Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Часть 2. ЗАРАЖЕНИЕ. Как все случилось

Ночь, словно черная вода,

Затопила города.

Мы несемся без оглядки

По дороге в никуда.

Эти люди не живы,

Их сердца уже не бьются.

Если это только сон…

Как проснуться?

(гр. «Сатисфакция» – Та же песня «Между добром и злом»)

– Мря! – упало на грудную клетку что-то тяжелое, лохматое и горячее.

Леший, сдавленно охнув, сложился пополам, скидывая Норда, который принялся тут же, как только заскочил на хозяина, топтать его передними лапами и царапать одеяло когтями.

С последних событий прошло почти полгода. Половина тяжелого, напряженного года, в течении которого котеныш вместе с хозяином прошли длительный и мучительный процесс притирания друг к другу посредством кормления и лечения. Мырч, которого Леший перекрестил по аналогии с Физиком, набрал вес и вырос в настоящего «Манкуя». Вредного, хитрого и здоровенного. Как Мырч стал Нордом? Да просто! Когда в их часть приехали зарубежные коллеги, на диковинного кота пришли посмотреть все. Вот они и окрестили зверюгу «Northern Cat», что переводилось, как северный кот. На недоуменный взгляд Лешего, мол, «кактымоегодруганазвал, ануидисюдарожубитьбуду», ему показали какую-то книгу, где и вправду на обложке красовался похожий на Мырча котяра, в паре с каким-то викингом. Ну, так и пошло среди иностранцев «Норд» да «Норд»… Ну а Леший что, покатал на языке новую кличку, которая лучше подходила к новому другу, решил перекрестить зверя, ведь они вместе там были, в тот день, вместе такой ад прошли, что в пору праздновать второй день рождения. Вот так малыш по кличке Мырч вырос в здоровяка по кличке Норд, полностью оправдывающего свое новое имя. Лохматый, лесного, как сказали умные "животноведы", окраса, с огромными кистями на не менее огромных ушах, брутальной челюстной коробкой и шикарнейшим, богатым хвостом.

– Мря! – хрипло прокаркал зверь, негодуя грубому тычку.

– Нордя! Мать твою, чуть ребра не сломал! – отгоняя сонный туман, вновь простонал Алексей, протирая глаза.

Часы показывали полтретьего ночи, и это не могло не огорчить. Блудня лохматая опять где-то пол ночи колобродила по базе, гоняя окрестных змей, скорпионов и прочую живность, а теперь пришла спать… А спать морда лохматая, как ни боролся с этим Орлов, просто так не хотела. Ей обязательно нужно было сперва полчаса облизывать торчащие из-под одеяла части тела хозяина с непременным покусыванием кончиков пальцев. Вот такая привычка у тогда еще Мырча завелась, когда он понемногу отошел от потери хозяйки, привыкнув к новому хозяину. Кот вырос, а привычка так и осталась. Сперва она была забавной. Мягкий, тонкий язычок котеныша облизывал грубые ладони снайпера, словно смывая с них пот, кровь и тяжесть службы. Затем тоненькие зубки делали приятный массаж подушечек пальцев.

По результатам проверки службы безопасности от службы Лешего не отстранили, но, как и обещал Олейников, на задания больше не брали и пальцы постепенно стали терять чувствительность спускового крючка. Вот котеныш, словно чувствуя, активно занимался массажем вышеуказанных частей тела… Но это было раньше, когда Мырч весил от силы две сотни грамм… А теперь серпы трехсантиметровых когтей легко пробивали даже самое толстое одеяло, огромные клыки легко могли прокусить, а то и вовсе, наверное, откусить человеческий палец, а язык… Шершавый, словно наждачка, которым кот за один «лизь», казалось, снимает верхний слой кожи… И сколько бы Леший ни боролся с кошачьей привычкой, избавиться от нее не выходило.

Норд, фыркнув на хозяина, одарив того капельками жижи то ли из носа, то ли из пасти, то ли с усов, принялся настойчиво мрякать, требуя своей порции ласки перед сном. Да, детское тоненькое «Мау» тоже мутировало в тяжелое, басовитое «Мря». Вообще, к удивлению не только Лешего, но и сослуживцев, обитавших в казарме, кот научился издавать очень много различных звуков, которые обычные кошки никогда не издают. Так, в речевом запасе кота было его постоянное «Мря», похожее на детское «Уа», что-то похожее на «к-к-к-к-к», когда кот видел дичь, на которую хотел напасть, несколько видив шипения и что-то похожее на человеческое «Вован?» Причем именно такое, вопросительное. Интонаций в голосе кота было много, и по ним Леший легко мог понять все, что кот ему говорит. Впрочем, тот тоже научился понимать человека, вот стоило сейчас Орлову уже начать материться за столь ранний подъем, как Норд замер, к чему-то прислушиваясь, и тут же, с силой оттолкнувшись от груди хозяина, который вновь при этом крякнул, умчался куда-то в угол. Слышали, как маленькие дети топают? Вот такой вот топот представьте посреди ночи… Ну, конечно, кому приятно будет, вот и соседи по койкам заскрипели пружинами «панцерок», недовольно засопели, заворчали. Котяра «протыгыдыкал» в угол комнаты, чем-то там оглушительно грохнул, судя по всему, врезался не то в стул, не то в стол, что-то с него при этом опрокинув, а потом утробно заурчал.

– Мря! – шмякнул пушистый нарушитель тишины на сонное лицо хозяина что-то мягкое и мокрое.

Леший выругался, стирая со лба жижу.

– Да твою мать! Ну, Норд!?

Дохлая мышь, только что пойманная доблестным защитником людишек, с хлюпаньем упала на пол.

– Мря! – гордо взгромоздилась зверюга на кровать и вновь принялась топтать хозяина, требуя похвалы.

Орлов засопел, выругался, перевернулся на бок, сграбастал кота рукой и, прижав к себе, дав наконец-то зверю на растерзание свою левую ладонь, принялся ждать, пока тот добросовестно выполнит свою лизательно-кусательную работу.

Так и жили… но сегодня все должно измениться. Сегодня вечером уходит очередной борт на родину. Особенный. Сегодня Алексей отправится домой и больше никогда сюда не вернется. От этого было немного грустно и спать уже не хотелось. Уходила, завершалась, обрывалась целая эпоха его жизни. Большей части жизни. Как оно там, в «большом мире»? Нет, он, конечно, бывал там, каждые полгода или год, но одно дело на время, чисто отметиться в военкомате и пару месяцев посидеть в душной съемной квартирке, а затем вновь вернуться сюда, где все для него привычное и понятное. А другое – остаться в чужом, по сути, для него мире навсегда. На-все-гда… Орлов вздохнул. Грустно как-то звучит. Страшно. Навсегда – это ведь до старости, до смерти. А какой она у него будет? Найдет ли он себе место там?.. Денег хватит на безбедное существование до конца жизни, за это можно не переживать. На счету нулей достаточно, плюс военная пенсия, бонусы за награды… Да и надо-то ему не так много, так что точно, насчет финансов можно не переживать. Переживать стоит за другое. Ничего не делать он не умеет. Ну, сколько он дома просидит? Месяц? Два? А дальше? Это ведь не «навсегда», это всего на короткий промежуток времени. Надо же чем-то будет заниматься… Дом вот еще, кстати! Тоже вопрос. Снимать квартиру «навсегда» нельзя. Он станет старым, надо значит, что-то свое, а это самое «свое» он даже не представляет, сколько сейчас стоит. Тут-то у него все казенное. И крыша над головой, и кровать под жопой, и даже столовая… Одежду только знай покупай, снарягу да новые смертоносные игрушки… Во-о-о-о! А оружие?! Куда девать? Тут оставить? Ведь на кровные покупал-выписывал-заказывал… Зеленый, склизкий зверь в горле издал оглушительное «ква». Нет, надо забрать! Но как оно там, на «гражданке»? Тут-то хоть гранатомет носи с собой, а там, говорят, нельзя так… Даже, по слухам, простое ружье гладкоствольное чтобы иметь, гражданину надо кучу справок собрать. Да не! Бред какой-то! Лешего аж передернуло от мерзкого слова «справка». Ненавидел он документы, наверное, еще больше, чем противника на поле боя. Когда ему говорят «надо вот такую форму, справку или бумажку», его аж до побеления эта ситуация доводит, а бюрократия уже и сюда добралась. Благо, что товарищи помогают, Олейников да начальник медроты… Надо, кстати, зайти к ней попрощаться… Круговорот мыслей, накинувшийся на Алексея, как только мозг понял, что спать больше не хочет, чуть было не задушил, благо что урчащий кот под боком спас, особо чувствительно прикусив подушечку пальца.

– Слышь! – слегка пристукнул по макушке кота Алексей, отдернув ладонь. – Кончай давай! Спи!

– Мря! – боднул зверь хозяина и, поняв по интонации, что человек больше не в том состоянии, чтобы играться, поерзав, словно человек, перевернулся на другой бок, прижавшись к Орлову спиной.

Пару раз ударив хвостом по одеялу, словно говоря: «Я обиделся, ты за это еще поплатишься», кот вздохнул и затих. Орлов тоже вздохнул, погладил широкую макушку зверя, потер уши, от чего тот сразу все забыл и простил. Очень уж он любил, когда ему их трут. Даже, наверное, одну из жизней готов был отдать за то, чтобы ему вечно кто-то потирал огромные с длиннющими, густыми кисточками на концах уши.

Норд в итоге уснул, а Леший, проворочавшись еще с полчаса, окончательно поняв, что сна от волнения и мыслей больше ни в одном глазу, принял решение вставать. За сегодня нужно многое было успеть сделать: подписать документы на убытие, собрать вещи и со всеми попрощаться. От первой мысли Алексея аж натурально передернуло, от второй в пот бросило, как только он представил тот список вещей, которые еще недособрал, а от третьей стало чуточку грустно.

Одевшись и позавидовав умению лохматого засыпать на ровном месте хоть под пушечным обстрелом, Леший вышел из казармы. Свежий воздух слизал остатки сна. Бросив взгляд в сторону штаба, снайпер безошибочно выделил окна кабинета командира базы. Олейников не спал.

– Ну, с тебя тогда и начнем, – зевнув и поежившись от утренней прохлады, пробормотал он сам себе и направился к зданию штаба.

***

– Все же окончательно? – вздохнул полковник, занеся руку с авторучкой над приказом.

– Окончательно, Петрович, – качнул головой Алексей. – Теперь уже точно все. Чувствую.

– Ну, как знаешь… – Командир размашисто расписался в бланке и пододвинул его капитану. – С этим утром, – он посмотрел на наручные часы, – через три часа, в комендатуру. На проходной покажешь… ну, ты помнишь, – Орлов кивнул, аккуратно убрал сложенный вчетверо листок в нагрудный карман. – Что ж… – полковник опустил тяжелый взгляд, уперся им в исцарапанную крышку стола. – Не знаю что сказать, Лех. С одной стороны, рад за тебя. Тут не сахар. С другой… Свыкся уже с рожей твоей. Бросаешь тут старика одного…

– Так давай со мной?

– Куда? – Олейников растерянно посмотрел на подчиненного, потом, словно сообразив, о чем идет речь, широко улыбнулся. – Не-е-е-е, я тут уже до конца. У нас не все так просто. Это ты контракт выждал и домой, на вольные хлеба. У нас такое только через рапорт, а это, сам понимаешь, не одно и то же.

– Ну, смотри, – Леший улыбнулся. – Не плачь потом, когда я тебе фотографии с пляжа отправлять буду…

– Ты главное одеться перед этим не забудь, а то действительно, заплачу! Пожалей сердце старика… Да и мужики не поймут… – посмеялись. – Ты лучше девок давай фотографии присылай, на твою тушку я уже за двадцать лет насмотрелся…

– Ох, Петрович, – ухмыльнулся Орлов, продолжая улыбаться. – Смари, бес в ребро и всякое такое. Я еще в полном расцвете сил…

– Ну, тебя, балбесина, – утер выступившие слезы Олейников. – Кончай со своими шуточками! Еще не списался, а уже как городской заговорил. Ишь!

– Да ладно, шучу-шучу. Но про «со мной», серьезно…

– Руку и сердце предлагаешь? – полковник снова рассмеялся, впервые, наверное, за пару лет искренне и открыто… – Странные у тебя ориентиры…

– Я про домой, Петрович. Подумай. На кой оно тебе тут? Сам же говорил, не та страна, не те идеалы уже.

– Ну непросто у нас это, говорю ж…

– Да ладно тебе, – Леший не дал другу договорить. – Сам-то в это веришь?

– Не знаю, – тяжело наконец-то выдохнул Олейников спустя почти полминуты размышлений. – Может ты и прав… Но сейчас пока никак. Есть еще дела. Может через годик действительно домой, на покой… Тогда уж и на пляж, к девочкам…

– Ага! – Орлов прищурился. – Какие тебе девочки?! Лет-то уже под сраку! Помнишь еще, что с ними делать-то? Или деменция уже…

– Ты тут не бреши! Такое не забывается! Не списывай старика в аутисты-то… Я еще ого-го!

– И давно это твое ого-го игогошило? – передразнил Алексей. – Еще годик и совсем дряхлым станешь…

– Ну, знач, судьба такая, – развел руками полковник. – Ты это… Чем заниматься-то планируешь дома?

– Еще не решил.

Полковник потянулся к пачке стикеров, лежавших среди бумаг и офисного хлама, оторвал один и что-то коротко написал.

– Вот, – протянул он листочек с телефонным номером Алексею. – Позвони, как созреешь. Скажи, от меня. Это Железногорский центр подготовки. Ты лучший снайпер, отличный инструктор. Работа не пыльная будет, зарплатой не обидят…

– Не, Петрович, – скривился Леший, отложив листочек. – Я с армией все. Завязал.

– Понимаю, – прервал жестом полковник снайпера. – Но жизнь всяко может повернуться. Не выкидывай.

– Хорошо, – Орлов сунул стикер в тот же карман, куда и бланк, потом спохватился, что это все же документ, переложил липкую бумажку в другой. – Но я уж как-нибудь сам. Деньги есть, пенсия опять же… Не пропаду.

– Ну, смотри сам, – Олейников откинулся на спинку стула. – Наше дело предложить, ваше дело отказаться. Звони, пиши, рассказывай, как оно там, на большой земле, не забывай старика…

– Да уж не забуду, – поднялся снайпер, понимая, что разговор подошел к концу. – Но и ты звони, номер знаешь…

Полковник тоже встал. Друзья замерли друг напротив друга в нерешительности.

– Ну, бывай, – первым протянул руку для рукопожатия командир базы.

– И ты, – ответил Орлов своей.

Вот и все. Дверь за спиной Алексея закрылась, отсекая целую жизнь. Сейчас комендатура, подписи, бумажки, бланки и справка об убытии… Без даты возврата. Последняя…

***

Проторчав в комендатуре добрую, а точнее сказать злую половину дня и наконец-то получив все необходимые бумажки, сдав точно такие же, в смысле, тоже необходимые, без которых ну вот никак, ну хоть умри, но «принеси и подпиши, да не там, ты что дурак?! Вот тут же! Да не там!», потеряв пару триллионов нервных клеток, Леший наконец-то вернулся обратно в часть. Настроение, если бы не мысль о том, что это в последний раз, что скоро он поднимется на борт самолета, который увезет его из этого дурдома, непременно бы скатилось на ноль, а так, вроде, и убивать пока хочется через одного. Причем быстро и безболезненно, а не вырывая кадык, глядя, как этот очкарик с непрошибаемым, тупорылым лицом, который довел его до белого каления, требовавший с него справку формы «А2», захлебывается в собственной же крови…

– Командир! – окрикнул его кто-то.

Леший вывалился из сладких грез, даже руками встряхнул, сбрызгивая с них остатки фантомной липкой крови очкарика. Алексей обернулся. К нему, приветливо махая рукой, через плац со стороны медсанчасти шел Физик. Точнее уже Бабай. Орлов сам еще не мог привыкнуть к новому имени подопечного, которое сам же ему в порыве чувств и дал.

– Привет, командир, – протянул руку Серега для приветствия.

– Привет, – искренне удивился Леший. – А ты чего здесь?

– Так все, – улыбнулся парень. – Выписали…

В диалоге возникла небольшая пауза. Серега стоял, лыбясь, словно увидел что-то хорошее, светлое и доброе, а не человека, сделавшего его калекой. Орлов все никак не мог себя простить за тот промах. Выстрели он чуть правее, или вообще не выстрели, может, пацан остался бы нормальным. А так… На стеклянный, молочного цвета глаз смотреть было неприятно. Сколько всего Алексей повидал за годы службы, но эта рана была для него самой ужасной.

– Понятно, – выдавил он из себя. – Куда сейчас?

– Да вот, документы подавал, скоро в группу определят, – парень тряхнул пачкой бумаг, которые Орлов сперва принял за справки о комиссовании.

– Не понял, – нахмурился снайпер. – Так ты не домой?

– Нет, – опять улыбнулся во все тридцать зубов парень. – Дальше служить буду…

– Зря ты это, Серег. Лучше б домой…

– Не, командир… Мне тут… – он замялся. – Мне тут Хан приснился.

Леший вздрогнул. Они снились ему очень часто, почти каждую ночь. Нет, это были не кошмары, а дружеские посиделки, разговоры, смех и споры, но каждое утро после того дня Алексей просыпался немного не в своей тарелке от такого.

– Так вот он там мне сказал, что это фигня и мое место здесь. Что нельзя сдаваться, а надо страху в лицо смотреть… – как ни в чем не бывало продолжил молодой. – Вот я и решил еще на полгода продлить контракт, а там посмотрим.

– Дурак, – вздохнул Алексей. – Еще, поди, и от страховки и пенсии отказался? – и кивнул сам себе.

Верно, если бы оформил, то его бы домой списали, а раз «документы на рассмотрении», то, скорее всего, подписал бумажку, что «к министерству обороны претензий не имею, готов в дальнейшем выполнять поставленные боевые задачи, согласно медицинскому освидетельствованию и состоянию «годен»…

– Отказался, – подтвердил догадки пацан. – Я вон, с Красавчиком говорил из группы Курда, он подсказал, кому заплатить, все сделали в лучшем виде, так что вот… А ты все, домой? Говорят окончательно?

Красавчик… Мать его так… Орлов вздохнул. Раньше его звали по-другому, но после того, как его вертушку сбили местные и ему всю рожу обожгло и посекло, стали звать именно так. Мужик не скрывал своей внешности и не смущался ее, за что имел среди сослуживцев неплохой авторитет. Он точно знал, кому и сколько нужно на лапу дать, чтобы даже в безногом признали максимум «ограниченно годного». Вот и пацана затащил…

– Домой, – вздохнул снайпер. – Хватит уже…

– Все винишь себя за тот день? – голос парня сделался печальным. – Не надо! Мы сами виноваты. Сами сюда пришли, ты нас не тянул. Может без тебя еще раньше зажмурились бы, так что, – молодой позволил себе вольность положить руку на плечо старшего по званию. – Не кори себя, командир. Все идет, как должно идти, мы на судьбу влиять не можем…

– Тут ты прав, – Леший скромно улыбнулся. – Мой путь здесь завершен. Пора домой.

– Видимо, ты там для чего-то нужен, – кивнул Серега. – Ну, удачи тебе! И да, – пацан хитро прищурился. – Я все верну. Не думай, что не знаю, что ты за мое лечение платил. – Леший хотел было возразить, но молодой улыбался так беззаботно, что слова сами застряли в горле. – Спасибо, командир. Ну, давай, еще раз удачи и смотри телевизор почаще! Когда-нибудь по новостям про группу Бабая расскажут, как мы тут шороху наводим!

– И тебе удачи, – пожал на прощание руку бойца Алексей. – Давай только так, и ни в каком другом ключе? – снайпер трижды сплюнул.

– Добро, – снова улыбнулся Серега так, что казалось, улыбается и его стеклянный глаз.

***

Самолет медленно, лениво разгонялся по старой взлетной полосе. Норд заметно нервничал. Ему не нравился незнакомый гул и чужие запахи.

– Р-д, – позвал хозяин зверя сокращенным именем, и кот, мрякнув, с радостью подошел ближе.

– Классный, – показал большой палец сидевший в кресле напротив, незнакомый боец. – Что за порода?

– Мейн-Кун, – перекрикивая рев турбин ответил Алексей.

– Как рысь! Килограмм пятнадцать поди весит?

– Ага, – улыбнулся Орлов.

На самом деле в звере было от силы девять, но переубеждать окружающих в этом снайпер уже устал. Из-за своих размеров кот выглядел намного тяжелее, чем есть на самом деле. Еще, как говорится, с пеленок Леший, по наставлению Лидии, следил за весом подопечного, ибо, как она говорила: «вес самый главный индикатор!» Вот и взвешивал Орлов сперва котенка пару раз в день, чтобы понимать, идет ли тот на поправку, а потом и подростка раз в неделю, не спуская пристального внимания с его здоровья. Даже пришлось с кинологами договариваться, чтобы поставить лохматого друга к ним «на довольствие», так как раздобыть свежее мясо, которым требовала кормить кота Лидия, отыскать в этих краях чрезвычайно трудно. Платил за питание зверя Леший сам, из собственного кармана, зато был уверен, что баланс витаминов и прочих веществ у друга в норме, ведь как оказалось, собаки из питомника питались по той же системе, что и требовала далекая заводчица, с которой у Лешего сложились крепкие дружеские отношения и чем он изрядно задолбал Олейникова, ведь в его собственном телефоне не было функции видеосвязи, и потому, стоило тогда еще Мырчу чихнуть, как он сразу бежал к полковнику и требовал от друга связь.

– Здоровый, – снова покачал головой боец. – Свой или?..

– Свой, – погладил лобастую макушку друга Леший.

– А. Я думал может проект какой-то новый…

– Мря! – посмотрел на мужика Норд, словно говоря: «Сам ты проект! Мамкин с папкой… Неудачный…».

Еще с детства, как только зверек окреп и начал набирать рост, силу, а вместе с ними и дурачество, Алексей договорился с теми же кинологами и заказал у них собачью разгрузку. Старший кинолог, будучи в курсе, что у Алексея кот, а не щенок, сперва скептически покачал головой, мол, у нас только крупные, но когда Леший притащил своего «котенка», все вопросы сразу отошли на второй план. «Щенячка» была коту в пору. С тех пор и начались их совместные тренировки, чему молодой четырехлапый организм был только рад. Столько радости было в нем, когда ему впервые позволили вновь прогуляться по земле, выпустив из казармы на поводке, что и описать было невозможно. Те сослуживцы, что жили в других казармах, сперва посмеивались, видя как здоровый, двухметровый мужик выгуливает на поводке котенка в разгрузке, но, когда зверь подрос и стал похож на матерого хищника, количество смеявшихся резко сократилось. Вот так и прошли их первые совместные полгода… Леший вздохнул. Если бы не кот, кто знает, не нашли бы его тело где-то в умывальнике с простреленной головой или петлей на шее? Смерть друзей сильно ударила по ним обоим, и только вместе им удалось выкарабкаться из той черной, непроглядной сферы тумана, виденной Орловым однажды в бреду.

***

Полет прошел штатно. Кот первое время нервничал, но по прошествии часа освоился и, по своей давней привычке, принялся обследовать свои владения, попутно инспектируя сумки других летевших с ними солдат на предмет запрещенного к перевозке мяса или, на худой конец, хотя бы колбасы. Солдаты не препятствовали неожиданной инспекции, а некоторые так даже напротив норовили накормить котяру, но Леший отрицательно покачал головой. В этом плане он старался придерживаться правила: сказано питаться вот так, значит, будем питаться вот так, хотя иногда-а-а-а… Иногда бывало, что он нарушал обычную диету лохматого друга и нет-нет, да давал кусочек колбаски или горсточку сухого корма в качестве награды за хорошую тренировку или поступок.

– Ну, с прибытием, – похлопал Орлов по своему плечу, давая команду другу занимать позицию. – Такого ты еще не видел…

Кот привычно взобрался на плечи хозяину, улегся, вцепившись когтями в плотную куртку. Аппарель грузового самолета зашипела приводами, начала открываться. Полумрак прорезала узкая белая линия, начала быстро расширяться. По ногам пробежался холодок.

– Добро пожаловать в мою страну, – улыбнулся Алексей, спускаясь по аппарели в зиму.

Лицо приятно обдувало свежим морозцем. Он уже и забыл, как она выглядит. Он всегда подбирал такие сроки, чтобы на момент «увольнения» дома было лето. Здесь он временно. Краснодар не его родная Сибирь, здесь еще тепло. Там, «дома» уже стоят глубокие морозы, не мудрено, ведь скоро новый год…

– Мря! – фыркнул кот, во все глаза таращаясь на непонятное белое нечто, покрывавшее все, до чего дотягивался взгляд.

Сойдя с самолета, Леший замер, потоптался по хрустящему снегу, присел и зачерпнул его ладонью. Щеки приятно кольнуло. Алексей блаженно зажмурился. Как это, оказывается, приятно, ощущать кожей такой простой, банальный снег. Конечно, многие с ним не согласятся, поживи-ка тут несколько лет, скажут, взвоешь. Может и так, но сейчас ему было приятно. Норд шмыгнул носом, пытаясь принюхаться к щеке хозяина, мотнул головой. Орлов протянул подтаявший комочек снега зверю, тот шикнул, когда снег попал в нос, недовольно зашевелил усами.

– Это еще фигня… Вот дома сейчас… – он невольно поежился, отчего кот стал еще больше недовольным.

***

Сдача документов и получение новых заняла два дня. Лешему выделили небольшую комнатку в военном общежитии на время оформления всего необходимого.

– Вот ваши бумаги, товарищ капитан, – улыбаясь белоснежной улыбкой, проворковала приятная девушка за столом секретаря, подавая Орлову папку. – Ваш самолет завтра утром. По прибытии вам нужно отметиться в военкомате и сдать ваше личное оружие на оформление. Здесь ваш паспорт, страховое, ИНН, пенсионное, билет на самолет, карточка. Пин-код внутри. Начисления поступят в ближайшее время, но не позднее трех дней.

– Спасибо, – вздохнул, ощущая легкую дрожь в пальцах, Алексей. – Могу идти? Вещи мои где?

– Да, можете идти. Ваш багаж в грузовом терминале. Это там, – девушка приподнялась, сверкнув приятно глубоким декольте, и указала Лешему за спину. – На улицу выйдете и налево, там увидите помещение с красной крышей. Талон на выдачу тоже в папке.

– Спасибо, – снова поблагодарил Орлов и шикнул коту.

Тот, недовольно каркнув, лениво освободился из объятий прибежавших поглазеть на диковинного зверя женщин, трудившихся в этом крыле. Кот хлестнул хвостом, снова мрякнул, словно говоря, может, я тут останусь? Но Алексей лишь посмотрел на питомца суровым взглядом, и тот, вздохнув, в два прыжка, сперва на стол, потом на плечи хозяину, занял свое место.

– До свидания, – не забыл попрощаться снайпер, покидая приемную.

Вещи нашлись сразу. Сейчас не сезон, потому прилетевших бойцов было немного, а, следовательно, и их вещей, так что сумки вывезли быстро и даже помогли доставить их до машины, которую Леший нанял прямо там, воспользовавшись услугами местной фирмы, сотрудничавшей с вояками.

Домой завалились они уже изрядно поздно, проведя странный, но, в сущности, неплохой день. Утром Орлов не стал оставаться в комнате, лишь распихал сумки по углам и сразу же, не забыв прихватить верного лохматого друга, двинулся гулять по городу. Забытое ощущение свободы нахлынуло на него, вскружило голову, опьянило сознание. Да, не лучший город для прогулок, шумно, везде люди, машины, смог от выхлопных газов автомобилей и заводов висит, но все же… Он почти дома. Он свободен. Погуляв немного по улочкам, прикупив кое-какую одежду, так как там, куда он летит, еще холоднее и к тому же в военном кителе там разгуливать не принято, Леший с другом посетили ближайший парк. Там они просто сидели на лавочке и любовались окружающим миром. Каждый своим. Норд продолжал изучать непонятную белую субстанцию, которая неприятно холодила лапы и оставляла на них липкие мокрые следы, а Орлов просто любовался проходившими мимо людьми.

– Здравия желаю, – выдернул его голос из задумчивости. – Сержант Кобылин. Ваши документы?

Орлов моргнул, перевел взгляд на говорившего. Трое. В форме. Смотрят строго, хмуро.

– Что-то случилось? – не понял вопроса Алексей, но машинально вынул из прикупленной сумки папку с документами.

– Что вы тут делаете? – не ответил патрульный, принявший пластиковый файл и передавший его напарнику.

– Сижу, – нахмурился Орлов. – А-а-а-а что? – он огляделся.

Может сюда нельзя? Может работы какие-то? Да нет, вон старик на соседней лавке, а дальше трое подростков. Тогда в чем дело? Второй патрульный внимательно изучил документы подозрительного типа, пялившегося на детей, игравших на детской площадке неподалеку, нахмурился, протянул приписное, военный билет и паспорт старшему.

– Военный. Только прибыл.

Сержант внимательно изучил бумаги, сверил их с лицом сидевшего, бросил взгляд на нахмурившегося огромного кота.

– Недавно в городе? – вернул он мужику бумаги. Тот кивнул.

– Только что. Жду самолета, решил прогуляться… Что-то не так?

– Товарищ капитан, – немного расслабился сержант. – Вы бы тут поаккуратнее. Я вижу, откуда вы, но тут так не принято. Мамочки беспокоятся, что вы на детишек пялитесь. Сигнал поступил о возможном… – патрульный кашлянул, – о возможном нежелательном процессе, в общем…

– Чего? – вскинул брови Леший. – Да я же просто… Я…

Слова застряли в горле. Мысли разбежались. Чего? Его? Его обвиняют в… Лешего передернуло. Вот тебе, Алексей, и большой мир! Посмотрел на детишек и уже «нежелательный элемент». Хорошо, что вообще не скрутили…

– Да я понимаю, – улыбнулся сержант. – Давно людей нормальных не видели. – Леший кивнул, не находя что сказать. – Понимааааю… Но вы бы все равно так не пялились, а то видите, люди нервные, подозрительные. У нас на прошлой неделе одного взяли… – сержант пожевал губой. – Маньяк, не маньяк, но город долго судачил…

– Я понял, – сглотнул наконец-то ком негодования Леший. – Спасибо, что предупредили, я и вправду… Давно людей не видел.

Сержант снова улыбнулся, отдал честь и, развернувшись, двинулся в обратном направлении. Сердце Орлова забилось в галопе. Вот тебе на! Что с миром-то сделалось? Ну, с одной стороны правильно! Сидит какой-то мужик, на детей пялится, лыбится как ненормальный, мало ли что в голове?.. Но с другой… Он может просто радуется? Не? Не думали о таком? Может человеку приятно слышать детские крики не от внезапных выстрелов или близких разрывов с воем воздушной тревоги, а вот такие, радостные, беззаботные? Видимо, не подумали.

Настроение было испорчено. Как говорится, осадочек остался, и потому, скомандовав осмелевшему коту, топтавшемуся по снегу уже всеми четырьмя лапами, двинулся прочь из парка.

После парка было кафе. Потом второе, третье, пятое, десятое… И нет, не настолько он проголодался, а просто в них «с этим» не пускали… «Это» негодующе хлестало плечо хозяина хвостом, ощущая недобрые взгляды. Оказывается, даже в подозрительные забегаловки с животными не пускали. Тоже неприятненько. Пришлось купить в каком-то киоске нечто тестообразное с чем-то сосискообразным внутри и запить это нечто приторной подкрашенной водой с гордой надписью «натуральный сок» из бумажной коробочки.

– Дааа, брат, – вздохнул Леший, вернувшись домой и снимая с кота разгрузку, спуская зверя с поводка, давая тому отряхнуться и вылизаться. – Видал как тут все строго?

– Мря!

– Ладно, домой приедем, там уже попроще будет… Ты поссать-то сходил?

– Мря? Мря!

– Хорошо, а то тут и лотка-то нет… Если что, – Леший махнул в сторону санузла, – на горшок садись, я за тобой убирать не буду!..

Норд фыркнул, принялся вылизываться, выражая свое «фе» по поводу унизительной процедуры хождения на унитаз. Он взрослый кот, в самом расцвете сил! Какой унитаз, хозяин!? Только лоток! Огромный, в котором порыться можно… А это ваше белое сиденье с водой внутри сами используйте!

Ночь прошла быстро, несмотря на то, что половину ее Леший проворочался, не в силах уснуть. Что это? Старость? Или волнение? Или место не свое? Непонятно, но и кот, вон, тоже вел себя странно. Не заболел ли часом? Нос мокрый, уши горячие. Как бы не простудился… Но к утру зверь вел себя как обычно, и потому в аэропорт они отправились в хорошем настроении, а там-то третья и четвертая история «большого мира» приключились. Во-первых, с оружием, хоть и были на него все документы и разрешения и даже из центра военного позвонили, подтвердили, пускать Лешего на самолет не хотели. Оказывается, надо было заранее об этом в билетах указывать, но кто ж знал!? Он-то этим не занимался, обычно все секретари устраивали, а тут… Короче, пришлось в итоге доплатить. Причем дважды. Кота, как выяснилось, в самолет тоже просто так нельзя. Нужны справки о прививках, документы и прочие бумажки, которых у обычного, нууу ладно, не совсем обычного кота само собой – нет. Пришлось проходить ветконтроль, а потом еще и мчать на такси обратно в город, искать в столь ранний час сумку-переноску. С этим вышла загвоздка. В шесть утра, оказывается, еще никто не работает. И что делать? В грузовой отсек сдавать зверя? Чтобы его там в ящик посадили на весь перелет? Хрена там! Леший лучше от полета откажется и потеряет еще несколько дней, чем друга в контейнер сдаст! Выручила Лидия. Оказывается, здесь живет один из ее выпускников и, дозвонившись до его хозяев, она смогла снабдить Алексея необходимым.