Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Глава 20.

Последний семестр начинался с практики, и это было спасением. Когда руки заняты делом, когда голова забита формулами и расчётами, в ней не остаётся места для тоски. Я закопала себя в работу, как закапывают семя в землю, – глубоко и основательно. И земля ответила мне новым ростком. Идея пришла неожиданно, как всегда. Мы с Корой сидели в гостиной после долгого дня, и она обмахивалась веером, хотя на дворе стоял январь. – Ну почему, – простонала она, – почему в помещениях всегда либо холодно, либо жарко? Вот у тебя есть «огонёк», он греет. А что делать летом? Или весной, когда солнце уже припекает, а окна ещё закрыты? Нам нужен цветок, который охлаждает. – Холодильный цветок, – пробормотала я, и мысль зацепилась, как репей за шерсть. – Морозильный, – подхватила Кора. – Как твой «огонёк», только наоборот. Чтобы дул прохладой. Представляешь, как было бы здорово? Я уже не слушала. Я обдумывала. В природе есть растения, которые охлаждают воздух вокруг себя, – например, мята, если её много. Есть грибы, которые живут в вечной мерзлоте. Есть... Я побежала в теплицу. Бриония едва успела вцепиться в мой воротник. Работа заняла несколько недель. Я скрещивала споры северных грибов с семенами мяты, добавляла каплю дара, наблюдала, записывала. Первые образцы либо замерзали насмерть, либо не давали никакого эффекта. Но я продолжала, потому что это было единственное, что отвлекало меня от мыслей об Элдрике. Мы не разговаривали. С того самого вечера после осеннего бала, когда я сказала ему, что уеду после выпуска, между нами повисла ледяная тишина. Он не приходил в гостиную. Я не искала его в коридорах. Мы виделись на занятиях, но отводили глаза. Кора, Лианна и Эйлир, кажется, понимали, что происходит, но не лезли с расспросами. И я была им за это благодарна. «Морозильный цветок» расцвёл в середине января. Он был бледно-голубым, почти белым, с полупрозрачными лепестками, которые слабо мерцали в темноте. Вокруг него воздух становился прохладным и свежим, как у ручья в летний полдень. Я поставила горшок в гостиной, и Кора, войдя, замерла на пороге.– Ты сделала это, – выдохнула она. – Верба, ты сумасшедшая. Ты гениальная. Ты... – Я просто много работала, – ответила я, но улыбнулась. Новость о моём изобретении разнеслась по Академии быстро. Ректор снова вызвал меня в кабинет, похвалил и сказал, что к лету такие цветы можно будет продавать по всему королевству. Я кивнула, приняла похвалу и вернулась к учёбе. А потом началась подготовка к зимнему балу. Я не хотела ехать. Совершенно искренне, всей душой. Осенний бал оставил во мне рану, которая ещё не зажила, и мысль о том, чтобы снова надеть парадное платье, снова идти во дворец, снова видеть Арабеллу под руку с Элдриком, вызывала тошноту. Но явка была обязательной для всех титулованных студентов, и ректор лично напомнил мне об этом. – Вы графиня, леди Верба, – сказал он. – Ваше присутствие обязательно. Я стиснула зубы и пошла готовить платье. Мы снова собрались в гостиной: Кора в своём алом, Лианна в зелёном, Эйлир в неизменном серебристо-голубом. Я надела зимнее платье – тёмно-зелёный бархат с меховой оторочкой по вороту, – и девочки помогли мне уложить волосы. Диадему, подаренную Элдриком, я надела с тяжёлым сердцем, но снимать не стала. Пусть будет. Как напоминание. Мы прибыли во дворец в той же карете. Зимний бал отличался от осеннего: зал был украшен серебристыми гирляндами, имитирующими иней, на окнах красовались морозные узоры (наверное, работа иллюзионистов), и в воздухе пахло хвоей и корицей. Гости танцевали, смеялись, пили горячее вино. Я стояла у колонны, сжимая в руке бокал, и планировала уйти через час. Полчаса на обязательные приветствия, полчаса на один танец с Ларсом или Мареком – и домой, в тишину своей комнаты. Но судьба распорядилась иначе.– Леди Верба? – раздался голос за моей спиной. Низкий, с лёгким акцентом, какого я никогда не слышала. Я обернулась и замерла. Передо мной стоял молодой человек – высокий, гибкий, с волосами цвета воронова крыла, которые падали на плечи мягкими волнами. Его глаза были тёмными, как южная ночь, а черты лица – тоньше и острее, чем у северян. Он был одет в чёрный с серебром камзол, который сидел на нём как влитой, и двигался с кошачьей грацией, какой я никогда не видела у местных аристократов. На плече у него сидела фея – тёмно-синяя, с крыльями как у ночной бабочки, – и смотрела на Брионию с любопытством. – Позвольте представиться, – он поклонился. – Лорд Кайран из дома Эш'Тар, сын посла Южного королевства. Я много слышал о вас. Морозостойкие апельсины, пшеница, мясные растения... Вы, кажется, гений. – Я просто много работаю, – ответила я, чувствуя, как краска заливает щёки. – И скромны, – он улыбнулся, и улыбка у него была тёплой, открытой, совсем не похожей на холодные усмешки столичных аристократов. – Вы не подарите мне танец? Я оглянулась на зал. Элдрик стоял у трона, и Арабелла снова держала его под руку. Он смотрел куда-то в сторону, и лицо его было каменным. Во мне что-то щёлкнуло. – С удовольствием, – сказала я и подала Кайрану руку.Он танцевал великолепно. Мы кружились по залу, и его рука, лежавшая на моей талии, была уверенной и лёгкой одновременно. Он рассказывал о своей стране – о южных морях, о дворцах из белого камня, о садах, где цветы цветут круглый год. Я слушала, смеялась, отвечала на вопросы. Мы танцевали вальс, потом ещё один, потом ещё. Кайран был полной противоположностью Элдрика: живой, непосредственный, не связанный никакими помолвками и обязательствами. Его фея, которую звали Ноктис, и Бриония, кажется, нашли общий язык – по крайней мере, они перестали сверлить друг друга взглядами и начали о чём-то тихо перешёптываться. – Почему вы так рано уходите? – спросил Кайран, когда я, запыхавшись, объявила, что мне пора. – Я не очень люблю балы, – честно ответила я. – Я тоже, – он улыбнулся. – Но сегодняшний, кажется, удался. Можно я провожу вас до кареты? Я кивнула. Мы вышли из зала, и холодный зимний воздух обжёг щёки. Кайран накинул мне на плечи свой плащ, и я не стала отказываться. У кареты он задержал мою руку чуть дольше, чем полагалось по этикету. – Я надеюсь увидеть вас снова, леди Верба, – сказал он. – Может быть, не на балу. – Может быть, – ответила я и улыбнулась. Карета тронулась, и я откинулась на сиденье. Бриония, сидевшая у меня на плече, тихо кашлянула. – Ну что, – сказала она, – кажется, у тебя появился поклонник. И, кажется, Элдрик это заметил. Он весь вечер смотрел на вас. – Пусть смотрит, – ответила я, глядя в окно. – Я больше не жду. – Врёшь, – тихо сказала Бриония. Я не ответила. Но в глубине души знала, что фея права. Я всё ещё ждала. Просто теперь у меня появился выбор. И это было новое, странное, почти забытое чувство. Чувство свободы.

Глава 21.

Выпускные экзамены на пятом курсе были не просто проверкой знаний – они были испытанием на прочность. Нас гоняли по всем предметам, и каждый магистр считал своим долгом выжать из нас всё, до последней капли. Боевая магия, бытовая, артефакторика, история, экономика, управление погодой – я сдавала их один за другим, и к середине весны у меня накопилась целая стопка зачётных листов. Бриония шутила, что скоро мне понадобится отдельный сундук для дипломов, но я только отмахивалась. Впереди было главное – практика. На этот раз меня отправили не во дворец и не в богатое поместье. Меня отправили в Пустошье – маленькую деревушку на южной границе королевства, затерянную среди болот и тощих полей. Ректор сказал, что это проверка: справлюсь ли я с тем, что когда-то делала в Ольховке, но теперь – с полным арсеналом знаний и силы. Пустошье встретило меня серым небом и покосившимися избами. Земля здесь была кислой, вода – ржавой, люди – уставшими и недоверчивыми. Я не стала их убеждать словами. Я просто сняла сапоги, встала босиком на холодную землю и позвала её. Дар отозвался сразу – мощный, глубокий, как никогда. Я чувствовала, как земля стонет под слоем глины, как вода застаивается в низинах, как корни чахлых растений пытаются пробиться сквозь кислую корку. Я работала три недели, и когда уезжала, Пустошье уже не было пустошью. Поля зеленели, на болотах зацвели первые «мясные» шары, и деревенские ребятишки бежали за моей каретой, размахивая руками. Я смотрела на них и чувствовала, что это – лучшее завершение моей учёбы. В Академию я вернулась за два дня до весеннего бала. Последнего бала. Того самого, о котором говорили весь год – и со страхом, и с надеждой. Я не хотела ехать. Но девочки не дали мне улизнуть. Кора лично ворвалась в мою комнату с ворохом ткани, Лианна принесла живые цветы, Эйлир застегнула на мне серебряный кулон-дубовый лист – тот самый, из первого клада. Весеннее платье было самым лёгким из трёх – кремовый шёлк, расшитый по подолу живыми цветами, которые я вырастила сама. Они цеплялись за ткань крошечными корешками и пахли яблоней. Диадему, подаренную Элдриком, я надела с тяжёлым сердцем – после зимнего бала мы почти не разговаривали, и я не знала, что меня ждёт.Мы прибыли во дворец. Весенний бал был не похож на два предыдущих. Зал утопал в живых цветах – работа лучших друидов королевства. Воздух был напоён ароматом сирени и жасмина, и музыка лилась мягко, как весенний дождь. Гости собирались медленно, и в их лицах читалось ожидание. Я стояла у колонны, сжимая бокал с водой, и машинально оглядывала зал. Элдрик был там – у трона, в парадном камзоле. Но что-то было не так. Я не сразу поняла, что именно, а потом осознала: рядом с ним не было Арабеллы. Она вообще не появилась на балу. Я поискала её глазами среди гостей – тёмно-фиолетового платья, расшитого жемчугом, нигде не было видно. Не было и её брата Дамиана, но это меня не удивило – он всё ещё учился в Военной академии. А вот отсутствие невесты Элдрика казалось странным и тревожным. Но ещё более странным было другое: Элдрик улыбался. Не через силу, не из вежливости, а легко и открыто, как человек, с плеч которого свалилась огромная тяжесть. Он встретился со мной взглядом, и его улыбка стала ещё шире. Я не поняла, что происходит, но почувствовала, как сердце пропустило удар. В середине бала музыка вдруг остановилась. Гости замерли, оборачиваясь к трону. Король Оствин Третий поднялся, и его фея-орёл расправила бронзовые крылья. Рядом с ним стоял слуга с жезлом «Слава короля» – тем самым, что мы нашли в лесу. – Мои подданные, – произнёс король, и его голос, усиленный магией жезла, разнёсся под сводами так ясно, что было слышно каждое слово. – Сегодня я объявляю о решении, которое касается двух благородных домов. По взаимному согласию и без каких-либо претензий, помолвка между домом Оствинов и домом Ферранов расторгается. Зал ахнул. Я замерла, не веря своим ушам. Король продолжил, но я почти не слышала его – только шум крови в ушах и собственное сердце, колотящееся где-то в горле. А потом по залу поползли шепотки. Сначала тихие, едва различимые, потом всё громче. Я ловила обрывки фраз: «...повенчалась...», «...сын посла...», «...уехали сегодня утром...», «...Кайран из Южного королевства...». Я замерла, осмысливая услышанное. Арабелла вышла замуж за Кайрана, сына посла. За того самого темноволосого южанина, с которым я танцевала на зимнем балу. Вот почему его не было видно сегодня. Вот почему Арабелла исчезла. Они повенчались и уехали – наверное, в его страну, к южным морям и белым дворцам. – Ничего себе, – прошептала Кора, которая стояла рядом со мной и тоже слышала шёпот. – Вот это поворот.– Тише, – шикнула Эйлир, но её глаза сияли. Я перевела взгляд на Элдрика. Он стоял у трона, и теперь его улыбка стала ещё шире. Он смотрел на меня – прямо, открыто, не скрываясь. И я вдруг поняла, что он знал. Знал, что Арабелла не придёт. Знал, что король объявит о разрыве помолвки. Знал, что этот бал станет первым днём нашей новой жизни. Король между тем закончил речь и махнул рукой музыкантам. Музыка заиграла снова, но никто не танцевал. Все перешёптывались, оглядывались, и я чувствовала на себе десятки взглядов. Элдрик отделился от группы придворных и пошёл ко мне. Не быстро, не бегом – но решительно, как человек, который ждал этого момента целую вечность. Он остановился передо мной, и я увидела, что его глаза сияют. – Верба, – сказал он тихо, но в зале, казалось, было слышно каждое слово. – Можно тебя на минуту? Я кивнула, чувствуя, как дрожат колени. Мы вышли на балкон. Ночь была тёплой, пахло сиренью, и звёзды сияли так ярко, что, казалось, их можно было коснуться рукой. Элдрик взял меня за руки и посмотрел в глаза. – Я ждал этого дня пять лет, – сказал он. – С того самого дня, когда увидел тебя на церемонии зачисления. Ты была в зелёной мантии, с землёй под ногтями и с таким взглядом, будто тебе всё по плечу. И я подумал: «Вот она. Та, ради которой я готов ждать вечность». – Ты ждал пять лет, – тихо повторила я. – И готов ждать ещё, если нужно, – он улыбнулся. – Но, кажется, больше не нужно. Он опустился на одно колено. Прямо на каменный пол балкона, не заботясь о том, что его парадный камзол испачкается. Он достал из кармана кольцо – простое, серебряное, с изумрудом, похожим на каплю росы.– Верба Ольховская, – произнёс он, и голос его дрожал. – Ты выйдешь за меня? Я смотрела на него, на кольцо, на звёзды, на его глаза, полные надежды. И ответила: – Да. Он надел кольцо мне на палец. Оно было как раз впору. Я подняла его, и он обнял меня, и мы стояли так, пока за нашими спинами гремел бал. А потом он поцеловал меня – при всех, при звёздах, при целом мире. И это был самый лучший поцелуй в моей жизни. Мы вернулись в зал, и теперь танцевали вместе – уже не прячась, не скрываясь. Кора, Ларс, Лианна, Эйлир, Марек – все они подходили к нам, обнимали, поздравляли. Кора вручила мне бокал с вином и заявила, что я должна выпить до дна, потому что «такое событие бывает раз в жизни». Ларс молча пожал Элдрику руку. Лианна обняла меня и прошептала, что деревья в саду сегодня поют особенно радостно. Эйлир, как всегда, была сдержанна, но я заметила, как она украдкой вытерла глаза. Даже магистр Торвальд, который пришёл на бал как декан, подошёл ко мне и пожал руку. – Я горжусь вами, леди Верба, – сказал он. – Вы были лучшей студенткой на моём факультете. И будете лучшей графиней. – Спасибо, магистр, – ответила я. Мы танцевали до утра. И это была самая счастливая ночь в моей жизни. А впереди был выпуск, диплом и дорога домой. Теперь – вместе.

Глава22.

Вручение дипломов проходило в главном зале Академии – том самом, где пять лет назад я стояла, дрожа от страха, в новой зелёной мантии и ждала церемонии зачисления. Теперь всё было иначе. Я стояла в той же мантии, но она уже обтрепалась по краям и была испачкана землёй – и я гордилась этим. На плече сидела Бриония, которая за эти годы стала мне не просто феей, а лучшим другом. Рядом стояли Кора, Лианна, Эйлир, Ларс и Марек – моя команда, моя семья, мои лучшие люди в этом мире. И Элдрик – мой жених, который держал меня за руку и не отпускал. Ректор вызывал нас по очереди. Я слышала, как объявляют имена – Кора получила диплом с отличием по боевой магии, и её алый бант сиял, как пламя. Ларс – по защите, и его стальная фея стояла на плече, как маленький страж. Лианна – по природной магии, и она улыбалась своей тихой лесной улыбкой. Эйлир – по иллюзиям и картографии, и её серебристая фея Лунница мерцала от гордости. Марек – по иллюзиям, и его диплом был украшен особой отметкой за амулеты-записи. – Леди Верба Ольховская, – произнёс ректор, и я шагнула вперёд. Он протянул мне диплом. Тяжёлый пергамент с гербовой печатью, в котором было написано: «Друид пятого ранга, магистр природной магии, с отличием». Я взяла его и почувствовала, как к горлу подступает ком. Пять лет. Я прошла этот путь – от голодной девчонки из покосившейся избы до выпускницы Королевской Академии Дара. И я сделала это. – Поздравляю, – сказал ректор, и его фея-орёл склонила голову в знак уважения. – Вы лучшая из лучших. Я поклонилась и вернулась на место. Элдрик сжал мою руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат – от гордости, от радости, от нетерпения. После церемонии меня вызвали в отдельный кабинет. Там, у окна, стоял король. Он был в простом дорожном плаще, без парадных регалий, и его фея-орёл сидела на спинке стула, чистя перья. Рядом с королём стоял магистр Элберт – тот самый седой друид, с которым я работала во время практики. Он улыбался. – Леди Верба, – произнёс король, поворачиваясь ко мне. – Магистр Элберт решил уйти на покой. Он хочет выращивать сад где-нибудь в тихом месте. Я дал ему землю под Ольховкой – кажется, вы там что-то выращиваете? – Да, Ваше Величество, – ответила я, невольно улыбнувшись. – Пшеницу, фрукты, мясные растения. – Вот и славно, – король кивнул. – Элберт будет вашим соседом. А вы... я хочу предложить вам его место. Место королевского друида. Я замерла. Бриония на моём плече перестала дышать. – Это огромная честь, – прошептала я.– Это заслуженная честь, – поправил король. – Вы доказали, что достойны её. Ваши открытия изменили королевство. Ваша практика в Пустошье доказала, что вы умеете работать не только в лаборатории. Вы – лучший друид этого поколения. Я хочу, чтобы вы служили короне. Я опустилась в поклоне. – Я согласна, Ваше Величество. – Тогда завтра жду вас во дворце. Обсудим условия. Он ушёл, а я осталась стоять, прижимая диплом к груди. Бриония тихо присвистнула. – Королевский друид, – сказала она. – Ничего себе. – Я сама не верю, – ответила я. Свадьбу организовал король. Я думала, что мы с Элдриком просто распишемся в каком-нибудь тихом храме и уедем в Ольховку, но король сказал: «Нет. Мой племянник женится на лучшей друидке королевства. Это будет праздник для всей столицы». И он взял всё в свои руки.Церемония проходила в королевском дворце, в том самом зале, где мы танцевали на балах. Только теперь он был украшен не гирляндами, а живыми дубовыми ветвями – моя работа, я вырастила их за одну ночь. Гостей было много: вся Академия, все мои друзья, все, кого я знала и любила. Рута пришла в новом платье и с дипломом Медицинской академии в руках – она закончила учёбу и теперь официально стала аптекарем-травником. Тим явился в парадной форме Военной академии и всё время поправлял воротник. Мама, Мора, плакала от счастья, папа стоял рядом с ней, опираясь на палочку, но прямой и гордый, и в глазах его стояли слёзы. Ивен приехал с Мирной и маленькой Лейлой, которая уже начала ходить и норовила залезть под стол. Король лично зачитал указ: Элдрику присваивался титул герцога, и я, выходя за него замуж, становилась герцогиней. Я стояла в белом платье – простом, без кринолинов, расшитом живыми цветами, – и держала Элдрика за руку. Он был в тёмно-синем камзоле, с серебряной вышивкой, и смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в этом зале. – Объявляю вас мужем и женой, – произнёс королевский судья. И зал взорвался аплодисментами. После церемонии был пир. Мы сидели за длинным столом, и я наконец-то познакомилась с матерью Элдрика. Она оказалась невысокой женщиной с мягкими чертами лица и добрыми глазами – совсем не такой, какой я представляла королевскую сестру. Она обняла меня и сказала: – Я тоже из простых. Мой дар открылся поздно, меня не хотели брать в Академию. Но я настояла. Так что я знаю, каково это – пробивать дорогу самой. – Вы понимаете меня, – тихо произнесла я. – Понимаю, – она улыбнулась. – И я рада, что мой сын выбрал вас. Вы – то, что ему нужно. – Мы договорились, – добавила я, – что будем часто ездить в Ольховку. У нас там дом, поля, виноградники. И мой отец вас ждёт. – Я с удовольствием, – ответила она, и в её глазах мелькнул огонёк. – Я люблю деревню.

Вечером, когда гости разошлись, мы с Элдриком стояли на балконе – том самом, где он сделал мне предложение. Звёзды сияли, город спал, и где-то вдалеке, в Ольховке, ждал наш дубовый дом. – Ну что, герцогиня, – тихо сказал Элдрик, обнимая меня за плечи. – Кажется, у нас всё получилось. – Получилось, – согласилась я. – И знаешь что? Это только начало. Он поцеловал меня, и я закрыла глаза, чувствуя, как ветер треплет волосы. Впереди была целая жизнь. И я знала, что мы проживём её вместе. Как друиды, как герцоги, как семья. С землёй под ногами, с домом из дуба и с любовью, которая прошла через пять лет ожидания и стала только крепче.