Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Соавторы: Олег Ростов,Михаил Беляев,,Виктория Крафт,Влад Радин,Константин Градов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 353 страниц)

Глава 15

Квантовый мир, Библиарий.

Портал привел их в просторный зал, освещенный парящими в воздухе тусклыми кристаллами. Лили полной грудью вдохнула холодный, влажный воздух, отдающий альвой – и едва не закашлялась от режущей боли в рёбрах.

– Опять это место… – с отвращением процедила она, оглядывая десятки кристаллических постаментов, стоявших вдоль стен. На них в специальных костяных подставках стояли старые, истертые книги. На многих виднелись глубокие царапины, почерневшие пятна и порезы, как шрамы прошлых битв. Гримуары, принадлежавшие кодексам.

В центре зала виднелся омут альвы – чаша с молочно-белой искрящейся жидкостью, над которой возвышались статуи кодексов, стоящих спиной друг к другу.

Сзади раздался легкий хлопок закрывшегося портала – и уверенные шаги Сирин. Императорский кодекс положила пистолеты, отнятые у Лили, на свободный постамент и смерила девушку строгим взглядом.

– А теперь рассказывай, – велела Сирин, скрестив руки на груди.

Лиливайсс с шипением посмотрела на глубокую рану на боку и прижала её ладонью. Между пальцев тут же запузырилась кровь. Легкое свечение альвы начало затягивать пробоину квантового тела, но болело оно так же, как из плоти. С такими увечьями, как у неё, человек давно бы умер.

– Не понимаю, о чем ты. Я вообще-то ранена, и если не позабочусь о себе…

– Кодексы от такого не умирают, – перебила она, грозно сдвигая брови. – Не прикидывайся дурочкой, Лиливайсс. Ты ведь знала, с кем сражалась?

– С каким-то кодексом, – отмахнулась она и, бесцеремонно усевшись на край омута, зачерпнула ладонями сверкающую мутную воду и начала промывать раны на ноге. – Какая разница? Она враг, этого достаточно.

– Это была Лестат, императорский кодекс, и клянусь альвой, ты знала, – голос Сирин едва не звенел. – Как ты выдержала бой с ней на равных?

Всегда сдержанная и спокойная, сейчас она с трудом подавляла гнев. Как такое вообще было возможно? Как эта девчонка, кодекс одного из слабейших магов Империи, смогла не только выжить в бою с Лестат, но и измотать её до такого состояния? Даже она, со всем боевым опытом и мощью её хозяина, не была уверена, что одержала бы победу над давней соперницей.

– Опыт, И не с такими приходилось сражаться, – сухо ответила она, зажимая рану. – Как видишь, справилась и без тебя.

Её пальцы слегка дрожали, и от Сирин это не укрылось. Как и слабая, гаснущая аура кодекса. Лиливайсс отдала бою с Лестат все свои силы.

– Спрячь свои колючки, Лили, – она чуть смягчила голос. – Всё-таки я тебя спасла, а ты ощетинилась как перед боем.

– А я и не просила тебя вмешиваться, – сощурилась она. – Ты сама пришла. По-видимому, хотела свести с ней свои счёты. Или же ты от меня что-то хотела.

Сирин тяжело вздохнула.

– Мы не бросаем своих на поле боя.

– Своих? – усмехнулась Лили. – И давно ты стала считать меня одной из своих?

– Мы бьемся с одним врагом, Лиливайсс. А это и значит «свои». Мы ведь служим одному делу.

Та молча усмехнулась. Глубокие порезы и ожоги на её коже, омытые водой из омута, начали медленно затягиваться.

– Но если так, почему Лестат назвала тебя предателем? – продолжила Сирин. – Такие слова не бросают на ветер, не из уст императорского кодекса. Так кому ты служишь, Лили? Ярославу Вайнеру? Или себе?

– Я служу контракту, как и ты, – она смерила хозяйку Библиария колючим взглядом. – Или за эти годы у тебя притупилась память? В каждом гримуаре записано, что кодексы защищают людей, а не допрашивают другие кодексы.

Сирин приблизилась, её переполненная энергией аура замерцала.

– Я чувствую в тебе гнев, Лиливайсс. И неприязнь к другим кодексам. Ты всегда держишься особняком. Но рано или поздно это выйдет боком.

– Как-нибудь переживу, – фыркнула она.

– Лучше бы тебе отбросить свою колючесть и измениться. Перед тем, что на нас надвигается, мы должны встать единой стеной. И кодексы, и люди. Ты меня понимаешь?

– Не понимаю, – она принялась деловито заматывать лоскутом ткани зарастающую рану на бедре.

– Тогда послушай вот что. Мы все слышим шёпот альвы, – императорский кодекс взглянула на ряд гримуаров на подставках. – Я видела сотни кодексов из нескольких поколений, и в каждом поколении находятся те, кто подаётся её шёпоту. Я видела, как альва пожрала их без остатка. Она превращала их хозяев в безумных альва-чудовищ, а кодексы – в пораженные порчей отродья.

Лили замерла, глядя на дрожащую поверхность воды. Сейчас девушка напряженно ловит каждое её слово.

– Мне приходилось убивать своих сестёр, поддавшихся альве, Лили, – строго произнесла она. – Альва может сулить золотые горы. Обещание силы, спасения, чего угодно. Но это кончается всегда одинаково.

– Ты эти сказки впечатлительным кодексам на ночь рассказываешь? – усмехнулась она, стискивая рану.

– Я говорю как есть.

– Можешь не стараться. Я своими глазами видела, что творит с кодексами альва, – холодно ответила она и, помедлив, тихо добавила. – Как и то, что с ними делают люди.

– Уж лучше служить людям, чем альве, – Сирин смерила её пристальным взглядом. Сияющие голубым светом глаза кодекса пронзали, её волевое лицо неуловимо напомнило лицо императора. Та же аура былинного богатыря, прошедшего через сотни боёв.

– Люди меняются, – выдержав её взгляд, тихо ответила она. – И кодексы тоже.

Промолчав, Сирин отошла к постаменту с пистолетами.

– Ты можешь остаться здесь, пока не залечишь раны. Но это оружие я не верну. Оно опасно, не каждый кодекс совладает с таким. Что касается твоего хозяина…

Она обернулась и сузила глаза.

– Скоро вы увидитесь снова. Император будет лично говорить с Ярославом.

Лили обернулась, впервые в её взгляде мелькнуло волнение. Заметив это, Сирин улыбнулась уголком рта и, забрав пистолеты, пошла к выходу из зала.

– Надеюсь, он изменился не настолько сильно, чтобы мне пришлось вмешиваться, – бросила она напоследок. – Я буду следить за вами обоими.

* * *

– Скотий бог, убереги агнца твоего Ярослава и верни домой живым…

Прижав к груди его амулет с вырезанными рунами, Поля сидела на коленях у молельного камня с закрытыми глазами. Капище Велеса сегодня было переполнено людьми. Холодный воздух, витавший над лесом, пропитался ароматом благовоний и жертвенных трав из курительниц вокруг алтаря, заваленного подношениями. Но чуткий нос девушки ощущал зловещий запах болотной сырости, подмешавшийся к благовониям.

Люди шли молиться за тех, кто ушел на войну. Голоса и молитвы сотен человек сплетались в сплошной гомон, заглушавший даже хор маленьких служительниц, стоявших позади алтаря.

Наконец, у жертвенного камня показалась невысокая фигура в балахоне. Хор тотчас умолк, как и молящиеся люди.

Убеленный сединами старик в затасканной темно-синей одежде прошел к центральной части капища. Опершись на узловатую трость, увешанную цветными шнурками с вязью ленточек, он взглянул на алтарь – и обвел собравшихся взглядом внимательных серых глаз.

Стоявший рядом с Полиной Лука тронул девушку за плечо.

– Отвлекись ты уже! Пастырь пришел!

Поля открыла глаза, но продолжала беззвучно шевелить губами, повторяя молитву. Пальцы сильнее стиснули амулет, нагретый теплом её рук.

– Дети мои, сыны и дочери Велеса, – глубоким, поставленным голосом заговорил жрец, и слова его с легкостью разнеслись по всей поляне. – Сегодня вас особенно много собралось. Я рад, что вера откликается в ваших сердцах и ведёт в наше скромное капище. Жаль лишь, что по такому поводу.

Он подошел к людям, собравшимся перед алтарем с вырезанными по краям идолами, и коснулся головы маленькой девчушки, стоявшей рядом с матерью.

– Горе войны чёрной тучей нависло над народом нашим. Тысячи мужчин, самых сильных и способных, откликнулись на зов Императора. Все вы слышали известия. Страшную беду удалось отвести, но какой ценой…

Люди одобрительно зашептались, кто-то согласно закивал, иные – сжали кулаки. От слов пастыря кольнуло в груди: её господин… нет, её Ярослав тоже был там. Им, простым слугам, никто не говорил, где сражается юный наследник. Но Поля сердцем чувствовала – он в самом сердце бури.

И оттого тревожнее было следить за каждой новостью, приходившей с войны. Каждый вечер они с Варей сидели у планшетов, слушая вести с фронта, и следили за каждой весточкой о боях, где участвовали маги.

Последние новости лишь усилили тревогу. Альва-прорывы, вражеские кодексы, удар ядерными ракетами… это было уже слишком много для одной маленькой служанки.

– Но что можем сделать мы, простые люди? – жрец поднял руки, оглядывая паству. – Что нам дозволено? Лишь молиться и верить, что мы дождемся наших братьев, сыновей и мужей.

Женщина, стоявшая перед ним, стиснула плечо дочери и прижала ко рту дрожащую ладонь.

– Велес великодушен, и доведёт домой каждого агнца своего стада, все мы – скот его. Я вижу, как сюда каждый день приходят люди, с какой силой они молятся, как крепка их вера. Я верю, он услышит ваши слова.

Он подошел к ним с Лукой и тепло, по-отечески посмотрел на Полю.

– Дитя, ты приходишь сюда каждый день. О ком ты молишься, милая?

Поля инстинктивно попятилась, стискивая амулет, но почувствовала, как крепкая рука Луки придержала её за плечо.

– Не бойся, – шепнул он сзади.

– Я… – она запнулась, косясь на других прихожан. – Я молюсь, чтобы скотий бог вернул домой живым моего господина. Ярослава Вайнера.

По капищу прокатилась волна шепотков, заскрипели доски настила от десятков ног. Люди уставились на неё. Одни смотрели с неприязнью, другие – с презрением.

– Она молится за иноверца… – послышалось из толпы.

Пальцы, сжимавшие амулет, задрожали. Поля невольно втянула голову в плечи, и только тёплая рука Луки не плече не давала ей сбежать от осуждающих взглядов. А среди голосов послышались обидные «княжеская собачка» и «подстилка».

– Воистину, Велес – бог всех людей, милая, – смиренно улыбнулся жрец, касаясь её руки сухими крючковатыми пальцами. – И услышит молитвы даже о тех, кто верит в других богов. Твоя преданность своему господину достойна похвалы. Но спроси себя – достоин ли Ярослав Вайнер твоих молитв о нём?

Дыхание спёрло в горле, когда жрец произнёс его имя. Она сглотнула комок, вспоминая его лицо.

«Поля, ты всегда будешь частью моей семьи».

Раньше она слышала каждую нотку в его голосе, а теперь он словно тонул в гуле толпы.

– Я знаю его с детства, – сбивчиво возразила она. – Мы росли вместе, играли, учились. Он хороший человек!

– Это Вайнер прикончил ублюдка Балашова, – кивнул Лука, отпуская её плечо. – Может, он и маг, но слуги ему доверяют.

– Пусть так и будет, – кивнул старик, сжимая перевитый ленточками посох. – Я лишь переживаю за тебя, дитя, если вдруг он проявит себя недостойно. Нет ничего более хрупкого, чем людское доверие.

Он посмотрел на неё. и в глубине его серых глаз свернуло пламя, отразившееся от десятков свеч.

В тот же миг раздался гулкий удар, заставивший полю испуганно подпрыгнуть. Она выронила амулет, и тот со звоном упал на доски.

– Беда, люди! – раздался встревоженный крик молодого парня, запыхавшегося от бега. Он стоял у распахнутых настежь ворот, ударившихся о ствол дерева. Один за другим люди оборачивались к нему, встревоженно перешептываясь.

Поля подняла амулет: на камне виднелась неглубокая трещина. Сердце, и без того бешено заколотившееся в груди, пропустило удар.

– Знак, – прошептал жрец, поймав её испуганный взгляд, и шагнул к воротам. – Что случилось, сын мой? Какая беда?

– В городе! Там, дворяне! – сбивчиво начал он, пытаясь перевести дыхание. – Машина в магазин врезалась! Внедорожник, здоровенный, с гербами! Прямо в цветочный! Там загорелось всё, да сами посмотрите!

Люди повернулись в направлении, куда взбудораженный парень указывал рукой – из-за домов, видневшихся вдалеке, показался густой столб черного дыма.

– Чей герб-то? – донеслось из толпы.

– С волком и двумя копьями, – растерянно ответил парень.

– Людниковы! Их дети вконец уже охренели! В прошлый раз они заправку сожгли!..

Толпа возмущенно загалдела, выкрикивая ругательства.

– Погоди, парень! – Лука рванулся вперед, распихивая людей перед собой. – Как магазин назывался, ты видел? Вывеска какая?

– «Пастушник» или как-то так…

– «Подсолнух»? – он подлетел к парню и, взяв его за грудки, встряхнул. – С тремя цветками, он?

– Вроде он…

– Там мои мать с сестрой работают! – он обернулся к Поле. – Чёртовы дворяне… Там моя семья! Бежим, я должен!..

Его голос потонул в полных возмущения криках толпы.

– Опять дворяне! Сколько можно терпеть-то?

– Эти твари моего сына в прошлом году переехали на машине, он остался инвалидом! – крикнула пожилая женщина, стоявшая рядом с Полей, вытирая выступившие слёзы грязным рукавом. – Имперская полиция их даже не оштрафовала, им просто плевать на закон!

– Плевать, конечно! – гаркнул крепкий загорелый работяга. – Они снесли мой дом просто чтобы расширить свой чёртов парк! А о семье моей они подумали, а? Где нам теперь жить?

– А девчонка вон за них ещё молится! – старик с протезом вместо кисти обернулся к Поле, зло скаля пожелтевшие зубы. – От дворян только зло! Пошли они!..

Сглотнув вставший в горле комок, девушка бросилась сквозь беснующуюся толпу к выходу. В ушах бешено стучала кровь, затмевая крики людей.

– Скорее, Полина! – крикнул Лука, вырываясь из капища. – Господи, если что-то случилось с сестрёнкой или матушкой, я!..

Сжав в руках остывший, треснувший амулет, она обернулась. Завывающий над капищем ветер качал ветви деревьев и ленты на посохе жреца, стоявшего возле алтаря. На его лицо падала зловещая тень, но девушка увидела, как он улыбнулся.

* * *

– … придётся тащить во дворец прямо так, – донесся сквозь гул в голове незнакомый голос.

Я медленно открыл глаза. Голова болела так, будто ей пробивали ту самую брешь в воротах «Вавилона». В нос ударил запах медпрепаратов с легким оттенком альвитина. Я сморщился от солоноватого привкуса крови во рту и, проморгавшись от слепящего света, осмотрелся.

– Очнулся, – заметил второй мужской голос, низкий и суровый. – Передай Петру, чтобы запускал машину, скоро вылетаем.

– Что происходит? – я оглянулся.

Рядом со мной стояли два рослых мужика в тёмно-серой форме, в черных перчатках и плащах с гербами тайной службы.

Понятно. Опричники. Аями предупреждала, что лучше держаться от них подальше. Что ж, теперь деваться от них уже некуда. Я коснулся рукой гудящей головы и поморщился: за рукой потянулся прозрачный шланг капельницы с желтоватой жидкостью внутри. Позади раздался тревожный писк приборов, а датчик на пальце легонько завибрировал.

– Сколько я провалялся?

– Почти двое суток, сударь, – без тени почтения произнес первый. – Лопатин, позови кого-нибудь, пусть снимут всю эту сбрую, пока я сам этим не занялся.

Я посмотрел в окно: над горами вдали вставало солнце. Значит, двое суток, плюс день на поиски Кирсанова и Аксеньевой. Можно считать, я выиграл Карине три дня. Надеюсь, пигалица не теряла времени даром и успела разработать лекарство для Есени.

– Что с Кирсановым и Аксеньевой? – спросил я, но опричники лишь непонимающе переглянулись. – С теми двумя, которых мы спасли из-под завала.

– А, эти, – хмыкнул второй. – Парень в интенсивной терапии, у него сильное истощение от кровопотери, плюс облучение альвой. Но скоро вернется в строй.

– А девчонка?

– Увезли утром на вертолёте в центральный госпиталь. Запихали в капсулу со раствором стабилизатора, обвешали трубками – и поехали.

Я сипло выдохнул. Софья получила критическую дозу альва-излучения. Еще в вертолёте я заметил, что всё её тело было покрыто линиями зомбификации. Болезнь прогрессировала на глазах.

– Ох, Софья… – прошептал я, как в палату вошла медсестра и принялась снимать с меня многочисленные датчики и трубки.

– Выйдите из палаты, господа, – недовольно буркнула она. – Пациенту надо переодеться.

– Заканчивайте скорее, – опричники вышли за дверь. Я прислушался к их голосам: из-за тонкой перегородки их было отлично слышно.

– Подожди пока здесь, я предупрежу Темникова, что мы вылетаем. Вот же напасть на наши головы, будто не хватало нам волнений среди мещан…

– Третий отдел уже ими занимается, – раздался голос другого опричника. – Там явно кто-то мутит воду, не могли они так организоваться и одновременно взбунтоваться сразу в нескольких городах. Совсем распоясались, чернь… того и гляди, устроят настоящее восстание, и что тогда с ними делать?

– Что, что, подавлять, – хмыкнул первый. – Император разберётся.

– Я закончила, – медсестра кивнула мне и протянула одежду. – Как будете готовы, выходите.

Но я не успел даже надеть рубашку, как опричники снова вошли в комнату. Взволнованные и серьёзные, они обступили меня, как конвоиры.

– Идём, вертолёт ждёт нас.

– Может хоть объясните, куда ведёте?

– В императорский дворец, – мрачно ответил первый, подтолкнув меня к выходу. – Лично государь будет вас допрашивать. Шагайте, сударь.

Глава 16

Москва. Центральное Управление Опричнины.

Концентрация альва-частиц 3,1 на миллион.

Темников сидел на полу темной камеры карцера, закрыв глаза. От бетонного пола тянуло холодом, в воздухе витал запах сырого камня и затхлости, но все ощущения и мысли он отметал на десятый план, погрузившись в медитацию.

Электромаг должен был упорядочить свои мысли перед тем, как залезть в чужие.

Конечно, вывернуть сознание преступнику можно было и так, без подготовки и не упорядочивая сознание. Но после такой экзекуции подсудимый превращался в пускающий слюни овощ с мозгами, пропущенными через мясорубку.

Сейчас же дело требовало ювелирной точности и филигранного исполнения. Тем более, что за воспоминаниями подсудимого через его разум будет смотреть сам Император.

И здесь, во тьме карцера, это ему удавалось лучше всего.

Но не в этот раз.

Вдох. Он очистил разум от мыслей, эмоций и ощущений, оставляя лишь пустоту. И в этой пустоте снова и снова проявлялись страшные образы из прошлого.

Лицо матери, – простой служанки, изнасилованной дворянином, которому она служила. Полные злобы глаза людей, год за годом насмехавшихся над ним и кричавшим в спину «Бастард! Ублюдок!..». Кнут напившегося отца, всякий раз приходившего к ним в комнату с матерью и избивавшего женщину до кровавых отметин.

Жар в венах, когда ему впервые открылась магия. Испуганные глаза мамы, велевшей держать это в тайне.

Отблески пламени в ночь, когда за отбившимся от рук дворянином пришёл карательный отряд князя Вайнера. Тело матери, закрывшей собой это никчемное убожество, по какому-то недоразумению давшее ему жизнь.

Но Вайнер не тронул князя, в ту ночь напившегося пуще прежнего. Это сделал он, незаконнорожденный ублюдок, волей судьбы унаследовавший всю мощь магии своего отца.

Тайное стало явным. В ту ночь он бежал из дома, осиротевший и обездоленный, а в ушах стояли слова Вайнера: «У тебя сутки, чтобы исчезнуть, парень».

А дальше – армия, десятки командировок, сотни боёв, допросы у опричников – и, наконец, когда его заметил лично Великий Князь Пожарский, долгое обучение у гениального электромага, посвятившего его во все тонкости манипуляций с альвой…

– Сударь, вы закончили? – внезапно раздался голос помощника снаружи. – Это, вас вызывают во дворец…

– Чёрт, – прошипел он, открывая глаза. – Иду.

Карцер остался позади. Накинув плащ, он натянул перчатки и направился к выходу, где уже ждала машина до дворца. Настроение было хуже некуда, да и голова, вместо должной лёгкости, гудела от пережитых воспоминаний. Хмуря и без того суровое лицо, он спустился по широкой лестнице к массивным дубовым дверям Управления, как заметил внизу знакомую фигуру.

Потёмкин. Как всегда в деловом костюме, импозантный, улыбчивый. Нестареющий. И с пугающей аурой, разливавшейся на несколько метров вокруг мага.

– О, Виктор! – улыбнулся он, ловя его цепким взглядом.

– Наставник, – кивнул тот, поравнявшись с ним. – Нечасто вас здесь встретишь. Какими судьбами?

– Решаю кое-какие дела с разрешениями на эксперименты, – он сузил глаза и негромко добавил. – Значит, идёшь на допрос?

– Откуда вы?..

Темников замер, стараясь не выдать волнение. Откуда наставник знал всё наперёд, для него до сих пор было загадкой. Теперь он ему не подчинялся, но привитое за годы уважение к этому человеку не позволило отвести взгляда.

– Вижу, что я прав, – почти шепотом произнес Потёмкин. – Ты сам знаешь, откуда. Все электромаги связаны, Витя. Нас ведь не так много осталось. Ты и сам это чувствуешь.

Тот едва заметно кивнул, а Потёмкин приблизился к уху опричника. Настолько, что тот ощутил дорогой аромат его одеколона и покалывание кожи от его мощной ауры.

– Если увидишь в голове Вайера то, о чём я тебе говорил, я буду ждать твоего звонка.

– Я не имею права, – сдавленно прошептал он в ответ, но почувствовал, как в грудь уперся палец профессора. По телу разлились слабые разряды тока.

– Не ради одной только Империи, Витя, а во имя всего человечества. Не забывай, кто наш истинный враг.

Потёмкин убрал палец, и, одарив его холодной улыбкой, зашагал вверх по ступенькам. Темников обернулся: от слов наставника было не по себе.

– Я принес присягу, – беззвучно процедил он, глядя в спину мага. Тот, словно почувствовав взгляд, обернулся – и с улыбкой прижал палец к уху.

Темников выскочил из дверей и поспешил к ждущей его машине.

– Едем, – сухо бросил он водителю, захлопнув дверь.

– Понял. что-то случилось, Виктор Дамирович?

– Ничего. Жми давай, – буркнул он, косясь в окно, и прошептал себе под нос. – Вот чёрт…

* * *

Москва, Императорский Дворец.

Комната для допросов.

Концентрация альва-частиц 4,2 на миллион.

– Имя.

Я сидел в комнате, непохожей на любое другое помещение дворца. То, что это именно дворец, я ощутил всем телом: аура император была здесь такой сильной, что её эхо отдавалось в груди.

Ещё в вертолёте мне на голову надели закрытую маску. Я не видел ни приземления, ни коридоров, по которым меня тащили, ни комнаты, куда привели. Только жесткий, неудобный стул, к которому приковали мои руки, и медицинский запах стерильного воздуха, чуть отдающего озоном.

– Ярослав Андреевич Вайнер, – произнес я, пытаясь понять, сколько человек меня окружает.

Маска полностью лишала меня зрения, но ауры альвы я еще мог различить. Одна, в паре метров от меня, тускло светилась фиолетовым. Электромаг. Вторая – горела так, что глаза слезились.

Аура такой невероятной мощи могла принадлежать либо императорскому кодексу, либо – его хозяину. И оба варианта были для меня одинаково хреновыми.

Шутки кончились. Нутром я чувствовал, церемониться со мной никто не будет.

– Тебе удалось попасть в лабораторию «Вавилонская Башня» вместе с Анной Аракчеевой?

В сиплом, низком голосе я узнал Темникова. Ну конечно же, кто ещё меня мог допрашивать, если не этот лысый чёрт? В памяти всплыло: «будь осторожен с электромагами, они могут вытряхнуть всё содержимое твоей головы».

Похоже, мои слова, сказанные Карине, превращались в правду. Приплыли…

– Да, – кашлянув, я кивнул. – Мы спустились до самого дна. На последнем уровне мы нашли лабораторию, где на наших глазах пленную девчонку превратили во Владыку Грома.

Превратили… я вспомнил ученого, пытавшегося предотвратить пробуждение. Мы с Аней вмешались в процесс, и похоже, это сорвало все их планы.

Похоже, Темников почувствовал мои колебания. Ауры вокруг меня всколыхнулись усиливаясь. Раздался скрип стула и приближающиеся шаги.

– Вам удалось убить владыку?

– Удалось…

– Как?

Его голос звучал почти вплотную. Я ощущал его давящую ауру, так сильно, будто на меня навалилась бетонная стена.

Рядом послышались шаги другого человека, вторая аура приблизилась, затмевая собой электромага. От давления зашумело в ушах.

– Как вы победили Владыку?

– Она не успела набрать полную силу, – с трудом произнес я. – Мы с Титанией разработали план, измотали её атаками, пробили щит и Аракчеева разрядила в него альва-кольцо в упор.

– Вы достали Ядро? Где оно?

Голос громыхнул как разряд грома. На миг показалось, он уже не принадлежал Темникову. Давящая аура начала вжимать меня в стул, пригибая к земле. Чертов ублюдок, он хочет меня размазать, как остальных преступников? Черта с два!

Отчаянно сопротивляясь, я влил всю альву в свой барьер и выпрямил спину. Казалось, наши ауры столкнулись и, искря снопами разрядов, теснили друг друга.

– Оно было у Анны, она забрала его, но отдала мне, – тяжело ворочая языком, ответил я. – Сейчас оно в безопасном месте.

– Где⁈ – погрохотал голос.

В тот же миг раздался звук брошенной на стол кожаной перчатки, и чья-то пятерня с силой сжала мою голову.

Всё тело пронзил мощнейший разряд, я стиснул зубы, чтобы не застонать от боли. Голову сдавило так, что казалось, я ощущаю, как чужие пальцы проникают в сознание, пробивая хрупкую защиту.

– Отвечай, где ядро владыки? – раздался тот же голос, но уже в моем сознании. Голос Императора.

Казалось, меня стиснул в кулаке древний титан. Мощь его разума была всеподавляющей, он разрывал меня изнутри, выворачивая и вороша каждое событие в памяти. Его сознание, как щупальца мифического кракена, проникали в глубину памяти. Скрипя зубами, я призвал все силы и волю, чтобы хоть как-то сопротивляться вмешательству… и каким-то невероятным чудом сознание Императора удалось потеснить.

Словно щупальца, ворошащиеся в моем разуме, попадали в голову через узкий лаз. Что-то мешало ему развернуться на полную и смять мою хрупкую оборону. Я слышал второй, слабый и едва уловимый голос, чьи-то еще тонкие плети воли пытались влезть в мой рассудок.

Темников, черт его дери! Это была его рука, он был каналом между мной и Императором!

Пока он пытается влезть между нами, я могу сопротивляться им обоим!

– Где ядро? – снова зазвучал его голос. Я зажмурился, перед глазами понеслись вереницы образов и воспоминаний.

На миг я снова оказался посреди каменных осыпей, сжимая в руках тускло светящийся кристалл. Портал Роран, кодекс увела меня за собой в сад поместья Ленда. Путь по лестнице, сидящая на краю стола девчонка ростом мне до груди. Кристалл лёг на столешницу, а в ушах зазвучали её слова.

– Принеси мне кристалл, самый сильный, какой найдешь.

Я изо всех сил попытался удержать фрагменты памяти, наш договор и слова Карины о лекарстве от зомбификации. Казалось, я пытался схватить пальцами песок, в один момент превратившийся в раскаленную лаву. Крупицы обжигали разум, пытаясь просочиться и утечь к Императору. Издав мучительный стон, я объял своим хрупким щитом рассыпающиеся частички памяти и выудил из утекающего потока.

На миг давление ослабло, я ощутил, как всё тело бьёт мелкая дрожь. По лицу струился пот, выедая глаза.

– Зачем он ей? Зачем ты отдал ядро владыки Карине Ленда? – прогрохотало в голове, и щупальца вонзились глубже в память. Стиснув зубы, я приготовился к новой атаке.

В глазах замелькали образы Есени. Шприц, который Балашов вонзил ей в шею, зомбификация, расползающиеся полосы альва-порчи. Капсула, заполненная жидкостью, и ехидная улыбка Карины.

– Я помогу её спасти… в обмен на информацию. Я хочу знать о твоих делах…

Ну уж нет! Я отчаянно вцепился в ускользающие образы и обрывки слов, но этот раунд остался за государем.

– … с Императором. Если расскажешь, я верну тебе сестру.

Давление ослабло, словно стиснувшая мой разум рука разжала смертельную хватку. Я ощутил холодное дыхание его воли, словно он велел кому-то немедленно отправиться к пигалице и вернуть то, что она стащила из-под носа государя.

Раздался хлопок портала, я ощутил явственный запах озона.

А в голове снова раздался грохот его голоса.

– Титания должна была вернуть ядро мне, почему оно оказалось у тебя? Почему вернулся ты, а не она?

В голову словно вонзились раскаленные ножи. Бешеная вереница образов ураганом понеслась перед глазами, заставляя заново проживать каждый пережитый момент. Прокусывая губы до крови, я болезненно застонал, пытаясь удержать распадающийся рассудок.

Раненая Аня, падающая в ледяную реку, водовороты и пороги, об которые нас чуть не размазало. Битва у лаборатории, спуск вниз и пылающие натриевым пламенем доспехи Титании. Бой с владыкой, окутанной сверкающей короной молний. Самоубийственные атаки, неистовое напряжение всех сил – и последний бросок. Ослепительный луч пламени, сорвавшийся с пальца израненной девушки, и падающая на искорёженный пол владыка грома.

В нос снова ударили запахи крови и жжённой стали, я ощутил на руках тяжесть измотанного боями Аниного тела. Воспоминание было таким ярким, что пальцы ощущали биение её сердца.

И снова – поднимающийся на поверхность лифт, орды альва-монстров, и наш последний бой. Кольцо перемещения с треснувшим камнем… И лицо Ани, улыбавшейся мне на прощание.

– Прости, Ярослав, – её голос эхом зазвучал в ушах. В небе зажглось нестерпимо-яркое солнце ядерного взрыва, исчезающее в портале перемещения.

Длань Императора ослабла, выпуская из железной хватки мой измученный разум и оставляя меня наедине с болью потери.

Во имя Всеотца… пережить её потерю второй раз было самой чудовищной пыткой. Волна воспоминаний отхлынула, и только сейчас я почувствовал, как горят легкие от нехватки воздуха, а пальцы до скрежета сжимают края жесткого стула.

Судорожно втянув стерильный воздух комнаты, я разжал пальцы. Всё тело била крупная дрожь, по лицу бежали слёзы.

– Он уже не пределе, – раздался голос Темникова.

– Я не закончил. Продолжай, – ответил ему Император, и сильные пальцы снова сжали мою голову.

Чужая воля снова ворвалась в мой разум, но на этот раз я успел подготовиться. Силой воли собрав всю оставшуюся альву, я возвел непроницаемый барьер и окружил им то пространство своей памяти, куда проникли щупальца императора.

Пережив заново всю боль и потери, я отбросил эмоции. Душа, очерствевшая за последние минуты так, словно я пережил сотню лет, собралась и укрепилась.

Больше я не позволю тебе хозяйничать в моей голове. Не пущу, будь ты хоть император, хоть сам Всеотец. С меня хватит.

– Как шведам удалось пробудить владыку? – задал вопрос Император. И снова чудовищная стена его воли надавила на мой щит, пытаясь оттеснить его. Но устремившиеся к нему потоки образов я заменил на совсем другие.

Переговоры по рации, голоса шведов и лицо их командира. Они знали, где будет отряд Титании, и знали, сколько их будет. Кто-то их предупредил. Предатель из нашего штаба. Кто-то отчаянно желал гибели их лучших бойцов вместе с наследницей престола. Её вели на смерть.

Щупальца чужого сознания отпрянули, словно их ошпарило кипятком, и озадаченно замерли, переваривая увиденное.

Государю не понравилось, что я посмел ослушаться. То ли еще будет, ваше величество.

Мысленно я посмотрел на него, словно путник среди леса – на сияющую в ночном небе луну.

– Что ты видел в лаборатории? – задрожало небо его голосом. – Как шведы решили укротить владыку? Покажи мне всё!