Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Надо отдать должное выдержке немецкого генерала – он не стал выражать протестов и каких-то обид, он просто последовал за нашим человеком на пункт связи. К вечеру, после длительных переговоров, было назначено проведение Потсдамской мирной конференции на двадцать второе июня. Сакральная дата! Ну что же. надеюсь, что самого длинного дня в году хватит для урегулирования спорных вопросов.

Удивительным было другое – обвинения и возмущения со стороны социалистов-предателей. Впрочем, от местной социал-демократии многого ожидать было сложно. Это уже были не революционеры, а группа приспособленцев, политические импотенты, еще и испорченные коррупцией. Намного позже всех этих событий, в разговоре со мной Эрнст Тельман поделился тем бесшабашным уровнем воровства, которое организовали социал-демократы, и основные стычки между ними и коммунистами как раз и проходили на тему того, что много воровать – слишком вредно для здоровья. Угроза разоблачения мутных схем и привела к тому, что Отто Браун и его подельники решились на предательство общего дела.

Правда, социал-предатели не смогли долго наслаждаться и почивать на лаврах, пользуясь американскими долларами, которыми была щедро усыпана дорожка к измене. Сначала их «кинул» сам Гинденбург: социал-демократы не получили ни одного портфеля в имперском правительстве, на что они так надеялись. А уже в конце тридцать четвертого они почти все оказались за решеткой по обвинениям в коррупции и превышении властных полномочий. Они получили реальные сроки и ни один из них не смог смыться в Швейцарию. Доверия к ним не было никакого. И это было абсолютно законным результатом их «борьбы».

Глава двадцать четвертая
Госпиталь

Росток – Москва

26 июня – 20 июля 1934 года

Итак, я загремел в госпиталь с дырочкой, но не в правом боку, а в легком. Наружу торчит трубка по которой откачивают воздух, пневмоторакс. Не слишком-то веселое состояние, хотя пуля и прошла навылет, но пакостей наделать сумела. И самое занятное в том, что метели не в меня такого важного, большого и влиятельного. Стреляли в Лину. Извините, всё никак не привыкну к тому, что я маленького роста – попал-то я в свои сто шестьдесят из ста восьмидесяти шести! И я, как последний идиот, пардон, – рыцарь, заслонил ее собой, оттолкнул, в общем, сделал всё, чтобы она выжила. Что за хрень такая! Эта дамочка просто постоянно напрашивается на неприятности. Конечно, потом мелькнули мысли, что, мол моя жизнь слишком важна, что много еще знаний можно передать хроноаборигенам, хотя, подозреваю, из меня вытянули если не всё, то почти всё, что только было возможно. Но в тот момент я просто не мог действовать иначе. Ладно, вчера я приехал в Росток. В Потсдаме началась Мирная конференция с участием очень многих стран: Германской империи, Германской Демократической республики, СССР, Польши, Франции, Британии, США, Чехословакии и Бельгии. Как вы заметили, представителей Веймарской республики среди них не было. Не заслужили. А вот присутствие тут делегации Бельгийского королевства меня лично удивило. Но, раз пригласили, то…

Когда я приехал в Росток, то первым делом полетел к Лине, которая последние две недели металась между складскими помещениями порта и железнодорожной станцией. Сейчас шла отгрузка в СССР оборудования химических концернов. Мы рассчитывали им оснастить как минимум два крупных завода, строительство которых должно было начаться в ближайшее время. Тем более, что удалось привлечь группу специалистов из Фарбен индастри. Но самым большим «приобретением» стала группа ученых-ядерщиков, впрочем, их еще так не называли. Работы с изотопами во время гражданской войны были прекращены, потому что требовали довольно серьезных затрат. Первыми «ласточками» оказались, естественно, евреи-ученые Лиза Мейтнер и Вильгельм Траубе, они оба сотрудничали с Отто Ганом, поэтому удалось вскоре к этой паре присоединить и их коллегу, выдающегося химика. Вскоре в их маленький коллектив вступил и Фриц Штрассман, человек, который входил в команду Гана, но при этом уезжать из Германии не собирался. Пришлось организовать ему немного проблем, после которых он присоединился к группе ученых, уезжающих в СССР.

Второй группой были Вернер Гейзенберг, Курт Дибнер и Эрих Брагге. Вот эти «товарищи» абсолютно точно чувствовали себя пока что совсем неплохо, никуда переезжать не собирались. Фактически, эту тройку мы выкрали, отправив их в нашу страну помимо их воли. Да, похищение, несомненно. Именно из-за этой операции, в которой моя Одена принимала непосредственное участие, в неё и стреляли. Кто-то сообразил, что немецкие ученые пропадают не так просто. К Гейзенбергу приставили охрану, которую боевики Коминтерна (в их число входила и Лина) жестоко и быстро сократили до нуля. В это же время проходила и серьезная операция в Бельгии: через подставных лиц сперва обанкротили, а затем и провели фактический рейдерский захват фирмы Union Minière du Haut Katanga – той самой, что занималась разработкой урана в Конго. Впрочем, не только урана. Для меня было неожиданным, что Сталин вообще дал согласие на эту операцию, тем не менее, контролировать чуть ли не единственный относительно легко доступный источник урана было весьма неплохо.

Извините, отвлекся. Получилось так, что Лину уже в Ростоке сумел опознать агент имперцев, который занимался расследованием покушения на Гейзенберга. Он получил санкцию на захват боевика Коминтерна и так получилось, что операция захвата как раз совпала со временем моего приезда в Росток. Лина встречала меня на вокзале. Мы отъехали всего каких-то пару сотен метров, направляясь в сторону портовых сооружений, как дорогу нам перекрыла полицейская машина. Оттуда вышел довольно упитанный человек в полицейской форме, жестами приказывающий выйти из машины.

– Aufmerksamkeit bei der Dokumentenüberprüfung![118]118
  Внимание! Проверка документов. «покойничками»


[Закрыть] – проорал он. Но при этом меня удивило, что он как-то коряво построил фразу, как будто немецкий для него не совсем родной. Это меня насторожило, а когда мы вышли, я вытащил пистолет (мне выдали удобный браунинг) и посоветовал приготовить документы сначала проверяющим. Оружие тут же обнажили и мой охранник, и шофёр машины. И тут из автомобиля высунулись стволы и полился огонь. Я прикрыл собой Лину, когда первая пуля впилась в левое плечо, и развернула меня, то вторая пробила правое легкое, я упал, а моя охрана, да и Лина открыли ответный огонь. Как я узнал позже, шофёр был тоже серьезно ранен, а вот Лина и телохранитель остались целыми и невредимыми. Из четырех нападающих выжил только один, и за его жизнь боролись врачи.

А я таким образом оказался на больничной койке. Ничего приятного, скажу я вам, даже если больница в Германии, а не в СССР, то с такими ранениями в любом времени не было ничего приятного. Правда, персонал более вышколенный, но лекарства ненамного лучше. Единственное, что серьезно помогало, так это их хваленый немецкий орднунг, да, порядок в медицине порою бьет класс. На этот раз Лина от меня не отходила – дежурила у кровати, помогала во всем, мне это было как-то не слишком-то и приятно, особенно слабость и беспомощность, но куда мне от этого деваться? А моя драгоценная еще и не расставалась с пистолетом, который был при ней, небольшой «дамский» браунинг, но в умелой руке и на небольшой дистанции не менее смертоносный, Почему-то Лина выбрала именно такой пистолет, говорила, что он ей «лёг в руку». В это поверить могу. Любому стрелку короткоствол должен подбираться индивидуально. И вот это ощущение, что оружие «легло в руку» было чуть ли не основным.

Лина исчезла всего на несколько дней. Правда, эти несколько дней она провела с большой пользой. Из Германии мы смогли умыкнуть двух типчиков: Вальтера Дорнбергера, руководителя экспериментальной лаборатории по созданию двигателя для баллистических ракет и Вернера фон Брауна, сотрудника этой же лаборатории. Они оба отказались от предложения продолжить работу в СССР, более того, начали вести переговоры с, представителями заокеанского посольства о возможности продолжить свои исследования в САСШ. Была организована автомобильная катастрофа, в которой погибли и чуток обгорели три человека, по документам, чудом сохранившимся в бардачке и одежде полицейские и выяснили, что это были Дорнбергер и Браун. Эту операцию Коминтерн готовил вместе с ребятами Артузова и провели ее более чем успешно. Конечно, с этими «покойничками» еще предстояло серьезно так, пообщаться но, тем не менее, главным было то, что они в любом случае не будут работать на Германию, которая быстро скатывалась к нацизму, как главной имперской идеологии. А за операцию доставки в СССР «специалистов» из Рейха Лину наградили орденом Красного знамени. Как потом выяснилось, именно она разработала и возглавила эту операцию, молодец, девочка, растет на глазах.

Надо сказать, что как только мое состояние стало понемногу улучшаться: то бишь из критического перетекло в просто тяжёлое, как ко мне завалились несколько неожиданных посетителей. И первым из них был капитан Макаров, человек от генерала Миллера. Дело в том, что по нашему предложению ИНО и Коминтерн отменили операцию по поимке белого генерала и попытке доставить его в СССР. И не потому, что он перековался и стал «красным» или розовым генералом, отнюдь, просто решено было использовать его и белогвардейцев в игре под названием «Джамахирия». Семен Сергеевич Макаров принес мне новости, что первые пятьдесят семей уже перебрались в Ливию и основали небольшое поселение, заплатив мзду местным племенным вождям. Из этого количества двенадцать семей переехали из Сирии, остальные из Европы и Турции. Первый шаг был сделан. В ближайшее время в Ливии полыхнет война, поэтому планировалось поселенцев в Киренаике вооружить как следует. Об этом мы тоже договорились. В условиях пустыни у кого есть пулемет, тот и прав. Вот только «Максимы» с их водным охлаждением… Один из ветеранов боев с басмачами, трижды раненый, рассказывал, как бойцы отказывались от воды только для того, чтобы «напоить» пулемет, иначе всем была бы крышка. Тем не менее, нашли десяток «Льюисов» и несколько пулеметов Браунинга М 1919 под винтовочный патрон. А в качестве личного оружия выдали кавалерийские карабины – в условиях пустыни они будут получше классических мосинок. Ну и гарантировать снабжение и финансы – это тоже было в интересах людей Макарова, которого Миллер назначил руководителем Ливийского проекта.

Было, конечно же, прикольно, что Коминтерн финансирует белогвардейцев – врагов, да еще и при этом я просил, чтобы в Ливию побольше переселяли казачьих семей, те там смогут освоиться намного быстрее. Семен Сергеевич сообщил, что есть договоренности о переброске следующей партии – порядка двухсот семей и небольшого «мужского» отряда, который должен был стать чем-то вроде частной военной компании, занимающейся охраной христианского поселения. Надо сказать, что среди переехавших было три семьи офицеров «Дикой» дивизии-мусульман, именно на их плечи легло общение с представителями местных племен. Так что там все развивалось не без проблем, но и более-менее согласно планам. А у меня появилось чувство удовлетворения от того, что награбленные на мировую революцию деньги послужат интересам СССР и некоторой моральной компенсацией тем, кто оказался в роли проигравших.

Еще одним важным посетителем оказался мсье Гаскойн, он же капитан французской разведки Густав Бертран. Человек совершил довольно сложный вояж с целью разведать (выведать) у меня политическую основу нового блока ГДР-ПСР-СССР. И чего от этого объединения следует ждать Третьей Республике. Впрочем, он мне принёс и важную стратегическую информацию. Не смотря на формирование во Франции широкого правительства левой коалиции с участием в ней коммунистов, кабинет социалистов во главе с Бланком оказался связанным по рукам и ногам представителями крупного капитала. Мне опять вспомнилась фраза про социал-предателей, ну что поделать, такова жизнь и таковы ее реалии. При этом во внутренних делах для своих рабочих социалисты имеют полномочия чуть ужать аппетиты большого капитала, но во внешней политике, из-за большого количества займов, правительство Бланка решило действовать в тесном союзе именно с интересами Британии, которая выступает гарантией сохранения колониальных владений республики в Африке.

– Мсье Гаскойн, скажу вам откровенно: СССР рассчитывал на большую помощь Франции в строительстве советской индустрии. В тоже время, наши предложения не могут быть бесконечными по времени, а структура европейской безопасности говорит нам о том, что только наша промышленность станет основой нашей независимости. Тем не менее, вы рискуете опоздать. У нас есть очень серьезные предложения относительно инвестиций в Советский Союз. И прибыль от этих вложений пройдет мимо Парижа, такова жизнь. Се ля ви

– Мы готовы принять участие в этой вашей программе индустриализации, но в среде у широкого французского обывателя весьма спорные мнения о надежности вложений в акции советских предприятий: история с царскими долгами…

– Мсье Гаскойн, в истории с долгами царского правительства, СССР в отношении Франции поступил более чем достойно. И с выгодой для ваших держателей ценных бумаг. Но у меня есть к вам предложение: известный журналист, писатель и летчик Экзюпери собирается с визитом в Советский Союз, с целью сделать ряд репортажей о нашей действительности. А если я решу вопрос об интервью с высшим руководством страны?

– С кем именно?

– Постараюсь договориться со Сталиным, если не получится, тогда Молотовым или Ворошиловым. Что скажете? Плюс компания в вашей прессе. Статьи я подготовлю.

– И какой интерес в этом Франции?

– Экономический кризис, который благодаря советским заказам вы сможете пережить намного проще, чем другие страны. Это не аргумент?

– Это аргумент. Я донесу вашу идею своему руководству.

Надо сказать, что мы уже установили, что Бертран кроме того, что работал в разведке, представлял еще и интересы определенных промышленных и финансовых кругов Франции, обеспокоенных все большей зависимостью страны от англосаксонского мира, в первую очередь, о потерях финансовой независимости. Поэтому, в каких-то ситуациях мы могли бы найти точки соприкосновения с теми кругами, которые он представлял. Очень не хотелось опираться в индустриализации только на США, усиливая заокеанского противника.

Как только мое состояние позволило, как самолетом меня отправили в Москву – в военный госпиталь, врачи оценили состояние как вполне уже средней тяжести, дорогу я перенес под обезболивающими, почти ничего не запомнил. Лина была при мне. Первым, кто встретил меня на родной земле был, конечно же, Артузов. Он лично проводил меня на новую койку, к которой я буду привязан еще, как минимум, месяца два, если не более. Увы, до антибиотиков не додумались, то, что не пошло воспаление – означало, что мне хорошо прочистили рану и заживление шло ударными темпами. В общем, немецкая медицина снова оказалась на высоте. Кстати, в первые годы советской власти, да и сейчас еще, советские руководители доверяли именно немецким врачам и часто пользовались их консультациями, на это валюту отпускали без проблем, а светила германской земли охотно получали доллары или фунты за лечение совруководителей самого высокого ранга.

В Москве госпиталь был другой. Не лучше или хуже, а именно что другой. Но Лина была рядом, и я как-то забывал, что нахожусь в родном советском лазарете, где всё есть, но ничего нет в данный нужный момент. Правда, очень быстро, около меня закружились люди и по мановению волшебной палочки, появилось буквально-таки всё. А самое главное, меня проведал сам товарищ Киров. Он притащил апельсинов и какого-то хорошего карабахского вина, сказал, чтобы восстановить кровь – очень полезно. Самое главное, мне дали возможность писать – и я принялся составлять аналитическую записку по поводу событий в Германии. Как я понимаю, сейчас такой же работой занимались практически все участники Гражданской войны тридцать третьего – тридцать четвертого годов.

Писать аналитику мне было не впервой, но вот такого масштаба… Это было сложно, да и здоровья не хватало, поэтому я работал по такому графику: два часа утром, потом длительный перерыв, час после обеда и полтора часа вечером. На большее я оказался не способен. Даже диктовать.

А вот утром двадцатого июля Лина пришла взволнованная и вложила мне на стол свежий номер «Правды». Там была статья Сталина «Государственный капитализм как переходная форма к социалистическому укладу экономики». Иосиф Виссарионович был верен себе: под любое преобразование он старался подвести теоретическую базу. Появление этой программной статьи было вызвано тем, что в Германской Демократической Республике и Польской Социалистической Республике решено было идти эволюционным путем – интегрируя капиталистические формы производства со строгим государственным контролем и регуляцией, особенно в стратегических отраслях экономики. При этом частная собственность оставалась, как сохранялись и управленческие кадры капиталистического типа, но при этом создавались очень серьезные рычаги воздействия и контроля за соблюдением прав рабочих коллективов. В первую очередь это объяснялось необходимостью сохранить производственный потенциал новых социалистических государств, а резкое изменение форм правления неизбежно вело к падению промышленного производства, чего СССР допустить не мог. Надо было как можно быстрее и с наименьшими потерями пройти период реорганизации власти и экономических механизмов становления новых социалистических государств, без штурмовщины и массовых репрессий, на что горазды были крайне левые силы. И эта статья как раз раскладывала по полочкам, как и что необходимо для этого сделать.

Глава двадцать пятая
Подведение итогов

Москва. Кремль. Комната для совещаний

1 августа 1934 года

Этому Совещанию предшествовала целая череда небольших совещаний и встреч на самом разном уровне. Участники боев в Германии и Польше писали свои доклады, люди, обеспечивавшие их необходимыми для войны ресурсами – свои. Отдельно заседали экономисты, пытающиеся вывести дебит с кредитом этого противостояния. Политические органы и НКВД проводили свою аналитику. И сейчас было собрано финальное совещание, на котором Сталин и политбюро хотели подвести итоги и определиться со стратегией дальнейших действий. Кроме политбюро ВКП(б) на совещании присутствовали руководители государства, советских органов власти, члены Коминтерна, военачальники самых разных рангов,

С докладом о политической обстановке выступил товарищ Молотов. Он был сдержан, говорил четко и по делу, без обычных панегриков учению Маркса-Ленина и толики славословия вождю.

– Политическая обстановка оценивается нами в целом, как более благоприятная для нашей страны. В результате событий этих двух лет можно сказать о том, что появился небольшой блок государств, выбравших социалистический путь развития. Это Германская Демократическая республика, Польская народная республика, Литва, к ним примкнули Латвия и Эстония. В сентябре в Литве и Эстонии пройдут народные референдум, на которых, я уверен, население этих государств выскажется о выборе социалистического пути развития и захотят вступить в состав дружной семьи советских народов. Таким образом, на западных границах нашей страны сейчас не враждебная нам Польша, а два вполне лояльных союзника. Хочу подчеркнуть, что статья товарища Сталина «Государственный капитализм как переходная форма к социалистическому укладу экономики», опубликованная в газете «Правда» очень сильно помогла в разъяснении наших позиций по поводу постепенного строительства социализма в этих странах. За время, прошедшее с выхода этого программного документа, партийные организации этих государств смогли скоординировать экономическую и политическую составляющую державного строительства, выбрать наиболее корректный путь преобразований, индивидуальный для каждого из них. В тоже время не могу не отметить, что ухудшились наши отношения с Великобританией, Италией и Францией. Особенно с Лондоном, который слишком болезненно воспринимает возникновение блока социалистических держав и возможную потерю суверенитета прибалтийских лимитрофов. Как мы считаем, политика британских лордов в ближайшей перспективе будет направлена на развал нашего блока, противодействию укреплению экономических и политических связей наших стран. Противостояние будет в ближайшее время только нарастать.

Самый продолжительный доклад сделал начальник Генерального штаба товарищ Шапошников. Он начал тоже с оценки сложившейся ситуации:

– В результате военных действий Западная граница СССР оказалась прикрыта союзными государствами и побежденной Польшей. В результате мы получили большое предполье, которое не даст возможности капиталистическому агрессору легко вторгнуться в СССР, как это было, когда на нашей границе стояли войска враждебной панской Польши. Таким образом, мы считаем, необходимым скорректировать программу создания фортификационных укреплений, в сторону уменьшения и отказа от прикрытия некоторых направлений. Это позволит сэкономить значительное количество материальных ресурсов, перенаправить их из военной сферы на нужды гражданского строительства. Но теперь нам надо учитывать необходимость помощи ГДР и ПНР в создании у них вооруженных сил, способных противостоять атакам Западных государств. Потому что именно им предстоит принять на себя первый удар капиталистических армий, если случиться война. Результатом этого стало принятие новой программы модернизации и реформирования РККА, в которой учитываются все произошедшие изменения.

В конце начальник Генерального штаба подчеркнул необходимость укрепления наших военно-морских сил, учитывая события прошедшей войны, роль флота в поддержании и обеспечении театра военных действий значительно вырастает. А это требует коррекции уже судостроительной программы. Но по вопросу действий на море доклад должен был делать Кузнецов, и товарищ Шапошников на этом вопросе не сосредотачивался.

– Если же говорить об общей оценке действий РККА в конфликте с Польшей, я бы поставил нашей армии твердую тройку, товарищ Сталин.

При этих словах Иосиф Виссарионович удивленно выгнул бровь и переспросил:

– Мы одержали убедительную победу, но вы ставите доблестной Красной армии только тройку?

Шапошников спокойно выдержал тяжелый взгляд вождя и ответил:

– Так точно, на четверку даже наша армия пока что не тянет. Подготовка и состояние частей Западного военного округа оставляет желать лучшего. Очень слабо подготовленный командный состав. Прорывы были успешными, во многом, благодаря дивизиям, переброшенным из Китая и имеющим реальный боевой опыт. Именно их ставили на острие удара, и они оправдали оказанное доверие. Действие остальных частей, это только тройка за редким исключением. Очень слабо налажено взаимодействие между отдельными частями и родами войск. Отвратительно организована связь. Было несколько ситуаций, когда только нерасторопность противника помогла нам избежать очередного «Чуда на Висле». Так же хочу отметить, что уровень дисциплины в частях РККА не слишком высок, особенно если сравнивать с частями немецкой армии, вместе с которыми нам приходилось действовать. Прошу учесть, что немецкие части были представлены, в основном, ополчением, добровольцами, а у нас – кадровые части, в которых творился форменный бардак. Только благодаря своевременному вмешательству политического руководства удалось наладить железную дисциплину, за счет чего и сумели переломить сопротивление польской армии.

– Какие меры для укрепления дисциплины вы предлагаете, товарищ Шапошников?

– Товарищ Сталин, мое предложение покажется вам неправильным, но я считаю, что необходимо все-таки в армии остановится на принципах единоначалия. Политрук или комиссар не должен визировать или распоряжаться в подразделениях, только командир полностью отвечает за их состояние и дисциплину. А так происходит размывание ответственности, спросить получается не с кого. Иван кивает на Демьяна, а Демьян на Степана.

– Но вы только что сказали, что именно благодаря политическим органам удалось восстановить дисциплину, не так ли?

– Да, но это были экстраординарная ситуация, такого быть не должно в принципе!

– Нам понятна ваша позиция, товарищ Шапошников. Институт комиссаров был введен в ответ на засилье в РККА военных специалистов, в верности которых у нас были обоснованные сомнения. Сейчас ситуация изменилась. В армию пришли люди, которым партия доверяет. Я думаю, нам надо будет обдумать вопрос о единоначалии и вернуться к нему в отдельном совещании. Это единственное предложение, или есть что-то еще?

– Считаю, что назрела переаттестация командных кадров, товарищ Сталин. Тем более, что мы собираемся в октябре вводить звания для командного состава. И в ходе аттестации командиры, в чьих частях дисциплина хромает, должны пойти на понижение. Другого пути я не вижу.

– Согласен с вашим предложением.

Сталин решил взять небольшую паузу, достал папиросу из пачки «Герцоговины Флор» и закурил. Пауза была не очень длительной, дело в том, что только утром он прочитал доклад товарища Мехлиса о состоянии частей Дальневосточного военного округа. Он докладывал о фактическом развале дисциплины и форменном бардаке, который был в частях и соединениях округа, которыми руководил товарищ Блюхер. При этом состояние дисциплины в тех дивизиях, которые прошли войну в Маньчжурии и Китае отличалось разительным образом. Именно их и перебросили на Польский фронт – и это оказалось правильным решением. Но вот части, которые пришли им на ротацию… Мехлис описывал их состояние, возможно, слишком эмоционально и сгущая краски, требуя арестов и расстрелов, это у него вечный заскок – максималист, но картина складывалась не слишком-то хорошая.

– Что скажете о техническом оснащении РККА? Товарищ Тимошенко, вы осуществляли и планировали операции по разгрому поляков. Хотелось бы услышать ваше мнение.

– Товарищ Сталин, польская армия не такой уж и грозный противник. Тем не менее, сражалась она более чем достойно, оказывала серьезное сопротивление. У нас было преимущество именно в боевой технике: танках, бронемашинах, самолетах и бронепоездах. Именно техническое превосходство дало себя знать в этой кампании. Но хочу сказать, оно получилось только потому, что собрали практически почти все боеспособные самолеты, в том числе авиатехнику с дальних округов и даже Китая. Благодаря этому небо было нашим. Но очень часто поддержка с воздуха опаздывала, действия авиации из-за этого были не настолько эффективны. Вполне возможно, необходимо пересмотреть структуру авиасоединений, более тесно привязав их к наземным частям РККА. При наличии у командования армии своей авиации позволит улучшить связь между летчиками и сухопутными частями. В ходе боев были выявлены и недостатки нашей бронетехники, в том числе танков: противопульное бронирование оказалось недостаточным. Очень неприятным фактом оказалось наличие у противника противотанковых ружей, которые показали себя достаточно эффективным средством против легких танков и бронемашин. Нам представляется необходим создание среднего танка с более мощным бронированием, который сможет противостоять современным противотанковым средствам. Ставка на исключительную скорость и маневренность танков оказалась не совсем корректной. Для массовых прорывов обороны противника легкие танки не годятся. Отдельно хочу остановиться на наших бронепоездах. Они оказались намного эффективнее бронепоездов противника по той причине, что мы оснастили их морскими орудиями большого калибра – 102 мм и даже 130 мм. Поляки же устанавливали максимум, трехдюймовые пушки, что давало нам серьезное преимущество. Мы считаем необходимым ГАУ спланировать выпуск противотанковых ружей под крупнокалиберный патрон, так же необходимо разработать легкое противотанковое специализированное орудие, которое должно находиться в войсках на передовой, проведенные боевые действия показали недостаточную эффективность принятого на вооружение 50-мм миномета, есть предложение увеличить его калибр. Боевые действия показали эффективность артиллерии большого калибра, над ее развитием необходимо серьезно задуматься. Для борьбы с самолетами разработать более эффективные зенитные средства. И заняться вопросами связи, товарищ Сталин, связь была самым уязвимым моментом всей этой кампании.

– Это хорошо, товарищи, что наши военные настроены так самокритично. Выявленные недостатки надо обязательно проанализировать и начать устранять. Эта военная операция завершилась для нас более-менее успешно. Конечно, могли бы быть меньше потери и больше наши успехи. Но умение трезво оценивать как свои успехи, так и неудачи – важный компонент наших будущих побед. Мы уверены в нашей доблестной Красной армии и сделаем всё, чтобы укрепить ее и усилить ее возможности. Важно понимать, что противостояние в Польше и Германии реально изменило обстановку в мире и Европе. Мы получили какой-то дополнительный период передышки, который позволит нам лучше подготовиться к грядущей схватке с мировым капиталом. А он, несомненно, будет! Теперь, перед тем, как напасть на СССР армиям капиталистов надо будет преодолеть предполье – польское и немецкое. Это большое достижение, учитывая протяженность наших границ с Польшей. В тоже время нам надо учитывать многоукладность экономики дружественных нам стран, постараться сделать так, чтобы ни в коем случае не допустить контрреволюционных восстаний и сопротивления социалистическому укладу экономики. Важным итогом всех этих событий стало то, что мировая революция продолжается, пусть и в других формах, социализм пробивает себе путь к новым народам. И это прекрасно! Оправдалась и наша оценка европейских социал-демократов, как социал-предателей. Но надо понимать, что мы вынуждены работать с тем материалом, который имеем. Полученное в Германии оборудование даст толчок в развитии нашей промышленности. Огромный толчок. Прошу учесть, что с ними в страну прибыло множество специалистов, которые помогут его наладить и обучат наших людей работать. И надо создать прибывшим товарищам максимально комфортные условия для работы и обучения наших кадров. Кадры решают всё, товарищи!