. – К тому же, его светлость господин Пожарский давно обо всём догадывался.

– О Полине? – уточнил я.

– О вас, – поправил он.

Мы молча вышли из коридора и направились обратно к жилому корпусу, где я пришел в себя. В голове одна за другой роились мысли. Я строил планы и сразу их отметал, находя с десяток новых. Должен быть способ одолеть Романа, даже со всей мощью альвы на его стороне, способ должен найтись.

– И что планируете делать дальше?

Голос Темникова выдернул меня из раздумий. Я кашлянул, прочищая горло.

– Посмотрим. Мне нужно прийти в себя.

Мы дошли до моей комнаты. Я подошел к двери, как опричник окликнул меня.

– Знаешь что, Вайнер. У нас остаётся не так много времени до церемонии Романа, и… – он запнулся и, потерев сдвинутые брови, вздохнул – Да чёрт! Я всегда тебя ненавидел. Нутром не переваривал ни тебя, ни твоего отца. Но будь моя воля, я не убивал бы его. И даже рад, что мне приказали сохранить тебе жизнь. Нам нужны все, любая помощь будет кстати. И скажу честно, с тобой куда больше шансов, что я и другие опричники вернемся домой к своим семьям.

Он скрипнул зубами и, прижав ладонь к виску, отдал честь.

– Так бы хотел наш Император. Так было бы лучше для всех людей.

Развернувшись на каблуках, он быстро пошел по коридору.

– Постой, Темников!

Опричник остановился.

– Передай Пожарскому, я дам ответ завтра вечером.

Не обернувшись, он коротко кивнул и пошел дальше.

Я вошел в комнату, готовый к новой атаке Карины, но её здесь не оказалось. Всё так же пахло лекарствами, а нетронутый завтрак одним своим видом напомнил, что я не ел три дня.

– Да к черту всё… на голодный желудок много не надумаешь.

Сняв пленку, я взялся за давно остывшую еду. Так быстро я не ел даже в столовой суворовского училища – и суп, и второе с тарелок я смел за пару минут. Могучим глотком отправив в желудок последние крохи, я взялся за чай, как сзади раздался робкий стук – и дверь, скрипнув, приоткрылась.

В проеме показалась русоволосая голова Есени.

– Брат, можно к тебе?

– Входи, конечно.

Она юркнула внутрь, прикрыв за собой дверь, и обняла меня. На ней была простенькая кофта и штаны, явно взятые у простолюдинов, и совсем не подходившие наследнице рода магов, некогда приближенных к престолу.

Я застыл, не решаясь коснуться девушки, чьим братом я никогда и не был.

История, насквозь пропитанная ложью и обманом, вызывала горькую усмешку.

– Слава богу, ты живой! – она зарылась лицом в мою грудь и всхлипнула. – Я думала, всё, тебе конец! Все эти владыки, монстры, повстанцы, облавы…

– Эй, ну ты чего, – я взъерошил её волосы. – Живой, конечно. Есенька, ну-ка бодрее…

– Слава, ты же обещал меня не бросать, помнишь? – она отлипла и строго посмотрела, сдвинув светлые брови. – А сам что? Я же за тебя переживала, как мне справляться, если я останусь совсем одна?.. Если бы с тобой что-то случилось?.. У меня ж сердце чуть не разорвалось, когда она тебя, когда ты…

Есеня шмыгнула носом, в уголках ее глаз задрожали слезинки. Я невольно улыбнулся и стер нависшие капельки с её ресниц.

– Есень, послушай…

– У меня больше никого нет, кроме тебя, Слава, – она стиснула мои руки, снова шмыгая. – Я не хочу больше никого терять. Вайнеров и так почти не осталось, только мы с тобой, и всё…

– Насчет этого, Есень… – я вздохнул, не зная, как подобрать слова.

– А? – она поморгала, глядя на меня.

Конечно, я думал, как расскажу ей об этом. И всякий раз находил неотразимые аргументы, слова утешения и поддержки. И, конечно же, она им верила. В моих представлениях.

Но теперь, глядя в её полные слёз, искренние глаза, я даже не знал, как начать.

Она еще совсем ребёнок. Девчонке и восемнадцати нет. Как ей принять такое?..

Глубоко вдохнув, я мягко обнял её за плечи.

– Есень, есть одна вещь, которую отец нам никогда не говорил. И это не про части ядра владыки в нас, – начал я. – Дело в том, что мы – не родственники. Мой отец… не Андрей Вайнер.

Она замерла, округлив глаза.

Скрепя сердце, я начал говорить. О нашем отце, о роде Вайнеров, ставшем невольным заложником Императора и его большой игры с ядром владыки. О том, что сам того не зная, я рос в чужой семье и впитывал наставления отца, не зная толком, что моя семья совсем в другом месте. О матери, открывшей свой секрет только перед смертью.

О том, что мы с Есеней никогда не были связаны общей кровью.

О Лили, и Романе, который не остановится, пока не избавится от внезапного родственника и конкурента за престол.

Девушка задрожала. Так, что ей пришлось стиснуть вместе кулачки. Она опустила голову, переваривая услышанное.

– Такие дела, Есеня, – закончив рассказ, я грустно улыбнулся ей. – похоже, ты теперь и есть весь род Вайнеров. Я тебя обманывать не хочу, называя как раньше сестрой. Хватит с меня вранья. Прости, что пришлось узнать это вот так. Но я и правда не твой брат.

– … нет, – тихо ответила она. И подняла голову. В её голубых глазах стояли слёзы, но Есеня растянула губы в улыбке. – Что за ерунду ты вообще несешь? И что с того, что мы не связаны кровью?.. Да мне всё равно! Какая разница, чья там в тебе кровь, если роднее тебя у меня никого в мире нет⁈

– Есеня, – я коснулся её подрагивающих ладоней.

– Мы росли вместе! Ты всегда был рядом, мы играли вместе, учились, получали от Вари и отца! Вместе били ссадины, падали с лошадей, мы даже болели вместе! – она приложила ладонь к груди и посмотрела мне в глаза. – Я чувствую связь между нами, внутри. Даже когда все думали, что ты погиб, даже без осколка этого ядра владыки, я все равно ее ощущаю. Она есть между нами, я точно знаю это. И никакая кровь, никакие уговоры её не разорвут. понимаешь? Ты – мой брат, и никакой император, никакая альва этого не изменят.

Я улыбнулся. От её слов веки защипало, а в лёгких сперло воздух. Изнутри словно прорывался чистый родник, холодный и свежий.

– Ты ж моя родная, – пошептал я и прижал к себе всхлипывающую девчонку. – Прости, Есеня. Я боялся, что ты просто молча уйдешь, или согласишься.

– Вот ещё, я совсем дурная что ли, – она обняла мою спину. – Я бы себя никогда за такое не простила. И от Вари бы ещё влетело вдобавок… кстати братик, Варя тоже здесь! Только её пока не выпускают, она вроде как под следствием. Проломила кому-то там важному голову сковородкой…

Мы оба прыснули со смеху.

– Ну это в её духе, опричники не знали, с кем связываются, – улыбнулся я и снова потрепал её мягкую, мокрую щёку. – Есень, спасибо. Выговорился, как воды напился.

– А как ещё-то, мы же семья, – выпустив меня, она поднялась и с невинной улыбкой склонила голову набок. – Так что не забивай себе голову, понял? И это… знаешь, ты правильно сделал, что выбрал Карину. Если бы не она, я бы тут не стояла.

– О как, – я приподнял бровь. – Эта мелкая егоза тебя подговорила, да?

– Не, я правда так думаю. Мы с ней сдружились, и знаешь, я думаю, она правда тебя очень любит. Только никогда не скажет прямо, она не такая, – Есеня улыбнулась. – Вы в этом с ней похожи. Ты тоже вечно пытаешься сделать вид, что тебе всё равно. Но я-то вижу тебя насквозь!

– Спасибо, Есеня, – кивнул я. – Можешь передать Варе привет? Я зайду к ней позже, только немного отдохну.

Она понимающе посмотрела на мои раны и кивнула.

– Ты тогда отдыхай, а я пойду, хорошо? Выздоравливай скорее!

Помахав мне рукой, Есеня так же тихонько вышла из комнаты.

Выждав минуту, я подошел к двери и открыл её. В проходе стояла Карина, с выражением немого удивления на лице и ключом в руках.

– И почему я не удивлен, что ты оказалась здесь именно сейчас? – я взял ее за руку и, втянув в комнату, закрыл дверь. – И конечно же, ты все слышала, можешь не отпираться. Здесь, я смотрю, вообще все стены с ушами.

– Не буду говорить, что ничего не слышала, «братик», – ехидно фыркнула она и, сев на кровать, деловито сложила ногу на ногу. – Но признаться, некоторые вещи приятно меня удивили. В какой-то момент мне даже захотелось стать твоей младшей сестрёнкой, раз уж ты у нас такой заботливый и понимающий.

Она хитро ухмыльнулась.

– Может, в следующий раз побудешь и моим старшим братиком, а?

– Обойдешься, тем более ты старше меня, – хмыкнул я. – И давай без своих пошлых фантазий. Я хотел с тобой серьёзно поговорить.

– Вот как? – она мгновенно переменилась в лице. – И о чем же?

– Ты же знаешь, что между кодексом и его хозяином есть связь альвы?

Карина скрестила руки на груди, коротко кивнув. Её брови нахмурились, и девушка поджала губы. Словно эта тема была для неё особенно болезненна.

– Она может разорваться до конца по воле кодекса?

– Вряд ли, – чуть подумав, ответила она. – есть только один способ прервать связь – гибель кодекса. Даже уничтожение гримуара на может прервать её, и… постой, ты это к чему?

– А вот к этому, – я потянулся к столику и взял грязный, потёртый гримуар Лилит. На пожелтевших страницах не было ни единого символа, ни строки контракта.

– Лили каким-то образом прервала нашу связь, когда мы дрались с Романом. Я думал, она погибла, но потом она появилась снова, и дала мне шанс сбежать через портал.

Карина задумчиво взяла мой гримуар и, перелистнув несколько страниц, погладила подбородок.

Неожиданно для себя я подметил: когда она так размышляла, то выглядела даже милой.

– Я думаю, она могла сама прервать связь, чтобы изолировать ваши источники альвы, – наконец, сказала она. – Даже с учетом ядра, она тянула из тебя энергию всё это время. И восстанавливалась за счёт неё. И раз уж прервала связь… я думаю, она так защищала тебя. Чтобы дать максимум сил на бой и побег.

– Лили, – я сжал кулак. – Какая же ты дура…

– О, я точно знаю, на кого она насмотрелась, – ухмыльнулась девушка. – Знаешь, говорят, что питомцы похожи на своих хозяев?

– Роран вроде не была такой стервой, – заметил я. Карина побледнела, тень набежала на её лицо.

– Роран больше нет. И она была самой лучшей из всех, кого я знала.

– Прости, – я сел рядом и взял её руку. – Я не знал.

– Ничего, я пережила это, – отмахнулась она, но я понял, что девушка лжёт. – Ближе к делу, Слава. Даже если Лили прервала вашу связь, она не могла разорвать её полностью. Как я и говорила, она прервётся только со смертью одного из вас.

– Но гримуар пуст…

– Она забрала всю энергию, заключенную в клятвах, – кивнула Карина. – Знаешь, как их пишут? Кровью одарённых, в них столько альвы, что она буквально выжигается на душах. Её невозможно убрать полностью.

– Но можно записать снова, – я посмотрел на Карину, осенённый догадкой.

– Так, – насторожилась она. – Я знаю этот взгляд, и это офигенно плохой симптом. Только не говори, что ты опять решил бежать и спасать очередную принцессу…

– Именно так, – кивнул я. – Мы найдём её.

– Где? – усмехнулась она. – Где ты собрался искать её, дурной рыцарь?

– В океане кванты.

Она тихо засмеялась, даже её непокорная фиолетовая прядка задрожала, отделившись от челки.

– Воистину, Слава, ты поразительны человек! Океан кванты! Черт возьми, для тебя как будто вообще ничего невозможного нет, м? Ты хоть знаешь, что даже его существование – это просто теория? Все эти миры, откуда берутся кодексы, энергия, и!..

– Я уже был там, Карин, – прервал я. И девушка, осекшись, вскинула брови.

– И всё равно, ты бросишься спасать её, не смотря ни на что, – она покачала головой. – Хватило же мне ума связаться с тобой… а знаешь что?