Текст книги ""Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

Глава 17

В прихожей меня встретила кутавшаяся в шаль Варвара.

– Ну, что, как у тебя прошёл твой секретный разговор? – спросила она меня.

– Всё прошло очень хорошо. Я доволен результатами своего секретного разговора.

– Ладно Штирлиц проходи. Сейчас тебе предстоит познакомится с моим дедушкой Александром Тихоновичем. Он не утерпел и всё – таки решил навестить меня. А заодно узнать кого это я столько времени прячу на его даче.

– С академиком Панфёровым? – с притворным ужасом в голосе произнёс я, – целым генерал – майором медицинской службы?

– Да, с академиком и целым генерал – майором. Иди. Дедушка уже заждался тебя. Он уже начал выражать беспокойство не сбежал ли ты, прихватив заодно фамильные ценности.

Я разулся, разделся и проследовал в комнату в которой меня дожидался дед Варвары.

* * *

В гостиной за столом (на котором стоял электросамовар) я увидел пожилого человека с аккуратно подстриженной «академической» бородкой. Остановившись на пороге я откашлялся и произнёс:

– Разрешите войти, товарищ генерал – майор медицинской службы?

– Входите молодой человек, – ответил мне радушным тоном дед Варвары, – входите и садитесь. Кстати вы первый, кто за много лет напомнил мне, моё воинское звание. А то, представьте я уже начал забывать, что вообще имею такое.

Я вошёл в гостиную и сел на стул, оказавшись почти напротив деда Варвары. Я ещё раз внимательно оглядел его. Всё – таки не каждый день вот так запросто оказываешься за одним столом с живым академиком. Первое, что поразило меня в нём – это живые и немного озорные глаза. Глаза очень умного человека. Почти такие же я совсем недавно видел у отца Александра Меня (только у него не было в них некоего озорства, присутствующего во взгляде академика Панфёрова).

– Варвара, – произнёс громким голосом Панфёров, – принеси чашку своему молодому человеку. Или он так и будет сидеть за пустым столом?

– Варвара как – то тихо и быстро принесла мне чашку. Я налил себе чая и стал мелкими глотками пить его.

– Ну, что же давайте познакомимся, – сказал мне дед Варвары, – познакомимся так сказать очно. Заочно мне приходилось кое – что слышать о вас, а очно мы видимся с вами сегодня впервые. Меня зовут Александр Тихонович. А вас Андрей, если я не ошибаюсь?

– Совершенно верно, Александр Тихонович, Андрей.

– А по отчеству?

– Эдуардович, но можно без отчества. Просто Андрей.

– Ну, что же, Андрей, на первый взгляд вы выглядите вполне себе положительным мужчиной. Знаете ли я уверен, что моя внучка никогда не притащит к себе домой какого – ни будь афериста. Правда совсем недавно за ней пытался ухлёстывать некий старший лейтенантик с Лубянки, но…

– Александр Тихонович, мне известна эта история. Равно как и то, что вышеупомянутый товарищ из Комитета больше не ухлёстывает за Варварой. Он оказался понятливым. Правда он очень оскорбился, что Варвара предпочла ему меня. Как – ни как я всего лишь рядовой запаса и к тому простой строитель.

– А – известна, но тем лучше. Ну так чем вы, товарищ простой строитель, сумели очаровать мою капризную и разборчивую внучку? Или вы всё же не такой простой строитель, каким пытаетесь предстать перед моими глазами?

– Ну об этом лучше всего спросить её саму. Скажи, Варвара, чем это я привлёк тебя?

Однако Варвара ничего не ответила на этот мой вопрос. Она тихо сидела за столом опустив глаза вниз.

– Увы, она молчит, – сказал я, – не хочет рассказывать. Что ты молчишь, Варюха? Ты не боишься, что у твоего дедушки сложится неверное представление о наших с тобой отношениях?

Поскольку Варвара никак не отреагировала на эти мои слова, я развёл руками и сказал:

– Молчит, Александр Тихонович, уж не знаю, что на неё нашло. Обычно она за словом в карман не лезет. А тут, как отрезало!

– Ага. Понятно. Ну, что же тогда начну я.

Панфёров сделал паузу, а потом продолжил:

– Видите ли, Андрей, в тысяча девятьсот сорок седьмом году я принял участие в ликвидации эпидемии чумы в Северо – Восточном Китае. А ещё точнее в Маньчжурии. Маньчжурия это давний эпидемический очаг чумы, там уже в нашем веке было несколько крупных вспышек этого заболевания и вот на одной из таких вспышек пришлось работать вашему покорному слуге. Тогда в нашем распоряжении появился антибиотик стрептомицин, который давал просто поразительный эффект при лечении чумы, особенно её легочной формы, которая до появления этого препарата давала стопроцентную смертность. И вот в один из дней в больницу привозят нового больного. Юношу лет восемнадцати. Сопровождал его старик. Я сначала подумал, что это его родственник, но в последствии оказалось, что нет. Ни в каких родственных отношениях они не состояли. Начал я осматривать больного. Диагноз не вызывал сомнений. Запущенная бубонная чума, осложнившаяся вторичной чумной пневмонией и в довершении сего чумным сепсисом. В таких случаях бессильны даже антибиотики. Я так и сказал, сопровождавшему больного старику, что юноша увы безнадёжен. И,что нет смысла расходовать на него драгоценный стрептомицин, поскольку жить ему осталось всего пару часов от силы. До сих пор не забуду пронзительный взгляд старика, когда я сказал ему это. Он кстати немного понимал и разговаривал по– русски. Подбирая русские слова он попросил всё – таки начать лечить больного, говоря, что у у того очень крепкий молодой организм и он может быть и выживет, а ещё он сказал, что может взять на себя весь уход за ним и пусть мы мол не боимся за него, он старый человек и не боится умереть от чумы. В общем этот старик был как – то особенно убедителен, хотя и вроде не сказал ничего особенного. Я подумал и распорядился выдать ему защитный комплект и разрешил ухаживать за больным, будучи в полной уверенности, что долго ему это делать не придётся. И пошёл по свои делам. Благо их у меня было более чем достаточно.

Александр Тихонович помолчал, затем вытащил из кармана своего пиджака портсигар, извлёк из него папиросу, закурил и продолжил:

– Пойти – то я пошёл, но этого старика и его просьбу запомнил. Поздно вечером, а вернее уже ночью я решил узнать как у того обстоят дела будучи в полной уверенности, что юноша уже умер. Какого – же было моё удивление, когда я узнал, что он ещё жив, более того, его состояние стабильное. Тяжёлое, но стабильное. Я заглянул в палату, где он находился и увидел старика который на табурете сидел возле койки, на которой лежал больной, держа того за руку. Немного удивившись я пошёл отдыхать, будучи совершенно уверенным, что уж утром точно не застану этого юношу в живых. А утром меня ждал очередной сюрприз. Он оказался не только живым, но в его состоянии произошло очевидное улучшение. Он даже пришёл в себя. Тут уж пришёл черёд удивляться посильнее. Знаети ли стрептомицин не смотря на всю свою эффективность всё же неспособен вот так быстро переламывать ход такой болезни как чума, особенно в таком, прямо скажем, совершенно безнадёжном случае. А то, что он был безнадёжным я был уверен на все сто процентов. Всё же к тому времени я достаточно изучил и чуму и достаточно повидал больных этой болезнью, что бы делать такие выводы. В общем этот случай стал интересовать меня всё больше и больше. В течении дня, несмотря на все мои заботы я несколько раз заходил в эту палату и каждый раз убеждался, что этот юноша не только жив, но его состояние улучшается с каждым часом. Старик, кстати так и никуда не уходил. Всё так же сидел на табурете возле койки держа больного за руку. К вечеру температура у пациента стала снижаться и можно было сказать, что его жизнь находится уже вне опасности. Стрептомицин ему кстати кололи в той же дозировке и по той же схеме, что и остальным больным. Как и остальные препараты.

Александр Тихонович помолчал, а потом продолжил.

– Короче говоря, через три дня этот юноша был уже в таком состоянии, что его перевели в палату для выздоравливающих. А меня вдруг заинтересовал этот старик. Попытался я его разговорить. Долго ли коротко ли, но несмотря на все трудности языкового барьера мне удалось сделать это. И вот, что он мне поведал. Он оказывается, был целителем. Экстрасенсом говоря по – современному. Это юноша был сын его хороших знакомых. Когда его позвали к нему, он уже находился в очень тяжёлом состоянии и его навыков было уже недостаточно, что бы вылечить его. Тогда старик вызвался доставить его в больницу. Вёз его к нам он кстати почти два дня. И всё это время юноша оставался живым. Старик поддерживал его жизнь. Если бы я собственными глазами не видел этого, то ни за, что не поверил бы. Пока этот юноша выздоравливал старик по моей просьбе принял участие в лечении нескольких больных бубонной чумой. Так вот– в не осложнённых случаях его лечение оказывалось почти столь же эффективным как и лечение с помощью антибиотиков. В случаях же когда чума уже была осложнена пневмонией или сепсисом, дополнительно применялся стрептомицин. Но усилия этого старика – целителя делали процесс выздоровления значительно быстрее. Старик этот был весьма неразговорчивым, но видимо в благодарность за то, что я всё – таки принял в больницу сына его знакомых кое – что рассказал мне. По его словам он потомственный целитель. Лечил наложением рук при помощи концентрации особой энергии, которую он называл каким – то мудрёным китайским словом. В его роду таким целителем был родной дед, который и передал ему основные навыки, когда заметил, что у внука есть такие способности. По словам этого целителя в древности существовал целый орден таких вот экстрасенсов. Это орден находил способных детей, и обучал их. До нашего времени дошли лишь остатки этого ордена. Кстати этот старик говорил, что способности к целительству такого рода должны быть врождёнными. Если их нет, то человека можно конечно обучить кое – чему, но подлинное мастерство ему останется недоступным.

Я очень внимательно слушал Панфёрова – старшего, и когда он взял очередную паузу в своём рассказе спросил его:

– И,что же стало с этим стариком?

Александр Тихонович пожал плечами.

– Не знаю. Как только юноша которого он привёз полностью выздоровел и был получен трёхкратный отрицательный результат бактериологического анализа на наличие в организме чумной палочки он уехал вместе с ним. Кстати никого из близких у этого старика не осталось. Они все умерли от голода, который случился в Китае за несколько лет до этого. Так, что передать своё мастерство ему было некому. Я конечно хотел бы ещё поговорить с ним. Но увы, не смог. А потом мне вообще стало не до этого. Соратники будущего неудачливого жениха моей внучки, в очередной раз отправили меня на отдых в Лубянский санаторий.

– Борис никогда не был моим женихом, – глухо произнесла Варвара.

– Не был, но хотел быть. Эх – Варвара. Сколько раз я говорил тебе быть более разборчивой в своих знакомствах!

– Я и так разборчива. По моему даже слишком.

– Очень интересно, Александр Тихонович, – произнёс я, – история похожая на сказку или на фантастический рассказ. С детства любил такие вот истории! Спасибо вам. Было очень и очень интересно.

– Кстати я как – то заметил у этого старика одну очень интересную вещицу, – продолжил Панфёров, – когда я спросил его зачем она ему, он сказал, что при её помощи он лучше концентрирует эту самую лечебную энергию. Концентрирует и направляет в нужное русло. А досталась ему от деда. А тому от его деда. Я понял, что происхождение этой вещицы теряется в сумраке веков.

– И,что же эта была за вещица?

– Перстень. Серебряный перстень с фигуркой черепахи. Не приходилось видеть такой?

– По – моему нет. Во всяком случае не припомню, – ответил я.

Александр Тихонович вздохнул, поднялся со стула и вышел в соседнюю комнату. Быстро вернувшись назад он положил, что – то на стол. Посмотрев я увидел старинный перстень на первый взгляд полностью идентичный тому, что дал мне мой прадед.

– О – как интересно! – не подавая виду, сказал я, – перстень с черепахой! Александр Тихонович, вам, что этот старик – экстрасенс всё же подарил его?

– Нет, Андрей, это другой перстень. И представь себе он хранился в нашей семье. Этот перстень принадлежал моему деду по материнской линии.

– Александр Тихонович, ваш дед по материнской линии, что был китайцем? Не могу поверить в это! Знаете вы совершенно не похожи на китайца. Вот ни капельки!

Панфёров не удержался и рассмеялся. Варвара сердито посмотрела на меня и сказала:

– Андрей, ты можешь хоть иногда говорить серьёзно? Дедушка, не обращай внимания на его шуточки. Это у него такая манера общения. Когда ему нечего сказать, он начинает сыпать сомнительными шуточками и остротами.

Закончив смеяться дед Варвары сказал мне:

– Знаете, молодой человек, когда я слушаю вас мне хочется поставить вас по стойке смирно. Как генералу. Тем более, что в своей жизни мне ещё ни разу не доводилось делать этого.

– Андрей, – сказала мне Варвара. – я всё рассказала дедушке.

– Что всё? – спросил я её.

– Всё это всё. Про твои способности. И про то, как ты вылечил Бируту и Мишу.

– Эх. Варвара! – только и сказал я.

– Я понимаю ваши опасения и всё ваше недовольство моей внучкой, – сказал мне Александр Тихонович, – но вот насчёт меня вы как раз можете быть совершенно спокойным. Я не из болтливых. В своё время в этом убедились даже на Лубянке. А уж там расспрашивать умели, поверьте мне. Но я бы никогда не начал этот разговор если бы не некоторые обстоятельства.

– И каковы они? Эти обстоятельства? – спросил я.

– А они таковы, – продолжил дед Варвары, – как я уже сказал только что вам этот перстень перешёл в нашу семью по наследству от моего родного деда по материнской линии. Я плохо помню его. Он был родом из Орла. Города который описал Николай Семёнович Лесков. Вы читали Лескова?

– Только «Железную волю».

– То есть вы имеете представление об этом писателе и его творчестве. Тем лучше. Так вот мой дед был известнейший орловский купчина. Весьма зажиточный. И очень набожный. Большой любитель паломничать по всяким монастырям. Кстати перед смертью он принял схиму. Но не это главное. Кроме всего прочего, мой дед обладал даром целительства. Он останавливал кровь, лечил ушибы, зубную и головную боль и по рассказам моей матушки умел и кое – что посерьёзнее. Так он сумел вылечить, причём достаточно быстро, сына местного губернатора. Вылечить от какой – то загадочной хвори, которую не могли не то, что вылечить, но даже и определить лучшие столичные доктора. Кстати лично я не исключаю, что это было, что – то из разряда онкологических заболеваний. На этой почве у него случались даже конфликты с местным духовенством. Но поскольку мой дед был, как я уже говорил, весьма зажиточным, то благодаря богатым подношениям, которые он систематически делал храмам и монастырям, всех недовольных местная духовная власть очень быстро сумела усмирить. И вот этот перстень достался на от него по наследству. В начале тридцатых годов моя супруга совсем было собралась сдать его в Торгсин, но я в самый последний момент я сумел убедить её не делать этого. И в результате он до сего дня сохранился в нашей семье. Пережил и войны и эвакуации, и обыски и даже нашу нищету в молодости. Пережил и уцелел. Извольте посмотреть на него!

Александр Тихонович пододвинул перстень ко мне поближе. Я осторожно взял его в руки и внимательно осмотрел. На самый первый взгляд, своим внешним видом он ничем не отличался от того перстня, что имелся в моём распоряжении и перешёл ко мне от прадеда Мити.

– Убедились? – спросил меня Александр Тихонович.

– Убедился, – ответил я ему.

– Похож на ваш?

– Как две капли воды.

– Но опять – таки, это не самое главное, – продолжил дед Варвары, – ради смутных семейных преданий я не стал бы беспокоить вас. А вот теперь я хочу рассказать вам то, что быть может касается и вас лично и моей своенравной и очень скрытной внучки.

Глава 18

– Так вот, – продолжил дед Варвары, – как я уже говорил этот самый перстень, который все мы видим сейчас, сохранился в нашей семье. Что только ему не пришлось пережить! Революцию, гражданскую войну, Отечественную войну, эвакуацию, многочисленные переезды, два моих ареста. Интересно, но вовремя проводившихся обысков не один из товарищей чекистов не прикарманил его! Просто чудо, что этот перстень дошёл до нашего времени. Не пропал, не был украден, не был обменен на хлеб или масло. Только один раз его хотели сдать в Торгсин. Знаете в какой – то момент я вдруг почувствовал, что этот перстень – реликвия, которая хранит наш дом и всю нашу семью. Уж вы простите, меня старика, за столь нелепые суеверия.

– Ну, что ты, дедушка, – сказала Варвара, – когда я прикоснулась к этому перстню, я сама почувствовала какой – то трепет.

– А,что разве никто из потомков вашего деда, так и не унаследовал его целительский дар? – спросил я Александра Тихоновича.

– Увы нет. Моя родная мать была своего рода народница, сумела окончить бестужевские курсы и почти всю жизнь проработала обыкновенной учительницей. Лично я, общался конечно со своим необыкновенным дедом в раннем детстве, но естественно тогда ничего о его даре не знал. Всё, что я рассказывал вам о нём я узнал значительно позже, уже спустя много лет после его смерти. Кстати никто из братьев и сестёр моей матери, а их было девять человек, не пошёл по медицинской стезе. Как впрочем не пошёл по ней никто из моих кузенов. Я один выбрал этот путь. Зато им теперь идут и мой сын и моя внучка. Так вот, как я уже говорил талантов деда я не наследовал. Тем более не наследовал их мой сын. Я вообще не уверен, что он помнит об этом перстне. Нет, он его видел конечно, но вот помнит ли о нём, в этом я далеко не уверен. А уж тем более ему не интересны все эти предания о прадеде – знахаре. Мой сын истинный представитель передовой советской науки. Все эти рассказы про целителей и экстрасенсов для него чушь собачья. Он верит только в силу и мощь науки, причём понимает её весьма своеобразно. Что впрочем не мешает ему делать успешную научную и, что самое главное административную карьеру. Знаете, Андрей, сейчас стал очень распространённым этот тип учёного. Учёного – администратора. Учёного – хозяйственника. В этом типе всё больше хозяйственника и администратора и всё меньше учёного. Впрочем я отвлёкся от главной темы. Уж простите меня старика. Так вот этот самый перстень находился здесь, в этом самом доме, вон в той комнате, в старой шкатулке из которой я его и достал только, что. Я уже и почти не вспоминал о нём. Разве только иногда. А надо сказать, что моя внучка, когда была маленькая очень любила и этот дом и всю эту дачу в целом. Очень любила когда родители привозили её сюда. И вот, как – то летом, когда Варе шёл шестой год, она в очередной раз приехала сюда. Я уже не помню, что тогда делал, кажется работал с бумагами в саду, сидя в беседке. Варя сначала была в доме потом вышла в сад и долго бегала по нему Когда я вернулся в дом было уже время обеда. Моя жена позвала свою внучку обедать и когда она пришла в дом я заметил, что на её шее надета какая – то верёвка. Я бы наверное не обратил на неё никакого внимания, но моя жена поинтересовалась у своей внучки, что это такое она нацепила на себя. Оказалось, что Варвара привязала к какой – то, найденной ею бечевке вот этот самый перстень и носит его в таком виде на своей шее.

– Хороша же ты, Варвара, – не выдержал я, – похитила семейную реликвию!

Перстень у неё был естественно изъят, – продолжил после моей реплики Александр Тихонович, – и водворён на прежнее место хранения. Естественно, что Варю отчитали и постарались доходчиво объяснить, что нельзя без разрешения взрослых брать столь ценную вещь, которую она вдобавок могла и потерять. Надо сказать, что характер у моей внучки уже тогда был не самый простой. Она не произнесла ни слова, когда её отчитывали и лишь молча смотрела в пол. Мне уже тогда вдруг показалось, что история с перстнем будет иметь своё продолжение. И оказался прав.

– Дедушка, – произнесла каким – то жалобным тоном Варвара, – зачем ты всё это рассказываешь? Мало ли, что я творила в детстве? Тем более, убей меня Бог, но я не помню эту историю с перстнем. Я вообще до вчерашнего дня не знала, что он хранится в нашей семье!

– Сейчас поймёшь почему. Так вот на следующий день я случайно поранил руку. И вот в тот момент когда я шёл на кухню, где у нас располагалась аптечка, ко мне подбежала моя внучка. Я сразу заметил, что на её шее болтается очередная бечёвка. Подбежав ко мне и увидев кровь которая текла из пореза на моей руке, Варя схватила мою руку и, что – то то ли запела, то ли начала произносить какие – то детские стихи. Затем она топнула своей ножкой и крикнула: Кровь стой! И представьте моё огромное удивление, когда я увидел, что кровотечение тут же остановилось! А при всём при том рана была довольно глубокая.

После этих слов сказанных Александром Тихоновичем наступила тишина. Первым нарушил её я. Я рассмеялся и произнёс сквозь смех:

– Ну, Варюха, ты и даешь! Я ещё в тюрьму меня упечь собиралась! Да мы оказывается с тобой одного поля ягоды! Сколько тебе тогда было? Пять лет? Ранняя пташка! Я первый раз остановил кровь в восемь. Только я стихи при этом не читал, и ногой не топал. А так тоже самое. Ой извините, Александр Тихонович, что прервал вас, – обратился я к деду Варвары.

– Ничего, ничего, Андрей, а когда это моя внучка грозилась упечь вас в тюрьму, позвольте узнать?

– А после того, когда исчезла меланома с метастазами у Бируты Озолс. Видели бы вы её! Я уж думал, что мне пора узелок собирать. Очень гневна была Варвара Викторовна! Ворвалась ко мне в номер и давай кричать – собирайся мол в тюрьму несчастный шарлатан!

Варвара вдруг густо покраснела, буквально до корней волос и прошептала:

– Что ты врешь? Не кричала я так. Я вообще не кричала.

– Ну, а, что было дальше? – спросил я Панфёрова.

– Что? Ну когда я увидел это, то сначала естественно не поверил своим глазам. Но факт оставался фактом. Кровь остановилась и самое главное, что рана очень быстро почти за полчаса полностью затянулась. Естественно на шее этой маленькой негодницы на бечёвке опять висел перстень моего деда, который она опять без спроса взяла из шкатулки. Тут во мне взыграл учёный. Я решил проверить при удобном случае правда ли моя внучка умеет останавливать кровь или мне это только показалось. Благо, что подходящий случай представился уже буквально на следующий день. Я полез подрезать ветки на груше, у нас в саду росла груша, её спилили потом, и сорвался с лестницы, изрядно разодрав при этом ногу. Далее я позвал Варю дал ей перстень и попросил её остановить кровь. И всё повторилось с начала. Варя, что – то напевала, затем затопала ногами и кровь перестала идти. Вот в общем – то и всё.

– Я ничего этого не помню, – опять шепотом произнесла Варвара. Ни крови, ни перстня, ничего того, что ты сейчас рассказал.

– И,что было дальше? – спросил я.

– Ровным счётом ничего! К сожалению подобными способностями я не обладаю ни в малейшей степени, а следовательно обучить свою внучку ничему не мог. А мой дед к тому времени давно умер. Да и представьте себе новость. Член – корреспондент академии медицинских наук Панфёров обучает свою внучку всяким там экстрасенсорным штучкам! Меня бы не поняли. И в первую очередь близкие. Особенно отец Варвары, а по совместительству мой родной сын. Уж он бы не понял меня в первую очередь. Ещё чего доброго психиатра нам обоим вызвал бы. Так, что всё на этом и закончилось. Знаете мне как – то не хотелось на старости лет оказаться где – ни будь в Кащенко. А от Виктора всего можно ожидать. Он хоть и мой сын, но начисто лишён и воображения и фантазии. Если, что – то не вписывается в привычную ему картину мира, он никогда не признает это. Увы, но он учёный только по названию. Хотя со степенями и званиями у него полный порядок.

– Боже, а я – то думала, – опять произнесла Варвара.

– Что ты думала? – поинтересовался у неё я.

– Дедушка, ты помнишь мою школьную подругу Нину Шепелеву? – спросила Варвара у деда.

– Конечно. Очень милая девочка. Ты вроде поссорилась с ней потом? Или я ошибаюсь?

– Ошибаешься. Ссоры никакой не было. Просто мы как – то постепенно перестали общаться. Это было уже после школы.

– Понятно. И так, что же Нина Шепелева?

– У Нины были очень болезненные месячные. И знаешь я как – то успокаивала боль у неё. Причём даже клала ей руку на живот. Вот! Вспомнила! При этом я ощущала покалывание в кончиках пальцев. Но мне казалось, что всё это чистая психология. Тем более, что Нина принимала всякие обезболивающие препараты. И головную боль мне случалось снимать. Даже когда я была студенткой. Но я опять – таки не верила во всё это. Тем более мой папа, да и мама тоже, они же всегда воспринимали все эти рассказы и разговоры про экстрасенсов как обычное шарлатанство. Особенно папа.

– Всё Варюха, попалась! – радостным тоном произнёс я, – нашего полку прибыло. Хватай перстень своего прапрадеда и носи. Он теперь по праву твой.

– Ой, Господи, – обескураженным тоном произнесла Варвара, – это, что же получается. Я экстрасенс? Да меня с работы выгонят за это!

– Ничего, не переживай. Выгонят, так выгонят. Мы с тобой на пару быстренько на «Волгу» заработаем!

Дед Варвары выслушав меня покачал головой.

– Радуюсь я, Андрей, вашему оптимизму. Если он конечно не показной.

– Ну и что из этого следует? – продолжила Варвара, – я же по сути ничего не умею. Всю жизнь мне говорили, что есть только наука, а всё, что помимо неё то от лукавого. Я не могу вот так запросто перестроить своё сознание. Это тебе, Андрей, всё даётся просто. В конце концов, ты не заканчивал медицинский институт. Ты простой строитель.

– Ну во – первых, не всё даётся мне просто. А во – вторых, причём здесь наука? Помнишь я приводил тебе пример с антибиотиками? Сто лет назад скажи какому – ни будь профессору или даже академику, что плесень может лечить, что бы он сделал? Как минимум покрутил бы пальцем у виска. А то и санитаров вызвал, возразил я ей, – а сейчас это самая, что ни на есть наука!

Александр Тихонович пододвинул перстень поближе к своей внучке.

– Попробуй надеть, – сказал он ей.

– Боюсь, – опят шепотом произнесла Варвара.

– Не бойся, – сказал я ей, – в конце концов ты всегда можешь снять его.

Варвара медленно взяла перстень и поднесла его к своим глазам.

– Господи он такой древний! Кажется ему десять тысяч лет. Не меньше. Нет. Я боюсь надевать его! Кажется вот– надену и всё!

– Давай надевай! Не боись! Ну в самом деле не превратишься ты в козла? Ой – извини в козу.

– Андрей, – несколько нервно произнесла Варвара. – твои шуточки ни к месту начинают несколько напрягать!

– Всё – молчу.

Варвара опять близко поднесла перстень к глазам и мне даже показалось, что она хочет обнюхать его.

– Да он здоровый какой! – наконец сказала она, – на моём пальце болтаться будет.

– А ты надень и мы посмотрим будет он болтаться или нет, – опять произнёс я.

Варвара осторожно надела перстень на свой палец и потрясённо сказала:

– Сидит. Сел как влитой! И снимается легко!

– Ну вот, а ты боялась. А вообще – то интересные эти перстни. Получаются они как бы безразмерные. Кто и когда их делал? И по какой технологии? – задумчиво произнёс я.

– Полагаю, что сейчас эта технология вряд ли известна, – ответил мне Александр Тихонович.

– Ну вот получается, что перстень нашёл своего подлинного хозяина. А вы Александр Тихонович не пробовали надеть его?

– Пробовал. И я и моя супруга.

– И как?

– Можно сказать, что никак. Нам обоим этот перстень просто – напросто не налез на палец.

Александр Тихонович выпил ещё чаю, пожелал нам спокойной ночи и удалился в свою комнату. Я остался с Варварой один на один.

Подмигнув её я сказал:

– Ну, что как тебе в новом качестве? Привыкаешь?

– Привыкаю. Вот удивится мой шеф, когда узнает, что я экстрасенс. Да к тому же ещё и потомственный. А он явно, что-то подозревает. В последнее время как – то странно поглядывает на меня. Впрочем я тебе уже говорила об этом.

– А,что он за человек, этот твой шеф?

– Хороший специалист, а человек… Человек он очень непростой. Но работать с ним можно.

– Ну на его месте я бы обеими руками держался бы за такого сотрудника. С твоей помощью кривая выздоровлений и ремиссий должна резко пойти вверх!

– Лечить онкологию? Да ты с ума сошёл!

– Ну ты же лечишь. Вернее пытаешься лечить.

– Но это совсем другие методы!

– Ничего. Разбавишь их новыми методами. Тем более ты врач.

– Да я и кровь останавливать не могу, а ты онкологию!

– Ничего научим. Это дело простое. Тем более опыт у тебя имеется. Как только, что мы выяснили.

– Толку, что он имеется. Я же говорила, что ничего из того, что сегодня рассказывал дедушка решительно не помню.

– Ничего вспомнишь. Эх, Варюха, точно наша встреча была совершенно неслучайной! Теперь я в этом уверен (о том, что я сам искал этой встречи, я решил благоразумно умолчать).

– Ладно об этом пока хватит. Мне ещё переваривать и переваривать всё это. Меня беспокоит вот, что… Мы с тобой никуда не выходим. Сидим и сидим на этой даче. На ней конечно хорошо, дедушка совершенно прав, я очень люблю это место, причём с самого своего детства, но хочется каких – то новых впечатлений. Ты кстати закончил эпопею со своей пропиской?

– Обижаешь. Всё в полной норме. Прописали мигом. Яков Семёнович – настоящий волшебник. А почему ты говоришь, что мы никуда не выходим? Были же мы недавно в ресторане.

– Ну нет. Такие походы мне как – то не очень.

– Тогда куда ты хочешь повести меня? Я же жалкий провинциал и ничего здесь не знаю. Можно сказать теряюсь на улицах!

– Давай сходим в театр.

– В какой?

– Ну хотя бы в «Ленком». Там идёт рок – опера «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» все хвалят, а я никак не выберусь.

– Ну, что же, раз ты решила заняться повышением моего культурного уровня, то я пожалуй согласен. Идём в Ленком. На эту самую рок – оперу. Слушай, а ты не знаешь даёт ли сейчас где – ни будь концерты «Машина времени?»

– А ты, что её поклонник?

– Да. (это было действительно так. Как ни странно для людей моего поколения, я действительно очень любил творчество Макаревича).

– Не знаю, но могу узнать. Я кстати немного знакома с Макаревичем.

– Ты не шутишь?

– Не шучу.

– А как ты познакомилась с ним?

– Можно сказать по медицинской части. Его мама довольно известный врач – фтизиатр. Её как – то привлекали для консультации в отделении, где я работаю. А потом я чисто случайно познакомилась и с Андреем. Мне тоже нравятся его песни.

– Ладно, Варюх, повышай мой культурный и духовный уровень. А то я действительно скоро одичаю. Всё – таки, как – ни как я нахожусь в данный момент в культурной столице нашей Родины. А кроме ресторана «Пекин» и гостиницы «Турист» ещё ничего не видел. Даже как – то стыдно стало.