Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Что ж, сейчас Уолт мог по достоинству оценить мастерство сабиирских кукольников. Без посоха добиться синхронии стольких нитей «паутины» у него бы ни за что не получилось, зато как представишь, что смог бы сделать с эфирным плетением опытный марионеточник…

Ну уж нет, лучше не представлять. Лучше сосредоточиться на шрайя и вообще не отвлекаться на воспоминания и пустые размышления. Но что поделаешь, так уж у него голова устроена, всегда в неподходящий момент ненужные сравнения и ассоциации рвутся в рассудок…

Ракуре казалось, что прошла вечность, но на самом деле с момента удара рядами клинков по неподвижному убийце прошло не больше половины минуты. Отголоски размышлений Лана и собственные беспорядочные мысли просто растянули каждую секунду как минимум на день. Больше половины мечей и сабель уже валялось на брусчатке, и ни одному оружию так и не удалось оставить на шрайя хоть одну царапину.

И тут он шагнул вперед и присел. Метившие ему в лопатки шамшир и клеймор, с трудом перенаправленные Уолтом после блокировки их движения широким двуручным шефанговским мрайдом с листообразным острием, промчались над плечами шрайя и вонзились в мостовую. Скьявона прошла по дуге, срезав «паутину» с клинков, а кацбальгер описал восьмерку над головой убийцы, разрывая эфирные нити на пяти мечах.

И после этого шрайя спокойно встал и снова шагнул вперед. Стилет, прошелестевший рядом с его правым глазом, его ничуть не обеспокоил. Неуловимый простым взглядом выпад скьявоны разрубил кинжал на клинок и рукоять, лишив его заодно и ниточки «паутины».

Теперь все удары жреца Госпожи были направлены именно на отсечение эфирного плетения от еще подчинявшегося Уолту оружия. И с каждой серией ударов он становился на шаг ближе к Ракуре, и с каждым шагом врагу мешало все меньше и меньше клинков.

Шрайя приближался Гневной богиней, явившейся покарать нарушителя Запрета богов.

Смерть во плоти, живая машина разрушения и убийств.

«Гм, а смог бы я справиться с ним вне этого Куба, с готовыми поддержать меня эфиром, Стихиями, Началами и Изначальными, но при условии, что шрайя не даст времени на подготовку, а нападет неожиданно и молниеносно?»

Уолт знал ответ на этот вопрос.

И ответ ему не нравился.

Не больше пяти шагов разделяли шрайя и боевого мага, и лишь десять клинков висели между Ракурой и его противником. Остальные мечи, сабли и кинжалы железным ковром устелили мостовую позади посланника Клана Смерти. «Паутину» на них уже не накинешь, нет у него больше эфира для «паутины», потому что оставшийся запас и так уже задействован.

Из-за маски Уолт не видел губ шрайя, но почему-то ему казалось, что враг улыбается. Эдак самодовольно ухмыляется, воображая, как сейчас прикончит Магистра.

Ублюдок.

А ведь на его клинках ни одной зарубки, и скьявона, и кацбальгер чисты, словно души праведников в раю. Чего не скажешь о мечах и саблях из дома Златорукого, все в зарубках и с трещинами. Что за мастера создают для Клана клинки, перед которыми не устояли изделия лучших оружейников гномов?

Еще один шаг – и три меча со звоном улетели в сторону.

Шаг – и осколки расколотого эспадона чуть не задели лицо Уолта. Требовавший слишком больших затрат магической энергии Многогранный Щит боевой маг убрал еще в гномьем доме, готовя бласты и остальные чары. Лишь невероятным усилием воли он не сдвинулся с места, продолжил стоять и держать посох.

Шаг – и последние шесть мечей лишились «паутины» в результате круговых ударов клинков.

Два шага, два обычных шага отделяло убийцу от Магистра. Пустяковая дистанция для мастера мечей – хватит одного удара, чтобы покончить с противником.

Во взгляде жреца Госпожи не было ни торжества, ни упоения своей победой.

Только холод и острая, как бритва, беспощадность. Наверное, именно такой взгляд у Гневных богинь.

Шрайя ударил кацбальгером, целя в шею Уолта. Ракура бросил навстречу короткому мечу верхнюю часть посоха, но мощь удара не удалось отразить лишь силой руки и плеч. Древко выдержало, Никиитас даже избежал зарубки, но Магистр невольно отступил назад и тут же понял, что выпад кацбальгера был всего лишь финтом, уловкой, открывшей его левый бок и живот для выпада скьявоны.

Продолжая давить кацбальгером на посох, шрайя изогнулся вправо и вперед. Длинный клинок хищно прошелестел, рассекая воздух. Вот сейчас, прямо сейчас скьявона вкусит плоти боевого мага, голодным зверем вгрызаясь в его внутренности…

– А как вы сами думаете, Ракура? – спросил Масааки Садамицу. – Что делать боевому магу, если у врага могущественный оберег или же боги одарили его защитой от ваших чар?

Они вдвоем находились в построенном недавно по распоряжению Архиректора тренировочном зале для обучения боевых магов фехтованию. Иллюзориум Дзугабана не подходил из-за постоянно проходивших в нем практических занятий по боевой магии, а фехтовальные манежи, имевшиеся в школе, по давней традиции занимали студенческие братства, в основном состоящие из аристократов. С традицией Эвиледаризарукерадин ничего не мог поделать, поскольку ее основы были прописаны в Уставе. Вместо долгих и бессмысленных споров с ректоратом, деканами и главами школьных комитетов и братств Архиректор послал Редона в бухгалтерию с приказом отыскать средства для нового здания согласно Уставу, Номосам и сообразно бюджету. Редон вернулся через две недели, бледный, похудевший, постоянно бормоча: «Кредит перекрывает дебет», – осеняя себя защитными знаками и подозрительно спрашивая у каждого встречного, не ревизор ли он. С собой секретарь принес кипу бумаг, в соответствии с которой на постройку нового здания деньги могли быть выделены при условии… Архиректор, не особо интересуясь «условиями», приказал Редону разобраться с этим пунктом, а сам отправился к декану факультета строительной магии.

Большинство преподавателей знали, что секретарь главы Школы, сам являясь магом весьма могущественным, мечтает занять его кресло и ради этого выполняет все поручения Эвиледаризарукерадина, как бы они его ни изматывали. Хотя, как однажды рассказал Уолту Алесандр фон Шдадт, так было не всегда. До того как Архиректор обезопасил Школу от наемных убийц, Редон неоднократно нанимал ассасинов, стремясь избавиться от своего начальника и, воспользовавшись возникшими грызней и суматохой, получить его должность.

«А не проще его было бы… ну… того… домой, так сказать, отправить?» – спросил Уолт.

«Слыхал когесскую поговорку: друзей держи близко, а врагов – еще ближе? – Алесандр ухмыльнулся. – Вот наш глава ею и руководствуется».

Признаться, Уолт так и не понял смысла когесского изречения. Зачем врагов держать рядом? Чтобы в случае чего быстро их прикончить? Ну а если они раньше прикончат тебя? Бестолковая поговорка…

Щуплый старик с улыбкой наблюдал за погрузившимся в раздумья Магистром. Лицо Садамицу, покрытое морщинами, напоминало печеное яблоко. Вот только попробуешь укусить это яблоко – и без зубов останешься. Уолту на всю жизнь запомнилось, как невысокий я-маджирец простым взмахом руки бросил здоровяка Удария через весь тренировочный зал.

– Согласно теории, – задумчиво сказал Ракура, – для разрушения подавляющей энергетики орба необходима энергетика, превосходящая его энергетику в два раза. Иначе говоря, нужно заклинание, мощностью превосходящее негатор заклинаний вдвое. Либо следует составить Круг из нескольких чародеев, если в одиночку оберег не превзойти, либо накопить необходимое количество Силы через ритуалы. В любом случае, оба варианта требуют времени и, очевидно, не подходят, если бой идет один на один или у противника преимущество в числе.

– Теория. – Садамицу покачал головой. – На западе любят теорию. Любят абстракции. Любят то, что должно быть, а не то, что есть. Забудьте о теории, Ракура. Представьте: вот вы, вот ваш противник, ваша магия не действует на него, и у вас из оружия лишь посох. А у противника меч и щит. И он не новобранец, спешно призванный в армию, а опытный ветеран, уже бившийся с чародеями – и убивавший их.

– Тогда отступать. Ну или, как говорил мой наставник: «Беги, пока обстоятельства не сложатся в твою пользу».

– Предположим, бежать некуда. Неужели вы не видите больше никакого выхода из сложившейся ситуации?

– Вижу, – признался Уолт. – Но для нас, боевых магов Школы Магии, он… не совсем стандартен, так сказать.

– И что же это за выход, Ракура?

– Направить магию на себя. Воздействовать эфиром не на противника, а на самого себя. Улучшить себя – и сражаться.

– Да, это – выход. Пока не будем рассматривать ситуацию, когда вы совершенно лишены чар. Об этом – в другой раз. Скажите, Ракура, вот вы, именно вы – как вы можете себя усилить своей магией? Сначала давайте рассмотрим наиболее простые варианты, а уже потом перейдем к более сложным. Вы понимаете, для чего это нужно?

– Сложные заклинания требуют больше времени, а его может и не быть.

– Действительно. Это как познание себя. Сначала мы узнаем элементы, из которых состоим, после их возможные комбинации, и в последнюю очередь – себя, ту комбинацию элементов, которую мы собой представляем. Но уже даже само знание простейших кирпичиков нашей сущности позволяет нам лучше узнать себя. В усилении себя нет ничего зазорного. Ваши ведьмаки… правильно? Ведьмаки? Ваши ведьмаки используют алхимию, ваши Отмеченные…

– Наверное, вы имеете в виду Меченых, учеников Школы Меча?

– Да, спасибо. Так вот, как нам известно, воины запада не пренебрегают алхимией и магией, чтобы стать лучше. Но воины востока в этом мало чем отличаются от своих собратьев по закатную сторону Великой гряды. Канцелярия Исправления в Преднебесной империи. Святая Кость в Кочатоне. Они тоже экспериментируют и изменяют естество своих воителей. Но мы отвлеклись. Вы помните, Ракура? У вас – только посох. У вас – нет времени. Враг нападает. Что вы можете сделать? Помните, сначала простейшие формы.

– Простейшие – это стихийный эфир, – медленно начал Уолт. – Именно он разлит в Фюсисе на первом эфирном уровне физического существования. Именно его в первую очередь потребляют из сырого эфира и накапливают в ауре Локусы Души. – Садамицу шевельнул бровями, и Ракура быстро ответил на незаданный вопрос: – В Махапопе Локусы называют нади – каналами, по которым движется прана, а у вас на Дальнем Востоке – меридианами, областью циркуляции ци или ки, как говорят в Я-Маджире.

– А почему не воспользоваться тем, что вы называете сырым эфиром?

– Во-первых, потому, что я не мастер сырой магии, – улыбнулся Уолт. – Иная инициация, и реинициация на манипуляцию гомеомериями уже невозможна. Либо сразу, либо никогда. А во-вторых, простейшее заклятие, подчиняющее сырую Силу, – это пульсар. А им, как и любой другой энергоглобулой, можно только атаковать. Не подходит по условиям.

– Понятно. И что же тогда вы можете?

– Воздух и Молния. Вода и Лед. Огонь и Земля.

– И что самое доступное из них?

– Разумеется, то, что нас окружает постоянно. Земля и Воздух.

– И что вы можете с ними сделать?

– Обратившись к Земле, я могу создать сплошной каменный доспех, который защитит мое тело от ударов меча и щита.

– А какие минусы у вашего доспеха?

– Малоподвижность. Ограниченность в движениях. Я мог бы это исправить, обратившись к Свету, но опять же – условия не позволяют. Хотя, с другой стороны, с такой крепкой защитой можно разрешить себе быть медленным и неповоротливым.

– Да, при условии, что ваш враг – обычный воин. Предположим теперь, что он – Меченый. Насколько тогда эффективен ваш каменный доспех?

– Малоэффективен, – признал Уолт. – Меченые могут быть очень быстры, а удары их мечей способны расколоть камень – сам видел.

Да, видел. В Шастинапуре. Там Меченосцы еще и не такое вытворяли.

– Тогда обратимся к Воздуху. Чем он может вам помочь, Ракура?

– Потоки ветра. Можно пустить их по телу. Конечно, каменный доспех превосходит их в крепости, но поток может отклонить меч, завертеть его, вырвать из рук. Правда, это тоже не пройдет с Мечеными. Вырвать у них оружие из рук труднее, чем сдвинуть гору. Отклонить меч – вполне возможно. Меч обычного бойца. Как я уже говорил, Меченые могут быть очень быстры. Признаться, я не знаю, что произойдет, столкнись стремительный поток ветра и молниеносный клинок Меченосца.

– К сожалению, Архиректор так и не смог нанять для вашего обучения ученика Школы Меча. Помогай мне такой воин, я бы смог лучше учить вас.

– Меченым запрещено раскрывать свои секреты. И их Наставляющие следят за исполнением запрета. Когда один выпускник Школы Меча решил открыть свой фехтовальный зал в далеком княжестве на юге Махапопы, подальше от Серединных земель, Мастера-Меченые узнали об этом. Убили ослушника и всех его учеников. И заодно раджу княжества с половиной его войска. Старший сын раджи обучался у Меченосца, и отец захотел отомстить за смерть сына. Но не сумел. С тех пор никто не просит Меченых быть учителями фехтования, хотя, разумеется, они могут тренировать обычных воинов без обучения специальным техникам Школы Меча.

– Жаль, – огорченно вздохнул Садамицу. – Похоже на Преднебесный Храм. Его ученики могут давать наставления, но лишь экзотерические, лишенные секретов и тайн Храма, и только для жителей Преднебесья. Впрочем, давайте продолжим. Земля и ветер. Они подойдут против обычных, пусть и умелых бойцов, но не против Меченых. Что еще вы можете сделать?

– Стихию Воды обычно…

– Подождите, Ракура. Почему вы говорите о воде? Ведь вы, кажется, упоминали еще и молнию.

– Молния – элемент стихии Воздуха. Я подумал, раз мы отказались от ветра, то нужно перейти к следующим стихиям.

– Пока мы еще ни от чего не отказались. Мы рассматриваем ваши возможности, а также плюсы и минусы этих возможностей. Понимаете? Поэтому давайте пока вновь вернемся к воздуху. Точнее, к молнии. Что она может сделать для вас?

– Окутать меня, как каменный доспех или потоки ветра. Правда, от удара Меченого электрические латы будут защищать еще хуже, чем ветер, не говоря уже о камне. Молния по своей природе – сущность атакующая, а не оберегающая. Но пожиратель магии у противника ее подавит, стоит ей ударить. Хотя… Скажите, наставник, а вам доводилось слышать об электромагнетизме?

Меч шрайя неожиданно повело в сторону. Неожиданно – для убийцы, но не для Уолта. Опутавшая скьявону сеточка голубых разрядов, каплей сорвавшаяся с живота Ракуры, тянула клинок вниз, к скакавшим вокруг сапог мага собратьям. Точно такая же сетка накрыла кацбальгер, уводя его вправо от посоха, следуя за сорвавшейся с головы Уолта небольшой сферой переплетенных синих молний.

И прежде чем орбы шрайя подавили волшбу боевого мага, прежде чем шрайя, раскинувший руки в стороны, точно распятый на роланском кресте преступник (не по своей воле, конечно, а захваченный притяжением электроглобул Магистра), прежде чем шрайя успел отреагировать, Уолт со всеми накопившимися злостью и яростью опустил навершие посоха на голову врага.

И все-таки шрайя был быстр, очень быстр. Невероятно, но он успел уйти в сторону, и крепкие, крепче мифрила, монокристаллы навершия опустились ему не на голову, а на плечо. Уолт не знал, послышался ли ему треск кости или то трещало созданное им из эфирного запаса мощное электромагнитное поле, плотно покрывающее тело, и все же он был рад уже и тому, что наконец-то задел шрайя.

Это – только начало!

Магнитное притяжение поймавших мечи электроглобул еще продолжало тянуть клинки в разные стороны. Еще чуть-чуть – и удерживающий кацбальгер шар молний исчезнет, далеко отлетев от созданного Уолтом поля. И тогда левая рука шрайя окажется свободна.

Да и скьявону не стоит игнорировать. Жрецу Госпожи надо только приложить больше силы, чтобы вырвать меч из магнитного захвата. А физической мощи у него хватает, ведь он, используя только ее, выбивал клинки из «паутины» Уолта.

Поэтому после удара по голове (превратившегося в удар по плечу) Ракура сразу же направил тупой конец посоха в пах противника. И вновь невероятная реакция убийцы помогла ему. Пятка посоха впилась в выставленное вперед колено, шрайя дернулся всем телом и, кажется, прошипел ругательство.

Кацбальгер резко рухнул в не защищенный посохом сектор. Хоть удар по колену и вывел врага из равновесия, хоть еще и тянуло вниз скьявону, короткий меч уверенно шел в левый бок Уолта – точнее, так могло показаться поначалу. Уже на полпути кацбальгер крутанулся и направился в горло боевого мага. Попытайся он защититься Никиитасом, все равно не успел бы закрыться, обманутый финтом убийцы. Но Уолт и не защищался – он отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, уходя и от взмаха кацбальгера, и от кругового движения скьявоны, направленного ему по ногам.

Древко посоха послушно скользнуло в руках. Хоть Уолт быстро отступил назад, став недоступным для широких выпадов длинного меча противника, длина Никиитаса позволяла ему провести выпускающий удар в лицо, оставаясь вне досягаемости клинков. Возьми боевой маг с собой личный Острый Запас, где наряду с двумя волшебными мечами и особой конструкции арбалетом хранилась нагината, и будь сейчас она в его руках, маг крутанул бы я-маджирскую глефу, стремясь перерубить противнику сухожилие возле пятки. Тогда бы шрайя, лишенный своей безумной скорости передвижения, уже не был так опасен.

Гм. Если бы, да кабы, да во рту росли грибы…

Находившиеся на конце навершия черный кристалл Тьмы и белый кристалл Света почти коснулись закрытой маской челюсти. Восстановивший равновесие шрайя скрещенными мечами взял древко в захват, сжал, удерживая посох. Видимо, первоначально убийца собирался разрезать или сломать древко, но закаленный в Сердце гор темный мифрил оказался лучше клинков, созданных мастерами Клана Смерти. Шрайя моментально изменил свое решение, и прежде чем Уолт вырвал Никиитас из захвата, кацбальгер надавил на шафт, опуская его вниз, а скьявона пошла по древку к удерживающей его руке боевого мага.

И вновь за миг до того, как клинок резанул правую кисть Ракуры, его накрыли голубоватые разряды, потянули вверх следом за сверкающим индиго армюром мелких молний, сорвавшихся с предплечья Магистра. Заклинание, примененное Уолтом к себе, продолжало действовать, совмещая принцип действия энергетических Щитов – отражение атаки и поглощение ее кинетической энергии, – с упрощенной и измененной формой Молниевой Сетки – электрического кокона, в который боевые маги в общем-то заключают аномалов или Тварей, а не на самих себя.

Гм, а что мешает положить Святое Писание на Святое Писание, как говаривал один райтоглорвин? Из каждого правила есть исключение, и если это исключение может спасти жизнь, то почему бы им не воспользоваться?

Пускай после воздействия этого созданного магией электромагнитного поля будет неделями гудеть голова, от чего не спасут и сильнейшие лечебные заклинания, пускай временами будет нарушаться координация движений и возникнут проблемы с памятью – эти нарушения работы нервной системы и жизненных духов придут потом, а не сейчас. Главное расправиться с непосредственной угрозой. Он привык так работать. Его, как и остальных боевых магов Школы, научили так работать.

В конце концов, до свадьбы, вернее, экзамена на второй разряд, заживет…

Тысяча убогов!

Хотя влекущий за собой скьявону темно-синий сгусток притягивал клинок с силой нескольких великанов, шрайя сумел дотянуться острием до кисти Уолта. Пускай лишь слегка задел, оставил лишь неглубокую царапину – сделал он при этом куда большее – преодолел магнитное притяжение магических импульсов. На краткий миг, на десятую долю удара сердца – он смог обойти электромагнитное поле и зацепить Ракуру.

Да ведь даже Меченому не провести такого приема! Его руку при этом изломало бы так, что он никогда больше не смог бы не то что вести бой на мечах, а держать ложку. А выученик Клана Смерти лишь недовольно прищурился и попытался ударить ногой по правому колену Уолта. Не попал – Ракура отшатнулся назад, выдернув посох из-под кацбальгера. И, ухватив конец древка левой рукой, перенеся правую на середину, с выкриком «хех!» вонзил навершие в локтевой сустав держащей скьявону руки.

Шрайя мог избежать травмы, отпустив меч или извернувшись всем телом так, чтобы его рука ушла с траектории удара или пропустила посох рядом. Проще, конечно, было бросить скьявону, но жрец Госпожи не стал делать даже этого. Он полностью принял удар в локоть и даже не шелохнулся, точно ему грозил кокетливый шлепок веером от флиртующей дамы, а не способный сильно повредить конечность выпад.

Кацбальгер взлетел, острие промелькнуло рядом с грудью, разрезав плотно запахнутый плащ и рубашку под ним. И снова – даже подвергшись воздействию электроглобул защищающего Уолта поля, клинок сумел, пусть и чуть-чуть, преодолеть тот рубеж, который не должен был преодолевать.

Это напомнило Ракуре прием из нагинатадзюцу, которому наряду с бодзюцу – бою шестом, и содзюцу – бою копьем, обучал боевых магов Масааки Садамицу. «Крылья ласточки» – круговой рубящий удар, в котором при быстром движении рук лезвие нагинаты выходит за пределы круга атаки, расширяя ее радиус и при этом не теряя скорости. Какое красивое название – и какой страшный смысл! Вспоротый живот, отрубленная рука или нога, перерезанное горло, разрубленное лицо – этот прием даже не позволял обычному воину понять, что произошло, когда он падал на землю, залитую его же кровью. Да и сами боевые маги лишь с помощью Усиления Окоема могли заметить тот миг, когда «ласточка» расправляла «крылья».

Вот только, чтобы совершить выходящий за границы атаки удар, у мечей шрайя должны были быть длинные рукояти. Или мечи должны были быть магическими, с удлиняющимися клинками. Но нет, эфесы скьявоны и кацбальгера самые что ни на есть обычные, а Вторые Глаза не приметили чар на оружии.

Проклятье, катастрофически не хватает информации. Лан разузнал много, очень много, невероятно много, учитывая закрытость и скрытность ордена Шрайя, предпочитавшего принцип «не болтают лишь мертвые». Но все равно недостаточно, чтобы не просто бороться с адептом ордена, а быстро и без проблем победить его.

«Я думал…»

Не сейчас, Лан. Не мешай. Я разгадаю его секрет. Обязательно разгадаю. Я ведь Магистр, а не деревенский колдун, научившийся парочке фокусов.

Жрец Госпожи вместо новой порции ударов внезапно длинным прыжком разорвал дистанцию. Застыл в правосторонней стойке вполоборота к боевому магу. Скьявона острием смотрела на Уолта, но скорее для защиты, чем для угрозы, чтобы отбить посох, а не достать Магистра. Шрайя смерил Ракуру взглядом энтомолога, изучающего неизвестное ранее насекомое. И атаковал. Да так, что Уолт мигом позабыл и о надобности разгадывать его секрет, и о приемах мастера Садамицу, вообще обо всем. Мысль была лишь одна – не упустить Никиитас, не дать шрайя лишить его посоха. А именно этого посланник Клана Смерти и добивался. Он волчком вертелся вокруг Уолта, избегая бить по его телу и направляя все каскады выпадов в посох. Мечи, словно клещи, впивались в шафт, тянули на себя, как до того электроглобулы тянули их, а когда это не удавалось, клинки сокрушительными ударами норовили выбить древко из рук.

И ведь правильно делал, ублюдок. Лишись Уолт своего посоха – он вообще ничего не сможет противопоставить врагу. А тот, используя свою непонятную технику, мало-помалу проберется сквозь электромагнитный барьер, чего Уолту совсем не хотелось. Но шрайя двигался так быстро, его клинки мелькали с такой скоростью, что Уолт и не помышлял о контратаке. Все его силы уходили на удержание посоха, и с каждой секундой выдерживать напор становилось все труднее. Жрец Госпожи будто становился быстрее и быстрее, его удары приобретали невиданную до сего момента мощь. Ни один из стихийных Щитов не смог бы сдержать такой град ударов, и кто знает, не дрогнул ли бы энергетический Щит, столкнувшись со столь титаническим натиском. Уолт только и мог что пятиться и скрежетать зубами, проклиная все и вся, пытаясь придумать, что можно сделать в такой ситуации, и не находя выхода…

Это произошло совершенно неожиданно.

Сначала короткий меч ударил по низу посоха, и Ракуре пришлось крутануть Никиитасом перед собой, чтобы не выпустить его из рук. А затем, стоило посоху занять горизонтальное положение, длинный меч вынырнул из-за спины шрайя и рубанул снизу, заставив Уолта поднять руки вместе с посохом. А следом за скьявоной появился кацбальгер и дополнительным ударом из нижней позиции чуть не выбил древко из рук Ракуры. Кисти рук заболели так, будто их приложили боевыми молотами, и все же он удержал шафт. Но какой ценой! Уолт был полностью открыт для любых ударов, и если бы не защищающее его поле, мечи шрайя уже могли бы нанести с десяток несовместимых с жизнью ран…

Мечи шрайя валялись на мостовой, уподобившись десяткам своих собратьев поодаль. Уолт тупо уставился на них, пытаясь понять, какого убога противник бросил свое оружие. Чуя неладное, заорали предыдущие, но было уже поздно.

Присевший шрайя ударил ладонью. Неведомо откуда взявшийся клинок погрузился в живот Уолта.

«Убогство…» – успел подумать Ракура, прежде чем дикая боль разорвала его сознание на части. Жрец Госпожи поднялся, отступил на шаг, отводя правую руку назад. Уолт успел заметить, что окровавленный зазубренный клинок выглядывает прямо из середины ладони, словно он вышел из предплечья через кисть. Успел заметить, прежде чем брат-близнец клинка в левой руке шрайя, сверкающий пока еще чистым лезвием, устремился к его горлу – и прежде, чем кровь из раны на животе обильно выплеснулась на убийцу. Именно в таких случаях говорят о фонтане крови, однако это было не артериальное излияние.

Время замедлилось, точно по желанию титана Куроса, взломавшего темницу Тартарарама и первым делом заинтересовавшегося поставленной в Мирте смертельной пьесой с двумя актерами. Многочисленные золотые круги с серебряным треугольником внутри закружились вокруг посланника Клана Смерти. Молодой порослью распустилась руна Заарран на лице шрайя, утренним багрецом вспыхнула на правой стороне груди Азрраат, стальной хмарью накрыла левую сторону Ушиирри, неопьяняющим аметистом сверкнула внизу живота Моррат. Магия крови, терпеливо ждавшая своего часа в теле Уолта и все это время прощупывавшая негатор заклинаний и вырабатывавшая необходимые эфирные частицы для его взлома, сокрушила чары орба за доли секунды.

Шрайя видел закружившуюся магическую композицию, ощутил ее воздействие – не мог не видеть и не ощутить. И все же не дрогнул, не запаниковал. Левая рука твердо несла выскочивший из ладони клинок к горлу боевого мага, и казалось, ее ходу не смогли бы помешать все Старшие боги Равалона.

Они и не помешали.

Воспрепятствовала магия крови, чье предназначение отнюдь не сводилось к созданию контрзаклинания против орба. Алфед Лос рассказывал, что буддисты Махапопы учат о кшане, единице времени, за которое можно щелкнуть пальцами, утверждая, что именно столько существуют дхармы, простейшие элементы непостоянного и изменчивого бытия. Именно столько времени понадобилось ярко-красным пятнам на одежде шрайя, чтобы юрким ручейками собраться в районе пупка и закрутиться спиралью. Кровь пульсирующей струей продолжала бить из раны Уолта на животе, однако в ее токе произошли изменения. В гуморе блестело множество мельчайших октариновых сфер, созданных из направленных в противоположные стороны потоков зелено-фиолетовой энергии, и эти сферы своим, казалось бы, хаотическим перемещением придавали крови форму конуса, острым концом обращенного в центр спирали на животе шрайя. Синие, голубые и фиолетовые молнии, точно вода с вышедшего из воды купальщика, начали стекать с Уолта и вплетаться в основание конуса, стягивая с боевого мага его защитный покров.

Зазубренному клинку не хватило нескольких сантиметров, чтобы оставить кровавый поцелуй на шее Ракуры. Вращаясь с огромной скоростью, рдяный конус погрузился в спираль. Шрайя отшвырнуло от Уолта с такой силой, будто убийца надоел Куросу, и титан раздраженно смахнул его со сцены. Закутанный в электрический саван, разрывающий его одежду и микроскопическими молниями проникающий в плоть, прокладывая пути для заряженной разрушительными чарами крови Уолта, жрец Госпожи пролетел не меньше пятидесяти метров, снес две отделявшие тротуар от мостовой колонны и пробил стену вокруг дома дальневосточного чародея.

Уолт, тяжело дыша и сипя от боли, повалился на колени. Уронил посох, уже не имея сил держать его. Оперся левой рукой о брусчатку, правую приложил к ране на животе.

Сработало. Он не хотел, совсем не хотел, чтобы это заклинание пришлось использовать – но все же оно сработало. Так, как они с Ланом и рассчитывали.

В Кубе шрайя структура гиле была изменена так, что являлась пригодной лишь для простых магических форм и их комбинаций. Таковым оказалось влияние гексаэдра ушебти на Поле Сил. Создай боевой маг Разъяренного Феникса или вызови Сииль, толку от них было бы столько же, сколько от пульсаров или огненных шаров. Лишь одно гиле осталось неизменным после появления Куба. Кровь. Его собственная кровь. Лишь ее оказалось возможным зарядить эфиром так, что она стала равна полноценному боевому заклинанию.

Убогство! Уолт скривился. Больно. Словно клинок, что пронзил живот, никуда не делся и все так же продолжал ворочаться в его кишках. Помнится, некогда бог-упырь оторвал ему руку и ногу, и до подаренных Шастинапуром кошмаров Ракура иногда просыпался посреди ночи от того, что ему снилось, как он подходит к зеркалу и отражается в нем вообще без рук и ног. От адской боли боевого мага в ту ужасную ночь спас Понтей, психомагией воздействуя на мозг Магистра, а ногу и руку вернули Постигающие Ночь.

Но сейчас рядом не было ни псионика, ни способного облегчить боль лекаря-чародея. И Свитки с врачебными заклинаниями, как назло, он оставил в гостинице. Уолт уже давно во время отлучек из Школы предпочитал иметь под рукой артефакты с лечебной магией, будь то боевое задание или не связанное с его специализацией поручение руководства. Но носить их с собой по Мирте ему показалось глупо, и он беспечно оставил Лечебник Икулапа и Врачевание Уценны в риокане. Да, в ауре он сохранил компактифицированные Малую Руку Исцеления, подходящую при физических повреждениях, и обычную Руку Исцеления, предназначенную больше для излечения магических увечий. Но их, как и вообще остававшийся после бластов, «паутины» и электромагнитного покрова эфир, полностью поглотило заклинание, спасшее Уолта от смертельного удара шрайя. Тем и опасна магия крови, что она стремится впитать все жизненные силы того, кто создает или применяет ее, а зачастую начинает поглощать и то, что в сангвинемософии зовется кровью бытия – особую жизнетворящую энергию природы. Ту самую энергию, искажения или отклонения в которой приводят к некроистечениям и возникновениям Костяных Сущностей. Недаром магия крови, как и некромагия, запрещена в Восточном Равалоне.