Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Согласно легендам, Дзугабан заложил первый камень в символическое основание Школы Магии. Он построил здесь, на восхитившей его природной гармонией равнине, раскинувшейся от озера Кавиш до Правайстского леса, тренировочный лагерь убийц-камикадзе, которые изучали Заклинания, максимально поражающие атакуемую площадь и забирающие при этом жизнь использовавших их магов. Со временем, когда басилевсы, султаны, халифы, эмиры и прочие правители Ближнего Востока, не совсем понимавшие, зачем тащиться за тысячи километров от собственных государств, когда под рукой и так полно фанатиков-ассасинов, отказались от услуг Дзугабана, тому пришлось давать уроки волшебства сыновьям владетелей Граничных баронств и атаманам Приграничья, чтобы заработать на хлеб насущный. Так, в результате культурного развития, противостояния нескольких Орденов волшебников и повальной коррупции, возникла Школа Магии – крупнейшее учебное заведение в Западном Равалоне.

К сожалению, портретов или хотя бы словесных описаний Дзугабана Духара Фаштамеда история не сохранила, а предложение Третьего Архиректора лепить статую с его благородного роланского профиля и не прошло. Остановились на абстракции – кубе, долженствующем символизировать четыре Стихии (верхние углы), четырех Бессмертных – двух богов (Аколлона, Зевающего от Своей Мудрости, и Ктора, Помнящего, Что Ничего Достаточно не Бывает) и двух убогов (Глузаарада, Мрачного от Того, Что Он Все Знает, и Кацкиель, Которая Еще Всем Припомнит), считающихся покровителями магии и магов (нижние углы), четырех Пре-Мудрых, первых легендарных магов[238]238
  На самом деле их было пять, но символизм требовал жертв.


[Закрыть] (прямые линии справа и слева) и четырех Будущих, магов, которые должны были стать вровень с Бессмертными (прямые линии вверху и внизу).

Все это вместе должно было символизировать Дзугабана. Для придания скульптуре величия и трансцендентного характера ее хотели сначала сделать стометровой в высоту и из мифрила, потом подумали, что студенты начнут воровать мифрил, и решили использовать золото, но затем сообразили, что и золото ослепит не познавшие категорический императив умы, и остановились на мраморе. Но в последнюю минуту мрамор поменяли на простой камень, а на оставшиеся деньги построили бани в замке Ректората. По ходу изменения материала для будущей статуи, достойной метаморфоз материи в колбах алхимиков, менялись и ее размеры, так что куб теперь был метровой высоты, метровой ширины, и, соответственно, метровой длины.

Толпящиеся вокруг шедевра скульптурной мысли простые смертные и зеваки из Магистров, у которых в это время не было занятий, были привлечены закрутившимися над кабаком октариновыми, эннеариновыми и декариновыми воронками, разбавляемыми вспышками цветов остального спектра.

– Кажется, – сказал Ал, которого Уолт поставил рядом с ку… то есть со статуей Дзугабана Духара Фаштамеда, – есть опасность формирования Инфернальных Врат.

– Ударий – придурок, а Сатаил пьян. Но не настолько же они невменяемы, – начал Уолт и замолчал, когда сверкающая всеми цветами радуги голова дракона пробила крышу кабака и начала поливать окрестности огнем. Голова была железной. Это значило, что Железную Бездну кер Шагаш блокировал, но и его собственное Заклинание на Удария до конца не сработало. Хм, здорово! Значит, деревенский парень Ударий, у которого даже второго имени не было, и седьмой сын седьмой дочери Сатаил кер Шагаш в боевых заклятьях и соответствующих им магических полях почти равны? Хреново. Так они долго могут друг друга мутузить колдовством, а если им попытаются помешать… Гм. В общем, мешать им не стоит.

С другой стороны, приятно, когда твой коллега из боевых магов, в совершенстве владеющей только Силой Железа, может противостоять старому опытному чародею, у которого полным-полно запасов Силы и разнообразных Заклинаний в ауре.

– Уолт Намина Ракура! – прогремел вдруг сзади хорошо знакомый голос, и Уолт содрогнулся. Повернулся и на всякий случай состроил глупое лицо.

Перед ним стоял заместитель заведующего кафедрой боевой магии по боевым Заклинаниям Стихии Земли Джетуш Малауш Сабиирский, его научный руководитель. Крупный, на три головы выше Уолта, с животом, который он любил называть «мое хранилище для пива», начинающий лысеть, переваливший в возрасте за сотню лет и любящий рассказывать абсолютно несмешные анекдоты, Джетуш на нынешний момент был самым лучшим магом Стихии Земли во всем Западном Равалоне, а по его утверждениям, – и в Восточном тоже. Только нелюбовь к остальным трем Стихиям не позволила ему стать завкафедрой боевой магии, о чем он сам не жалел, говоря, что в таком случае у него было бы меньше времени для распития пива.

– Что это такое? – спросил Джетуш, указывая на воронки и дракона, который уже подпалил растущие возле третьего Корпуса яблони.

– Не имею понятия, – Уолт посмотрел на него честными глазами. – Мы вот с Алом мимо шли, хотели обсудить пятый закон магосемиотики. А тут такое…

– Возможно, Ал и собирался с тобой обсуждать проблему чарореференции, – недоверчиво сказал Земной, – но не помню, чтобы после магистерской ты возвращался к теме энергознаков. Пиво пили?

– Да вы что! – воскликнул Уолт тоном девицы в прозрачном пеньюаре, которую жена добропорядочного горожанина застала в собственной спальне и обвинила в совращении супруга. – Ведь еще не вечер!

– Ладно, это твое дело. Тебя требует главный.

– Главный? А зачем я ему понадобился. Вроде отчет я сдал нормально, да и вообще.

– Ты не понял. – Джетуш прищурился. – Главный – не в смысле Алесандр Генр фон Шдадт. Главный – в смысле Архиректор Эвиледаризарукерадин Светлый.

– А я все-таки настаиваю, что вероятность формирования Инфернальных Врат уже превышает семьдесят два процента, – сказал Ал, но Уолт его не слушал, лихорадочно раздумывая. Узнали? Как? Не могли. Хотя, может, он перестарался, когда… Хотя если бы узнали – так просто его бы к Архиректору не вызывали. Пришли бы брать, да так, что ничего бы он до самого последнего момента – а возможно и после него – не заметил. Несмотря на толпы бездарей, ежегодно поставляемых императорам, королям, герцогам, баронам и зажиточным горожанам, Школа Магии готовит и отличных магов. Временами – замечательных. Так что дело, скорее всего, в чем-то другом.

– А чего от меня хотят? – недоумевая, спросил Уолт.

– А я знаю? – пожал плечами Джетуш, и Уолт понял, что Земному самому интересно, зачем Архиректору понадобился его аспирант, пусть и неплохой, но и не из лучших. – Мне не говорили. Сказали, чтобы я тебя побыстрее нашел и отправил к Алесандру в кабинет.

– А как вы меня нашли? – заинтересовался Уолт, потому что не обнаружил вокруг себя дорожек и паутинок Заклинаний Поиска.

– А чего тебя искать? Вы проблемы магосемиотики только в одно место обсуждать ходите, – с улыбкой сказал Джетуш и глянул на кабак, от которого отвалилась уже одна стена, явив взглядам зевак кучу металлолома, вывалившегося с таким грохотом, что можно было подумать, что начался Прорыв из Нижних Реальностей.

Внезапный порыв холода ощутили все. В спину словно врезался разъяренный Тарей, бог ледяных северных ветров. У Корпуса, статуи и еще целых яблонь начали удлиняться и шевелиться тени. Зеваки бросились врассыпную, причем даже Магистры. Джетуш изменился в лице.

– Так, ты давай дуй к Алесандру, – он назвал завкафедрой без всяких регалий, и Уолт осознал, что шутки кончились, – а я, пожалуй, разберусь с тем, что устроили два недоделанных идиота. Ал, поможешь мне!

Понятное дело, волшебник такого уровня, как Джетуш, в буйстве магических потоков легко разобрался, что в бульоне из чар варятся два мага. Но правильно ли уйти и не помочь? Земной понял сомнение в глазах Уолта и толкнул его в плечо.

– Давай, иди. Неужто думаешь, что без твоей неоценимой помощи я не справлюсь? Мне, скорее, больше достанется, если ты не поторопишься.

– Ну ладно, – пробормотал Уолт и зашагал к входу в третий Корпус, в котором имелся служебный портал для перемещения между учебными зданиями. Шагая, он старался не оглядываться.

Интересно, зачем он понадобился Архиректору?

Кабинет Алесандра Генр Шдадта располагался в первом Корпусе, построенном в те времена, когда отгремели войны варварских королей, нагрянувших с Севера и разрушивших Роланскую империю, с Черной империей и Эквилидором, и недолгий мир пришел на Серединные Земли. Возрождались города, развивалась торговля, варвары окультуривались, становились царями, философы писали трактаты об утопии, жрецы воспевали новых богов и осторожно поругивали старых, кое-где заново прокладывали дороги. Соответственно, и первый Корпус был задуман как провозвестник новых времен. Строили нанятые гномы и строили надолго. Высокие потолки, внушительные арки, колонны, охватить которые могли только трое взрослых мужчин, цветная мозаика на полу, складывающаяся в изображения богов и убогов, шикарные люстры на триста свечей и даже непозволительная по тем временам роскошь – стеклянные витражные окна под три метра в огромных аудиториях. Отдельные комнаты тоже отделывались из соображений помпезности. Однако со временем функциональность первого Корпуса устарела по сравнению с магическими улучшениями в новых Корпусах. Преподаватели, сумевшие занять кресла заведующих благодаря таланту, или упорству в работе, или просто устранив конкурентов руками наемных убийц, предпочитали третий или четвертый Корпуса для своих факультетов и кафедр. Архитектура уступила магии.

Но Алесандру его комната нравилась. Выкрашенный временем в серые цвета потолок контрастировал с блестящими шкафами, полными книг. Можно было сразу заметить – за книгами следят и регулярно их просматривают. Имена авторов повергли бы в священный трепет всех, кто был связан с магической деятельностью. Здесь были трактат «Тьма побеждающая» Пресса Феагского; классический труд «Травы и обряды» Брианны Ваштал фоан Зивай; запрещенная книга «Пожиратель душ: Заклинания тотального уничтожения» братьев Гроамм; ранний труд Гегелисия «Топология Огня: становление техник Ордена Пламени», прямая калька с рунных свитков, обнаруженных при раскопках Живого Моря, относящихся к временам первых столетий Начальной Эпохи; древнеэльфийская антология «Светлое будущее»; свод «Боги и символы», первая и последняя попытка взаимодействия магов и жрецов Роланской империи с одобрения полубожественной династии Кефарридов, в дальнейшем обернувшегося порицанием; дальневосточная рукопись «Восемь бессмертных», до сих пор не переведенная ни на Всеобщий Язык, ни на какой другой, ходящий в Серединных Землях; «Буддийские практики», приписываемые боддхисаттве Ашонетакбхье; «Трансцендентальная стихиология» Псевдо-Караса; ведьмачьи «Нежить и нечисть. Способы убиения и предотвращения»; «Нижние Реальности в свете теории игр» опального жреца Черной империи Исуа Квила; тоненькая брошюрка «Боевые Заклинания Высшей Магии» Кен Вадана Куайта, первого боевого мага, выучившегося в Школе Магии; «Некросфера: виды Костяных Сущностей», коллективный труд факультета некромагии; «Гадательные практики» Эннсельхорофа Кадмийского; «Краткий курс философских оснований магии» и другие труды, способные поразить как знатока, так и того, кто открыл их из праздного любопытства. Никаких артефактов боевой маг старался в рабочем помещении не держать. И так магические труды полны сюрпризов, зачем же испытывать судьбу мощными боевыми опредмеченными Заклинаниями, способными сработать от неаккуратного дисбаланса магических потоков, которыми полнилась Школа Магии?

В данный момент Архиректор с любопытством рассматривал карту Серединных Земель, где были отмечены все случаи Прорыва Тварей из Нижних Реальностей за последние четыреста лет. Алесандр утверждал, что если обнаружить закономерность в этих прорывах, тогда можно затыкать их с минимальными потерями и даже, возможно, без погибших.

Пока что закономерность не обнаруживалась, но Алесандр не терял надежд.

– Значит, ты считаешь, что этот человеческий парень как раз то, что нам нужно? – Эвиледаризарукерадин растянулся в кресле завкафедрой, пожалев, что не может закинуть ноги на стол, – должность обязывала соблюдать приличия.

– Тебе, – сказал Алесандр, обнаружив, что стулья в его комнате стоят так, что сидящие как бы смотрят на находящегося за столом завкафедрой снизу вверх. – Тебе нужно, Эв. Если все так, как ты описал, то первое имя, которое приходит мне в голову, – его имя. Ты же понимаешь, что наших гигантов боевой магии я послать не могу, а большинство аспирантов сейчас на практике. Из оставшихся – только он.

– Я тебя самого отправить не могу. Да и не согласился бы ты, даже прикажи я тебе. Ладно, расскажи поподробней об этом парне. И почему именно на нем ты остановил выбор?

– Ну что ж… Уолт Намина Ракура. Сирота. Поступил в 3344 году Второй Эпохи в возрасте шестнадцати лет. До этого жил, учился и работал при храме Грозного Добряка. Когда в нем проснулся дар к искусству волшебства, сбежал и сумел добраться до Школы Магии. На первых курсах, до распределения по специализации, особых талантов не проявлял. Единственное удивительное событие, связанное с периодом его обучения, разве что Центральная Башня, но эта история вообще потрясла всю Школу в 3346 году. На пятом курсе выказал пожелание продолжить обучение на специалиста по боевой магии. И вот тут… – Алесандр сделал паузу, – он показал себя во всей красе. Во-первых, он сумел на первом году закончить Заклинание Земляного Вала Табория кер Валаса, на которое махнул рукой даже Джетуш Малауш. Кстати, Джетуш после этого в парне души не чает. Во-вторых, на втором году специализации он лично возглавил экспедицию в Пятнадцатый Слой Нижних Реальностей и в критической ситуации сумел вывести группу через Астральный Портал. Да-да, не удивляйся, он сумел осилить и это заклятье, оно, кстати, боевое: при Открытии Портал поражает нечисть и тварей в широком радиусе. В-третьих, на третьем году он уже отправлялся вместе с Джетушем на Закрытие Прорыва, и Джетуш хорошо о нем отзывался. Его сверстники в это время строчили рефераты о проникновении Стихий и корпели в лабораториях.

– Теоретическая работа и эксперименты тоже важны для мага.

– Кто же спорит? И, в-четвертых, в качестве темы магистерской он выбрал «Магосемиотические системы племен Восточных степей» и в одиночку отправился к Темным.

– Постой-ка, – Архиректор нахмурился. – Я недавно на ректорате слышал, как кто-то из старичков восхищенно отзывался о блестящей работе по шаманским символам Тьмы и магосемиозисе колдовства орков. Хочешь сказать…

– Парень поднаторел и в теории, – ухмыльнулся Алесандр. – Я лично советовал издать его магистерскую работу в виде монографии. Жду не дождусь от него кандидатской. Он изучает сейчас стихийные техники Призыва, и я думаю, это будет нечто.

– Как бы он тебя не потеснил, Ал.

– Для него я и потеснился бы, Эв.

– Вот как? Ты знаешь, эти слова характеризуют его намного лучше всех твоих предыдущих панегирик…

В дверь раздался стук.

– Так быстро нашли? – недоверчиво спросил Эвиледаризарукерадин. Он привык к тому, что те, кого он вызывает, стараются попасть в архиректорский кабинет только после того, как уберут порочащие улики, которые могут нанести вред их положению и зарплатам, а это занимало уйму времени.

– У меня бардак меньше, чем у тебя, – ответил Алесандр и крикнул: – Войдите!

Серая, как потолок, дверь бесшумно открылась.

– Можно? – спросил замерший на пороге парень, осторожно переводя взгляд с Алесандра на Эвиледаризарукерадина.

– А, Уолт. Входи, зачем переспрашивать? Присаживайся вот тут, напротив.

Уолт Намина Ракура под изучающим взглядом Эвиледаризарукерадина с трудом протиснулся между двумя шкафами, стоящими прямо возле двери. (Алесандр посмеивался, говоря, что так он заставляет магов держать форму и особо не отращивать пузо. Исключение составлял только Джетуш, который бесстыдно пользовался Древесным Аспектом магии Земли для прохождения сквозь шкафы.) Прежде чем сесть напротив Алесандра, Магистр с почтением поклонился Архиректору.

– Ну что, молодой человек, учитесь в аспирантуре, думаете об истине? – дружелюбно спросил глава Школы Магии.

– В аспирантуре думают о диссертации, а не об истине, – отозвался Уолт.

Повисла тишина. Алесандр растерянно смотрел на Уолта, Уолт, сам оторопевший, смотрел на Архиректора, а Эвиледаризарукерадин…

Эвиледаризарукерадин засмеялся. Смеялся он гулким смехом, так, что эхо разлеталось по кабинету и заставляло тревожно шевелиться некоторые магические сборники.

– Вот это да! – отсмеявшись, сказал Архиректор. – Вот это выдал! Я, пожалуй, велю эти слова высечь над входом в новый Корпус. Чтобы, так сказать, помнили, чем у нас тут занимаются. – Он снова рассмеялся.

Алесандр криво усмехнулся, пообещав про себя всыпать Уолту розг. Судя по кислому лицу Уолта, тот тоже пообещал себе всыпать розг.

Приняв серьезный вид, Эвиледаризарукерадин продолжил:

– Как вы, наверное, поняли, молодой человек, вас вызвали сюда для серьезного разговора и не менее серьезного дела. Однако, прежде чем мы перейдем прямо к делу, я хотел бы спросить. Скажите, Уолт, что вы знаете о Живущих в Ночи, или, иначе, об упырях?

– Вы имеете в виду, – Намина Ракура, несколько смущенный, что Архиректор обращается к нему на «вы», поерзал на стуле, – только те знания, которые я почерпнул во время учебы или еще и слухи, которыми делились друг с другом студенты и преподаватели?

– И то, и другое. Это важно, чтобы узнать, насколько ты осведомлен.

– Гм. Ладно, – Уолт покопался в памяти и неторопливо начал: – Насколько известно современным естественным наукам и магическим искусствам природы, упыри представляют собой определенный сплав магической материи некросущности и материи живой природы. В отличие от созданий некромагов, упыри являются таковыми с момента рождения или Перерождения и к тому же в них больше как раз материи живой природы, нежели эманаций некросущности. Обладают невероятными регенеративными возможностями. Могут обращать людей в себе подобных. Владеют странными с точки зрения классической теории волшебства магическими способностями, именуемыми Силой Крови и трансформой, однако с магией практически не связанными, потому что в ауре при трансформе не наблюдается магических изменений. По крайней мере, эти изменения не фиксируются имеющимися на данный момент исследовательскими артефактами, однако существует предположение, что это магия крови, в которой после Магов-Драконов никто не может разобраться до сих пор. Невероятная продолжительность жизни, превышающая даже эльфийскую. По слухам, некоторые роланские аристократы давали прибежище Бродящим под Солнцем, желая обрести бессмертие. Регенерация и способность Перерождения исследовались в Роланской империи, но так и не было выдвинуто ни одной непротиворечивой теории, хотя все исследователи опирались на живой, так сказать, материал – пойманных упырей, от Диких до носферату. В общем, все версии сводятся к двум – физиологической и метафизической трактовки упыризма. Согласно первой, упыризм – это своего рода болезнь, которая передается через кровь и меняет ткани тела и внутренние органы. Отсюда, например, острая аллергия на фитонциды чеснока, салициловую кислоту из осиновой коры, бензойную кислоту из ладана, потребность в гемоглобине, который организм перестает вырабатывать в необходимых количествах, критическое неприятие солнечного ультрафиолета как разрушающего клетки, но при этом высокая скорость метаболизма из-за большего количества жизненных духов и иной уровень энергосенсорики.

«Надо новейшие магические вестники почитать…» – со смущением подумал Алесандр, который кроме собственных статей к своей докторской больше ничего в «Магия и жизнь» не читал.

– Метафизическая версия считает, что с укусом упырь пьет не просто кровь жертвы, а поглощает и ее душу, – продолжил молодой Магистр. – Место же души занимает некая убогская сущность, которая меняет человека. Когда упыри размножаются, то вместе с жизненными соками передается и часть этой сущности, занимая то место, которое боги отвели душе. От этой сущности и все возможности упырей. Но потеряв душу, тело неполноценно и потому не переносит свет солнца, который дарит людям жизнь, а упырям несет смерть. Обе теории сейчас приняты как равнозначные и пока ни та, ни другая не опровергнуты, но и не подтверждены, – после короткого раздумья добавил Уолт. – Так же по поводу упырей существует множество теорий происхождения, но они примерно все такие же научные и обоснованные, как и теории происхождения эльфов от Света, орков от Тьмы, а человека от обезьяны, то есть, скорее, религиозны и теологичны, нежели подтверждены чем-то реальным. Здесь и неправильное захоронение, и желание отомстить убийце, и ошибочное колдовство, ударившее по колдовавшему, и некросионные дыры, и проклятие, и изменение убоговских существ, попавших в Равалон, и создания безумного мага. Но если раньше считалось, что упырь – это в первую очередь бывший человек, оживший после смерти, то сейчас распространено мнение, что даже так называемые «сельские» упыри – результат Перерождения вследствие укуса Дикими упырями, которые впрыскивают в кровь некое вещество, стирающее память. Как известно, укус более развитых Живущих в Ночи памяти не лишает. В нынешние просвещенные времена основное соображение, распространенное среди жителей Серединных Земель, да и большей части Западного Равалона, что упыри возникли, когда в Равалон попали частицы Неуничтожимого Огня из Бездны Нижних Реальностей. Это связывает упырей с мифологией хтонических существ, противостоящих солярным существам, потому что Неуничтожимый Огонь в большинстве мифов предстает как антипод Солнца. По всей видимости, такое представление возникло при осмыслении смерти упырей, которых оставляли под лучами Солнца, ведь они сгорали, но пламя не давало жара. Так или иначе, если исходить из магической классификации естественного и неестественного Маркуса Эталайского, упыри относятся к классу нежити, но к отдельному подклассу, который имеет также много общего с классом андедов и некролюдов и классом людей.

– Ты забыл упомянуть вампиров, – сказал Алесандр, подавивший в себе желание достать с полки «От упыря Дикого к упырю Высочайшему. Удивительные метаморфозы нежити» и тщательно проверить слова аспиранта.

– Не забыл. Во времена Маркуса Эталайского Роланская империя еще не завоевывала восток так рьяно, как в более поздние века, и с вампирами, а точнее вэамперанами,[239]239
  Вэампераны, или Чистые, – самоназвание расы вампиров.


[Закрыть] этот великий маг и ученый знаком не был и не внес в свою классификацию. Впрочем, ошибку исправили его верные ученики, и этим на долгое время отравили жизнь Долинам. Если варварские короли спокойно уживались с вампирами, даже не подозревая, что их можно путать с упырями, то лишь пока Гроссмейстер Ордена Убоговской Дюжины не посетил пять Долин и не опубликовал свои заметки, роланцы упорно стремились истребить вампиров, не совсем понимая, почему на помощь ужасным не-живым кровососам встают и Ночные Леса, и Дирендагатан, и гномы Гебургии, и даже одно из племен Восточных степей. Впрочем, когда Повелитель Долины Касаната без поддержки эльфов, гномов, орков и восточных королей разбил Тринадцатый Легион и баронские дружины в самый разгар дня, когда солнце было в зените и на небе не было ни облачка, роланцы окончательно убедились, что с этими «упырями» что-то не так.

– Однако в исправленной и дополненной Классификации класс упырей соотносится и с классом вампиров, – заметил Архиректор.

– Я думаю, это заблуждение, которое со временем будет исправлено. У упырей больше общего с людьми, чем с вампирами. И сам факт того, что Живущие в Ночи потребляют исключительно человеческую кровь в качестве как живительного, так и регенеративного, и отчасти алкогольного напитка, лишь подтверждает это.

– Вампиры тоже способны пить кровь, – возразил Алесандр, решив поддержать главу.

– Люди тоже способны на это. Будучи студентом, я иногда даже подумывал, что экзаменаторы способны высосать из меня кровь не хуже упыря, – смело ответил Уолт.

– Но, в отличие от людей, вампиры способны использовать кровь для восстановления и усиления, – настаивал боевой маг.

– Заведующий кафедрой магии крови тоже на это способен. – Эвиледаризарукерадин хмыкнул, услыхав такой аргумент. – Однако, как и вампиры, заведующий для этого использует кровь любого живого существа и только в особых случаях. Магия крови требует громоздких ритуалов, а укус вампира – сложное преобразование его организма, на которое и не всякий вампир способен. Упыри же пьют только человеческую кровь для своего существования, и это может делать любой Живущий в Ночи. Прочая кровь для них – неприятный напиток. И только люди способны становиться упырями и обладать их качествами. Что говорит, что они более близки друг к другу, чем кажется.

– Молодой человек, если так пойдет и дальше, вы можете сказать, что упыри произошли от людей, – с улыбкой заметил Архиректор.

– Возможно, я займусь доказательством этой мысли после защиты диссертации, – серьезно ответил Намина Ракура.

– Боюсь, у вас будут проблемы с жречеством и священнослужителями многих вер, – заметил Архиректор.

– Когда Ролан и Ремал сжигали своего младшего брата Ротана, посмевшего заявить, что при строительстве нового города и государства магия поможет им лучше Бессмертных, они, видимо, не подозревали, что со временем Роланская империя будет держаться только за счет развития магических знаний и технологий, а не помощи жрецов и священнослужителей.

– Роланской империи это все равно не помогло, – заметил Алесандр, безмятежно рассматривающий ногти, но и гордо поглядывающий на Эвиледаризарукерадина.

Архиректор понимал его гордость. Таких аспирантов, с виду спокойных, но самоуверенных и горящих желанием проверить знания о мире как ни на чем не основанные гипотезы, у него не было. Впрочем, во время учебы сам он особо не блистал, зато теперь занимал кресло, желанное для большинства задниц Школы Магии.

Но почему-то Алесандру он завидовал. Слегка. Но завидовал.

– Не помогло, – кивнул Уолт. – Эти самые жрецы и священнослужители постоянно мешали магам развивать свои Искусства и Заклинания. Даже боевую магию, хотя роланцы постоянно воевали с соседями со всех сторон света.

– Молодой человек, да вы почти утверждаете, что падение Ромала и развал Роланской империи под натиском орд северных варваров были чуть ли не благом для магии?

– По крайней мере, с тех пор жречество мешает ей меньше в Серединных Землях, – пожал плечами молодой маг.

Архиректор улыбнулся. С этим трудно было не согласиться. Тысячи и тысячи варваров шли на Вечный Город, обогнув Мидгардополис, Черную империю и Эквилидор, страны, которые до этого служили своеобразным забором между землями Вечного Города Ромала и Северными Территориями. Роланская империя только отошла от смуты времен Пятилетней Войны, и ее Легионы терпели поражение за поражением. Боги Роланской империи в большинстве случаев не отзывались, а те, которые отзывались, лениво бросали во вторгающихся сотню-две молний и исчезали. Кое-где имперцы держались, обратившись за помощью к убогам, однако варвары превзошли роланцев своей жестокостью и дикостью настолько, что убоги восхитились и предложили диким племенам свою помощь в истреблении и порабощении заносчивых роланцев.

А затем пал Вечный Город Ромал, Город Городов, и империя развалилась.

И магам стали меньше мешать. Это правда. Сплетенные по рукам и ногам сотнями законов и предписаний роланского права и законодательства, волшебники мало что могли себе позволить в условиях слияния религий с государством. Жрецы ревниво оберегали область чудотворного, удивительного и трансцендентного, видя в чародеях заклятых противников. Неудивительно, что многие маги уезжали из Роланской империи на Восток, а бывало что даже на Юг.

Так что после развала Роланской империи магам стало легче работать. Это с правовой и институциональной точек зрения. С точки зрения материальной базы и этических принципов, дела обстояли похуже. Но маги стали свободнее как маги.

И здесь Уолт Намина Ракура был прав.

– Упыри произошли от людей, жрецы, а возможно, если следовать вашим рассуждениям, и сами религии мешают магии… Опасные мысли, молодой человек. Услышь их священники Верховного Пантеона – вас бы немедля принесли в жертву.

– Что ж, для меня, значит, является удачей, что жрецы грызутся нынче больше друг с другом, чем с нами, – сказал Уолт и улыбнулся.

– Молодежь часто бросается громкими фразами, желая перевернуть мир, – сказал Архиректор, готовясь к последнему вопросу. Впрочем, Эвиледаризарукерадин был уже уверен, что Алесандр сделал правильный выбор.

– Молодежь чаще повторяет громкие фразы прошлых лет, даже не подозревая, что за банальность или глупость она теперь говорит, – ответил Уолт и ухмыльнулся. Намина Ракура отлично знал, что такого рода фразы безотказно действуют на опытных и пожилых магов.

Архиректор, как и ожидалось, благостно улыбнулся:

– Вернемся к упырям. Что ты знаешь о современной жизни упырей, а конкретнее – о Лангарэе?

– Государство упырей создано сто двадцать лет спустя после развала Роланской империи на юго-западе Серединных Земель, – подумав, ответил Уолт. – Кажется, там был спор между местными человеческими феодалами и гномьим королевством за территорию, которую упыри и захватили. Согласно легенде, Одиннадцать Самых Великих упырей, своего рода Упыри-над-упырями, создали Купол, отгородивший магической завесой весьма внушительные земельные и лесные наделы. Разумеется, ни люди, ни гномы не порадовались новому соседству. На упырей насели с двух сторон, гномы вроде заключили военный союз с арахнотаврами, но упыри оказались упорными и даже неожиданно разбили гномьи хирды до подхода арахнотавров. Затем они сдержали натиск людей огромной кровью с обеих сторон, а затем заплатили людям денег. Это было как гром среди ясного неба – Живущие в Ночи платят дань, чтобы их не трогали. Люди на время успокоились и прикрыли упырей от гномов. А упыри тем временем подготовили хорошо тренированную и дисциплинированную армию, почти целиком состоящую из Среднего и Высшего рангов. Откуда взялось такое количество весьма быстро эволюционировавших упырей – неизвестно. С тех пор воцарился относительный мир, поддерживаемый возросшей военной силой упырей. А потом Живущие в Ночи открыли Купол для прохода крестьян и даже горожан, когда на северо-востоке разразилась чума, не затронувшая лишь одно место – Лангарэй. После этого государство упырей признали некоторые Роланские королевства и некоторые другие народы. Кажется, они ведут торговлю с ними железом, солью и зерном. Еще упыри разделены на несколько десятков кланов по принципу Силы Крови. Ну вот, кажется, и все, – неуверенно закончил Уолт, соображая, ничего ли он не забыл. Да нет, все, что знал, сказал.