Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Соавторы: Олег Ростов,Михаил Беляев,,Виктория Крафт,Влад Радин,Константин Градов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 353 страниц)

Глава 7

Варвара нажала на кнопку звонка и раз и два, но никаких звуков из квартиры так и не донеслось. Она опустила руку и сказала растерянным голосом:

– Надо было позвонить сегодня, но я, что– то не решилась.

Но тут к нашему облегчению за дверью раздались шаги, звякнула цепочка, щёлкнул замок и дверь отворилась.

Я увидел стоящую на пороге невысокую, рыжеволосую женщину, типично еврейской внешности. Когда – то она видимо была очень миловидна, но сейчас я видел перед собой почти старуху с серым и измождённым лицом, в глазах которой читалось отчаяние и страдание.

– Здравствуй, Варвара, здравствуйте молодой человек, входите, – сказала она нам и широко распахнула дверь.

Мы молча вошли в довольно захламлённую прихожую, хозяйка долго искала нам тапочки, как мне показалось с большим трудом нашла их (она вообще двигалась как-то совершенно механически, словно робот, и в каждом её движении читалась какая-то нечеловеческая усталость), мы переобулись, следуя её жесту мы перешли на кухню.

– Софья Абрамовна, как чувствует себя Миша? – спросила Варвара.

– Как он может себя чувствовать? Страшные головные боли, обезболивающие почти не помогают. По ночам кричит. Большей частью спутанное сознание, он уже не всегда узнаёт меня. Проходите, вот сюда Варечка. Я взяла безоплатный отпуск на работе, что бы ухаживать за Мишей. Геннадий Алексеевич ещё не пришёл с работы, он, что-то сегодня задерживается.

Господи, ещё три месяца назад всё было нормально! – сказав это Софья Абрамовна всхлипнула, – а сейчас этот кошмар. И главное, Варечка, никакой надежды! Я сама врач и всё прекрасно понимаю. Не знаю, я наверное готова даже к знахарю какому– ни будь обратится, если он поможет спасти моего Мишу!

Я и Варвара молниеносно переглянулись друг с другом. Перед нами стояла совершенно сломленная чудовищным горем женщина. И, кто знает, быть может именно этот факт, давал нам шанс на успех нашей миссии (если конечно я смогу помочь её сыну).

– Софья Абрамовна, – начала Варвара, – позвольте представить вам Андрея. Андрея Эдуардовича Галкина. Он выпускник Красноярского меда. Учился у Олега Васильевича Токарева. Это очень талантливый, не смотря на свою молодость специалист. Он как раз специализируется на опухолях головного мозга. Разрешите ему осмотреть Мишу. Может быть не всё ещё потеряно?

– А смысл, Варечка? Что такого может предложить этот твой молодой и талантливый специалист? Такого, что бы не знала я? Мне кажется в этом осмотре нет никакого смысла. По моему лучше не беспокоить лишний раз Мишу. Он только – только успокоился.

Давайте всё – таки попробуем, – настырно влез в разговор я, – как говорят попытка не пытка.

Софья Абрамовна смерила меня с головы до ног очень не доверчивым взглядом, затем поднявшись со стула, вышла из кухни. Как только она удалилась Варвара не медленно показала мне кулак.

Помалкивай лучше, – еле слышно прошептала она.

Софья Абрамовна очень быстро вернулась назад и сказала обращаясь ко мне:

Ну хорошо, если вы так настаиваете, осмотрите Мишу. Только не беспокойте его без лишней нужды. Он лежит в комнате слева.

Хорошо. Я постараюсь сделать это быстро. Вы побудьте пока здесь, – ответил я и быстрым шагом вышел из кухни.

* * *

Как только я открыл дверь в комнату, как мне в нос ударил специфический запах, запах помещения в котором находится тяжело больной, умирающий человек. Ощутив его я не сдержался и поморщился. Войдя в комнату я увидел стоящую у стены кровать, на которой не подвижно лежал ребёнок. Поискав глазами я нашёл стоящий возле стола стул, подвинул его к кровати, сел и наклонился над Мишей.

Мальчик не подвижно лежал на спине. Он ни как не прореагировал на мой приход. Его глаза были закрыты, а сквозь зубы доносился тихий жалобный стон.

Я быстро одел на палец перстень и положил руку на голову Миши. Так, сначала попробую убрать боль, а потом посмотрим.

В кончиках пальцев привычно закололо. Затем волна ' иголочек' пронеслась по всей руке к плечу. Я попытался сконцентрироваться на ощущении жгучего жара, который стали ощущать кончи моих пальцев. Пусть не сразу, но мне удалось сделать это.

Опухоль живущая в мозгу Миши напоминает собой чёрную каракатицу. Она выбрасывает свои щупальца, которые сминают и разрушают ткань его мозга. С каждым таким броском эти щупальца становятся всё длиннее и длиннее. Эта каракатица беспрепятственно разрастается. Увеличивается в размерах. Ничто не может остановить её.

– Мама, мамочка, – донёсся до меня голос Миши, – мамочка. Стиснув зубы я попытался не потерять концентрацию.

Как и в случае с Бирутой, организм, его защитные силы пасуют перед этой чёрной опухолью. Надо пробудить, растормошить их. Тогда эта страшная каракатица, медленно убивающая мозг ребёнка окажется стиснута, сжимающимся кольцом иммунных клеток, которые отрубят её страшные щупальца и уничтожат и её саму. Но опухоль слишком живуча, слишком стойка, она никак не хочет погибать. Она плюется, рассеивая вокруг себя тысячи и тысячи клеток– убийц, которые оседают во вчера ещё здоровых тканях, и там они спустя совсем немного времени начинают свой страшный рост. Значит надо помочь организму побороть эту каракатицу. Ну раз, два, начали!

– Что здесь происходит? Ворвался в моё сознание голос Софьи Абрамовны, – я не понимаю, что здесь происходит? Варвара, может быть вы объясните мне?

– Мамочка! – вновь услышал я голос Миши.

Я открыл глаза и почувствовал, как меня повело в сторону. С огромным трудом я удержался сидя на стуле. По моим барабанным перепонкам бил голос Софьи Абрамовны:

– Молодой человек, что вы делаете?

– Кхе, кхе, – ответил ей я, почувствовав, что мой рот совершенно пересох, а рубашка мокра настолько, что как будто я только, что побывал под проливным дождём.

– Варвара, вы кого привели ко мне? Что это за специалист? Что он делает с моим Мишей?

– Мамочка, – услышал я вновь голос ребёнка, – мамочка, я хочу есть и пить!

С огромным трудом я повернулся к Софье Абрамовне, с трудом сфокусировал зрение (перед моими глазами всё плыло, я еле – еле различал испуганное лицо Лернер, а вместо стоящей позади неё Варвары, видел вообще какое-то размытое пятно) и с трудом прошептал:

– На сегодня всё.

* * *

Кое как, что называется нога за ногу, я вышел из комнаты и добрёл до кухни. Там я без сил рухнул на стул и замер привалившись к стене. В моих ушах грохотали удары сердца, перед глазами всё так же плыло, к горлу время от времени подкатывала тошнота. До меня доносился какой – то то ли гул, то ли треск, я прислушался к нему и мало по малу стал улавливать знакомый голос. Это был голос Варвары. Она о чём то, то ли спрашивала меня, то ли, что – то говорила мне. Я ещё раз прислушался и наконец уловил:

– Андрей, Андрюша, что с тобой?

– Пить, – прохрипел я, – дайте мне пить.

Почти сразу я ощутил в своей руке холодный стакан. Я хотел поднести его к своим губам, но на половине пути, мои пальцы разжались и стакан выпал из моих рук. Когда я услышал грохот с каким он ударился об пол, то мною на мгновение овладел приступ паники. Мне вдруг показалось, что я так и останусь здесь без капли воды, обречённый на мучительную смерть от жажды.

Но моим самым страшным опасениям не суждено было сбыться. На своих губах я почувствовал края нового стакана, и вслед за этим услышал голос Варвары:

– Андрюша, запрокинь голову!

Я немедленно сделал это и почти сразу в мою пересохшую глотку полился поток живительной влаги.

Выпив один стакан, я прислушался к себе и сказал:

– Ещё!

Всё повторилось с начала.

Наконец мне стало вроде бы получше. Мне, наконец, удалось сфокусировать своё зрение, и я совершенно чётко увидел близко от себя встревоженное лицо Варвары, которая наклонилась близко ко мне. Где – то на периферии как тень, туда и сюда мелькала фигура Софьи Абрамовны.

– Коньяк есть? – спросил я Варвару.

– Какой коньяк?

– Обычный. Сто грамм и я в полном порядке.

Рука Варвары коснулась моего запястья и я услышал, как она воскликнула:

– Боже! Какой у тебя пульс!

– Вот по этому мне и нужен коньяк, – упрямо заявил я.

* * *

Наконец – то мне стало полегче. Главное я перестал ощущать мучительные приступы тошноты из-за которых я опасался, что не сумею удержать внутри себя содержимое своего желудка. Перестала суетится и Софья Абрамовна (видимо она накормила своего сына). Я всё так же привалившись к стене сидел на стуле, посредине кухни стояла потупив свой взор Варвара.

Софья Абрамовна пребывала возле двери, она пристально (и как мне показалось весьма сурово) смотрела на Варвару.

– Варвара, как это следует понимать? Вы, что привели в мой дом экстрасенса? Вы, что с ума сошли?

– Но Миша же очнулся, – начала было Варвара.

– Вы не ответили на мой вопрос!

– Да. Андрей может то, что пока не может наша традиционная медицина. Вы слышали про случай Бируты Озолс?

– Нет не слышала. А кто это такая?

– У неё была диагностирована меланома в третьей стадии. Диагностирована лично Осиповым. И данные гистологии подтвердили его диагноз. Так вот Андрей…

– Ладно милые женщины, – нахально влез в разговор я, – вы тут пока ведите свои научные прения, я пожалуй загляну ещё к Мише.

Я молодцевато поднялся со стула (чёрт, только бы коленки не подогнулись!) и таким же молодцеватым шагом вышел из кухни.

* * *

Миша лежал с открытыми глазами. Я сел на стул и наклонившись к нему спросил:

– Ты, как себя чувствуешь? Голова болит?

– Немножко, – ответил мне ребёнок.

Я сейчас сделаю так, что голова у тебя не будет болеть. Ты заснёшь и спокойно проспишь до завтрашнего утра. Понял меня?

– Ты кто? Врач?

– Что– то вроде врача.

– Я умру?

– Думаю, что нет. Но придётся серьёзно полечится.

– У меня мама врач, но последнее время она всё время плачет. А как тебя зовут?

– Андрей.

Миша тяжело вздохнул. Я положил свою руку ему на голову, закрыл глаза и досчитал до десяти. Когда я открыл их, мальчик уже спал.

* * *

Таким же молодцеватым шагом я вернулся на кухню. Усевшись на своё старое место я сказал Лернер:

– Софья Абрамовна, я сделал так, что Миша будет крепко спать до завтрашнего утра. Утром он проснётся, голова болеть у него не будет. Вы его покормите тогда. Хорошо? И ещё у вас нет коньяка или на крайний случай водки? Мне бы сейчас грамм сто для восстановления сил не помешали.

Лернер не говоря мне ни слова полезла в холодильник, достала начатую бутылку конька (армянский. – отметил я), затем достала из шкафа пузатую рюмку, налила её до краёв и протянула её мне со словами:

– Столько хватит?

– Да. Спасибо, – ответил ей я и взяв рюмку, опрокинул в себя её содержимое.

– Ну, что? Что ты решил? Можно вылечить Мишу? – спросила меня встревоженным голосом Варвара.

– Вылечить в принципе можно любого человека пока он жив. А Миша слава Богу ещё ни при смерти. Так, что поборемся. Но случай потруднее чем с Бирутой. Так, что абсолютных гарантий я дать, увы, не могу!

– Вы, что беретесь вылечить глиобластому? – спросила меня Софья Абрамовна, – но позвольте это же невозможно!

Я пожал плечами.

– На сто процентов я вам результат гарантировать естественно не могу. Но шансы на первый взгляд не плохие. Конечно придётся попотеть. И никаких гарантий от последующего рецидива я тоже дать не могу. Видите ли у меня это первый такой сложный случай. Но я ещё раз повторю. Шансы есть. И мне кажется не плохие.

– Позвольте молодой человек, а кто вы по профессии?

– Я? Строитель.

– Очень хорошо! Строитель который берется лечить неоперабельную опухоль головного мозга! Надеюсь, что мне это послышалось!

Софья Абрамовна, я тоже сначала не верила Андрею, но факты!

– Какие факты! Варвара какие факты? Я не узнаю вас! Вы же были моей лучшей студенткой! Вы же прирождённый учёный! Как вы могли пойти на поводу у этого шарлатана? Он видите ли берется вылечить глиобластому! Опухоль перед которой пасуют лучшие светила советской, да и не только советской медицины!

– Короче Софья Абрамовна, – вновь настырно влез я, – вы согласны на мои услуги? Да или нет? Если нет, то спасибо вам за коньяк и я пойду. Не зачем терять время. Уговаривать вас я не намерен. Не верите ваше право.

Софья Абрамовна закрыла лицо руками и до меня донеслись её всхлипы.

– Вы ставите меня в совершенно безвыходное положение. Я не знаю, что мне делать! На одной чаше весов жизнь Миши, а на другой всё то, чему меня учили, и чему я учила студентов много лет! – воскликнула она.

– Ну вот и прекрасно, – произнёс я, – выбор по моему очевиден. Не принесёте же вы жизнь своего сына в жертву своей профессиональной гордыне. По моему для всякого нормального человека это ясно.

– Хорошо сколько это будет стоить? Ведь услуги такого рода наверное стоят недёшево?

– Ну если вы иногда будете наливать мне рюмку – другую коньяка для восстановления потраченных сил, коньяк у вас кстати не плохой, то думаю это будет достойная оплата. А в деньгах я пока не нуждаюсь. Да и не всё можно измерить деньгами, уважаемая Софья Абрамовна. Жизнь Миши так уж точно.

* * *

Сидя в машине я почувствовал себя уже почти совсем в порядке. Только не много кружилась голова и по прежнему слегка подташнивало.

– Я завтра возьму отгул и поеду с тобой, – сказала мне Варвара. – я сегодня при виде тебя после сеанса сама чуть в обморок не упала. Что с Бирутой было так же?

– Нет с Бирутой было полегче. Значительно полегче.

– У меня всё равно есть два неотгулянных дня из отпуска так, что не смей даже возражать.

– Я и не возражаю. Самое трудное ещё впереди. Сегодня я так, провёл разведку боем.

– Ты уверен, что сможешь вылечить Мишу?

– Варвара, но ты же врач! Как можно быть в чём то уверенным в таких случаях? Шансы есть, говорю тебе. А как там сложится, дальше видно будет.

– Ты будешь стимулировать иммунную систему?

– Не только. Одной стимуляции похоже будет мало. Необходимо и не посредственное воздействие на опухоль. Это как раз и будет самым трудным.

– А, что это у тебя за перстень?

– Нужная вещь. Видимо он выполняет роль то ли ретранслятора, то ли усилителя моих способностей.

– Тебе его дал, тот человек, что учил тебя?

– Варя, чем меньше ты будешь спрашивать и про этого человека и про этот перстень, тем лучше будет для тебя. Поняла?

– Всё. Молчу, молчу.

* * *

Варвара проводила меня до номера. Оказавшись в нём я наспех подкрепился и почувствовав навалившуюся на меня прямо какую – то нечеловеческую усталость собрался лечь спать.

Уходя Варвара окинула взглядом мой номер и сказала:

– Тебе, Андрюша, надо съезжать из этой гостиницы и чем скорее тем лучше. А то в один прекрасный день к твоему номеру выстроится целая очередь из желающих получить исцеление. А ты им всем его увы не дашь. Я видела сегодня, что было с тобой после сеанса. Причём по твоему утверждению это была всего навсего «разведка боем». Что же с тобой будет после настоящего боя?

– Надо съезжать. Вопрос куда?

– У тебя с документами порядок?

– Выписан по старому месту жительства, но к новому месту жительства ещё не прибыл.

– Тебе бы хорошо получить московскую прописку или нет, прописаться где ни будь в ближнем Подмосковье. Вот это по моему был бы оптимальный вариант. В какой ни будь Яхроме или Подольске.

– Прочишь мне карьеру целителя?

– Ну, что ты, дурачок, какого целителя? Такой дар надо прятать от людей. Увы, но это так.

– Хорошо, что хоть это, ты понимаешь.

– А я вообще девочка сообразительная.

– Ладно сообразительная девочка, извини, но я сегодня чертовски устал. Надо мне надавить на массу минут так шестьсот.

– Да извини, я ухожу.

Варвара вышла из комнаты и осторожно закрыла за собой дверь.

Глава 8

На следующий день ровно в пятнадцать часов Варвара подъехала к гостинице на своём «Москвиче». Залезая в машину я преминул подколоть её:

– А хорошо у нас живут молодые специалисты. На своём авто разъезжают.

– Увы это не моё авто. Я вожу его по доверенности. На своё авто я ещё не заработала.

– Смотрю строгие у тебя предки.

– Да, у моих предков особенно не забалуешься. Я эту доверенность можно сказать с боем вырвала.

Когда мы уже ехали Варвара задумчиво сказала:

– Если, кто – ни будь ещё пару недель назад, сказал бы, что я буду выполнять роль ассистента у экстрасенса, я бы подняла этого человека на смех. Эх, выгонят меня с работы причём с волчьим билетом!

– Ничего, – в тон ей ответил я, – ассистентом у экстрасенса ты заработаешь на кусок хлеба с маслом.

* * *

Софья Абрамовна сразу же после первого звонка открыла нам дверь. Увидев её я поразился тем изменениям, что произошли в её внешнем облике всего за сутки. Вчера я видел старую измождённую женщину, почти старуху, в глазах которой плескалось отчаяние и страдание, а сегодня передо мной предстала бодрая, энергичная женщина (у неё кажется были даже подкрашены губы), но главное её глаза! В них я увидел надежду.

– Ой Андрей, Варечка, заходите скорее, извините, что у меня кругом не прибрано, как Миша заболел, мне стало как-то не до уборок! Сейчас я вам тапочки найду.

– Здравствуйте, Софья Абрамовна, – поздоровался я с ней, войдя в квартиру, – как самочувствие Миши?

– Мишенька проспал всю ночь совершенно спокойно, как вы и говорили, проснулся утром. Я его покормила. Знаете у него кажется румянец появился. Сознание ясное, меня и папу прекрасно узнаёт, голова не болит. Он даже встать хотел. Только я не разрешила. А вы, Андрей, как себя чувствуете?

– Нормально, Софья Абрамовна. Как говорили в прежние времена готов к труду и обороне

– Знаешь Варенька, я всё – таки разузнала, что это был за случай с меланомой у этой как её Бируты Озолс, – обратилась Лернер к Варваре, – действительно Осипов поставил такой диагноз этой девушке и гистология его подтвердила. Только когда эта Озолс поступила в стационар, никаких следов меланомы у неё обнаружено не было. Я знаю Осипова и хотя у меня с ним не самые лучшие отношения, но ценю его как очень хорошего специалиста. Я полагаю, что он не мог так ошибиться и принять меланому, да ещё в третьей стадии за, что – то другое. Это вы, Андрей, вылечили эту девушку?

– Да, я, Софья Абрамовна, вот только Варвара Викторовна, после этого, хотела меня под суд отдать. В ней тоже заговорила профессиональная гордость. Правда мы быстро сумели договорится и сейчас она, как вы видите, придерживается несколько иной точки зрения.

– Было такое дело, – подтвердила мои слова Варвара., – но вы и меня правильно поймите. Просто так меланома, да ещё и с множественными метастазами никуда исчезнуть не может! Я уже знала кое– что о способностях Андрея, но он клятвенно заверял меня, что никогда не собирается лечить онкологию. Мол ему это не под силу. И вдруг такое!

Мы опять прошли на кухню. Я присел на стул и решил немного собраться перед сеансом. Мне вспомнились слова прадеда, который очень предостерегал меня от чрезмерного расхода энергии во время проведения сеансов, говоря, что от этого «может и кондрашка хватить». Вчера я кажется несколько увлёкся и меня едва не посетила эта самая «кондрашка».

Я посидел немного надел на палец перстень (заметил при этом как бросила на него свой любопытный взгляд Софья Абрамовна) поднялся и пошёл в комнату к Мише.

* * *

Миша и на самом деле выглядел значительно лучше чем вчера. Выражение лица мальчика было совсем другое, и главным был тот осмысленный взгляд, каким встретил он меня.

Я поздоровался с Мишей и спросил его:

– Ну, как, Михаил, голова болит?

– Привет, Андрей, – ответил он мне, – не болит. А ты опять меня лечить пришёл?

– Да Миша, я опять пришёл тебя лечить. Давай я положу тебе руку на голову, ты досчитаешь до десяти и заснёшь. Хорошо?

Мальчик тяжело вздохнул и сказал мне:

Я не хочу спать. Я хочу встать и ходить. Я хотел встать сегодня, но мне мама не разрешила.

– Давай все – таки ты заснёшь не надолго. Так будет лучше.

Мальчик опять тяжело вздохнул и согласно кивнул мне.

* * *

Чёрная каракатица в мозгу мальчика дергается и пульсирует. Она не хочет умирать. Она хочет жить дальше, пожирая мозг ребёнка. Надо нанести по ней удар. Вложить в него все свои силы. Помочь организму справится с этой нечистью. Надо ударить по ней. И так– раз, два, удар! Раз, два– ещё удар! Отлично! Теперь надо воздействовать на иммунную систему, что бы её клетки начали уничтожать, хищные щупальца каракатицы.

– Андрей, Андрей, – донёсся до меня откуда – то издалека голос Варвары, – Андрей, как ты себя чувствуешь?

Я открыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Определённо, кроме сильного головокружения, никаких других негативных ощущений я не испытывал. Головокружение и небольшая слабость. Видимо я всё– таки начал потихоньку усваивать уроки своего прадеда.

Я обернулся в сторону, откуда доносился голос Варвары и чуть было не свалился со стула. Нет, всё – таки голова кружилась у меня очень порядочно. Надо было быть очень осторожным. Так недолго и завалится на пол.

– Андрей, ты так сидел почти целый час, – продолжила Варвара, – мы с Софьей Абрамовной начали уже беспокоится. У тебя всё в порядке?

– Да. В общем да. Только немного голова кружится, – ответил ей я.

– Ты закончил сеанс?

– Да. Помоги мне подняться со стула.

Варвара подбежал ко мне и я опёршись о её плечо (чёрт, как голова кружится!) вышел из комнаты.

* * *

На кухне Варвара усадив меня на стул, сразу измерила мне давление (охнув когда, увидела результаты измерения), затем после недолгого совещания с Софьей Абрамовной мне было решено сделать какой – то укол.

Я не сопротивляясь отдал себя в руки медиков. В конце, концов, им лучше знать, надо ли делать укол или же нет.

Укол сделали. Мало по малу головокружение у меня стало проходить. Я наткнулся на вопрошающий взгляд Софьи Абрамовны улыбнулся ей и сказал:

– Всё нормально. Сегодня я более, чем вчера, уверен в успехе. Миша поспит пару часов, потом проснётся, думаю будет чувствовать себя не плохо. Но вообще опухоль у него очень живучая. Не даром, как вы сказали вчера, перед ней пасуют лучшие светила мировой медицины. Но ничего, я тоже кое что могу. Думаю справимся.

– А, что вы делаете с опухолью, Андрей, – спросила меня Софья Абрамовна, – это можно как– то изложить на языке науки?

– Да откуда мне знать, Софья Абрамовна? Я человек не учёный. Простой строитель!

– Не слушайте его, Софья Абрамовна, – вмешалась Варвара, – Андрей очень любит прикидываться этаким простачком. И знаете, у него это хорошо получается! Кстати когда я с ним познакомилась, угадайте какую книгу он читал? Ни за, что не угадаете! Философский комментарий к «Божественной комедии» Данте! Как я поняла из его пояснений он каким – то образом воздействует на иммунную систему, после чего она начинает видеть опухолевые клетки и уничтожать их. Верно Андрей?

– Во всяком случае я понимаю это именно так, – ответил ей я, – но правда в случае с Мишей всё сложнее. Необходимо ещё и моё, не посредственное воздействие на опухоль. Это как раз самое трудное.

– Интересно было понять, так сказать, физический характер это воздействия, – задумчиво произнесла Лернер, – что это? Какое то излучение? Или, что-то вроде ультразвука?

Услышав эти размышления вслух, я незаметно усмехнулся. Учёный всегда остаётся учёным.

Даже в такой ситуации.

– Ладно всё это хорошо, – прервал я размышления в слух Софьи Абрамовны, но я почему– то не вижу своего гонорара!

– Ой, Андрей, извините! – всплеснула руками Лернер, – и уже через минуту передо мной стояла, уже знакомая мне, пузатая рюмка, наполненная коньяком и блюдце с тонко нарезанными ломтиками лимона.

У вас очень не плохой коньяк, – сказал я опустошив рюмку, – где брали?

– Это моему мужу подарили. Благодарные пациенты.

– Он у вас тоже врач?

– Хирург. И как всякий хирург не признаёт другие разделы медицины.

– Ужас! С детства боялся хирургов.

– Почему?

Ну не знаю. Вот так запросто резать человеческое тело, для меня это, за пределом понимания. Хотя возможно я просто, что – то не понимаю.

* * *

Следующий день был субботой, у Варвары был выходной и поэтому она опять подвезла меня к дому Софьи Абрамовны на своём «Москвиче» салатного цвета. Я прекрасно выспался ночью и чувствовал себя бодрым и со свежей головой. Советы прадеда Мити приносили свои результаты.

Дверь в квартиру нам открыл высокий, широкоплечий мужчина, с очень приятным лицом. Я понял, что это и есть Геннадий Алексеевич, муж Софьи Абрамовны.

– Заходите, заходите, всегда рады гостям, – приветливо сказал он нам, после того, как мы поздоровались с ним, – а вы, стало быть, Андрей? Тот самый экстрасенс, что лечит моего сына, – сказал он мне протягивая свою руку, – очень и очень рад.

Рукопожатие у Геннадия Алексеевича, было просто таки стальным. Видимо хирургам необходимо иметь сильные руки. Но у меня руки тоже не самая слабая часть тела, поэтому в рукопожатии мы с ним пожалуй остались на равных.

Как самочувствие Миши? – спросил я его, после того, как мы покончили со всеми ритуалами этикета.

– Вы знаете, насколько я могу судить неплохо. Во всяком случае, по сравнению с тем, что было ещё несколько дней назад… Точнее мы можем узнать у моей супруги. Она, как раз, сейчас находится в его комнате.

Вскоре появилась и Софья Абрамовна. Она ещё больше изменилась по сравнению со вчерашним днём. Её движения были теперь быстрыми и уверенными. Она уже ничем не напоминала собой, ту изможденную и отчаявшуюся женщину, которую я увидел всего лишь два дня назад.

– Как у нас дела? – спросил я её.

– Головных болей нет уже два дня, сон прекрасный, аппетит тоже, только Мишенька жалуется сегодня на сильную слабость.

– Да, у Бируты, тоже было такое, – сказал я, – боюсь вас обнадёживать, но возможно это как раз хороший признак. Ну, что же я пожалуй готов, давайте не будем медлить.

* * *

Я зашёл в комнату, поздоровался с Мишей, перекинулся с ним парой слов и опять, как и вчера усыпил его. После этого положив свои руки ему на голову я начал сеанс.

Чёрная каракатица дёргалась и пульсировала. Она не хотела умирать. Она хотела по прежнему распространятся вглубь и вширь, сминая и пожирая мозг Миши. Но больше у неё не получалось это. Иммунные клетки одну за одной отсекали её чёрные щупальца, и всё туже и туже сжимали кольцо вокруг самого ядра опухоли.

На этот раз Варвара присутствовала при сеансе, как она сказала ' на всякий случай'. Я допустил её лишь при том условии, что она будет вести себя тише воды и ниже травы.

Сеанс затянулся. Следуя совету своего прадеда я на этот раз очень экономно расходовал свои силы. Я открыл глаза спустя почти полтора часа. И повернув голову сразу же наткнулся на вопросительный взгляд Варвары.

Улыбнувшись я произнёс:

– Слушай, а ты будешь лучше Бируты!

– Как ты себя чувствуешь? И чем это я лучше Бируты?

– Та не за, что не вытерпела бы столько времени молча. А ещё говорят, что латыши мол, все такие спокойные и флегматичные. По Бируте этого не скажешь. Будто и не латышка вроде. Рот ни на минуту не закрывается.

– Какой ты не сносный болтун! Как ты себя чувствуешь?

– Вроде нормально. Голова только немного кружится. Почти как вчера. А так всё норм.

При помощи Варвары я поднялся со стула и проследовал на кухню.

* * *

На кухне последовала вчерашняя процедура. Мне измерили давление, Варвара опять заохала, и почти сразу же я ощутил укол в руку.

В этот момент на кухню зашёл Геннадий Алексеевич. Я неожиданно для себя подмигнул ему и сказал:

– А вы, Геннадий Алексеевич, не хотите выгнать меня из своего дома? Вот ваша супруга к примеру с начала настроена была очень и очень негативно по отношению ко мне. И было это всего позавчера.

– Вы знаете, Андрей, нет. Конечно не следует забывать, что люди подобные вам это как жемчужина в куче навоза. Один на тысячу, а может быть и на десять тысяч шарлатанов и сумасшедших. Но мне тоже кое-что пришлось повидать в этой жизни. Помнится в молодости я подрабатывал летом в геологической экспедиции в Бурятии. Жили в избе у одного деда. Был он бобыль, лет семидесяти. И вот после интенсивного трудового дня сидим мы с приятелем выпиваем. И он раз, воткнул случайно нож в руку! Да так неудачно, что кровь хлынула фонтаном, чуть ли не до потолка. Даже я, будущий хирург и то, на миг растерялся. А дед который был рядом нет. Схватил его за руку, что – то пошептал и всё. Даже шрама у моего приятеля не осталось.

Тут раздался смех Варвары. Отсмеявшись она сказала:

– Вы знаете, Андрей впервые продемонстрировал мне свои способности, ровно в такой же ситуации, и у меня тоже даже шрама не осталось. Только он не шептал ничего.

– Ну у каждого мастера свой почерк, – благодушно сказал Геннадий Алексеевич, – а на мою супругу вы не обижайтесь. Она целиком и полностью человек науки, и знаете на мой взгляд это иногда мешает ей проявлять воображение. Верно Варвара? У вас судя по всему с воображением всё нормально. Раз вы вот так сразу поверили в способности Андрея. Значит моя Сонечка потерпела с вами, можно сказать личную неудачу. Не сумела сделать из вас некое подобие себя. К нашему общему счастью.

Тут на кухню вошла Софья Абрамовна и наш такой интересный разговор прервался.

* * *

Когда передо мной оказалась дежурная рюмка коньяка я отпил половину и сказал Геннадию Алексеевичу:

– Я смотрю у вас очень не плохой коньяк. Где брали?

– Подарок от благодарных пациентов. Хотите могу достать вам целый ящик?

– Увы, – ответил я, – во – первых, мне не куда будет деть этот самый ящик, поскольку я живу в гостинице, а во– вторых, хорошего должно быть понемножку. Излишества вредят. Как врач вы должны знать это.

– А вы у нас сибиряк? – спросил меня Геннадий Алексеевич.

– Да. И Варвара в самом начале пыталась выдать меня за молодого талантливого онколога, выпускника Красноярского института. Ученика какого то Токарева. Честно говоря даже не имею понятия кто это такой. Хотел было спросить, но постеснялся. Так, что конспирация у нас с самого начала была так себе.

– Хотите повторить? – спросил меня Геннадий Алексеевич, указав на опустевшую рюмку.

– Да. Если можно, то я пожалуй бы не отказался.

– Софья, – обратился он к жене, – ты вот всё бегаешь, а по моему молодого человека надо покормить. Как я успел заметить, он теряет немало сил за время своего сеанса. Верно Андрей?

– Ну сейчас я вроде бы научился расходовать их более экономно. Хотя конечно, не спорю, определённая убыль сил после каждого сеанса ощущается.

– Сейчас, сейчас, – произнесла Софья Абрамовна, – только я к Мише ещё загляну.

– Вам не стоит беспокоить его, – сказал я, – всё равно Миша сейчас спит и проснётся часа через полтора – два не раньше. Сеанс сегодня прошёл хорошо. Если я не ошибаюсь, то дело движется к перелому.

* * *

Уже в машине я сказал Варваре:

Какая милая семья. Геннадий Алексеевич определённо вызвал у меня симпатию.

– Да он очень хороший человек, – ответила мне Варвара, – ты не смотри, что он держится так отстранёно. На самом деле болезнь Миши и для него была страшным ударом. Ты уверен, что перелом близко?