Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

– На юго-востоке Черной империи расположены земли, называемые Адскими джунглями. Так их называют из-за обитателей – насекомых, животных, разумных смертных. Они живут, вечно охотясь друг на друга и вечно сражаясь друг с другом. Природа, обычная и магическая, наделила большинство возникших в этих джунглях созданий страшными и смертоносными способностями. Например, скаллаур. Маленькое, похожее на червя насекомое. Когда оно попадает на кожу, сразу проникает в тело, после чего откладывает яйца и исчезает, растворяясь в плоти. Ни обычные лекари, ни маги-медики не найдут яйца, поскольку они идеально скрываются в организме. Вернее, средство обнаружить их до сих пор не открыто, и, возможно, никогда не станет известно. Когда личинки скаллаура вылупятся, они первым делом начнут поглощать тонкое тело, ауру, и смертный, скажем, вы, умрет в ужасных муках. Со стороны это будет выглядеть так, будто вы тяжело заболели. Врачи не смогут обнаружить причину заболевания, и после смерти ваше тело сожгут вместе с личинками.

Мужчина легонько коснулся оникса. По камню побежали трещины, из отверстий показались фиолетовые жгутики. Эгидовец улыбнулся.

– Вы, наверное, думаете, зачем я вам это рассказываю, верно? Думаете, что, например, сможете все рассказать магам из Небесного Огня, и меня осудят, а вас спасут от скаллаура? Если у вас возникли именно такие мысли, то они ошибочны. Видите ли, яйцам скаллаура хватит пяти дней, чтобы в них созрели личинки. А когда они вылупятся, вы ничего не сможете ни сказать, ни написать, ни даже связно подумать. Вы будете только кричать от боли. И, как я уже сказал, врачи сделают заключение о неведомой болезни, однако ничто и никто не помешает мне предположить, что во всем виноваты ваши опыты с алхимическими реактивами. И уж тем более ничто и никто не помешает мне поделиться этим предположением с заинтересованными лицами. И вскоре все в Тамирии будут знать, к чему приводит заигрывание с запретными чарами.

Оникс осыпался на платье черно-белыми осколками. Высвободившееся из камня существо, похожее на червя с десятками жгутов по всем телу, скользнуло по шее вниз, скрылось под платьем. Девушка задергалась, пытаясь освободиться от оков, замычала, мотая головой.

– Тише-тише, – успокаивающе сказал эгидовец. – Не забывайте, о чем я говорил. Один час. После того как скаллаур проникает в тело, ему требуется ровно один час, чтобы отложить яйца. Живущие в Адских джунглях скаггахи создали смесь, которая убивает скаллаура в течение часа с того момента, как он попадает в организм. Я сейчас уйду и вернусь с этой смесью через сорок минут. У вас будет двадцать минут на то, чтобы честно признаться в своих злодеяниях в присутствии свидетелей. Если вы это сделаете, то получите смесь. Если нет… Что ж, это ваш выбор. В любом случае ваш дефект будет исправлен.

Потеряв к девушке всякий интерес и возвратив перчатку на левую руку, мужчина повернулся и направился к двери, ведущей из комнаты. Эгидовец будто и не слышал лязганья цепей и отчаянного хрипа, несшегося ему в спину. Он знал, что девушка уже готова все рассказать и во всем признаться, но не мог лишить себя удовольствия осознать тот факт, что ее жизнь теперь полностью принадлежит ему.

– Смертные предпочитают забывать о своих ошибках, – заметил Янис Тиратус, прожевав фаршированное печенью крыло индейки и запив его мускатным вином из олорийской провинции Миварель. – И в дальнейшем они делятся на две категории: тех, кто не видит свои ошибки, но обращает внимание на чужие, и тех, кто вообще не замечает ошибок, надеясь, что раз они не видят чужих промахов, то никто не увидит и их собственных. Ты согласен, Брохс?

Широкоплечий серокожий орк, сидевший за широким столом сбоку от Яниса, неторопливо потягивал темное пиво. Знаки различия на обшлагах и медная тесьма на отворотах красного мундира указывали на звание сержанта риттеров – рунных рыцарей Конклава. Отставив кружку в сторону, орк задумался.

– Думаю, есть и те, кто все же обращает внимание на свои и чужие ошибки, – заметил наконец Темный.

– Разумеется, – согласился Янис. – Но их мало. Слишком мало. Иначе в мире не было бы столько дефектов. За всю историю Равалона бессчетное количество ошибок было совершено смертными и Бессмертными, и все же они ничему их не научили. Иногда я начинаю думать, не было ли ошибкой и возникновение нашего мира? Иначе как объяснить то, с какой охотой смертные вновь и вновь ошибаются? Знаешь, Брохс, как-то мне довелось слышать проповедь одного из райтоглорвинов. Не из тех, которые поклоняются Haashe-Ehekhilsafaonai, известному как Грозный Добряк, а из поборников более древних культов. Этот райтоглорвин тоже почитал Тварца, но не считал его создателем нашего мира и иных миров. Даже наоборот. Наш мир, говорил он, пребывает во зле, и это зло никоим образом не могло быть сотворено всеблагим и совершенным Тварцом. Значит, мир сотворен либо злой, либо ограниченной в своем могуществе силой, которая вследствие этого несовершенна и не обладает благостью. Райтоглорвин называл ее Вторым Тварцом, создателем материального конечного мира. Первый Тварец создал идеальный совершенный мир и созерцающие этот мир духовные сущности, а Второй Тварец, могущественнейший из сотворенных духов, создал материю и заключил духовные сущности в материальные тела, пытаясь превзойти своего создателя. И именно Второй Тварец является причиной всех бед и несовершенств мира. Что думаешь об этом, Брохс?

– Я стараюсь не думать о религии, – ответил сержант. – Зачем все усложнять? Есть боги, есть смертные. Мы приносим жертвы богам, они дают нам свое благословение. Не дают – мы отказываемся от них и приносим жертвы другим. Вот и все.

– А откуда тогда зло в мире, Брохс?

– Ну, тут и думать нечего. Зло – от злых смертных и Бессмертных.

– И что, если мир избавить от злых смертных и Бессмертных, то зло исчезнет?

– Да, – уверенно сказал орк. – Ведь уже некому будет творить зло.

– А кому решать, кто злой, а кто добрый? Вдруг решать станет тот, кто сам злой? Можно ли будет доверять его решениям?

– Вы уж простите, командир, если я чего не понимаю, – проворчал Темный, – но вот лично я вполне доверяю вашим решениям. Я знаю, что вы видите неправильных смертных. Дефективных, как вы их называете. Разве не поэтому вы дознаватель в делах по черной и запретной магии, а не только наблюдатель за межпространственными перемещениями? На последней должности вы два года, а вот преступников мы вместе ловим уже десять лет. И за эти десять лет вы никогда не ошибались. Адепт черной магии или чародей, преступивший запреты, – вы видели их. И вы наказывали их. Для меня этого вполне достаточно, чтобы верить вам.

– Даже несмотря на мои, скажем так, методы исправления дефектов? – поинтересовался Янис.

– Они дают результаты, – пожал плечами орк. – Для меня этого достаточно.

Янис Тиратус улыбнулся. Брохс понимал его. Одиннадцать лет назад он спас орка от обвинений в занятиях черной магией, и с тех пор Темный верно служил ему и Конклаву, за год от рядового риттера поднявшись до сержанта, командующего отрядом рунных рыцарей. Выдающийся мечник, орк в рунном доспехе и с двумя рунными мечами не боялся в одиночку сойтись в схватке с Вестником убогов. А в Шастинапуре отряд Брохса прославился уничтожением группы Отверженных, удачно скрывавшейся от боевых магов в подземельях под долиной.

Отпив еще вина, Янис покосился на механические часы на стене комнаты.

– Уже прошло тридцать минут, – заметил орк. – Может, пора?

– Я сказал ей, что приду через сорок минут. Не стоит ее обманывать, верно?

– Мне кажется, она не ощутит разницы.

– Дело не в ее чувствах, Брохс. Дело в нас. Сначала мы придем раньше на десять минут. Потом на пятнадцать. После на двадцать. Это неправильно. Нельзя позволить нашему отношению к дефективным измениться хоть на йоту. Убийца и насильник или дочь цехового мастера – для нас не должно быть разницы. Потому что они одинаковы. Дефект может быть большим или малым, но он всегда будет дефектом. И мы должны исправить его, каким бы он ни был.

– С этим не могу не согласиться, – сказал орк.

Тиратус довольно кивнул. Он собирался вернуться к проповеди райтоглорвина и поделиться с сержантом собственными размышлениями о природе зла, но его прервал осторожный стук в дверь. Младший чародей из подчиненного Янису староговского отделения «Эгиды» зашел в обеденную комнату и поклонился.

– Прошу прощения, что прерываю, но меня просили сообщить о прибывшем через Арку волшебнике из Школы Магии. Его уже встретил чародей из Небесного Огня, и они оба ожидают в комнате для досмотра.

– О, так к нам прибыл Магистр? – Янис поднялся, взял платок со стола, вытер губы. – Наверное, направляется в Город Магов?

– Да, согласно предоставленным документам, он следует в Мирту.

– Вы собираетесь лично проверить его? – спросил Брохс. – А как же…

– Побеседуй с ней сам. Где находится смесь, ты знаешь. Как свидетелей возьми Алексиона, Суллу и Тиберию. Их будет достаточно.

– Хорошо. – Орк бросил взгляд на часы. Янис был уверен, что ровно через пять минут сержант отправится за названными риттерами и волшебницей и вместе с ними спустится к находящейся в эгидовской темнице девушке. Орк освободит ее от кляпа и спросит, готова ли она во всем признаться. Она ответит, что готова. Сказанного ею хватит, чтобы осудить за использование запретной магии, и Брохс выдаст пленнице пилюлю, содержащую обещанную смесь. Девушка примет ее. Как и Брохс, она будет думать, что спасена от скаллаура.

Но, как и Брохс, она поддастся заблуждению.

От скаллаура нет спасения. Смесь отодвинет появление личинок на несколько месяцев, а потом девушка умрет. В адских муках, как и описывал Тиратус.

Наказание за изготовление и продажу приворотного зелья будет слишком мягким. Оно не исправит дефекта.

Его исправит Янис.

А Брохс… Да, он многое понимает. Да, он верный слуга. Но кое о чем не стоит знать даже сержанту.

Янис Тиратус, выходя из обеденной комнаты, в предвкушении потер руки… Еще один дефект из многих устранен, и порядок вновь торжествует. И все благодаря ему, обычному служителю Конклава.

Ну что ж. Теперь его ждет встреча с Магистром. Интересно, будет он с дефектом или окажется заурядным законопослушным смертным? Впрочем, зачем гадать? Сейчас он все узнает.

Глава девятая
Мирта

Маги. Без них – скучно, с ними – весело. Без них – опасно, но с ними – еще опаснее.

Ифкид-варвар

Солдат усердно вглядывался в подорожную на трех языках: тамирийском, новороланском и всеобщем, с печатями тамирийской таможни и ордена Небесного Огня. Лицо его ничего не выражало, лишь густые черные брови жили собственной жизнью. Они то резко взлетали вверх, как птицы с огорода, когда туда выбегает крестьянин с метлой, то неторопливо опускались, как те же птицы, осторожно возвращающиеся на огород после того, как крестьянин, устав размахивать метлой, уходит в дом.

Уолт терпеливо ждал.

Тамирийские солдаты, проверявшие подорожные, знали, что перед ними маг. Плащ с искусной вязью светящихся октарином рун в Роланском Союзе дозволялось носить только сословию волшебников – и нарушителей карали сурово. Еще тамирийские солдаты знали, что перед ними волшебник Школы Магии. На это прямо указывали символы на дорожных сумках – скрещенные посохи на фоне рун «Sholias» и «Maagir». Не говоря уже о написанном в подорожной. Впрочем, особой уверенности в грамотности командира патруля у Ракуры не было.

Солдаты могли без всяких проверок пропустить в одиночку путешествующего по дорогам Тамирии чародея, тем более Магистра. Могли. Но каждому, кто хоть немного, чуточку, самую малость, но дорвался до власти, хочется эту власть любым способом продемонстрировать. Будто его кто-то все время колет иголками в задницу, мрачно обещая, что если он не покичится своими полномочиями, то иголки будут заменены на покрытый ядом стилет. И прет эта власть, эта мелкая, ничтожная властишка, прет и требует ее заметить – вот она я! Вот! Туточки! Обратите на меня внимание! Я есть!

И нет ничего хуже для этой власти, чем невнимание к ней.

Все равно что Верховный Убог плюнет в тарелку с супом Верховному Богу на банкете в честь временного перемирия Небесного Града и Нижних Реальностей – конец света, не иначе…

Внимательно прочитав два раза, а может, просто просмотрев подорожную и глубокомысленно глянув на Уолта, солдат свернул бумагу и вернул ее Ракуре. Как можно почтительнее, но стараясь выглядеть солидно. Было видно, что ему это не впервой. В смысле солидно выглядеть. Семь раз отмерил эту солидность, не иначе.

Наступила тишина. Говорить Магистру те же слова, что и обычным путешественникам, бессмысленно. Не скажешь ведь боевому магу: «Будьте осторожнее, времена сейчас неспокойные». Боевых магов вообще надо просить: «Будьте осторожнее, не убейте всех дураков, что вас попытаются ограбить».

Солдат старательно думал, перебирая в голове заготовленные фразы. Уолт, скучая, следил за процессом. Подумывает, как разжиться на одиноком путешественнике? Пытается сообразить, какие претензии можно предъявить магу и не лишиться при этом головы на плечах? Все шесть тамирийских гильдий волшебников сильны и имеют влияние на парламент страны, их представители входят в королевский совет. Это не Фироль, где жрецы и дворянство подмяли под себя чародеев. Несомненно, сказывается близость Мирты. Когда под боком известный на весь мир Город Магов, невольно начинаешь соответствовать высоким стандартам волшебства и оперирования эфиром. Иначе все платежеспособные заказчики побегут в Мирту, а им останется предсказывать да заклинать погоду. Конкуренция – она и в Укеми конкуренция.

– Счастливой дороги, господин маг, – наконец сказал солдат, возвращая подорожную. Говорил он по-тамирийски, но созданная на кафедре магической лингвистики универсальная модель языковой системы и активировавшие ее заклинания Познания и Понимания позволяли Уолту понимать собеседника.

Уолт небрежно забрал документ, свернул и положил в тубус на поясе. Кивнул солдату и пустил коня вперед. Патрульные провожали Магистра ничего не выражающими взглядами, разве что дюжий детина с арбалетом посматривал на вьюки на второй лошади с такой печалью, словно в них находилось нечто дорогое его сердцу. А может, и находилось – чужое добро часто дороже собственного. Вот только в опечатанных заклятиями мешках лежали лишь письма Архиректора ряду чародеев Мирты, несколько недавно опубликованных в Школе книг для библиотеки Города Магов и несколько артефактов, представляющих ценность исключительно для волшебников. Вздумай солдаты ограбить Уолта и, чем боги не шутят, окажись удача на их стороне – ха! – добыче они радовались бы недолго.

Дорога лентой вилась меж высоких холмов. Обильная сочная трава на здешних возвышенностях, как рассказывали Ракуре, обычно превращала их в прославляющие зелень храмы – вся равнина с высоты птичьего полета выглядела одним огромным ярко-зеленым ковром. Но наступивший сухой сезон облил холмы шоколадом, и вздумай Уолт потратиться на чары левитации и составить компанию кружащим в высях птицам, увидел бы лишь укрытую кофейной коркой землю, протянувшуюся от Старогских лесов до Волтарийских гор, у подножия которых простерся вольный город Мирта.

Стаи облаков неслись по небосводу, то и дело набрасывались на повозку солнечных богов, словно банда разбойников на странствующего рыцаря. Солнце лениво отбивалось, полосуя кучерявую свору лучистыми стрелами, и не ожидавшие отпора лиходеи поспешно отступали, однако следом за ними к окованному золотом воину приближалась новая ватага, готовая сразиться за право остаться единственными странниками по сапфировым дорогам небес. Тени облаков серыми зверями скользили по дороге и холмам, принимая причудливые формы. Если хватит фантазии, то можно увидеть самых удивительных существ, вроде тех, каких выращивают на кафедре искаженной зоологии или обитающих в Эфирных Слоях.

Несколько раз мимо Уолта пронеслись всадники, судя по одеждам, посыльные от местных дворян, один раз прогрохотал почтовый дилижанс с гербом семейства Терн-и-Тассо на дверях. Конклавовский волшебник, сидевший рядом с кучером, почувствовал ауру Уолта еще до того, как увидел Магистра, и карета промчалась по противоположной стороне дороги. Больше никого на тракте Намина Ракура не встретил. И неудивительно. Выбранный лично Архиректором путь в Мирту был не самым близким, зато наиболее дешевым. Существуй такая разновидность магии, как экономическая, Эвиледаризарукерадин стал бы не просто Высшим магом этого волшебства, он являлся бы его божеством, покровителем и вдохновителем с мириадами последователей по всему Равалону. И моления ему возносились бы в банковских учреждениях, а ростовщики пророчествовали бы от его имени.

Да уж, да уж. И ведь неизвестно, что сделает с Уолтом за такие мысли Архиректор – то ли, оскорбившись, отправит в экспедицию для изучения слоев Нижней Реальности с первого по двадцатый, то ли, довольный, наградит премией. Впрочем, вариант, что наградит премией и отправит на изучение слоев, тоже исключать не стоит.

«Какое все-таки замечательное место работы ты себе выбрал», – не удержался от ехидной реплики Дигнам. Вольный художник, никогда надолго не задерживавшийся на одном месте, он осуждал привязанность Ракуры к Школе Магии, хоть и понимал удерживающие его причины. Уолт отмахнулся от Дигора. Спорить не о чем. Его жизнь связана со Школой – и точка. Все лучше, чем быть простым крестьянином или монахом в райтоглорвинском монастыре.

Ближе к Мирте цивилизация стала все чаще проявлять себя. Отсутствовавшие ранее гурмы – мраморные колонны с каменной головой роланского бога Гурмеса – стали появляться через каждый километр. Время не пожалело гранитные лики Хозяина Всех Путей, кое-где лишило его носа, ушей либо вообще всего лица. Тем не менее особая, присущая лишь гурмам пространственная магия все так же ощущалась в колоннах – вот только пользоваться ею не рекомендовалось, если не желаешь проблем с Конклавом.

Совсем неподалеку от Мирты распростерлись поселения хоббитов. Холмы вокруг небольших озер густо облепили округлые домики невысокликов. Хозяева возились в садах и огородах, не удостаивая своим вниманием проезжавшего мимо путешественника, даже играющая во дворах детвора проигнорировала мага, увлеченно гоняясь друг за дружкой и размахивая прутиками-мечами.

Судя по всему, полурослики не опасались нежданных появлений патруля, грозящих поборами и разбоем, и Уолту стало стыдно за дурные мысли о тамирийских солдатах. Ну, разбойничьи морды у мужиков, а что поделаешь? Работа такая. Не эльфийским же модельерам грабителей по лесам ловить или убежища мелкой нечисти изводить. Кстати, о нечисти. Встретивший Уолта в вольном городе Староге молодой чародей из Небесного Огня особо хвалился успехами ордена в изничтожении аномалов в здешних лесах и горах. Террис Волтамир говорил правду: заклятия в ауре, настроенные на сканирование местности и улавливание искаженных эфирных потоков, ни разу не обнаружили существ, опасных для обычных смертных или не знакомых с боевой магией волшебников.

Насколько помнил Уолт, тамирийцы неплохо показали себя и в Шастинапуре. Прибывшие одними из первых, они с боями проходили в пораженную Прорывом область, разыскивая выживших и не зараженных адскими энергиями смертных. И умудрились не только найти таковых, но и выбраться из кишащих Тварями джунглей.

Увы, Джетушу так не повезло…

Ну вот, опять полезли в голову непрошеные воспоминания. Дурацкие, с горьким привкусом бессилия и беспомощности воспоминания…

Уолт вздохнул и постарался сосредоточиться на окружающем пейзаже.

Возвышавшиеся совсем рядом горы верхушками-клыками разрывали несущийся прямо на них авангард облачного воинства, словно вооруженные пиками воины атакующую кавалерию. Даже невооруженным магическим инструментарием взглядом можно было разглядеть окутавший Волтарийскую гряду примерно посередине трехцветный пояс магического сияния. Зелень октарина плескалась в золотых переливах эннеарина, прошитого серебряными декариновыми нитями, и в ярком блеске волшебства терялись радужные всплески красок повседневности, разноцветными брызгами разлетающиеся по буйному потоку отсвета надмировых Сил.

По первому впечатлению Мирта свое прозвище – Город Магов – оправдывала. Такого безудержного эфирного разгула, не имеющего отношения к теофании или Прорыву, Ракура не мог припомнить. А уж в Школе ему пришлось повидать самые разнообразные магические безобразия. И повидать, и воспрепятствовать реализации, а иногда и поучаствовать в организации – последнее в основном в студенческие годы, после длительных веселых пьянок, о которых Эльза никогда не узнает, ибо вел он себя по их окончании не как смертный, с гордостью несущий звание Магистра, а как самая настоящая свинья, которую к тому же по единогласному решению хряков-олдерменов выгнали из хлева за разлагающий юных хрюшек образ жизни.

Уолт усмехнулся. Эх, юные годы чудесные, грызня гранита науки магической и приобщение к источнику науки жизненной, то бишь учеба и попойки – да, хорошие были времена. Помнится, однажды он напился и принялся обучать группу гебургийских гномов с кафедры геомагии сражаться двуручниками в строю, а те оказались настолько пьяны, что согласились обучаться. Закончилось все мордобоем, подтвердившим славу пудовых кулаков гномов и железоголовость Удария, схлопотавшего большинство ударов по башке, но продолжавшего упорно гонять гебургийцев по таверне подхваченной в одном из зальчиков скамьей. Совершенно не имевший отношения к пьянке и драке Бивас, заглянувший в кабак в поисках товарищей и заполучивший синяк под глазом, потом еще месяц всем рассказывал, что, если гному отрубить голову, он две недели будет ходить и работать, а потом умрет от голода.

«Кто живет прошлым, тот обретет лишь боль», – высокопарно изрек Дигнам. Предыдущий наверняка подслушал изречения Тахида и теперь строил из себя doctor fundatisimus[274]274
  Doctor fundatisimus – основательнейший доктор. Один из почетных титулов, присваиваемый Эквилистонским университетом выдающимся теологам за исследования в области соотношения божественных сущностей и их проявлений.


[Закрыть].

Общаться с Дигором не хотелось. Чего хотелось, так это в тишине и спокойствии добраться до Мирты, быстро покончить со всеми делами и вернуться в Школу, к Эльзе. Хотя… ждала еще подготовка к этому убоговскому экзамену на второй разряд. Да уж, та еще морока. Не было печали…

«Насколько я понял, та красотка будет вместе с тобой проходить испытания? – Дигнам явно настроился поговорить, и молчание Ракуры скорее воспринял как знак готовности безоговорочно принять любые мысли и рассуждения Дигора, чем как нежелание отвечать. – Будет шанс – тащи ее в постель. Думаю, она не против».

Уолт хмыкнул. По глубочайшему убеждению Дигнама, любая девушка любой расы была готова при виде Уолта с радостным визгом сбросить с себя платье и затащить мага в постель, словно он был героем какого-то любовного романа. И переубедить в обратном Дигора не могло ничто, ведь, как он сам говорил, Уолт ни разу не пытался подтвердить или опровергнуть его утверждения.

«Вообще хорошо было бы, чтобы с тобой послали на экзамен сразу несколько магинь. Ты же понимаешь, о чем я? Понимаешь, а?» – Обладай Дигнам физическим воплощением, он бы сейчас пихал Уолта локтем в бок и скабрезно подмигивал. К своему сожалению, Магистр понимал, на что намекал Дигор. Предыдущий любил рассказывать о своих любовных похождениях, вдаваясь в смущающие подробности. И вообще, своим самым выдающимся достижением в жизни Дигнам считал бурную ночь с эльфийкой, оркой, гномой, дриадой и вампиршей, а не роспись храмового комплекса в Русионе, где изобразил пять сотен богов Серединных земель согласно сложным каноническим требованиям роланской системы устройства внутреннего убранства святилищ, благодаря чему его имя вошло во все серединноземные трактаты по истории искусства.

Больше всего на свете Дигор сожалел, что так и не познал ласк Бессмертной. Собственно, погиб он именно из-за этого. Прослышав об одной Созидательнице из Морского Союза, обещавшей за выполнение некой миссии осуществить любое желание исполнителя, Дигнам поспешил в Архэ, но по дороге на караван, с которым он путешествовал, напали разбойники. Дигор прикончил пятерых, прежде чем в него попал огнешаром сопровождавший грабителей колдун. Один из первых разговоров Уолта и Дигнама как раз и касался архэйской богини: Дигор потребовал от Ракуры срочно отправиться в Союз и завершить незаконченное дело, и, игнорируя категоричный отказ Уолта, постоянно возвращался к рассуждениям об отличии плотских утех со смертной и Бессмертной и необходимости проверить его мысли на практике. О супружеской верности предыдущий и слышать не хотел – ее он относил к сказкам вроде достойной оплаты труда, честных канцлеров и министров, благочестивых жрецов и дружбы между женщиной и мужчиной.

«Говорят, в Мирте собрались маги со всего мира. Значит, там должны быть и мастерицы любовной магии из Махапопы, верно? Думаю, надо тебе их навестить, поспрашивать о секретах их эрочар, кое-чему попросить обучить – чисто в научных интересах, разумеется».

«Мужики! – фыркнула Ульнамирэль, бесцеремонно влезая в монолог Дигора. – Только об одном и думаете».

«Неправда! – возмутился Дигнам. – Лично я думаю о многих: блондинках, брюнетках, шатенках, рыженьких, эльфийках Светлых, эльфийках Темных, эльфийках Ночных и эльфийках Снежных…»

«И эльфийках Огненных?» – невинно поинтересовалась Ульнамирэль.

«Да ты что?! – искренне поразился Дигнам. – Это ж все равно что самого себя поиметь! Нет, нет, нет! И, между прочим, не лезь в мужские разговоры».

«Мужские разговоры – пхе! Выпивка, бабы, войны. Вот и все содержание ваших мужских разговоров. Об этом кто угодно говорить может – хоть попугаи, если их правильно обучить».

«Да что ты понимаешь! Мы, мужчины, создали орудия труда и войны, создали науку и искусство, создали культуру и цивилизацию! Мы защищали вас от чудовищ тьмы и порождений мрака! Мы всегда были на передовой, раздвигали жизненное пространство и подчиняли мир!»

«Пхе. Вот уж нелепица».

«Неужели будешь пытаться опровергнуть мои слова? Вон спроси нынешнего, он подтвердит. Он историю знает получше моего, еще и примеры тебе приведет!»

«Ты, видимо, не понимаешь. Вот скажи, важнее причина или следствие?»

«Разумеется, причина. Ибо без нее не было бы и следствия. Это каждый, кто изучал квадривиум и тривиум, знает».

«В том-то и дело. Вот для чего вы создали орудия, науку, искусство, культуру? В чем причина этих ваших мужских дел?»

«Сейчас, секунду… Э… А! Вот! В постижении закономерностей природного и общественного бытия и использовании их для всестороннего и гармоничного развития личности и улучшения недостатков мира. Ха! Не ожидала?»

«Как раз нет. Ожидала. Только ты неправ».

«И в чем же я неправ?»

«Причина – женщины».

«Женщины?»

«Женщины».

«С чего вдруг?»

«А ты сам подумай. Чтобы женщина выбрала его, а не другого, мужчина готов горы свернуть. И поэтому мужчина создал орудия труда, чтобы стать лучшим производителем. Создал орудия войны, чтобы убить конкурента. Создал науку, чтобы лучше познать женщин, а искусство – чтобы их очаровать. Женщина – причина того, что мужчина хоть что-то делает. Не было бы нас, вы бы с рождения до смерти сидели в пещерах и трепались бы о попках юных мальчиков».

«Страдать тебе в Посмертии Тысячи Болей, Ульна! С чего вдруг нам об этом говорить?!»

«Я же тебе сказала: если бы не было женщин. – Огненная эльфийка явно ухмыльнулась. – Уж точно не задницы стариков являлись бы темой ваших разговоров. Хотя наверняка нашлись бы среди вас любители седых афедронов».

«Ну хватит! – не выдержал Уолт. – Я привык слушать ваш бред, но и мое терпение не безгранично. Помолчите и дайте мне собраться с мыслями».

«Ну конечно, – хмыкнула Ульнамирэль. – Вот если бы мы говорили о девичьих попках, то ты бы слушал и слушал. Ах, помню я одну жаркую ночь в Абарии с прекрасной голубоглазой пэри, чья кожа была как бархат, стан лебединый, груди округлы и упруги, губы как мед, а страсть как пламя всех богов огня – всепожирающая и необоримая… Ну ладно, ладно, молчу уже, как ты и просил».

«Не надо молчать! – возопил Дигнам. – Дальше! Что там было дальше, у тебя и той пэри?!»

«Нет-нет, не буду мешать вашим мужским разговорам. Прощайте».

«Проклятье!» – в сердцах воскликнул Дигнам.

«Ты расстроился? – поинтересовался Уолт. – Может, еще и на меня обиделся? Может, в связи с этим не будешь разговаривать со мной годик так примерно?»

«Процитирую тебе Ульну – пхе!»

«Знаешь, я ведь серьезно говорил. Мне надо сосредоточиться. Я уже подъезжаю, и сейчас будет проверка, а мне не нужны проблемы, если кто-то обратит внимание на странности в моем поведении».

«Ты же знаешь, нас могут только Сивиллы карлу обнаружить. По крайней мере, только одна из них оказалась достаточно умелой, чтобы добраться до Тени».

«Думаю, психомаги высшего уровня тоже могут вас заметить. Просто с ними я настолько тесно не общался. А ты сам верно подметил – в Мирте собрались чародеи со всего мира. Они представляют почти все магические дисциплины Равалона – в том числе и психомагию. Поэтому будь любезен и в ближайшее время воздержись от комментариев. Это касается всех. Надеюсь, вы прислушаетесь к моей просьбе».

«А, я понял. Ты думаешь, там будет кто-то из Конклава, вроде того хорька из Старога?»

Хорька, гм… Тут Дигнам верно подметил. Наблюдатель от Высшего совета в Староге за межпространственным туннелированием, вместе с представителем Небесного Огня встречавший Уолта, действительно напоминал этого зверька формой своего темного лица со светлыми усами и бородкой. Вот только глазами Янис Тиратус ну никак не походил на хорька – внимательные, цепкие, острые. Глянет – словно насекомое пытается прогрызть лоб, пробраться в мозг и покопошиться в нем. Вертлявое, бесцеремонное насекомое, которое не успокоится, пока не побывает во всех закоулках и не перетрясет все тайники и загашники. Конклавовец долго и нудно, повторяя вопросы по нескольку раз, расспрашивал Уолта, каковы причины посещения Старога, с какой целью он направляется в Мирту, какие артефакты и Свитки перевозит. Даже представитель Небесного Огня в итоге не выдержал и возмутился, когда Янис предложил Ракуре предоставить багаж для досмотра, явно превысив свои полномочия.

– Эти наблюдатели себя чуть ли не наместниками богов на земле считают, – пожаловался после Террис. – Думают, если контролируют Арки, то им все позволено. И все время к нашему брату-волшебнику придираются. Если Торговый дом или королевский курьер, то пропускают без расспросов, а проверка на наличие запретной магии самая обычная, можно сказать – поверхностная. Проверяют, есть ли негативные эманации, и ничего больше. А стоит магу, к их сообществу не принадлежащему, порталом воспользоваться – пытаются обыскать так, словно он воплощение Баалааба во плоти. И ведь могут задержать его, невзирая на срочность задания или значимость путешествия. Мол, надо разобраться. Терпеть этого не могу! Мы же не враги, одно дело делаем. Вам еще повезло, Магистр. Тиранус… простите, мы так Тиратуса прозвали – он посланников Школы Магии особенно не любит. Он ведь один из наших, бывших орденских. Мечтал после учебы в Небесном Огне стать Магистром, но не поступил и с тех пор имеет зуб на Школу.