Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Соавторы: Олег Ростов,Михаил Беляев,,Виктория Крафт,Влад Радин,Константин Градов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 353 страниц)

– Вижу, вы уже пришли в себя, сударь.

Я открыл глаза. На мою скамейку сел высокий подтянутый мужчина с укладистой русой бородкой и в черном плаще. Его лицо знали, пожалуй, все князья без исключения.

– Великий князь Пожарский! – я мгновенно встрепенулся, но мужчина жестом усадил меня обратно.

– Спокойно, ваша светлость, – улыбнулся он. – Не надо вести себя так, будто я альва-монстр какой-то.

Тут бы с ним много кто поспорил. Глава опричников для многих был чуть не наравне с Императором по могуществу и влиянию.

– Чем обязан, ваша светлость?

– Решил проведать вас лично, коли уж в последнее время о вас столько говорят, сударь. А заодно передать приказ, только что подписанный государем.

Он протянул мне копию документа с имперским гербом и печатью. Я прильнул к мелким строчкам текста.

– В благодарность за верную службу и помощь в раскрытии заговора против государства, Высшим императорским повелением, приказываю: по закону Российской Империи передать треть собственности рода Балашовых в казну, остальное же – роду Вайнеров и лично князю Вайнеру Ярославу Андреевичу, – широко улыбнулся Пожарский, процитировав текст. – Поздравляю, молодой человек.

Я перечитал текст ещё раз, и ещё.

– Быть не может… – прошептал я, хмуря брови.

Имущество Балашова – всего за треть откупа в казну?.. С каких щедрот такие подарки? Я снова перечитал текст, ища подвох.

Ах, ну да. Ни слова о снятии опалы с рода, равно как и налога в казну. И ошейник смертника всё ещё на мне.

– Что ж, проверь сам, – князь хлопнул меня по плечу. – Ты возвращаешься домой, Ярослав.

Глава 12

Черный блестящий седан мчался по шоссе как гоночный болид. Но скорости я даже не ощущал, лишь за окном мелькал частокол золотых от листвы деревьев.

– Красиво, правда?

Когда князь Пожарский сказал «возвращайся домой», я не ожидал, что мы поедем вместе.

– Ваша светлость, боюсь, что мой новый дом немного не готов к визиту таких высоких гостей, – осторожно произнес я, косясь на соседа. – Да я и не был там ещё ни разу.

Он усмехнулся в усы.

– О, не волнуйся, мы доедем лишь до Москвы, а дальше вы поедете без меня. Но сперва мы заскочим ещё в одно место.

Что это за место, я понял, когда бронированный «орион» повернул к мемориальному комплексу на окраине Москвы. Пожарский хлопнул меня по плечу.

– Навестим мою давнюю подругу.

Оставив машину у ворот, мы купили по букету цветов и пошли среди длинных рядов одинаковых могил. Я скользил взглядом по незнакомым лицам и именам, выбитым на черном граните. Военное кладбище приводило в благоговейный трепет.

Мы прошли до дальней аллеи и остановились у совсем свежего памятника, усыпанного цветами. На камне было высечено «Ольга Вайнер».

Впервые за всё время, что прошло с той злосчастной ночи в нашем поместье, я вернулся к мыслям о тёте.

– Я знаю, парень, тебе не дали с ней нормально проститься, – негромко сказал Пожарский. – Сейчас – самое время.

– Мне нечего сказать.

Слов и правда не было. Можно было корить себя за то, что я ей наговорил. Извиняться. Но в конечном итоге, ничего уже не вернуть.

– Я хорошо знал её, – заговорил Пожарский. – Наша лучшая оперативница, замечательный друг и настоящий воин. С ней не страшно было отправлять на задания новичков. Она всегда возвращалась целой и невредимой. И любила свою работу, как никто. Клянусь, ни до, ни после я не видел опричника, столь преданного Империи.

Он присел возле надгробья, коснулся золотых букв её имени и добавил.

– Знаешь, опричники приносят клятву – защищать интересы Империи и ставить их выше своих собственных. Скрывать чувства, быть беспристрастными. Но в конечном итоге, когда встал вопрос выбора, она выбрала свою семью.

От его слов у меня сжалось сердце. Я не понимал, когда она говорила о своем выборе. За её скупыми словами и холодностью я не чувствовал никакой заботы.

Всеотец, да почему ж на душе стало так дерьмово?

Я положил цветы у её могилы и отошёл.

– Что, так ничего и не скажешь, Ярослав?

Пожарский смотрел на меня, холодно и спокойно. Опричник, одно появление которого не сулило людям ничего хорошего, внимательно смотрел мне в глаза, ожидая ответа.

– Я не очень хорош в таких речах, да и так наговорил ей слишком много. Но сейчас сказал бы одно. «Спасибо».

– Я понимаю, – кивнул он. – Ступай, княжич, моя подчинённая довезёт тебя до места. Тебя ждут дома. И не забывай о том, что я сказал тебе сегодня.

Поблагодарив великого князя, я отошел от могилы и направился на соседнюю аллею. Находиться рядом с ним было тягостно. Он знал Ольгу с другой стороны, о которой мы с отцом ровным счётом ничего не знали.

Надеюсь, когда всё уляжется, я ещё расспрошу его о ней подробнее.

Я шёл по аллее к выходу, погруженный в свои мысли, когда взгляд зацепился за невысокую женскую фигуру в стороне от главной дорожки. Чёрный плащ, неброский костюм… но что-то в ней было настолько знакомым, что глаз сразу выделил её из других силуэтов людей.

Мой взгляд скользнул по надгробьям рядом с ней – и сердце пропустило удар.

С черного гранита на меня смотрели лица молоденьких парней и девчонок. Многие – младше меня. И некоторых я помнил. Знал лично.

Мои товарищи по суворовскому… мои друзья лежали здесь.

– Ярослав? – окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся, уже зная, кого увижу – и от предвкушения встречи всё внутри свело.

– Майор Хошино, – улыбка сама вылезла на лицо. – Вот мы и встретились снова, наставница.

На меня смотрела хорошенькая невысокая японка в строгом сером костюме. Она сдержанно улыбнулась в ответ, и в уголках её больших карих глаз заиграли знакомые искорки.

Я подошел и встал рядом, сдерживая в себе порыв обнять её, как раньше. Я знал её всю, от кончиков пальцев до кончиков волос. Даже сквозь запах дождя и листвы ощущал тонкий аромат её духов – никто не решался пахнуть сандалом и кожевенным деревом кроме неё. Чёрт, и угораздило же нам встретиться здесь и сейчас…

– Говорила же, больше я не наставница, – она невинно пожала плечами. – Как ты, Ярослав?

– Прощался с тётей, – я кивнул в сторону аллеи, где остался Пожарский. – Ты говорила, что скоро я возглавлю свой род. Так и вышло.

– Вот и я прощаюсь, – её приятный голос стал тише. – В очередной раз с товарищем по оружию.

Улыбка сошла с моего лица. Последние пять лет Хошино возглавляла особый отряд имперской армии, прозванный «звериным». У всех нас были позывные – барсук, рысь, волк, и так далее. Я перевёл взгляд на свежий деревянный крест с безликой табличкой и сипло спросил.

– Кто?

– «Лань».

– Да чёрт…

В памяти всплыло веснушчатое лицо девчонки с аккуратными очками на вздёрнутом носике. Василина Радецкая. Урождённая полька, она попала сперва в приют, а потом – и в суворовское на год позже меня. Скромная и нежная, как лилия, она всегда была любимицей отряда. Мы берегли её, как могли.

– Выходит, не уберегли, – я машинально сжал ладонь наставницы – и она стиснула мою в ответ.

– Как же глупо вышло… обычная вылазка в красной зоне, ничего сложного. Мы пошли вчетвером, я с Броней впереди, Александр на прикрытии, и Василина – на связи. Кто же знал, что разведка просчиталась и не заметила ещё один прорыв…

– Остальные уцелели? Броня цела?

Та молча кивнула.

– Я ушла из Суворовского. И из армии тоже. Довольно с меня всего этого, – она посмотрела на меня покрасневшими глазами, и улыбнулась уголком рта. – Ты ведь начал новую жизнь, почему я не могу, правда?

От её слов я невольно усмехнулся. Для меня эта новая жизнь началась несколько иначе.

Десять лет назад опричники привезли меня в суворовское училище и бросили одного против княжеских наследников, военных сирот и таких же, как я, озлобившихся одиночек. Четыре долгих года выживания против всех и вопреки всему. И всё закончилось в один день.

День, когда она пришла к нам.

Тогда ещё старший лейтенант, Аями Хошино была как глоток свежего воздуха. Молодая, всего-то двадцать три года, миниатюрная, безумно красивая и энергичная, она попала к нам по обмену как ценный специалист, прямиком с японского фронта. Генерал-губернатор Кирсанов, отец Егора, привёз домой не только ещё один способ получения альвитина, но и открыл дорогу для службы японских специалистов в имперской армии.

Её хотели все без исключения, от выпускников до первогодок. Но добиться её смог только я.

Четыре года я, не жалея себя, рвался в число лучших кадетов, чтобы вступить в отряд, которым она руководила. И Аями заметила меня, буквально с первых занятий, и не щадила упрямого мальчишку, буквально пропустив меня через ад.

Я неделями выживал в лесу в одиночку. Взбирался по скалам без страховки, хоть и трясся от боязни высоты. Жрал червей и пил дождевую воду, лез под пули и ползал по горло грязи. Бросался с ножом на волков и грелся в туше забитого оленя зимой, чтобы выжить и выполнить задачу. Да чёрт возьми, спецназовцев готовили мягче, чем нас!

И все мои старания воздались. Через день после своего восемнадцатилетия я прошёл последний экзамен на вступление в боевой отряд. Но уже тем же вечером, грязный и измотанный, обожжённый и растерзанный рядами колючей проволоки, с синяками и разбитым лицом после драки против пятерых взрослых мужиков, но так и не сломленный, я забрал свой главный приз.

Подловил её в коридоре после церемонии, прижал к стене и пылко поцеловал – так, что все парни училища захлебнулись бы слюнями от зависти.

Конечно, она оценила жест по достоинству и сразу же врезала мне по морде. Да так, что удары на экзамене показались комариными укусами. А потом, стряхнув с кулака мою кровь, она уперла ладошку в бок и весело заявила мне в лицо.

– Не спеши, кадет! Будь настойчивым и упорным. Как это у вас говорится… язык до Киева доведет, верно?

Как показало дальнейшее, ему пришлось побывать и в более пикантных местах. Впрочем, жаловаться на такой вояж она не стала.

Так и прошли последние годы моей жизни в суворовском. Днём она гоняла меня до изнеможения, сколачивая из лучших студентов настоящий боевой отряд. А ночью учила меня другой науке, и я был прилежным учеником. Знал ли об этом кто-то или нет, нам было плевать.

Вместе мы переживали потери и праздновали победы, прикрывали друг другу спину и убивали альва-монстров. Мы жили на острие, на грани фола, готовые погибнуть каждый день – и оттого брали от жизни всё.

Но это не могло продолжаться вечно.

Мы оба знали, что с моим выпуском наши запретные отношения должны закончиться, и как могли, оттягивали этот день.

– Аями, – сморгнув видения прошлого, я привычно коснулся её щеки. – Теперь мы оба – свободные люди. Больше никто не помешает нам. Давай продолжим…

– Нет, – она мягко сбросила мою руку и отстранилась. – Я всё сказала ещё на твоём выпуске, Ярослав. Ты сильно изменился за эти полгода, я вижу это. Мой мужчина…

Она кашлянула, сбиваясь.

– Мой ученик стал настоящим лидером. Главой рода, как и должен был стать. Я сказала тогда и повторю сейчас – мы должны идти своими путями. У нас обоих теперь другая жизнь, понимаешь? Как бы нам ни хотелось вернуть прошлое, нужно идти дальше. Ты вырос, пока шёл по этому пути без меня. Я горжусь тобой, но хочу, чтобы и ты мной гордился. Теперь – мой черёд. Так будет лучше для нас обоих.

Ну да, слово в слово – то же самое. «чтобы вырасти, дальше ты должен идти без меня»… Как же я ненавидел её тогда за это.

За воротами посигналили. Ну точно, Пожарский же сказал, меня ждут.

– Знаешь, мне до сих пор тебя не хватает, – бросил я напоследок.

– Мне тебя тоже, – прошептала она в ответ.

* * *

Первым делом водитель – сурового вида женщина в черном костюме, – остановилась у Главного Управления Опричнины в центре столицы. Заехала в неприметные ворота, где нас встретили четверо бойцов.

– Забирай, княжич, свою собственность.

Я вышел – и мне навстречу под усиленной охраной вывели Лиливайсс. На голове – устройство, блокирующее зрение, на руках– удерживающие колодки, помигивающие огоньками альва-поля. И опрятное нежно-зелёное платьице на теле, как апофеоз творящегося безумия.

– До поступления других распоряжений, передаём в твое ведение, – старший охранник вручил мне чёрный портфель и кивнул на машину.

– Весёленькую одежду тебе выдали, – фыркнул я и взял кодекс под руку. Мы сели обратно и уже через пять минут мчались по шоссе в мой новый дом. В моих новых владениях.

– Класс, – бросил я опричнице. – Даже интересно посмотреть, что за земли мне подарил Император.

Та бросила на меня презрительный взгляд. Зуб даю, видит очередного сынка-мажора, прожигающего родительское наследство.

– Ваша светлость, – с отвращением произнесла она. – Господин Пожарский велел передать, чтоб вы никому не разглашали детали прошедшей недавно операции.

– Само собой.

– И личность вашего кодекса, разумеется, должна оставаться тайной. Ни простым людям, ни знати не должно быть известно о том, кто она такая. И пока она будет жить с вами, вам надлежит озаботиться, чтобы никто не узнал её истинной сути.

– О, и как же великий князь Пожарский предлагает её представить? Помощницей? Кузиной издалека?

– Да как угодно, – фыркнула та. – Документы – в портфеле. Остальное придумайте сами.

Я открыл переданный мне портфель. Там лежал гримуар в рассохшемся черном переплёте, несколько документов и имперский паспорт. Я развернул новенький, ещё пахнущий типографией и канцелярскими чернилами паспорт, хрустнул свеженькими страничками, и прочитал.

– Лилия Вайсс, 19 лет, – я не сдержал смешка. – Вы серьёзно?

– А похоже, что с тобой шутят? – грубо бросила опричница. – Твой кодекс и так доставила нам много хлопот. В твоих же интересах вести себя тихо. А, и ещё кое-что.

Она достала небольшое устройство и нажала кнопку. Маска, закрывавшая глаза Лили, издала веселый писк и сверкнула зеленым огоньком. Крепления с шипением разошлись – и я осторожно снял её с глаз девушки. То же самое произошло и с колодками на руках.

– До поступления новых приказов, вы продолжаете свою обычную жизнь. Учитесь, тратьте деньги, шастайте с друзьями по клубам, или как там ещё прожигают жизнь подобные вам, – опричница пожала плечами. – Но помните, ваша светлость. Мы всегда рядом и наблюдаем за вами.

– Вот так, – я снял устройства и убрал их в сторону. Лили устало повела плечами и, размяв затекшие кисти, улыбнулась мне. Я протянул ей паспорт.

– Ну что, Лилия Вайсс, готова начать свою новую жизнь?

– Конечно, дорогой троюродный братец, – она тряхнула роскошными волосами. – Позаботься обо мне как следует.

Всю оставшуюся дорогу мы обговаривали новую личность Лили и прочие детали, чтобы всё казалось убедительным.

К моменту, когда машина подъехала к роскошной даже по меркам дворян, бывшей вилле Балашова, у нас был готов план.

Машина плавно зарулила в широкие ворота с роскошными коваными створками, бесшумно проехала по асфальтовой дорожке и остановилась на просторной парковке у входа в особняк.

Трёхэтажная махина была раза в полтора просторнее нашего старого дома. Причудливые башенки, широкие балконы и отделка натуральным деревом… Балашов явно не жалел денег на всю эту роскошь. Но первое, что я заметил – выстроившихся у входа слуг. Среди двух десятков незнакомых лиц первым делом я отыскал Варвару и Полю с Осипом.

Кто-то явно предупредил их заранее, что новый хозяин прибывает.

– Что ж, поехали.

Я одернул костюм и с улыбкой вышел из машины

– Добро пожаловать домой, князь Вайнер! – хором раздались голоса слуг. Особенно звонким казался голосок Поли – девчонка лучилась как новогодняя игрушка.

– Во имя Всеотца, вы бы ещё поросёнка запечённого принесли, – улыбнулся я, глядя на лучащиеся радостью глаза Полины и Варвары. Ну хоть без цветов обошлось.

Старшая служанка легонько толкнула её в спину – и девушка, запнувшись, побежала ко мне.

– Княжич!

Я с улыбкой шагнул навстречу. Впервые за эти дни мне хотелось плюнуть на всё и обнять это рыженькое чудо.

– А про меня не забыл, «княжич»? – донесся сзади голос Лили.

Поля замерла в шаге от меня, прижав кулачок к груди. Я мысленно выругался. Ну конечно, и надо было именно сейчас влезть…

– Позвольте представить мою помощницу, – я обернулся и, взяв Лили за руку, помог ей выйти из машины. – Лилия Вайсс, мой секретарь. Отныне она будет помогать мне с ведением дел рода и всего, что касается производства, связей с прессой и другими делами.

– Приятно познакомиться, – Лили старомодно присела, приподняв краешки платья. – Отныне я буду жить с вами. Как и сказал чело… кхм, Ярослав, я буду помогать ему с ведением дел. Надеюсь, мы сработаемся и с вами. За то время, пока князя не было, у него накопилось много дел, так что без моей помощи ему точно не обойтись.

Я заметил, как она улыбнулась Полине. С такой улыбкой подсыпают яд в еду конкурентки. Не хватало ещё, чтобы она начала цеплять мою служанку.

Поля побледнела так, что даже её рыжие локоны потускнели. И всё же ответила ей натянутой улыбочкой.

О, видит Всеотец, она её узнала. Я не сказал опричникам, что Поля – единственная, кто видел настоящую форму Лили. Но с ней я поговорю отдельно. Заодно и успокою девчонку, и объясню, что теперь к чему.

Только вот напряжение уже витало в воздухе.

– Так это, княжич, – заламывая руки, выдала Варвара. – Чего стоим-то? Вы с дорожки, устали поди, вы проходите внутрь-то!

Она указала жестом на приветственно распахнутую дверь. Поняв жест, слуги послушно разошлись в стороны, а Варя добавила.

– А мы вам стол уж накрыли, накормим-напоим, отдохнёте, а там ж и с делами разберётесь, да? – она расплылась в неестественной улыбке.

– Раз наготовили, чего ж пропадать, – кивнул я, мысленно благодаря её. – Веди, а с делами потом разберусь.

Мы прошли через широкий зал, обставленный мебелью, в просторную обеденную. Варвара не обманула: стол ломился от блюд, причем было заметно авторство старшей служанки. Печеная птица с картошкой, щучья икра, солёные грузди со сметаной и луком, всевозможные соусы, заливки и салаты буквально нокаутировали богатыми, пряными ароматами.

Глаза буквально разбегались, а рот быстро наполнился слюной.

По старой традиции, первыми обедали хозяева и гости, так что слуги быстро освободили зал, оставив нас с Лили и моих служанок.

– Присаживайтесь, хозяин, – Поля с наигранной улыбкой, косясь на Лили, усадила меня во главе стола и придвинула роскошное кресло. – Попробуйте суп, пожалуйста, ещё горяченький!

Она шустро наполнила тарелку ароматной похлёбкой и добавила.

– Я сама его готовила!

Едва погрузив ложку, я замер.

– Варя.

Служанка моментально взмокла от напряжения, стиснув поднос с ломтями румяного хлеба.

– Да-а?

– Она сама готовила, – произнёс я, приглядываясь к содержимому ложки. – Под твоим контролем, верно?

– В-ве-ерно… – протянула она, отводя взгляд. Поля медленно покраснела.

– Я училась готовить, честно… клянусь, княжич…

– Что ж…

Первая ложка. Удивительный горячий бульон опалил рецепторы дивной смесью соли и перца. Я зажмурился, вымучивая улыбку, из глаз брызнули слёзы.

Боже. Всем Поленька хороша. И фигурка у неё что надо, и голос радует слух, и добрая она.

Но вот, чёрт дери, готовить патологически не умеет. Отец никогда не подпускал её к плите. А Варвара…

Сделав могучий глоток, я отложил ложку и улыбнулся.

– Знаешь, Поленька, это…

– Полное дерьмо, – с кислой миной выдала Лили. – Этим даже свиней кормить нельзя, лучше в туалет вылить. Как ты вообще умудрилась приготовить настолько острый суп?

– Лили! – гаркнул я, но было поздно. С полными слёз глазами Полина закусила дрожащие губы и одним движением убрала тарелку у меня из-под носа.

– Простите, что снова всё испортила! – поставив свою стряпню на тележку, она выскочила из зала, стуча каблучками.

– Простите, княжич, – сокрушилась Варвара. – Мой промах, не уследила за нею. Вы не серчайте, остальное повара готовили, тут уж всё съедобное… я отойду, с вашего позволения?

– Ступай.

– Лили, – я строго зыркнул на кодекс, а та пожала плечами.

– А что такого-то?

– Разве кодексам нужна еда? – прошептал я.

– Ну раз уж мои сил заперли, – она подцепила вилкой солёный груздь и поднесла к лицу. – И раз уж я буду жить с тобой как обычный человек, почему бы и не вкусить всех прелестей? Или ты хотел кормить меня только своей альвой?

Она улыбнулась мне и, откусив хрустящий кусочек груздя, наполнила рюмку коньяком из графина.

– Твоё здоровье, человек. За нашу новую беззаботную жизнь!

* * *

– Ну и чего ты расхныкалась?

Варвара вошла в кухню и застала Полину у раковины с наполовину осушённой кастрюлей. В сток с характерным шумом канализации утекали все недавние старания девушки.

– Опять всё испортила… – она шмыгнула носом. – Сколько бы ни училась, ничего не выходит. Погонит меня княжич, вот увидишь, погонит. Да тут ещё и эта нарисовалась… Лилия. Ты глазищи её видела?

– Ты это, давай-ка мне тут сопли не разводи.

– Да ничего я не развожу, – она снова шмыгнула.

– А то я не вижу. Соберись, поняла? Княгини-то больше нет, ему всё одному тянуть нужно. А тут всё новое, непривычное, и люди новые все. Только ты да я, да Осип вон ещё, у него и осталися. На нас ему только и можно положиться.

– Положиться, положиться… – вздохнула Полина. – Достал он себе помощницу, на неё и будет ложиться.

– Кто о чём, а вшивый – о бане… И что та помощница? – Варвара уперла руки в бока. – Чем лучше тебя-то? Я погляжу, местами-то и не чета тебе. И знакомы вы дольше, чай с детства обхаживаешь княжича. Пора тебе, Полька, брать дело в свои руки, пока кто другой не взял.

– Вот чего ты, Варя, снова пристала, как банный лист? – вылив остатки, Поля обиженно звякнула кастрюлей. – Сама же говорила, не лезть к нему.

– Лезь-не лезь, да учти, ежели какая княжна под него подляжет, боюсь совсем худо будет. Княжич-то наш не дурак совсем, голова у него на плечах светлая, да только знатные дочки ох как хорошо умеют мужиками-то крутить…

Она многозначительно глянула на Полю. Та вытерла щёки и шмыгнула носом.

– Угу.

– И одиноко княжичу сейчас. Тоскливо, – покивала Варя. – Друг ему нужен. Подруга лучше, чтоб и выслушать, и приласкать могла.

Она пихнула девушку локтем.

– Ты давай-ка слёзы утри да застели княжичу постель. Дела делами, а отдохнуть ему надо. А я пока с ним поговорю.

* * *

Наконец, зверский голод утих под напором Вариной стряпни. Я бросил взгляд на сонную Лили: кодекс умудрилась в одиночку выдуть почти полный графин коньяка.

– Хозяин, нам нужно вернуться к тренировкам, – заявила она, цепляя очередной груздь из салатницы. – Чем быстрее, тем лучше. Найди место, где сможешь творить магию. А ещё лучше, если отыщешь альва-прорыв с монстрами, ух мы там оторвёмся…

– Княжич, уже закончили? – в обеденную вплыла Варвара.

– Варь, распорядись, чтобы Лилии подготовили комнату, и отведи её спать, – велел я. – А, и одежду бы ей найти какую, а то мы налегке приехали. Справишься?

– А чего ж не справиться, – она с улыбкой помогла кодексу подняться и подставила плечо. – Вон Полькины вещи ей прям впору будут, ну разве что в груди просторнее, но это я к утру подошью.

– Ты что ж намекаешь, у меня грудь меньше, чем у той служанки? – встрепенулась Лили.

– Сделай как надо, Варя, я пойду пока поработаю. Лилия права, пока меня не было, дел накопилось дополна. Плюс разобраться бы ещё, что нам Ольга оставила.

– Вы, Ярослав Андреич, лучше завтра на свежую голову разберитесь, – подсказала Варя. – А пока может в баньку? Боров-то этот такую баню отгрохал, загляденье! Попаритесь после всех передряг, выспитесь, а там и за дела, м?

– А звучит неплохо, – хмыкнул я. – Баня, значит. Вели растопить и напарить как следует.

– Так уже велела. Осип вон уже разогрел, с вениками, всё как положено. Вы ступайте, а я провожу гостью.

Я вышел из особняка и прогулялся по небольшому саду до большой бревенчатой бани. Осипа внутри уже не было, зато печка, прогревшая весь здоровенный сруб, весело потрескивала дровами. Подкинув немного, я осмотрел новую собственность.

– Да-а… Балашов умел строить… – присвистнул я.

Просторная, человек на восемь, мойка источала ароматы дерева и мыла. Всё, как положено: чаны с водой, громадный бак, шайки, щетки, веники, мыла… были даже две душевые кабинки! Скинув одежду, я прошел в парилку и улёгся на полок.

Плеснув немного воды на раскалённые камни, я вдохнул ароматный пар и вытянулся. От жара было больно вдыхать, колени быстро начало печь, но черт возьми, как же мне этого не хватало! Утомлённое тело нуждалось в отдыхе.

Я лениво посмотрел на висящие на стене веники. Дубовый, березовый, ольховый – ассортимент на все случаи жизни! Для полного счастья попариться бы, но звать помощников было уже неохота.

Разогревшись, я вышел в мойку и обдал себя холодной водой, а сразу после – горячей. Боже, какой же кайф! Вот правы были предки, когда придумали русские баньки! Зуб даю, зимой здесь ещё роскошнее!

Снаружи скрипнула дверь и послышались тихие шаги. Я усмехнулся.

Неужто Лиливайсс решила опробовать и баньку тоже? Лучше бы, конечно, это был Осип – чтоб парить веником, нужна какая-никакая сила, а мои ноющие мышцы буквально требовали хорошего веника.

Я приоткрыл дверь в парную, впуская немного жара, как дверь снова скрипнула.

– Сударь, можно к вам? Вы наверняка устали, а я п-помогу вам помыться.

Я оглянулся: на пороге стояла моя рыженькая служанка. Её щёки пылали от прилившей крови. Одной рукой она придерживала облепившее фигурку белое полотенце, во второй – держала широкую банную щётку. И, судя по проступавшим через ткань горошинкам сосков, кроме полотенца на ней ничего не было.

– Полина, – улыбнулся я. – Входи.