Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Соавторы: Олег Ростов,Михаил Беляев,,Виктория Крафт,Влад Радин,Константин Градов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 353 страниц)

Не пробил, но удар мотнул его в сторону, заставив обернуться. Увидев свой меч в моих руках, он рассвирепел и сжал кулаки. За его спиной воздух задрожал от беснующейся альвы, на глазах сгущаясь в стальные шарики…

– Да кто ж тебе позволит! – я набросился на него, вовсю орудуя мечом. Швед парировал удары руками, но отступал под моим натиском. Стальные пули одна за другой летели в меня, то скользя по клинку, то глухо стуча по броне костюма.

Наконец, швед поймал одной рукой мой меч и замахнулся второй – ударом сверху переломить клинок. Но этого я и ждал. Рывком вытянув меч из хватки, я уперся ногой – и, вложив всю силу, вонзил острие точно в плечевую мышцу поднятой руки. Туда, где броня была самой тонкой.

Со скрежетом раздвигая сталь, меч вошел в плоть. Швед заорал не своим голосом, по клинку заструилась кровь. Выпустив рукоять, я пинком в грудь отправил его на землю и уселся сверху, прижимая коленями его руки к земле.

– Лежи, тварь!.. – я прижал ладонь к его закованному в стальную пленку лицу, между пальцев заструились языки пламени. Швед застонал, пытаясь извернуться, сбросить меня, но все было тщетно.

– Будешь дергаться – зажарю тебя в твоей же фольге, гад! Понял?

Вряд ли швед знал русский, но точно понял, что я говорю. Серебристая пленка брони растворилась, обнажая пыльную, взмокшую кожу.

– Вот и славно.

Я перевернул его и связал руки за спиной, как снаружи в грохоте перестрелки раздался мощный удар. Вся гора содрогнулась от взрыва. Бешеный ветер снес висящее над площадкой облако пыли, открывая взгляду поле боя.

Среди пылающих остовов и раскаленных валунов показались два кодекса, объятые вихрящимися кольцами энергии. из земли между ними торчало свитое спиралью копьё, покрытое глубокими зазубринами.

Израненная, вся в крови, Лили парила над землей, окруженная роем копий. Напротив неё, вытирая кровь со скулы, на земле замерла соперница, окруженная целым облаком каменных глыб.

Кодекс с земляным атрибутом… а ей нереально повезло найти хозяина с той же магией!

Словно по команде, оба кодекса атаковали друг друга. Воздух наполнился свистом летящих булыжников. Оба кодекса взмыли в черное небо, и снаряды устремились за ними. Среди скал эхом разнесся жуткий треск и грохот, осыпая поле боя каменными обломками.

– Вот чёрт! – я сорвал гримуар с пояса моего соперника и бросился наружу.

В груди горело так, словно меня клеймили калёным железом. Так же, когда Лили впервые начертила на мне свою стигмату. Наплевав на боль, я выбежал на площадку, затянутую облачком пыли.

А наверху близилась развязка. Сколько бы копий не создавала Лиливайсс, каменный рой буквально перемалывал их всех и жалил девушку с разных сторон. Тактика тысячи порезов истощала её соперницу, но та не жалела сил.

– Лили!.. Бери всю мою альву!

Девушка подняла руку – и небо расцветилось сотнями порталов. В один миг они исторгли град копий, нескончаемым потоком обрушившихся на её соперницу.

Едва успевая отбивать стальными щитами атаки Лиливайсс, кодекс камнем полетела вниз. На миг я заметил, как вспыхнули ослепительным сиянием её глаза.

А следом над Лиливайсс нависла громадная тень. Увлеченная боем, она заметила её слишком поздно – и громадный стальной таран обрушился на её, сминая как куклу.

С гулом летящего локомотива таран вонзился в землю, уходя в скалу на несколько метров. Всю площадку заволокло пылью, меня и остальных бойцов отбросило назад ударной волной, протащив по земле.

Прокатившись по камням, я вскочил и прокашлявшись, выкрикнул.

– Лили!

Ответа не было. Чудовищный удар не оставил бы от неё и следа… даже кодексу не пережить такое. В груди похолодело, страшное ощущение пустоты черной дырой разверзлось внутри. Стигматы, они же еще на мне?..

Я четко ощущал жар в первой и второй стигматах. И ниже, обжигающий, как раскаленное масло, след… третья стигмата.

Она была завершена. Нужно лишь её применить. Если ещё не поздно, если это может спасти Лили!

Я поднял книгу, сжатую в руке – и в мою кисть вонзился стальной шип, вылетевший из пыльного облака. Книга звякнула замком о камень.

А в облаке пыли показалась фигура с полыхающими синим глазами.

Кодекс стали. Меч в её руках поблескивал голубоватым светом, по клинку стекали капли крови. Она шла убивать.

Я провалился в квантовый скачок, мгновенно раскрывая перед собой черный провал бездны, и протянул к ней руку.

Липкая жижа обволокла руки, затягивая в себя… ну уж нет, не сейчас! Давай мне всё, что можешь!

Энергия послушно облекла руки… но бездна тут же схлопнулась, а надо мной взмыла в высоком прыжке кодекс с занесенным мечом.

Как назло энергия медленно обтекала руки, вытягиваясь вперед.

Оранжевый свет блеснул на лезвии кодекса стали – и меч, чертя дугу, начал опускаться на меня…

И в тот же миг ослепительное копьё чистейшей энергии ударило из-под моих ног, пронзая кодекс.

Выронив ставший бесполезным меч, она обхватила пронзивший её шип и исторгла хриплый, полный боли крик. В ту же секунду шип растворился, кодекс рухнула на землю, а позади неё показалась покачивающаяся фигура Лиливайсс.

– Добей, сейчас!..

Кодекс стали вскинула руку, над ней снова засверкали стальные копья, готовые довершить начатое.

Но отправить их в нас с Лили она уже не успела.

Сжав в кулаке всю накопленную энергию бездны, я направил её в кодекс. Сияющий золотом клинок располосовал её тело надвое и растаял без следа.

Кодекс рухнул на землю, а за ним посыпались и стальные шипы, больше напоминавшие обмылки. Издав последний вздох, она растворилась в тусклом голубом свечении.

– Вот и всё… – хромая, Лили подошла ко мне и прижалась к груди.

– Ты молодчина, – я приобнял её за плечи. – Всё позади.

– Тихо… – буркнула она, пряча лицо у меня на груди. – Мне нужна энергия, а не похвалы. О, а еще ты чувствуешь? Твоя стигмата.

Она подняла глаза, её взгляд сочился ехидством.

– Третья стигмата завершена. Отныне всё будет иначе.

* * *

– Топай, давай, – я вывел пленного офицера из развалин бункера. Петровский в окружении нескольких бойцов оглядывали поле боя, больше похожее на лунный ландшафт. Позади него, возле испещренного вмятинами от пуль броневика стояли Кирсанов и Аксеньева. Софья активно дышала в ингалятор, а Егор, баюкая на руках автомат, безучастно глядел на оплавленные останки первого грузовика. Попавший под удар броневик буквально испарился до заднего моста.

Я толкнул пленного вперед: на его пальце поблескивало посеревшее альва-кольцо. Его работа. Лишившись кодекса, офицер совсем сник, лишь изредка тянулся пальцами к рации на поясе.

– А вот без этого обойдешься, – я снял рацию и быстро сунул в карман.

– Что там, Вайнер?

– Пленный, – я подвел шведа к командиру. – У него был кодекс, и я думаю, он много интересного расскажет на допросе.

– Не помню, чтобы я приказывал брать пленных, – фыркнул тот. – В любом случае…

Не успел он договорить, как позади раздался глухой хлопок, а за ним – два мощных взрыва. Мост через ущелье содрогнулся – и со скрежетом сминаемых балок рухнул в пропасть, утягивая за собой громадные колонны опор. Стоявший на краю мостового полотна грузовик, сверкнув фарами, завалился назад и ухнул следом за всем остальным.

– Какого… – Петровский обернулся к нам с пленным: швед устало скалился, глядя на осыпающиеся в пропасть обломки некогда надежного моста.

– Похоже, сигнал на подрыв дошел только сейчас, когда сошли помехи от альвы, – я пожал плечами.

– Пленного – ко мне! – велел он ближайшему помощнику. – Остальным, обшарить руины снизу доверху! Сигнал на подрыв мод гать кто-то из выживших, или вообще автоматика. Проверьте всё как следует!

Почти час мы обшаривали руины в поисках выживших. Нашелся только перепуганный связист, забившийся в какой-то угол в самом начале атаки. Перепуганный или нет, гад успел спалить радиостанцию и обесточить узел связи вместе со всеми устройствами.

– Что ж, значит, нам не осталось ничего, – заключил Петровский. – Двигаемся дальше, на соединение с соседними частями. Три отряда нашего полка сейчас штурмуют перевал западнее нашей позиции, поддержим их и ударим во фланг шведам. Грузитесь на машины, выступаем через полчаса.

В черном небе над нами блеснули огни, а за ними раздался шум винтов.

– В укрытия!

Мы быстро скрылись в развалинах блокпоста. Я всмотрелся в ночное небо, напрягая зрение: на перевал, откуда мы пришли, волна за волной промчались четыре тяжелых десантных вертолета и шесть штурмовых.

– Кучно идут, – шепнул Егор, укрывшийся рядом. – Человек восемьдесят-сто. Спецы, вроде наших штурмовиков, м?

– Они и есть, – кивнул я. – У шведов может и мало кодексов, но вот штурмовики у них лютые.

– Вроде твоей подружки Аракчеевой, значит. Хреново дело. Но хотя бы не к нам. Как думаешь, куда они?

Я мрачно посмотрел на Егора. Вертолеты шли прямым курсом на тот перевал, куда должна была идти Аня со своим отрядом.

– Туда же, куда пошел отряд Титания.

Улыбка сошла с лица Кирсанова.

Щелкнув наручным монитором, я еще раз посмотрел на карту: узенькая дорога между скал, маленький блокпост… и практически прямая дорога в самое сердце неведомого, к хребту Альтевотан.

– Черт возьми… а ты прав, это же идеальная ловушка, – взволнованно забормотал Егор, глянув на карту. – Пожертвовать маленьким гарнизоном, заманив туда наши элитные части, а потом накрыть их сверху.

Я кивнул. Шведы точно знали, им будет некуда деваться.

– Если там завяжется бой… – Егор сглотнул.

– Не нагнетай, наши штурмовики тоже не пальцем деланы. Аракчеева – опытный командир, да ты и сам ее в бою видел. Все с ними будет хорошо.

Я посмотрел на часы: по карте через три-четыре минуты они должны были быть на месте. Три-четыре минуты. Если ничего не случится, значит, Аня в порядке.

Мы направились к грузовикам, готовым в отправке. Уже по привычке устроившись в первой машине, мы с Софьей и Егором сели поближе к выходу и достали сухпайки. Стресс жестокого боя еще будоражил кровь, а сердце учащенно бухало. Но понемногу он уступал место усталости и голоду.

– Пожуй вот, – Егор протянул не свою порцию вяленой лососины. – А то морда у тебя такая, будто не шведы, а ты нам блокпост продул.

– Да заткнись ты, Кирсанов, – взъелась Софья. – Вот правда, быть пустоголовым – счастье! У тебя одна забота, есть бы чего и за девчонками побегать!

– Тихо, ребята, – я поднял ладонь. – Слышите?

Они замолчали, вслушиваясь в ночь. Егор покачал головой, и я указал ему на гребни хребтов на той стороне ущелья. Небо над ними озарялось отдаленными рыжими всполохами. А следом донеслись приглушенные «бум-м…», «бум-м».

Взрывы шли со стороны перевала.

По спине прошлись табуном ледяные мурашки. Я посмотрел на часы: чуть больше четырех минут с момента, как над нами пролетели вертолеты.

– Мы должны им помочь, – я посмотрел на товарищей. – Отряду Титания неоткуда больше ждать помощи, их расстреляют с воздуха, а потом добьют на земле.

– Как? – Софья растерянно покосилась наружу. – Назад не пройти, мост же взорван!

– А даже если найти способ, думаешь, ты сможешь убедить Петровского? – подключился Егор. – Если ты не заметил, у него явно на тебя зуб, и нифига это не к добру, так я тебе скажу, Яр!

– А я не буду его уговаривать.

Софья и Егор одновременно посмотрели на меня выпученными глазами.

Они уже поняли, куда я клоню. Я и сам до сих пор сомневался.

Уйти в одиночку – значит, ослушаться приказа. Дезертировать. А во время войны это карается расстрелом. Как офицер, я не могу на это пойти. Но как человек и как боевой товарищ, я не мог оставить Аню и ее парней в беде. Если только это правда так.

– Ты брось это, Яр, – Егор покачал головой. – Петровский спит и видит, как бы от тебя избавиться. Так что не давай ему лишних поводов.

– Вот что, мальчики, вы лучше проветрите головы, пока еще есть время, – Софья протянула мне свой термос, от которого приятно пахло домашним какао. – Вот попей. Это мама мне дала. Там на пару глотков-то и осталось.

– Спасибо, Софья.

Мы выбрались из грузовика и отошли в сторонку. Егор подошел к остывшей луже стали, оставшейся от грузовика, и присвистнул.

– Если у них такая магия в альва-кольцах, представляешь, что могут натворить десять магов, владеющих такими приёмчиками?

– Погоди, – я услышал тихий треск и шипение от рации пленного офицера. Быстро вытащил ее из кармана и, пощелкав переключателем, поймал волну. Мы оба прильнули к динамику, с опаской косясь на грузовики, готовые к отбытию.

Из динамика сквозь помехи донесся незнакомый голос. Швед докладывал что-то в штаб, его голос был приподнятым и напряженным. Сухой ответ штаба – и первый снова что-то залопотал на шведском.

– Что-нибудь понимаешь? – шепнул Егор.

– Ни слова, – я покачал головой. – На толмача меня не учили, вот говори они на английском или японском…

– Мда, и за каким чёртом ты тогда рацию стащил?

Рация ожила снова, и на этот раз голос первого звенел от торжества. Он торопливо заговорил, и в потоке незнакомых слов я уловил знакомое «Титания».

Ему ответили из штаба, но на мгновение речь прервалась, и я четко услышал на фоне голоса шведа тонкий девичий вскрик – и болезненный выкрик «Отпустите его!..». А затем раздался сухой хлопок выстрела.

Мы с Егором молча посмотрели друг на друга.

Швед бросил еще пару фраз и прервал связь.

– Она у них.

– Яр, я все понимаю, но… – осторожно начал Егор, и тут же горячо зашептал. – Ну блин, даже я не настолько долбанутый! Ты пойми, никто не даст тебе уйти, а даже если ты уйдешь, что тогда? Ты пойдешь один биться с толпой шведских штурмовиков? Серьёзно? Да будь ты хоть трижды витязем с лучшей магией, они порвут тебя! Даже с кодексом!..

Он был прав, черт его возьми. Кирсанов всё говорил по делу. Офицер не может дезертировать, я не могу просто так сбежать, бросить свой отряд, ради – чего? Смерти на перевале в толпе шведских штурмовиков?

Если уйду – предам присягу. Брошу тень на род, который я с таким трудом, потом и кровью вытащил из чёрной опалы. Подвергну риску Егора, Софью, и остальных ребят.

Честь не позволит мне так поступить. Честь…

В груди кольнуло так, что я сипло вдохнул морозный воздух. В памяти снова всплыли слова Лиливайсс.

«Честь, честь! Вы прикрываетесь этими словами, пока другие умирают там!..»

– Чёрт, – шепнул я, давя улыбку. – Ты права, Лили.

– Ну что, успокоился, дружище? – Егор хлопнул меня по плечу. – Давай вот, хлебни какао нашей старосты и пошли обратно в…

– Егор, я иду за ней.

– Чего? – он округлил глаза. – Ты… что ты делаешь?

Я быстро проверил запас патронов в подсумках, пистолеты и аварийный комплект на поясе. Всё было при мне.

– Я иду за Аракчеевой, Егор. Ты слышал её голос по рации. Она в плену у шведов, и я сильно сомневаюсь, что они решат оставить ее в живых.

– Но Петровский, он же расстреляет тебя как дезертира! А если и нет, тебя будут судить! Ты, блин, понимаешь, на что вообще подписываешься?

– Понимаю, – кивнул я. – А если бы твой боевой товарищ попал в беду, ты бы просто отвернулся и ушёл, прикрываясь приказом? А твой отец бы так поступил? Нет уж, сударь. Я знаю, что иду на риск. Но если так я могу спасти её…

Я оглянулся на грузовики – и поспешил к краю пропасти, где еще недавно стоял мост. Семнадцать метров ледяной бездны отделяли меня от дороги к Ане.

– Ой, Яр… – Егор покачал головой. – Ты ведь понимаешь, что даже если её спасёшь, вам ничего не светит? Она наследница престола, невеста Романа. Ради чего?

– У тебя хорошо с историей, Кирсанов? – я оглянулся на него. – Был такой полководец на Руси, Александр Суворов.

– Что я по-твоему, совсем идиот, что Суворова не знаю, – буркнул Егор. – Он с нашими предками знаком был, между прочим…

– Так вот, он сказал одну фразу, – я улыбнулся Егору. – Сам погибай – а товарища выручай. Аня – мой боевой товарищ, Кирсанов. И я её в беде не брошу.

Сзади раздался протяжный сигнал: броневики нашего отряда готовились к отбытию. Егор оглянулся – и, вылив в кружку остатки какао из термоса, могучим глотком осушил её.

– Если решил идти, то сейчас самое время, Яр.

– Знаю. Помоги-ка мне перебраться на ту сторону, Кирсанов.

Он вызывающе оскалился и кивнул.

– Видит Всеотец, Вайнер, ты самый безумный и отчаянный из всех дворян Империи!

– Сочту за комплимент, – кивнул я. – За дело.

Я отошел назад для разбега. Егор подошел к краю пропасти и, присев, как тяжелоатлет перед рекордным весом, раскинул руки над головой.

– Давай!

Сжав кулаки, я бросился вперед. Позади раздался чей-то крик, снова загудели машины. Егор посмотрел мне в глаза – и с дерзкой улыбкой создал над головой кусок скалы, плоский и длинный. Я вспрыгнул на него – и Кирсанов всей мощью своей магии метнул глыбу прямо в ущелье.

– Давай, Яр!.. – донеслось мне вслед.

Пролетев добрый десяток метров, глыба клюнула вниз – и я провалился в скачок, всеми силами отталкиваясь от каменной громадины.

Прыжок в пропасть. Навстречу гибели. Кто другой бы сказал, без шансов.

Но пока шанс есть, я буду цепляться даже за самую призрачную возможность победить.

Край пропасти приближался. Медленно и неотвратимо, и всё же мне не хватало пары метров. Я машинально вытащил пистолеты и, влив в рукояти немного альвы, дал залп.

Чудовищная отдача швырнула меня вперед, вынося над краем пропасти. Выпрыгнув из скачка, я обернулся: на той стороне метались люди, а в холодном воздухе эхом гуляли проклятья и ругань. Прижав ладонь к виску, я развернулся – и побежал к дороге на перевал.

Михаил Беляев
Владыка Пустоты 3

Глава 1

Подмосковье, новое поместье Вайнеров.

Концентрация альва-частиц 5,5 на миллион.

– Уф, вот так, готово, – Поля отложила тряпку в ведро и устало выдохнула, выбирая рукавом лоб. – Варя, я закончила!

Новый кабинет княжича – ой, конечно же князя! – сверкал чистотой. При прошлом владельце здесь была куча хлама, старых бумаг и один Велес знает чего, но силами новоиспеченного «корпуса горничных», как назвал их Ярослав Андреевич, она с ещё тремя помощницами быстро освободила просторный кабинет от мусора и навела лоск.

– Уже штоль? – Варя быстрым взглядом окинула комнату и ухмыльнулась. – О, как отдраила, аж блестить! Ну шустрая ты стала, Полька!

– Да тут еще полно делов. Пойду мусор вынесу, – с любовью оглядев результат своей работы, девушка встала с пола.

– Давай не напрягайся так, а то ишь как расстаралась-то, – строго заявила Варвара, но во взгляде её почувствовалось тепло. – Я тебе помощника отправлю, а ты давай береги себя. А то вдруг скотий бог пошлёт вам с княжичем дитё…

Она натянула ехидную лисью улыбку.

– Никого он не пошлёт! – вспыхнула девушка, краснея, и поспешила вниз. – Да и не было у нас ничего такого, вообще…

– Ну-ну, – хитро сощурилась та. – То-то вы оба на днях выглядели так, будто всю ночь огород копали. И мужиком от тебя пахло просто так, да? Лопочи чё хош, но мой нос ты не обманешь, Полька. Сейчас-то мож и не будет, но потом… Всё, иди давай, нам ещё бельё всё перестирать…

Поля поспешно сбежала от въедливой служанки на первый этаж, где у входа в особняк лежала целая гора вещей прежнего хозяина. Слуги, явно не пылавшие любовью к нему, с большим энтузиазмом избавлялись от наследия Балашова.

Одну часть слуги должны были отправить на свалку, другую же – сжечь на заднем дворе, от греха подальше. Поля заметила в куче сжигаемого мусора алые ленточки и высохшие куски яблок: чтобы с этой маленькой жертвой скотий бог забрал и дурную память о прошлом.

На дворе был уже ноябрь, но погода стояла удивительно теплая. Закатав рукава, Поля взяла несколько стопок с документами и подняла, но тяжеленные папки перевесили девушку. Едва она встала, как покачнулась – и чуть не упала, если бы её ношу не подхватили чьи-то сильные руки.

– Ну зачем же так спешить, – раздался приятный мужской голос. Поля высунулась из-за стопки папок – перед ней стоял рослый плечистый парень, придерживая груз обеими руками. На приятном загорелом лице играла улыбка, а смешливый взгляд голубых глаз сразу напомнил о княжиче.

– А… спасибо, – кивнула она. – Тебя же Варя отправила, да?

– Угу, а то, говорит, Полина Андревна не справится сама, – парень весело улыбнулся и подхватил её груз. – Лукой меня звать. Вдвоём-то мы быстро управимся. Айда за мной, покажу, где тут мусор у нас сжигают.

Играючи закинув в свою стопку еще пару папок, он широким шагом пошел вдоль особняка на задний двор. Подхватив свою порцию бумаг, Полина поспешила за ним.

– Хлама накопилось-то, ух! – заметил Лука, насвистывая какую-то мелодию. – Это еще на склад не залезали, там вообще черт ногу сломит. Может и пару провинившихся слуг найдем, запертых там давным-давно…

– А он что, и такое мог сделать? – удивилась Полина.

– И такое, и даже не такое, – кивнул парень. – Однажды он велел запереть в подполе служанку, которая отказалась с ним переспать. На целую неделю! А она боялась темноты аж до одури. Ну и когда через неделю подпол открыли, она сидела в углу с выцарапанными глазами, и безумно шептала какую-то ерунду… бедняжка с катушек съехала. О, мы пришли.

Они подошли к небольшому строению с трубой, отдаленно напоминавшей котельную. С одной стороны кирпичного здания стояла открывающаяся широкая дверца в топку, к которой вела транспортерная лента. С другой – трубы отопления, шедшие до самого дома.

– Зимой котлы переводятся на опил и дрова, а в самые сильные морозы включаем альва-линию, – пояснил Лука, включая ленту. – Ну вот, теперь клади сюда, и в печь всю эту дрянь.

Поля положила закрытые папки на край ленты. Верхняя папка соскользнула на землю и раскрылась, на жухлую траву посыпались документы и фотографии с обнаженными девушками. На некоторых она без труда узнавала комнаты их нового особняка.

– Это ведь… – Поля подняла стопку фотографий. Лука поспешно забрал их и швырнул на ленту.

– Теперь понимаешь, чем этот ублюдок развлекался у себя дома? – с отвращением в голосе произнес парень. – Такой вот у нас был хозяин. Конченая мразь… впрочем, все дворяне одинаковые. Уверен, новый ничуть не лучше.

Полина обожгла его упрямым взглядом.

– Наш князь не такой!

– Такой-такой! – хохотнул Лука. – Уж я-то их повидал, поверь. Как-никак уже третий господин, которому служу. И везде – одна и та же картина. Так что не обольщайся.

Тем временем дверца в топку открылась, и увесистая пачка бумаг ухнула в гудящее внутри пламя. Наружу вырвалось облачко искр, обдав запахом горящих берёзовых дров.

– Ты его просто не знаешь, – Полина взялась за следующую папку. – Ярослав – добрый человек, и пережил побольше всякого слуги. Мы с самого детства вместе, дружим, и…

– И будь я идиотом, если он еще не предлагал тебе переспать, – усмехнулся парень. – Поди и горы золотые обещал, и в уши лил про то, что ты для него единственная и неповторимая подруга детства, кусочек счастья и все такое прочее, м?

Поля отвернулась, прикусив язык. Парень не вызывал у неё неприязни, но его слова отталкивали. Говорить о том, что между ними было, она не собиралась. Но неприятное скребущее чувство всё же царапнуло душу.

– Так что ты, сестрёнка, не серчай за такие слова, но я бы не стал слепо верить всему, что твой княжич говорит, – Лука закинул еще одну стопку и, отряхнув руки, беззлобно улыбнулся. – Пусть хоть золотые горы посулит, верить можно только делам. Сытый голодного не поймёт. Они – не мы, они думают о прибылях и власти, а не о благе тех, кто живет рядом с ними. Мы ведь даже молимся разным богам, для дворян мы – язычники. И потому с нами можно не считаться, а таких случаев сколько угодно.

– Чуть не забыла! – встрепенулась Поля. – Надо бы в храм сходить, мы с Варей с самого переезда не ходили. И оберег новый для дома сделать.

«И для княжича», чуть не добавила она, но вовремя прикусила язычок. Провоцировать новый неприятный разговор не хотелось. Коли уж Лука тут работал, нужно поддерживать добрые отношения даже с ним. А что до нелюбви к Ярославу – как знать, может, ей удастся их подружить?

– Ну коли уж решила идти, могу помочь, – кивнул парень, закрывая дверцы в топку. – Община у нас большая и дружная, и волхва нашего хорошо знают. Мудрый человек, дельные вещи говорит. Только благодаря ему и выдержали тиранию этого гада Балашова, чтоб его на том свете целую вечность в болоте топили… Вот закончим с уборкой, я тебя туда свожу. Не против, Поля?

– Ну, отчего ж нет, – пожевав губу, она кивнула. – Но сперва дело доделать надо! Пока князь воюет, мы дом хранить должны.

– Хранить, да, – хохотнул Лука и направился к дому. – Ну, будь по-твоему!

* * *

Я мчался по узкой извилистой тропе вверх, к заветному блокпосту среди скал. Всюду виднелись следы массивных сапог штурмовиков, между которых то и дело вились следы бронекостюма Титании. Они точно прошли здесь, и идущий снег еще не успел укрыть их следы. Прошли не так давно.

Они были всё ближе, с каждой минутой я чувствовал в промерзшем горном воздухе еле уловимые запахи гари, стали и крови. И с каждым шагом крепла в душе тревога.

Остановившись перевести дыхание, я включил наручный монитор и сверился с картой. До блокпоста оставались считанные минуты. Над горной грядой уже светлело небо, и на фоне угасающих звёзд угадывались прозрачные столбы дыма.

А датчик показывал почти сто альва-частиц на миллион. В этом месте творилось что-то неладное. Я потянулся за инъектором, но едва коснулся подсумка, остановил руку.

Подавлять в себе альву сейчас – все равно что выбросить патроны для пистолета в пропасть. Во мне и так достаточно лекарств. Ни тошноты, ни головокружения, типичных для начала зомбификации, я пока не ощущал, да и руки были чистыми. Лучше приберечь резерв альвы до боя.

Быстро осмотрев пистолеты, я вставил новые магазины и наполнил альва-кристаллы в рукоятях энергией. Первый выстрел должен быть убойным, если придется стрелять.

Наверняка придется.

– Что ж, вперед, – шепнул я себе и побежал наверх по тропе.

Дорожка изгибалась вокруг горы и выводила на широкий и ровный, как стол, участок. С одной стороны – обрыв, с другой – отвесная стена, а между ними– перегороженный бетонными блоками и охранными турелями участок, некогда бывший шведским блокпостом.

От одного вида у меня перехватило дыхание. Всё то, что ещё вчера было укреплённой позицией с надёжной защитой, превратилось в дымящиеся руины, усеянные телами и перепаханные взрывами. Некоторые тела были буквально разорваны близкими попаданиями, другие – дымились, догорая в предрассветной мгле. Опознать среди них наших или шведов было невозможно.

И всё же, тел наших штурмовиков было значительно больше.

От нестерпимой, ужасающей вони пожарища засвербило в носу. В лицо веяло жаром, скалистый пол был залит лужами от растаявшего снега, багрового от крови и черного от пепла. Закрыв пол-лица перчаткой, я осторожно перелез через развороченный блок, на котором повисло тело шведского солдата, и вошел на блокпост.

Казалось, тела здесь были везде. Простые солдаты, штурмовики, и шведские десантники в тяжелой броне с крупнокалиберными автоматами наперевес. Я медленно шел, переступая через тела, и с ужасом искал знакомые лица.

Сражение было невероятно жестоким. На крошечном пятачке блокпоста две силы сражались практически вплотную, в упор. Зачастую в руках у погибших бойцов были не штурмовые автоматы или ружья, а силовые кинжалы и мечи. Пару раз попадались бойцы, вонзившие перед смертью оружие в тело врага, да так и застывшие над ним, сраженные чужой пулей.

Порой тела так плотно устилали землю, что её вообще не было видно. Окровавленные доспехи, мечи и автоматы утопали в буро-черной грязи.

– Лили, – шепнул я, касаясь гримуара. Альва послушно потекла в него, подтверждая призыв. – Лиливайсс.

Девушка появилась во вспышке света, заспанная и недовольная. поежившись, она огляделась – и покачала головой.

– Помоги мне найти выживших, – я кивнул на окутанное смрадным паром поле боя. – Должен же был уцелеть хоть кто-то. Если остались раненые, мы должны помочь.

– А точнее, узнать, что с остальными? – сощурилась она. – Ты ведь про ту девчонку думаешь, человек?

Я кивнул. Лили непостижимым образом проникала в мои мысли, словно подглядывала моими глазами.

– Тогда тебе стоит знать, что я бы на твоем месте не играла в спасителя. У тебя альвы едва хватит на пару выстрелов, а я, хоть и не чета этим жалким, никчемным кодексам, но поиздержалась в бою против той земляной выскочки. Нам нужно…

– Спешить, – перебил я. – Если тебе страшно, ты так и скажи. Я сделаю всё один.

Она озадаченно приподняла бровь.

– Страшно? Мне? Да ты хоть знаешь, с кем имеешь дело, человек?

– С лучшей из кодексов, которая может достаться людям, – улыбнулся я. – Давай не будем терять время. У нас много работы. Осмотри тела, ищи выживших.

– Да, хозяин, и вот еще что…

– М? – я обернулся к ней. Девушка озадаченно смотрела на свою ладонь, словно на ней было что-то начертано. Заметив мой взгляд, она спрятала руку и покачала головой.

– Ничего. За дело.

Полчаса мы ходили между изувеченных тел, переворачивая их, прислушиваясь к безжизненно раскрытым ртам. Увы, побоище было тотальным, живых шведы не оставили. Даже тех, кто был смертельно ранен, они добивали выстрелом в голову, или закалывали ножами. Та же картина, даже более жестокая, была и в бункере, некогда занятом шведами. Тех, кто решил укрыться внутри, просто закидали гранатами.

От одного вида развороченных взрывами тел становилось дурно, Лили и вовсе не стала лезть в пропахшее смертью место.

Я уже собирался уходить и искать Аню по следам, пока снег не завалил едва видимую дорожку, как Лиливайсс окликнула меня.

– Хозяин, сюда, скорее!

Голос шёл из крошечной каморки за бункером, когда-то бывшей складом. Я бросился к ней, поскальзываясь в кровавых лужах и запинаясь о тела.

Лили сидела возле полуобвалившейся от попадания стены, завалившей ещё одно тело. Рука в силовой перчатке вяло шевелилась.

– Помоги поднять!

Вместе мы быстро отвалили обломок стены, под которым показался десантник тридцатого штурмового отряда. Его доспех был смят и раздавлен, рука сломана, а в уголках посеревших губ выступила кровавая пена.

– Эй… – просипел он, поймав взглядом мое лицо. – Ты же тот… с капитаном…

– Тише, береги силы, сейчас мы поможем тебе, – я вытащил из подсумка альва-кольцо лечения и надел его на палец, но штурмовик со стоном накрыл мою ладонь своей перчаткой.

– Не трать… – прохрипел он, сглатывая. – Мне конец, не трать на меня…

Лили коснулась моего плеча и покачала головой.

– У него раздавлена половина органов, и посмотри на его фон.

Я сощурился, сканируя его ауру. Боец полыхал багрово-черными языками альвы, будто его опирало чудовищное пламя. На бледной шее, видневшейся в вырез брони, проступили черные полоски зомбификации.

– Послушай меня, – набравшись сил, снова заговорил он. – Они знали, что мы… что придём. Нас предали, кто-то знал… и сдал шведам. Им нужна капитан. Найди её.