Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Соавторы: Олег Ростов,Михаил Беляев,,Виктория Крафт,Влад Радин,Константин Градов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 353 страниц)

Глава 16

Коробов привёл нас в комнату в которой за столами сидели два мента (лейтенант и старший лейтенант) бросил на них этакий ленивый взгляд и скомандовал каким – то лающим голосом:

– Товарищи милиционеры, покиньте на время помещение! Мне надо переговорить с этими гражданами (и он кивком головы указал на нас) по очень важному делу.

Оба мента беспрекословно подчинились и не говоря ни слова, поднялись и вышли из комнаты. Видимо Коробова здесь хорошо знали.

– Присаживайтесь, – сказал он нам, указав на свободные стулья, – заметьте я сказал не садитесь, а присаживайтесь. Но всё может изменится в один момент. Это моё «присаживайтесь» тут же сменится на «садитесь». Так, что учтите это! Особенно это касается тебя Галкин! Так, что советую вам обдумывать каждое своё слово в разговоре со мной.

– Я что – то не понимаю вас, товарищ капитан, – начал я говорить со слегка идиотской интонацией, – не понимаю решительно. Опять вместо защиты, сплошные угрозы! Как – то не ожидал я такого обращение со стороны представителя советской милиции, призванной защищать покой мирных советских граждан.

Коробов бросил на меня внимательный взгляд и фыркнул.

– Алло, Галкин, если ты опять по старой привычке решил в разговоре со мной включить режим идиота, то спешу разочаровать тебя! Ничего не выйдет. Мы не в самодеятельности. И я не благодарный зритель. Усёк? Или повторить?

В ответ я ничего не ответил. Да и, что по сути было отвечать Коробову? По сути он был прав. Схватил он меня крепко. Сейчас предстояло выяснить насколько крепко и, что ему (вернее его покровителям надо от нас).

– Присаживайтесь. Присаживайтесь, – произнёс он и опять указал на свободные стулья, – в ногах правды нет.

Нам оставалось только одно – выполнить эту просьбу – приказ. Вслед за нами за стол уселся и Коробов.

– А ты молодец, Галкин. – обратился он ко мне, – убил человека. И ходишь себе как ни в чём ни бывало. Завидую твоим крепким нервам.

– Это какого такого человека я убил?

– Ну-у, Галкин, мы же вроде договорились о том, что ты прекратишь в разговоре со мной старательно изображать идиота.

– Но всё – таки, я бы хотел уточнить. Какого человека и когда я убил?

– Человека по фамилии Клещёв. Хотя конечно его трудно было назвать человеком, но тем не менее. Для закона он человек. Обстоятельства припомнить?

– Я и не думал его убивать. Этот самый Клещёв – или как вы же сами называли его Клещ, просто неудачно упал. Стоял, стоял и вдруг упал. Может быть голова у него закружилась. Не знаю. Вы в случае чего не сможете натянуть мне даже не оказание помощи в опасном состоянии. Когда я подошёл к этому самому Клещёву помочь ему мог разве, что патологоанатом. Ну у того помощь весьма специфическая, как вы знаете.

– Натянуть на тебя, как ты, Галкин, выражаешься мы при желании можем всё, что угодно. Захотим и повесим на тебя все нераскрытые убийства совершённые в городе Москве за последние пять лет. Причём повесим так, что любой суд признает предоставленные доказательства совершенно убедительными. Это на предмет наших возможностей испортить тебе жизнь. Они как понимаешь достаточно большие.

– А вы уже дали объяснения?

– Что? Какие объяснения?

– Ну как какие? Самые, что ни на есть обыкновенные. Ну как вы объяснили своему начальству тот факт, что полностью провалили порученное вам мероприятие по выбиванию из меня, якобы похищенных мною трехсот тысяч рублей которые оно должно было получить за освобождение Надежды Лернер. Которую, как я понимаю, никто освобождать не собирался. И кроме мало того, что позорно провалили. В тот момент когда по звонку неизвестного прибыл наряд милиции вы, товарищ капитан, находились в обществе криминального элемента. Там людей бывших во всесоюзном розыске часом не находилось? Так, что навесить на меня вы конечно можете, что угодно, это я не спорю. Но одновременно вам придется давать объяснения по как это наша доблестная милиция в лице, как я понимаю, её весьма высоких чинов, докатилась до того, что крышует банду вымогателей, которых как я понимаю, сама же и наводит на особо жирных клиентов. И как бы тебе Коробов вместе со своими покровителями, если эта нехорошая история дойдёт до товарища Андропова, не оказаться бы в Лефортово. Из этого следует, что я представляю для всей вашей кампании реальную опасность. И вам легче было бы завалить меня, а не вести со мной какие – то разговоры. А это значит только одно. Что во – первых, про несчастные триста тысяч мы больше не вспоминаем и во – вторых, у твоих покровителей появился какой – то интерес ко мне лично. Так, что прекращай надувать щёки и изображать из себя грозного мента. Переходи к делу.

Надо сказать, что всю эту мою наглую реплику Коробов выслушал совершенно стоически. Он лишь попытался пронзить меня своим прожигающим взглядом, но наткнувшись на мой спокойный и безмятежный, как – то незаметно стушевался. Я мог лишь усмехнутся в ответ на это. То, что шайка Мансурова нуждается во мне и моих услугах я понял сразу, увидев морду Коробова. Осталось выяснить одно – в каких именно.

– Да, Галкин, ты прав, потребовались твои услуги, одному очень важному человеку. Хотя если бы всё это зависело лично от меня, то ты бы сейчас…

– Короче, Склифосовский, – перебил я его, – слушать, что зависит от тебя лично мне не интересно. Давай выслушаем то, что хотят люди от которых зависит несколько больше чем от обычного капитана милиции. Хорошо?

Услышав это Коробов буквально заскрипел зубами. Я видел, что он из последних сил сдерживает себя. Но так же видел, что в роли просителя, выступает, как это не странно, сейчас он, а не я.

– Ладно. Слушай. В общем у одного очень влиятельного человека возникла потребность в твоих услугах.

– Это в каких, таких услугах? Подожди, подожди. Что это у кого – то из твоих начальников кого – то похитили? И они не могут отыскать этого своего похищенного родственника? И поэтому обращаются ко мне? Но я же уже сказал тебе, что…

– Прекрати валять дурака. Галкин, – услышал я голос, вернее даже не голос, а какое – то шипение исходящие из уст моего визави.

– Ладно молчу, – сказал я в ответ, – только я не понимаю какие вот услуги от меня понадобились высоким дядечкам из МВД. А они ведь понадобились, я это вижу.

– Понадобились, причём срочно, твои услуги как экстрасенса. Если ты сумеешь решить поставленную перед тобой задачу, то обещаю, что тебе забудут всё. Абсолютно всё.

Я хотел было по привычке «включить дурака», но бросив взгляд на серьёзную морду Коробова передумал делать это. Всё равно нет никакого смысла в этом. Видимо товарищи менты нарыли обо мне достаточно информации. Я не исключал даже и то, что они знали о том как я (вернее Варвара) лечил невестку Родина от бесплодия.

– Всё это, что именно? Хотелось бы озвучить весь список.

– Всё это всё. Не включай дурака. Я же предупредил тебя об этом. Тебе простят и триста тысяч и Громова с Остапенко и Клещёва. Понятно?

– Ясно – понятно. Хорошо. И кого же мне предстоит лечить?

– Внука одного генерала МВД.

– От чего?

– Не знаю. Вернее не знаю точно. Вроде бы рак костей.

– Ну мой отказ, как я понимаю даже не предусматривается. Хотя конечно я и сам не откажусь только по другим причинам. Как – то не хочется, что бы маленький мальчик умирал мучительной смертью. Конечно я помогу ему. Результат не гарантирую, но помогу.

Услышав эти мои слова Коробов явно испытал большое облегчение. Облегчение от того, что его такая вот лично не приятная для него миссия явно подошла к концу.

– Хорошо, – сказал он поднявшись со стула, – вам позвонят и договорятся о дальнейшем. А пока, честь имею!

Услышав это я едва не подавился собственной слюной. Да нет. Даже не слюной, а языком.

– Слушай, Коробов, а ты часом не хватил лишку? Какая такая честь? Не было её у тебя никогда. Как и совести впрочем.

Ответом мне был буквально режущий меня на части взгляд капитана.

Выйдя из здания аэропорта я спросил Варвару:

– Ну, что, Варюха, справимся с новым ответственным заданием? Как ты думаешь?

– Не знаю. Надо осмотреть больного, что бы делать какие– то выводы. Рак костей, как я понимаю, это почти наверняка остеосаркома. И так же, почти наверняка очень запущенный случай. А у детей эта опухоль и так протекает очень злокачественно. Так, что ничего не могу сказать. По крайней мере пока.

– А вот всё – таки хорошо иметь под боком, причём в прямом и переносном смысле этого слова, квалифицированного врача – онколога!

– Да ну тебя– пошляка, – сказала в ответ Варвара, – кстати мои уважаемые родители просто горят от нетерпения, познакомится с тобой. Особенно после рассказов моего дедушки. Нет, конечно он рассказывал не всё, далеко не всё о тебе. Но даже того, что он рассказал хватило для того, что бы они буквально рвались познакомится с тобой. Так, что готовься. Мои родители конечно совсем не стремятся контролировать мою жизнь, но претендент, да ещё такой экзотический, на руку и сердце их дочери заинтересовал их в самой чрезвычайной степени.

Дома Варвара наконец дала волю своим чувствам.

– Нет я не могу себе даже представить этого! Высокие милицейский чины, чуть ли не генералы создают банду, которая занимается похищением людей! За выкуп! Мы, что в Чикаго! И потом тебе предъявляют какие – то обвинения, и так же легко обещают снять их если ты сделаешь то – то и то– то. Я конечно понимаю тебя всё твоё нежелание светится перед органами лишний раз, но весь тон этого капитана! Он был таким будто у них это в порядке вещей! Ну, а где же закон?

– В Караганде, вот где этот закон. Ты, что не понимаешь одной простой мысли? Красивая картинка это одно. А реальная жизнь это другое. Честное слово, ты словно вчера родилась, Варвара!

– Никак не могу привыкнуть к этому твоему цинизму, – ответила мне Варвара.

– Да пойми ты, все эти силовые структуры это не про защиту народа. Это про защиту власти. А потом все эти силовые структуры приобретают свои собственные интересы в системе власти. Интересы и аппетиты. Вот и получается, что чекистам становится выгодным раскрывать заговоры разного рода таким образом они доказывают власти свою нужность и необходимость. Да, только к защите народа от какой – то там опасности это не имеет никакого отношения. Хотя говорится об этом много и часто. А некоторые простачки, вроде тебя развесив уши собирают на неё всякую лапшу.

– Да я простачок. Или простачка. Я всегда так думала, что дядя – милиционер должен защищать меня от преступников., а, что получается? Дядя – милиционер оказывается заодно с преступниками!

– Дядя – милиционер имеет свой интерес. Он видит теневого дельца – барыгу, видит, что у него прорва денег. И у него появляется мысль. А, что если он немного потрясёт этого барыгу. И стрясёт с него немного денег, тем более спроси любого прохожего, как он отнесётся к затее подобного рода? Думаю, что полностью поддержит её. Барыг никто не любит. Ни менты, ни простой обыватель, ни бандиты. Да ты и сама их не любишь. Вспомни, что ты говорила о Якове Семёновиче? Как характеризовала его? Хотя лично тебе он не сделал никакого зла. Так, что привыкай, Варвара, видеть жизнь такой, какая она есть.

Нам позвонили уже этим вечером. Позвонили, что сообщили, что за нами прибудет машина которая отвезёт нас куда надо.

Машина (это была чёрная «Волга») прибыла минут через сорок. Из неё вылез молодой человек (примерно одного со мной возраста) и пошёл по направлению к дому.

– Здравствуйте! Вы готовы? – спросил он у нас войдя в дом.

– Полностью готовы, – ответил я.

– Хорошо. Тогда едем.

– А куда мы едем? – спросила его Варвара.

– Вы всё узнаете в соответствующий момент, – получила она в ответ.

Услышав это я невольно поморщился. Вот терпеть не могу этих адъютантиков, преисполненных ощущения мнимого величия и напускающих на себя этакую важность и многозначительность. Словно бы пребывание возле какого – то большого начальника само по себе делает их какими – то выдающимися людьми.

Глава 17

– Так, куда мы всё – таки едем? – спросила адъютанта Варвара, – когда машина тронулась с места.

– Мы едем к генерал– лейтенанту Сергею Александровичу Мокееву, – получила она в ответ, – всё остальное вам скажет сам товарищ генерал – лейтенант. Моя задача задача доставить вас к нему. Больше я ничего сказать вам я не могу.

На этом разговор с адъютантом (или кто он там был) завершился. Дальше мы ехали в полном молчании. Молчал он, молчали мы, молчал и водитель «Волги».

Пока мы были в пути у меня нашлось время для размышлений о той ситуации в которой оказался я вместе с Варварой.

Ситуация была на мой взгляд была очень нелёгкой. С одной стороны о нас узнали представители верхушки МВД и тем самым мы оказались прикрыты от шайки Мансурова. Мне было очевидно, что Мансуров узнав о проблеме о проблеме с внуком Мокеева решил махнуть на триста тысяч и рассказать о моих способностях экстрасенса, надеясь выслужится перед генералом, совершив тем самым карьерный рывок. Подумав об этом я мог только покачать головой. Похоже, что Мансуров был отчаянным человеком. Не зная, по сути ничего, обо мне он решился на такой вот отчаянный шаг. Видимо состояние внука Мокеева было совсем плохим. Мне с Варварой вновь предстояла тяжёлая работа. Работа в которой на кону было поставлено всё.

Насколько я знал в конце семидесятых годов сведения обо всякого рода экстрасенсах и парапсихологов уже проникли в верхушку СССР. Достаточно было вспомнить о некоей Джуне Давиташвили которая имела известность и в моё время. Мой родной дядя рассказывал о газетной кампании о об этой самой Джуне прошедшей в прессе позднебрежневского времени. Так, что обращение ко мне генерала МВД совсем не удивляло меня. Потеряв всякую надежду на выздоровление внука и услышав об чудотворце – экстрасенсе, которую принёс ему подчинённый генерал схватился за последнюю соломинку. Но каков Мансуров! Отчаянный тип! Всё поставил на кон, не побоялся! Я почувствовал невольное уважение к этому человеку. Чем – то он напомнил мне, меня самого. Как я не побоялся и отправился в иное время, так и Мансуров решился на весьма рискованный шаг. Конечно он собрал весьма полную информацию обо мне, но всё же… нет люблю я всё – таки людей способных пойти на такой риск! Пусть даже они законченные мерзавцы. Интересно было бы встретится с ним.

Тут мне вспомнились упрёки в моём цинизме, которая периодически бросала мне Варвара. Где – то она конечно была права. Что поделать, я всё – таки родился и вырос в совсем иное время! Идеализм Варвары мне был решительно не понятен и подчас вызывал иронию.

Наконец мы подъехали к очередному многоквартирному дому, в котором очевидно проживал товарищ генерал. Я заметил, что сановники брежневского времени жили значительно скромнее нежели крупные шишки моего времени. Они ещё старались изображать своего рода «близость к народу». Хотя, как я понимал, это я понимал, что это давалось им всё с большим и большим трудом.

– Выходите, – произнёс адъютант, – и мы начали вылезать из «Волги».

Генерал Мокеев встретил нас в прихожей. Это был высокий кряжистый старик, чем – то внешне напомнивший мне прадеда Митю. Он смотрел внимательным взором как мы раздевались, а затем произнёс приятным баритоном:

– Ну, что же пройдёмте, – и он показал рукой на комнату в которой он собирался беседовать с нами.

Мы прошли и оказались в просторной комнате, по средине которой стоял накрытой зелёной бархатной скатертью стол.

– Садитесь, – то ли сказал, то ли приказал нам Мокеев.

– Мы уселись. Генерал вперил свои глаза в Варвару и спросил её:

– Насколько мне известно вы врач– онколог?

– Да, – ответила ему она.

– И,что же подвинуло вас на это… и генерал махнул рукой в воздухе.

– На занятия экстрасенсорикой?

– Да. Пожалуй я хотел сформулировать это именно так.

– Результаты? Результаты которые я увидела и которые мне удалось добиться лично мне.

– И у вас. Что же это наследственное? Или нет? Вы приобрели их уже сейчас?

– Как оказалось наследственное. От моего прапрадеда.

– И,что же эти вот способности до этого времени никак не проявлялись у вас? Или всё – таки проявлялись?

– Как вам сказать? Они проявлялись, но я старалась не обращать на них внимания. Знаете ли образование получаемое мною не способствовало этому.

– Так понятно. И,что вас подвигло…

– Результаты. Потрясающиеся результаты при лечении тяжелейших случае онкологии которые мне довелось наблюдать.

– Ага. Понятно. А результаты продемонстрировал вот этот молодой человек? – и генерал указал на меня.

– Да. Он, – ответила ему Варвара.

– А где вы познакомились?

– На море. В Старо – Таманске.

– И когда же он впервые проявил эти свои способности?

– Я случайно порезалась. А он остановил мне кровь, совершенно необычным способом. Как потом оказалось, в детстве я тоже проделывала подобные штуки. А потом как – то разучилась.

– Ясно. Но, как я понимаю, хотя и не врач, а милиционер, от лечения порезов, до лечения рака всё – таки лежит большая дистанция.

– Дальше был случай с Бирутой Озолс. Мы так же познакомились с ней на курорте.

– Она латышка? – перебил её генерал.

– Да. Но живёт в основном в Москве.

– Понятно. Извините, что перебил вас. Продолжайте.

– Так вот Бирута Озолс. Как – то на пляже я обратила внимание на очень нехорошую родинку на её ноге. Посмотрела повнимательнее на неё и пришла к выводу, что это меланома.

– А меланома – это форма рака?

– Да – это разновидность злокачественной опухоли. Причём очень тяжёлая. А у Озолс она была и к тому же и основательно запущенная. У неё пошли метастазы.

– А всё это было установлено так сказать официально?

– Да – безусловно. По моему совету Озолс обратилась к профессору Осипову. Он, как раз специализируется на меланоме. Он осмотрел её и подтвердил мой предварительный диагноз. Подтвердили его и данные биопсии. У Озолс была диагностирована меланома в третьей стадии, со множественными метастазами в близлежащие лимфатические узлы.

– И,что же было дальше?

– Озолс, было предписана немедленная госпитализация в стационар, для проведения курса лечения.

– И каковы были её шансы на выздоровление если бы она легла?

Варвара потупила глаза, помялась и потом сказала:

– Никаких. При такой стадии никаких. Речь могла идти лишь о продлении жизни, на более или менее длительный срок.

– То есть вы пока не умеете лечить такие опухоли?

– Нет. Не умеем.

– Хорошо. Не умеете, я понял вас. И, что же было дальше?

Варвара развела руками.

– Когда Озолс поступила в стационар никаких следов опухоли и метастазов у неё обнаружено не было.

– То есть ошибку в первоначальном диагнозе вы исключаете?

– Полностью исключаю.

– Товарищ генерал – лейтенант, – вмешался я в разговор, – Бирута Озолс обратилась ко мне. Я начал лечить её. Результат лечения был зафиксирован при её поступлении в больницу.

– Опухоль исчезла? – спросил меня Мокеев.

– Получается так.

– А как вы лечили эту девушку?

– Я стимулировал её иммунную систему. После такой стимуляции её иммунная система начала распознавать клетки опухоли и уничтожать их. В общем в итоге получилось так, что организм сам отторг опухоль. Причём очень быстро.

– А возврат этой опухоли возможен?

– Этого я не знаю. Но думаю, что если Озолс будет находится под бдительным надзором онколога, то возможный рецидив у неё обнаружить удастся очень рано. А при раннем обнаружении даже такой опухоли, как меланома, шансы на её успешное лечение очень хорошие. Правда Варвара?

– Да. Безусловно, – ответила она мне, – Меланома очень не плохо лечится если обнаруживается на ранней стадии, когда она не успела дать метастазы.

– Так. И, что же произошло дальше?

– Дальше, товарищ генерал – лейтенант, Варвара Викторовна, хотела посадить меня в тюрьму.

– Вот даже как? И за, что интересно?

– За ненаучные способы лечения.

– Это правда? – обратился генерал к Варваре.

Варвара бросила на меня пронзительный взгляд и показала исподтишка мне кулак.

– Ну, Андрей, немного преувеличивает, но конечно я была в растерянности. Главным образом я была возмущена тем, что он вот так просто взял на себя такую ответственность.

– Но случай был безнадёжный, насколько я понял?

– Да, безусловно.

Так – понятно. И, что же было в конечном итоге?

– В конечном итоге, Варвара Викторовна, попросила меня помочь её бывшей преподавательнице. У её сына обнаружили опухоль мозга. Глиобластому. Лечение не помогло.

– Как я понимаю речь идёт о сыне Софьи Абрамовне Лернер – Мише. Я прав?

Мы с Варварой обменялись быстрыми взглядами. Мокеев усмехнулся заметив это.

– Молодые люди, вы должны понять меня. Естественно я постарался собрать максимум информации о людях которым я быть может вручу жизнь своего внука. Вы должны понять меня. Итак глиобластома. Что это за опухоль? Объясните мне неспециалисту.

– Это очень злокачественная опухоль, – сказала в ответ Варвара.

– Злокачественней этой самой меланомы?

– Да – пожалуй. Эта опухоль почти не даёт метастазов, но её при операции настолько трудно отделить от здоровых тканей мозга, что полное её хирургическое удаление практически невозможно.

– И сколько живут с этой глиобластомой?

– Год– полтора не больше. Редко больше.

– И излечение невозможно?

– Да, невозможно.

– Итак состояние Миши Ланцова было совершенно безнадёжным?

– Да, именно так. Диагноз был поставлен ведущими специалистами. Да и само его состояние полностью соответствовало диагнозу. Да – оно было безнадёжным.

– Хорошо я понял. И каков был результат лечения?

– Но вы же наверное знаете, товарищ генерал – лейтенант, – настырно влез в разговор я.

– Я бы хотел услышать специалиста, – ответил мне (вполне кстати благожелательным тоном).

– Опухоль исчезла, – ответила мне Варвара, – в настоящее время жизнь Миши Ланцова вне опасности. Но конечно у него остались проблемы. Опухоль успела ощутимо повредить здоровые ткани его мозга. Трудности со зрением и ходьбой.

– Так мне всё ясно. И,что было дальше?

– Дальше была Марина Александрович. С четвёртой стадией лимфосаркомы. Она получала лечение от неё и до поры, до времени лечение было достаточно эффективным. У Марины развилась очень не плохая ремиссия. К сожалению непродолжительная. Произошёл рецидив. А он уже лечился значительно хуже. Состояние Марины ухудшалось. В конце концов, проведение очередного курса химиотерапии было признано нецелесообразным.

– То есть, как я понимаю, состояние Александрович, было признано безнадёжным?

– Совершенно верно.

– А, что такое лимфосаркома в четвёртой стадии?

– Это означает множественные метастазы не только в ближайшие органы и ткани, но так же в отдалённые органы и ткани.

– То есть полное поражение организма опухолью? – спросил Варвару генерал.

– Да. Можно сказать и так. На этой стадии лечение уже невозможно. Применяются только средства облегчающие страдания больного.

– И каковы же были результаты лечения этой самой Александрович?

– Ну они положительные. Очень положительные. Я не скажу, что нам с Андреем удалось вылечить ей полностью, но нам удалось самым серьёзным образом улучшить её состояние. Марина посетила онколога он после обследования, пришёл к выводу о серьёзном улучшении её состояния и пришёл к выводу о том, что нужды в новом курсе химиотерапии пока нет.

– То есть полностью вы её всё же не вылечили? В отличии от первых двух случаев.

– Товарищ генерал – лейтенант, – вмешался я, – о полном выздоровлении ни о Озолс ни у Миши Ланцова я никогда не говорил. Я не исключаю вероятность рецидива.

– Так ну, что же я всё понял, – сказал Мокеев, – теперь у меня к вам вопрос. Вы знаете зачем вас привезли сюда?

– Насколько мне известно, ваш внук болен раком костей.

– Да, к моему глубокому горю, у моего внука Саши, ему одиннадцать лет, развилась остеосаркома. Причём диагноз был поставлен с большим опозданием. Когда мой внук всё же попал к вашим коллегам– онкологам всё было уже очень и очень печально. А совсем недавно врачи полностью отказались от Саши. Ему предстоит умереть. В одиннадцать лет. Не буду говорить о состоянии моей дочери, когда она узнала об этом. Саше мы естественно ничего не говорим, напротив стараемся психологически поддерживать его, даже строим планы о том, как летом он поедет на юг, на море, понимая при этом, что до лета он не доживёт. А тут один мной подчинённый, узнав о такой беде, таком горе, рассказал мне о вас. Конечно прежде чем вас привезли сюда ко мне, я постарался собрать максимум информации о вас.

– И как, эта информация удовлетворила вас? – довольно нахальным тоном спросил я.

– Она удовлетворит меня, молодой человек, если вы внесёте прелом в состоянии здоровья Саши. Как я уже понял из ваших слов, полного выздоровления вы не гарантируете. Хорошо. Это мне даже понравилось. Но если вы сумеете внести перелом, или хотя бы стойкое улучшение после которого ваши, Варвара Викторовна, коллеги вновь смогут взяться за его лечение. Надеюсь вы правильно поняли меня?

– Да мы вас поняли, – твёрдым голосом ответила ему Варвара, – и вы вы поймите нас. – Четвертая стадия остеосаркомы это очень серьёзный диагноз.

– Да, я понимаю вас, – ответил ей Мокеев, – ну, что вы беретесь помочь мне в этом горе?

Беремся, – ответил ему я.

– Беремся – ответила Варвара.

– Ну, что же, иного ответа, честно говоря я и не ожидал, – резюмировал Мокеев.

– Товарищ генерал – лейтенант, – начала было Варвара, но Мокеев прервал её взмахом руки.

– Обращайтесь ко мне Сергей Александрович, мы всё – таки не на службе.

– Хорошо, Сергей Александрович, но мне хотелось бы посмотреть историю болезни Саши, ну или хотя бы выписку из неё.

– Нет, зачем же выписку? Я предоставлю вам историю болезни в полном виде, сказал Мокеев и поднявшись со стула вышел из комнаты.