Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Глава 7. «Дух леса»

Утром Надя проснулась от холода, сковавшего ее тело. Поморщившись от резкой боли при движении руки, она, как смогла, осмотрелась. Находились они все в той же выемке в земле под выворотнем. Вокруг висел густой туман, накрапывал мелкий, противный дождь. Дети прижимались к ней, скрючившись, изредка вздрагивая. Женщина снова поморщилась, попыталась пошевелиться. От неловкого движения Саша открыл глаза, словно и не спал вовсе.

– Спи, спи, – шепотом проговорила мать, ужом выкручиваясь, чтобы не разбудить еще и дочь.

Лоб девочки был покрыт испариной, и от нее ощутимо несло жаром. Тут же Надя чуть не шлепнула себя по лбу, вспомнив о том, что дочке ничуть не легче, чем ей самой. Она с трудом растолкала ее, попросила показать спину. Раны были ужасными. Кровь, запекшаяся на спине, приклеила к телу халат, который Сиплый сбросил перед тем, как хотел надругаться над девочкой, и в который Юрьич успел обернуть ее перед побегом. Багровое пятно пропитало ткань махрового халата насквозь, и при виде этого, сердце женщины забилось сильнее. Нужно было срочно стянуть края раны, так как при любом движении, раны расходились, начиная вновь сильно кровоточить.

– Нужно чем-то зашить, – вслух озвучила мысли Надя и осмотрелась.

Рядом валялся тот самый мешок, что Юрьич сунул им перед самым побегом. Аккуратно открыв его, она, неловко ковыряясь, отыскала пакет с едой, в который были уложены три бутерброда, маленькая пластиковая по виду, медицинская бутылочка с водой, шерстяная тряпка-шарф и черная тряпичная сумочка, расстегнув которую, Надя облегченно выдохнула.

– Спасибо, Юрьич, – прошептала она, вынимая из сумочки небольшой медицинский набор.

По-видимому, врач скидал в нее все, что под руку попалось, так как несколько блистеров были надорваны и таблетки рассыпались по всей сумке, а некоторые ампулы не имели никаких маркировок. Среди всего этого отыскалась маленькая вскрытая упаковка с бинтом, вата в шуршащей упаковке, моток лейкопластыря. К сожалению, шовного материала в аптечке не нашлось, но наспех подклеить дочкины раны уже было возможно.

Аккуратно отлепив присохшую ткань, вызвав новое кровотечение, Надя потратила часть драгоценной жидкости на промывку раны и кое-как, сама морщась от боли, практически одной рукой, с небольшой помощью Сашки, смогла заделать края раны. За ночь у девочки заметно поднялась температура, и Надя всерьез заволновалась о ее здоровье.

– Надо твою рану тоже осмотреть, – больным голосом произнесла Катя, когда с ее шрамами было покончено.

– Нет, – поморщилась Надя, – нужно идти, бандиты рядом и с утра могут начать поиски… Не померла за ночь, значит, скорее всего рикошет…

– Не спорь, мам, – поднялась Катя с земли и требовательно развернула мать к себе спиной. – Нужно пулю вынуть… заделать рану… начнется заражение и тогда без антибиотиков нам далеко не уйти…

Надя, вздохнув, все же села поудобнее, чтобы дочери приходилось поменьше двигаться. Катя аккуратно отодвинула промокшую, прилипшую к ране одежду, внимательно, как смогла, осмотрела ее. Рана выглядела ужасно. Видимо, пуля попала на излете, срикошетив от дерева. Сейчас, при свете раннего утра, она смогла разглядеть, что самой пули в ране нет, а есть лишь осколки. Ранение, казалось, было нанесено разрывом. Пуля, угодив в дерево, потеряла свою форму и уже осколками угодила в кость лопатки, при этом так сильно разорвав тонкую в этом месте кожу, что ранение больше походило на шрапнельное, чем на пулевое. Подавив приступ тошноты, девочка, как смогла, небольшой, промытой щепкой подковырнула два металлических осколка, вынула их из раны. Третий, самый большой, глубоко засел в кости и никак не поддавался. При любой попытке вынуть его, мама заметно вздрагивала, едва сдерживая крик боли.

– Не могу достать, – пожаловалась дочь, после очередной попытки – нужен инструмент или хотя бы нож… Щепка слишком мягкая…

– Оставь, – постанывая, попросила Надя. – Просто заклей…

Почти весь запас бинтов и пластыря ушел на то, чтобы стянуть края порезов на спине Кати, и потому ей пришлось орудовать лишь остатками, но, тем не менее, все-таки удалось наложить бинтовую подушку, с ватой внутри и кое-как приклеить получившуюся конструкцию к коже.

– Все, – наконец-то устало прошептала Катя, облегченно выдыхая. – Какое-то время продержится…

– Мам, – позвал Сашка, до этого тихонько сидевший на краю ямы.

– Что, дорогой?

– Там дядьки снова…

Мальчик указал пальцем куда-то вниз по склону, Надя встрепенулась. Она поднялась, пригляделась. Оказывается, семья довольно сильно отдалилась от дороги, поднявшись в гору. Сейчас, сверху, в редеющем, истончающемся от первых солнечных лучей тумане она смогла разглядеть бандитский лагерь в низине у дороги. Деревья скрывали большую его часть, но пара грузовиков и край большой офицерской палатки все-таки были видны. Отошли они от базы мародеров едва ли на километр-полтора, и сейчас, при свете дня, бандиты могут отправиться на поиски, а памятуя о собачьем лае, который беглецы слышали вчера, пока были привязаны к дереву, в погоню может отправиться отряд с собаками. Если те обучены на поиски, то шансов скрыться у семьи немного. Нужно было срочно выдвигаться, пока у них еще есть хоть немного форы.

– Так, бежим, – быстро покидав разложенные рядом вещи в сумку, нервно скомандовала мать, и дети, почувствовав волнение, не задавая лишних вопросов, выбрались из ямы.

– Надо сориентироваться, – в полголоса озвучила Надя свои мысли и осмотрелась.

Горы, которые сейчас лежали перед ними, были ей немного знакомы. Она отыскала взглядом озеро, где находился их дом, прикинула расположение и направление дороги и вроде смогла понять, где находится. Расклад выходил очень нехорошим. Впереди запретная чаща, справа и сзади низина с мародерами, слева высокая и крутая гора, которая к вершине превращается в отвесную скалу. Двигаться по склону вверх означало рано или поздно или свалиться вниз, или увязнуть в буреломах. Идти назад нельзя, велик шанс нарваться на мародеров. Оставался один путь – в сторону места, куда никто не ходит. Надя мысленно застонала. Ну почему все так?! Прикинув, что, возможно, чуть дальше на востоке они смогут обойти заповедное место и рассказы о духе леса Абе всего лишь мифы, придуманные ее мужем, чтобы никто случайно не наткнулся на пещеры с ордой, она приняла решение двигаться вперед.

Собачий лай они услышали минут через тридцать. Расстояние, пройденное под кудрявыми кедрами, в полумраке точно она прикинуть не смогла, а вот время, это проще. Лай пока доносился еще издалека, но не было сомнений, что собаки вышли на их след. Человеческих голосов еще не было слышно, и это очень обнадеживало. Женщина тянула детей и была им благодарна за то, что они понимают всю серьезность ситуации и стараются изо всех сил, но Сашка все же был слишком мал для такого перехода и потому они шли все медленнее и медленнее.

– Идем, идем – прижимая сына к себе, молила Надя, уже расслышав человеческие голоса на фоне все усиливающегося лая.

Погоня нагоняла. Лес, чем глубже уходили беглецы, тем становился более зловещим и темным. Пройдя еще несколько метров, Надя заметила полусгнивший костяк, когда-то явно принадлежавший человеку. Череп сперва показался ей гладким камнем, но, изменив угол обзора, женщина ахнула, разглядев пустые глазницы и валяющуюся рядом челюсть. Прижимая сына к себе, она направила Катю в другую сторону, но и там через десяток шагов отыскался еще один скелет. Девочка ахнула, разглядев кости, но вовремя закрыла рот руками. Сашка заерзал, пытаясь рассмотреть, что так напугало маму с сестрой, но Надя не дала ему этого сделать. Тяжело сглотнув, она уже медленнее пошла вперед, постепенно забирая все левее и левее, в надежде обойти сумрачное и таинственное место, от которого тянуло страхом и холодом.

– Вон они! – словно выстрел раздался грубый мужской голос откуда-то позади, женщина вздрогнула.

Обернувшись, она рассмотрела поднимавшихся по склону людей. Ахнув, она что есть мочи припустила вперед. Пусть лучше нечто убьет их быстро, чем до них доберутся эти люди…

– А ну, стой, падла! – выкрикивали и улюлюкали мужики, завидя мелькнувшую между деревьями женщину с детьми, входя в раж.

Надя, тяжело дыша, шла вперед, уже не в силах бежать. На очередной скользкой кости она упала и заплакала. Они не успевали. Это был конец. Еще мгновение и семью нагонят и тогда…

– Бегите, – взмолилась она, переворачиваясь на спину. – Бегите…

Катя зарыдала, попыталась поднять мать, но та отмахнулась от руки дочери, отыскала во мхе кость, выцарапала ее и выставила перед собой, словно нож.

– Бегите, я сказала! – зарычала она зверем, готовясь к своему последнему бою.

Сашка захныкал, нехотя отпуская руку мамы и, увлекаемый сестрой, переходя уже на плач, побежал вперед.

Голоса приближались. Женщина попыталась успокоить дыхание, унять дрожь в теле. Нужно было продержаться как можно дольше, давая детям шанс убежать…

– Ну, что... – раздался насмешливый голос совсем рядом. Надя открыла глаза, устало поднялась на ноги. – Добегалась, тварь?!

Она сжала зубы, вытянула перед собой острую белую кость. Ну что ж, вот и ее время настало. Еще чуть-чуть и она встретится с мужем. Наверное, он также стоял перед смертью, ощущая отчаянье и какую-то печаль, но судьба не спрашивает, успел ли ты, закончил ли свои земные дела. Она говорит, время пришло, и здесь, как твердил Леший, нужно не бояться костлявой, когда она уже пришла. Нужно всегда стоять на пути воина и спокойно принимать смерть…

– Ну, все, молись… – сплюнул мужик со шрамом на лбу и, вынув нож, оскалив кривые гнилые зубы, шагнул вперед.

Остальные члены банды, удерживая рвущихся с паводков собак, оскалились в предвкушении скорой расправы. Надя ударила первой, махнув зажатой в руке костью, рассекая воздух. Мужик легко отскочил и причмокнул. Нож в его руке метнулся вперед, и Надя поняла, что не успеет ничего предпринять.

Огромная тень с ревом метнулась через нее и одним ударом смела и мужика и стоявших за его спиной мародеров. Мохнатое существо с рыком вновь махнуло лапищей, распарывая живот оторопелому мужику, который попытался судорожно сорвать автомат с плеча, вспороло горло второму, попутно ударив по кинувшемуся на нее псу. Тот отлетел, заскулив, а второй, вцепившись в огромную мохнатую лапу, был просто расплющен сильным ударом о землю. Здоровенный, можно даже сказать исполинский, лохматый медведь яростно атаковал мародеров, разрывая их на куски, орошая поляну кровью и обрывками человеческих тел. Люди кричали, стонали и хрипели, не в силах нанести твари хоть какой-то урон, а бестия играючи резвилась на поляне, неся смерть и ужас.

Надя в страхе попятилась, споткнулась, боль в плече напомнила о себе, но она поползла, не вставая, глядя на чудище. «Дети!» пронеслось в голове, и женщина обернулась. Дочь с сыном стояли белые, словно мел, перед широким деревом, из-за которого монстр их, наверное, и не заметил. Она махнула рукой, чтобы те спрятались, и, расслышав за спиной в наступившей тишине тяжелое хриплое дыхание, холодея от ужаса, обернулась. Огромный медведь, высотой в холке, наверное, метра три, с головищей в половину самой женщины стоял перед ней, приоткрыв пасть. Горячее дыхание вырывалось изо рта облачками пара, а с клыков размером с ладонь тягучими потоками стекала кровь.

Медведь медленно двинулся вперед, покачивая лоснящимися боками, оставляя в почве после себя кровавые следы. Монстр рыкнул, приблизив морду к женщине, втянул ноздрями воздух раз, другой. Суровый взгляд не отпускал, гипнотизировал, парализовывал. Надя заскулила, еще недавно вспоминая свое желание быть убитой «чем-то из чащи», меняя их на противоположные. Медведь не спешил. Он обнюхал голову женщины, грудь, руки и внезапно фыркнул, от чего женщина чуть не умерла на месте.

Сухой нос зверя слегка ткнулся ей в живот, несколько раз втянул воздух. Медведь тяжело вздохнул и отошел на шаг, а Надя ощутила дурноту, внезапной волной накатившую на нее. Где-то справа раздался рев. Из густого малинника на человека смотрели три маленькие, по сравнению с остальным телом, головы медвежат, и тут Надя их узнала. Та самая медведица, повстречавшаяся им с Лешим на пути в город, когда они убегали от наемника, посланного за ними в погоню. Без сомнений, это была она! Медвежата, уже заметно подросшие, еще с какой-то лысоватой шерстью комично жевали губами, пытаясь напугать пришлого человека, при этом сами чуть не дрожали от страха. Несмотря на то, что они еще были медвежатами, их размеры уже превышали привычные, и это не могло не пугать. Если таких гигантов станет больше, то людям в этом мире станет туго.

– Привет! – улыбнувшись, вдруг произнесла Надя и улыбнулась медведице. – Это я, помнишь?!

Зверь фыркнул, потоптался на месте и присел, словно собака, опершись на мощные передние лапы. Женщина, ощущая в груди нечто непонятное, кашу из нахлынувших чувств, медленно поднялась, протянула руку огромной туше, в душе надеясь, что эта самая рука через мгновение не будет отхвачена по самую голову.

– Помнишь меня? – вновь спросила она, и зверюга как-то глухо заворчала, словно отвечая. – Отпусти нас, пожалуйста, мы просто хотим пройти… Мы не причиним вам вреда. – Надя мысленно ухмыльнулась.

Ну да, как же, причинишь им вред какой-то… В прошлый раз даже крупнокалиберные пули не смогли пробить череп этой зверюге, а сейчас у них не то чтобы мощного, но и вообще никакого оружия при себе нет…

Медведица вздохнула, рыкнула на медвежат, и те, как-то совсем по-детски взвизгнув, скрылись в кустах. Зверь повернул огромную лобастую морду и снова медленно потянулся к женщине. Надя замерла, боясь пошевелиться. Монстр аккуратно ткнулся носом ей в живот, втянул воздух и внезапно лизнул огромным вонючим языком, и только тут Надя поняла… Она с расширившимися глазами опустила голову вниз. Руки сами собой коснулись тела. Дурнота, подкатившая к горлу, отступила и, зарыдав, она опустилась на колени. Она беременна! Она беременна и носит ребенка Лешего! Вот причина накатывающей тошноты, смена настроения и общая слабость. Она бе-ре-мен-на!.. Слезы катились градом, Надя всхлипывала, не в состоянии остановиться. Калейдоскоп чувств накатил на нее. Воспоминания, надежды, планы… Радостные, грустные, несбыточные. Теплая детская ладошка коснулась ее плеча, и женщина, не в силах остановиться, обняла, прижала к себе детей.

Медведица сидела неподвижно до тех пор, пока она не вытерла глаза и не поднялась на ноги. Повторяя ее движения, огромный зверь, владелец местных земель, также поднялся на все четыре лапы и, неспешно, грациозно обойдя людей по кругу, пошел куда-то вперед. Обернувшись, рыкнул, мол, следуйте за мной, и, проламываясь через кусты, повел их сквозь свои владения.

***

Медведица провожала их примерно час, неустанно двигаясь по прямой, изредка огибая совсем уж непроходимые места. Медвежата, звонко, по-детски порыкивая, двигались где-то в стороне, не отставая от людей. Наконец-то зверь замер у незримой границы чащобы и чистого, словно специально ухоженного леса. Подлеска здесь практически не было, землю устилал мягкий мшистый ковер, в высоких кронах деревьев пели птицы, и сквозь еловую шапку, накрывающую все это благолепие, пробивался солнечный свет. Сразу стало теплее, а в воздухе появились ароматы трав и цветов. Животное замерло, стоя на всех четырех лапах, и порыкивало куда-то вперед, словно направляя семью на дальнейшую дорогу. За время недолгого путешествия Надя и дети привыкли к эскорту в виде огромных зверей и больше не чувствовали в них опасности. Сашка так и вовсе, казалось, даже с самого начала не испытывал страха перед ними.

– Это же хранитель леса, – пожал он как-то плечами, словно само собой разумеющееся. – А значит, он нас охраняет. Дядя Леший говорил, что если прийти сюда с чистыми помыслами, то Аба не тронет. Наверное, у нас есть где-то с собой эти помыслы…

Надя улыбнулась на такое детское заявление, но задумалась над сказанным. Они шли сюда от безысходности, хотели просто выжить и, наверное, медведица ощутила эти исходящие от них ощущения, защитила и помогла выбраться из чащобы.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она замершее животное, нежно прикоснувшись к лоснящейся шкуре.

Аба коротко рыкнула и уселась, словно ожидая, когда люди уйдут. Женщина снова улыбнулась и, взяв детей за руки, двинулась вперед. Отойдя на несколько десятков метров, она обернулась, но от охранявших их зверей не осталось и следа. Они словно испарились, не издав ни звука, ни хруста, не проявив свой уход еще как-то.

– Мама, а почему ее зовут Аба?! – поинтересовался Сашка, выискивая в темной чаще, не шевельнется ли где-нибудь тьма, не блеснут ли глаза, не донесется ли глухой ворчливый рык.

– Аба, сынок… – Надя задумалась. – Далеко-далеко от нас есть такой город, он называется Абакан. На том месте раньше жили древние люди, но не совсем с копьями и палками, а попозже. Так вот на их языке «Аба» – это медведь, а «Хан» – это кровь. Течет там река по имени Абакан, которая раньше называлась «Абахан», то есть «Медвежья кровь»…

– Там медведи умирали?

– Нет, – улыбнулась мать, вспоминая уроки истории родного края своих родителей. – По легенде, это сказка такая, жил там огромный медведь великан, и вот вышел однажды против него воин, рыцарь…

– Как дядя Леший? – вновь прервал Сашка, вздыхая и двигаясь за мамой, так и не увидев зверя, скрывшегося в чаще.

– Да, сынок, как дядя Леший. Вышел он биться с медведем тем и ранил его. Из медведя-великана потекла кровь и оттуда началась река под названием «Абахан»…

– Понятно, потому дядя Леший и назвал мишку «Абой», он ведь такой же великан?!

– Наверное, – пожала Надя плечами и поморщилась от прострелившей руку и шею боли.

– Надо сделать перевязь… – предложила дочь.

Вынув из рваных, испачканных грязью и кровью джинсов матери ремень, она соорудила кольцо, которое, перекинутое через шею, смогло хоть немного зафиксировать уже горящее огнем плечо. Порывшись в сумочке доктора, девочка отыскала пару таблеток анальгина.

– Пей ты, – отказалась от протянутой таблетки Надя, прекрасно понимая, что дочь испытывает не меньшую боль.

Катя проглотила таблетки, запила их водой. Сашка допил, опустошив бутылку, и перед беглецами встал самый важный жизненный вопрос в их ближайшем будущем. Нужно было раздобыть еду и воду. Бутерброды, сложенные в сумку раскисли, размазались по всем вещам, но матери удалось собрать пару более-менее съедобных комков и разделить их между детьми. Не смотря на то, что у самой в желудке уже вторые сутки не были ни крошки, в первую очередь она думала о них.

Когда маленькая группа остановилась на небольшой привал, она обратила внимание на огромное количество гнезд над головой. Задумавшись о том, что в некоторых могут оказаться яйца, Надя выбрала самое, на ее взгляд, подходящее дерево и начала свой подъем.

– Мама, ты куда?.. – заволновался Сашка, видя, как мать неуклюже, практически одной рукой поднимается с ветки на ветку.

– Не мешай, сынок, мама хочет поискать яичек у птичек, нам нужно что-то есть…

– Но мама…

– Саш… – шикнула женщина, тяжело дыша, ощущая, как с подъемом ей становится все сложнее от головокружения.

Наконец-то, добравшись до вершины раскидистого дерева, она аккуратно, прижимаясь грудью к ветке, обхватив ее ногами и помогая себе здоровой рукой, обламывая мелкие и огибая крупные ветки, добралась до первого гнезда. Пусто. Пара сухих еловых шишек, иголки и высохшие перья. Досадливо скривившись, Надя поползла обратно. Ползти спиной вперед было намного сложнее, и в какой-то момент, когда вроде бы легкий ветерок качнул крону, она чуть не слетела вниз, в последний момент вцепившись в ветку так сильно, как только могла.

Пот бежал по спине, зубы стучали от страха, но женщина смогла вернуться к стволу дерева. Переведя дух, поднялась на следующую ветку и на следующую. Добралась до второго гнезда. Тоже пусто. Третье и четвертое также оказались покинуты.

Зло выругавшись, осмотрев последнее, отыскав там лишь осколки старой скорлупы, начала спуск, который отнял больше сил, чем подъем.

– Пусто, – печально ответила Надя на немой вопрос дочери.

– Мама! – укоризненно посмотрел на нее Сашка, ковыряясь в земле палочкой. – Сейчас о-се-нь! Птицы ж яйца высиживают весной… Зимой только зайцы деток в норах растят, когда спят…

Надя чуть не застонала в голос. Какая же она… Устав от боли в плече, от беготни последних дней, она совсем замучилась. Голова абсолютно не соображала. Действительно, какие яйца, когда на носу зима… Совсем с ума сошла что ли?

– Что же делать? – судорожно соображала, женщина, понимая, что в голове пусто от слова «совсем».

Она привыкла жить в городе, где все доступно в ближайших магазинах, впрочем, как и любой городской житель. Нет, Надежду нельзя было назвать неумехой, которая вообще ничего не может. Выросла она и провела детство в поселке и знает, что такое носить воду зимой из колодца, как сажать картошку и с какой стороны корова кушает.

После того, как случился катаклизм, превративший людей в зомби, Надя была за спиной своего мужа, который тянул семью, а потом появился Леший, приведший ее в свой дом. За надежными стенами, со всеми удобствами, имея ресурсы, ей никогда не требовались умения устанавливать ловушки на дичь, добывать коренья или искать воду в пустыне. Ей просто это было не нужно… И сейчас, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, о чем хотя бы вскользь упоминал Леший, она поняла, что знаний у нее очень мало. Мыслить адекватно мешала еще и боль, терпеть которую становилось все сложнее и сложнее.

– Орешки можно, – донеслось от Сашки, который все так же увлеченно ковырялся палочкой в земле, – шишка поспела, ягоду можно, корешки или червячки…

Подцепив какой-то корень, он потянул за него, вырвал, обтер о сырой мох и подал матери, улыбаясь при этом во все тридцать два.

– На, попробуй, он сладкий…

Надя с недоверием приняла от сына непонятный корень, осмотрела, понюхала, попробовала на язык. Сашка, оторвав себе вторую половинку, не задумываясь, сунул его в рот и принялся ковырять еще. То, как сын это сделал, окончательно отмело у женщины все сомнения. Корешок реально оказался сладким и при этом довольно водянистым. Немного покусав его, рот наполнился сладкой жижей, проглотив которую, женщина ощутила приятное, мятное послевкусие, а когда жижа добралась до желудка, то он откликнулся благодарным урчанием.

Осмотрев ближайшие деревья, Надя выбрала самое, на ее взгляд, перспективное и попыталась высмотреть на нем шишку.

– Мам, это сосна, – не отвлекаясь от копания, снова застыдил мать сын. – Кедр вон, видишь, какие у него лапки?!

После этих слов, женщина готова была провалиться от стыда, но земля под ней по-прежнему оставалась твердой и не захотела принимать в себя хрупкое женское тело.

***

Кедровые орехи на пару с корешками, что Сашка нарыл, довольно сильно притупили чувство голода, но в животе все равно по-прежнему ощущались пустота и дискомфорт. Воду удалось собрать в бутылочку из углублений в камнях, которые стали все чаще попадаться на их пути и в целом вроде бы все налаживалось. Оставалось лишь найти какое-нибудь убежище на ближайшую ночь, а в перспективе вообще выбраться из тайги.

Насколько Надя помнила, если идти дальше на восток, обойдя скалистую гору так, как они сейчас идут, то вскоре они должны выйти на небольшую заброшенную деревеньку, буквально в десяток дворов, которая притаилась в распадке на дороге. Идти туда сейчас было опасно, так как грунтовка, хоть и раскисшая, заросшая от времени, все же могла вывести мародеров к тому же месту, но, тем не менее, жилища могли дать хоть какую-то защиту от приближающегося холода, или в них можно было бы нормально отдохнуть. Быть может, там еще кто-нибудь есть, например, тот, кто поможет с лекарствами или хотя бы нормальной едой.

Катины порезы, осмотренные на очередном привале, порадовали. На краях ран выступила целебная пленка. Несколько дней – и они перестанут кровоточить. Конечно, шрамов не избежать, но, нужно было признать, это оказалось меньшим из зол, которые могли бы приключиться в лагере бандитов. Рана Нади оказалась намного хуже. Осколок так и не удалось вынуть, а попавшая в рану грязь дала немного гноя. Промыв рану, Катя как смогла вновь залепила рану на спине матери и честно сообщила, что им обеим срочно нужны антибиотики. Без них велика вероятность получить заражение, которое может привести к печальным последствиям. Думать о таком никому не хотелось, но первый тревожный звоночек в душе уже прозвенел.

***

К небольшому горному ручью, всего буквально в ладонь шириной, они вышли уже ближе к вечеру. Еще на подходе к нему Сашка обратил внимание мамы и сестры на растительность, которая змейкой тянулась откуда-то с вершины горы вниз, где в просветах между деревьями уже виднелась та самая ложбина, в которой должна была находиться брошенная деревня. Солнце клонилось к закату, и засветло спуститься с горы им явно бы не удалось, потому решили заночевать здесь.

Вдоволь напившись холодной горной воды, они блаженно растянулись на сыром одеяле под большим кедром. Втроем собрав еще немного шишек, очистили их, вынув орехи, а когда окончательно стемнело, начали готовиться ко сну.

Дети уснули быстро, а вот Наде было не до сна. Каждый раз, закрывая глаза, она видела лица скалящихся и ухмылявшихся мародеров, или печальную, грустную улыбку мужа. Днем, убегая от преследователей, затем следуя за огромной медведицей, времени на самокопание или сторонние мысли попросту не было, а сейчас, стоило немного остановиться, противный горький ком из слез и воспоминаний сразу же пережал горло, не давая дышать. Сложно было поверить, но еще двое-трое суток назад она и помыслить не могла, что потеряет любимого человека, свою поддержку, опору и защиту… Сейчас, под холодным пустым небом, ей хотелось выть волчицей, чтобы ее тоскливый крик несся над землей и все люди земли ощутили, насколько ей тяжело и одиноко. Слезы, как их Надя не сдерживала, все же хлынули из глаз, и она, вздрагивая всем телом, давя в себе крик, рвущийся наружу, поплотнее прижала к себе единственных в мире близких людей, а высоко, над головой словно такая же горькая слеза, по небу пробежала искорка падающей звезды.

***