Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Кроме всего прочего в ближайшее время в русский Бенгази переедут еще более двух сотен семей русских эмигрантов. Правда, итальянцы им разрешения на поселение не дают, но и жить пока что не мешают. Типа, владельцев нансеновских паспортов не замечают. Насколько я знаю, наша разведка усиленно готовит какого-то вождя арабов превратить в супервождя… С целью погнать итальяшек за океан. А что? В Эфиопии им как-то надавали по жо самые помидоры. Почему тут, в Киринаике, не набросать? И вот тогда наши ребята себя покажут. А почти батальон русской императорской армии в тех местах, да с артиллерией и пулеметами – сила! Главное – воспользоваться моментом! Кто сказал, что с белыми нельзя иметь дело? Дело нельзя иметь с дураками!

А через несколько дней пришла новость о том, что на выборах победил Народный фронт! В чем я лично не сомневался!

Глава двадцатая
Ху из Кто

Мадрид

19 февраля 1936 года

(Мануэль Асанья-И-Диас, президент Испании времен Гражданской войны)

Надо сказать, что результаты выборов 16 февраля отличались от тех, что были в МОЕЙ реальности. Насколько я помнил, перевес Народного фронта был весьма сомнительным, а если считать голоса, то правые и центристы получили намного больше голосов. Если бы не поддержка анархистов, то левые пролетали бы, как фанера над Парижем. Вот только правые и центристы не шли одним блоком. Это и спасло тогда ситуацию. ТУТ обстановка сложилась принципиально иной. Народный фронт получил 324 места из 473[154]154
  В РИ они получили 268 мест. При этом за левых голосовали 4654116 избирателей, хза правых – 4503524, за центристов – 400901, а еще 125714 голосов получили баскские националисты.


[Закрыть]. Важнейшим фактором стало отсутствие раскола в компартии, в результате чего коммунисты получили 87 мест в парламенте, превзойдя по влиянию социалистов (82 места), но уступив республиканской левой партии Мануэля Асаньи (89 мест). Таким образом, они могли принять более активное участие в создании правительства. Тем более, что социалисты сделали очередной «финт ушами». Они сказали, что будут поддерживать кабинет Асаньи, но при этом непосредственно в его работеучаствовать не будут. Лидеры социал-демократов (фактически, мелкобуржуазной партии), понимали, что перед новым правительством стоят задачи проведения решительных социальных реформ, которые не понравятся буржуа. Отсюда и эта формула: «я умываю руки». Сейчас происходили консультации по поводу кабинета министров и его конкретных персоналий. Надо сказать, что я имел некоторое влияние на некоторые группировки от которых многое зависело. Мог действовать как через коммунистов, где хорошо знали мои полномочия, да и авторитет после разборок покушения на Нина был весьма велик. Плюс через Дуррути имел какое-то влияние на анархистов, которые имели весьма серьезные результаты – именно они обеспечили победу НФ в некоторых ключевых регионах. Правда, ситуация была все ещё спорной. Правые готовили военный переворот. Генерал Мануэль Годед Льопис вышел с предложением к президенту Алькале Саморе не признавать результаты выборов, аннулировать их и ввести в стране военное положение. Самора согласился, но окончательное решение переложил на плечи временного премьер-министра Портеллы Вильядареса. Последний был сторонником переворота, но инициатором его стать не хотел. Кроме того, ему казалось. что силами одного генерала, пусть и достаточно влиятельного, переворот не осуществить, а захочет ли ВСЯ армия поддержать введение военного положения, это тот еще вопрос.

Стало ясно, что именно Асанья будет формировать правительство. От коммунистов туда предложили ввести Хосе Диаса, Долорес Ибаррури, Андреу Нина и Хоакина Маурина. Очень серьезна дискуссия велась и по поводу военного министра, на должность которого Мануэль Асанья хотел провести «независимого», но уже не слишком энергичного героя Рифской войны генерала Карлоса Маскелета Лакаси. Сначала новый премьер-министр вообще хотел обойтись в правительстве без коммунистов, но уж слишком у тех оказались хороши результаты. И с этим нельзя было не считаться. Потом предложил два министерских портфеля, но, когда социалисты заявили о своей позиции, вынужден был «удвоить осетра», «выделив» уже четыре портфеля. И сейчас обсуждалось, какие именно. Но для меня принципиальным было именно назначение военного министра. Почему? По моим воспоминаниям (я не был уверен в их точности, но всё-таки) именно инертность военного министра правительства республиканской Испании и сыграло свою роль в том. что выступление армии не удалось подавить в первые же дни. А после переброски Рифской армии на континент уже стало поздно – мятеж набрал силу и стал слишком опасным для республики. И началась война на истребление оппозиции. Медленная, упорная, когда противникам правых оставалось либо бежать из страны, либо погибнуть. Другой альтернативы просто не было.

А еще стало известно, что Геринг и Муссолини всё-таки сумели договориться по Испании, они решили задавить республику и воссоздать на Пиренейском полуострове монархию или военную диктатуру. Такой выбор был связан с тем, что среди правых подавляющее большинство составляли монархисты двух течений: карлисты и альфонсисты. В смысле сторонники Карла Бурбона и приверженцы бывшего короля Альфонсо. Те еще крысы. Плюс фалангисты – те же нацисты испанского разлива. Плюс генералитет, а армия в республике оставалась независимой силой, которая сама играла важную политическую роль. Особенно надо было учитывать, что при королевской власти было произведено в генеральские чины огромное количество офицеров, которые еще и висели тяжелым грузом на бюджете страны – у них были весьма внушительные оклады. И с теплого места никто так просто уходить не хотел. В МОЕЙ истории полыхнуло летом, когда правительство Асаньи не смогло справиться с вызовами, которые стояли перед обществом и предложить какой-то выход из исторического и экономического тупика. Сложной была и позиция Сталина (соответственно и Коминтерна) по этому клубку противоречий. Опять же в МОЕЙ ветке истории вождь принял решение не поддерживать радикальных земельных реформ по типу «чёрного передела» в России. И на ПОУМ (троцкистов) началась кампания пропаганды и противостояния с нею, во время гражданской войны произошли даже столкновения между поумовцами и республиканскими войсками. Как вы понимаете, на пользу республике это не пошло. Позиция Иосифа Виссарионовича была, в принципе понятна и обоснована. Во время череды революций девятнадцатого – начала двадцатых годов именно слишком радикальные преобразования на селе приводили к противостоянию социалистической власти и крестьянства. Типичный пример – та же Венгрия, где революция победила, но потом ее странные шевеления в крестьянском вопросе привели к поражению. В тоже время именно затгивание земельной реформы правительством Асаньи вызовет массу крестьянских волнений, что будет способствовать усилению влияния фалангистов на селе.

Рано утром девятнадцатого я встретился с Долорес Ибаррури и передал ей информацию о том, что генерал Годед ведет переговоры с гарнизонами крупнейших городов страны с целью совершения переворота и отмены результатов выборов, в чем нашел понимание как со стороны временного премьер-министра, так и президента. Ситуация становилась критической. Правда, были данные, что командиры столичного гарнизона пока не готовы пойти за генералом, но ведь время так быстро утекает сквозь пальцы, а военные могут и передумать. Ситуацию необходимо использовать, и делать это быстро и оперативно! И тут я предложил сделать военным министром Себастьяна Посаса Переа. Генерал Посас, как один из героев Рифской войны был достаточно популярен в армии и имел серьезный вес в жандармерии, его даже прочили в генеральные директора последней организации. При этом он заслуженно считался убежденным республиканцем и продемонстрировал свою верность выбранным идеалам. Как компромиссная фигура он показался мне более-менее подходящим для работы военным министром.

Надо сказать, что Пассионария сумела «взорвать» совещание победивших союзников. Её сообщение о готовящемся перевороте не было чем-то необычным, Асанья и прочие товарищи такой ход событий не исключали. Но вот получив все расклады и по фамильный состав сторонников переворота, республиканцы напряглись. Это действительно делало ситуацию критической. Решение о выдвижении ультиматума президенту Самора было принято единогласно. Так же были преодолены разногласия по назначениям министров, военным министром стал «независимый» то есть, не состоявший ни в какой из партий генерал Посас. Важнейшим для нас стало назначение министром по делам крестьянства Маурина, сторонника «чёрного передела». Асанья в сопровождении группы военных и жандармов отправился на прием к Алькале Саморе. После часовых переговоров, которые сопровождались многотысячной демонстрацией левых у президентского дворца, президент подал в отставку. Тогда же объявили, что внеочередные выборы состоятся на очередном собрании Кортесов. И мало кто сомневался, что им станет сам Мануэль Асанья. Было решено, что новым премьер-министром и министром финансов станет Хуан Негрин Лопес. Известный ученый-физиолог принадлежал к довольно умеренным силам в Народном фронте, он был сторонником социалиста Индалесио Прието и считался убежденным приетистом. Поэтому он устроил центристское крыло НФ, но тем не менее, по многим вопросам Негрин поддерживал позицию коммунистов. То есть, оказался неким компромиссом между большинством сил в новом правительстве. Первое заседание новых Кортесов назначили на двадцать третье февраля, чтобы не откладывать это дело в долгий ящик. Страна нуждалась в стабильном управлении и срочных политических и экономических реформах.

Мадрид

20 февраля 1936 года

(генерал Мануэль Годед)

Генеральный директор аэронавтики и третьей инспекции армии (довольно высокий пост) Мануэль Годед Льопис пребывал в отвратительном состоянии души и тела. На его лице, напоминающем бультерьера, застыло брезгливое выражение, он никак не мог отойти от многочисленных переговоров и звонков, которые совершал в эти напряженные дни. Увы, пик карьеры, казалось, он уже проскочил. Будучи короткое время начальником Генерального штаба генерал Годед так и не стал авторитетом для большинства военачальников страны. Таким, как тот же Санхурхо. Да, он помнил, с каким энтузиазмом выполняли приказы этого португальского беженца. И тут же зло ощерился: но и выступление самого Санхурхо удачно так провалилось. И весь его авторитет коту под хвост. Слишком много генералов, и каждый трясется за свое место. Подлые, лживые и трусливые ублюдки!

Мануэль родился в далеком Сан Хуане де Пуэрто-Рико, в семье высокопоставленного чиновника. Пошел по военной стезе, закончил Высшую военную школу в Толедо, с тринадцатого года – офицер Генерального штаба, отличился в военных действиях в Марокко, участвовал в высадке испанских войск в заливе Алусемас, что стало ключевым фактором в победе над местными племенами. Был начальником штаба у генерала Санхурхо. За боевые заслуги оказался произведённым в бригадные, а потом и дивизионные генералы. Из-за критики диктатуры Примо де Риверы отправлен в отставку. Но с приходом к власти республиканцев стал начальником Генерального штаба. Санхурхиада. Новая отставка, немилость… и постепенное возвращение к рычагам власти. Довольно бурная биография!

Тут в комнату вошел адъютант и сообщил, что прибыл Хиль-Роблес. Мануэль кивнул, разрешив пригласить бывшего министра. Хосе Мария Хиль-Роблес и Киньонес был во временном правительстве военным министром, именно он выбил для Годеда эту должность, достаточно высокую, но недостаточно значимую для столь амбициозного военного. Можно было сказать, что они были друзьями. Ревностный католик, он считал ошибочным и неправомерным излишний антиклерикализм республиканцев, после чего перешел в лагерь правых, хотя и был в числе противников диктатуры Примо де Риверы. Потом он стал организатором и фактическим лидером Независимой конфедерации испанских правых (CEDA), главной «фишкой» которых стала борьба за восстановление прав католической церкви. Во время его министерства начальником Генерального штаба стал покойный ныне генерал Франко, они вдвоем продвинули на руководящие должности много офицеров и генералов с крайне правыми взглядами. Среди них оказался и Годед. Несмотря на участие последнего в санхурхиаде[155]155
  Именно так в Испании называли неудачный мятеж генерала Санхурхо.


[Закрыть] Мануэль получил возможность отличиться при подавлении восстания рабочих в Астурии. Бои были сложными и жаркими, рабочие дружины, хорошо вооруженные и дисциплинированные, оказывали серьезное сопротивление правительственным войскам. Но Франко и Годед действовали решительно и беспощадно. Это и дало им возможность подавить начинающуюся революцию. Плюс удалось реквизировать запасы оружия в других провинциях страны, не дав очагу восстания разгореться и стать всеобъемлющим.

– Мануэль, у меня плохие новости. – поздоровавшись, произнес бывший министр. – Наши планы раскрыты. Президент ушёл в отставку. Портелла струсил. Нам не на кого опереться. Теперь любое выступление будет казаться мятежом. И обречено на поражение.

– Нам действительно не на кого опереться, Хосе. Те несколько гарнизонов, которые готовы выступить никакой роли не сыграют. Мадрид молчит. Ни одна сука гарнизонная не телится! А ведь именно сейчас, до заседания новых Кортесов они уязвимы. Хватай и расстреливай прямо тут, на месте! Все в одном городе! Почти все…

Последнюю фразу он произнёс уже не так энергично, как будто воздушный шарик благополучно сдулся.

– Я знаю, Мануэль, что сейчас происходит в армии. Никто не хочет взять ответственность на себя. Вот если кто-то рискнёт… может быть, они присоединятся…

– И постараются забрать все плоды победы себе. Я в курсе, Хосе, я в курсе. У нас слишком много паркетных шаркунов, получивших генеральские погоны от старого придурка Альфонсо. У нас генералы расплодились как кролики на моей ферме.

– У тебя есть кролики на ферме? – удивился Хиль-Роблес.

– Они все передохли. Их было слишком много. И за неделю не стало. – оппонент вежливо улыбнулся, понял тонкий намек генерала.

– Это мадера? – поинтересовался гость, увидев утвердительный кивок хозяина, налил себе бокал темно-красной жидкости, чуть принюхался, стараясь ощутить букет, сделал небольшой глоток и удовлетворенно поставил бокал на столик рядом с креслом, в котором он устроился.

– Весьма недурственно! – похвалил напиток.

– Да, удачный год, хороший урожай. – подтвердил выбор приятеля генерал.

– Тебе надо скрыться. Я слышал, что левые требуют твоего ареста. Правда, пока Кортесы не объявили об полномочиях нового правительства, а Мола командует жандармерией, опасаться не стоит. Но это всего несколько дней! Они ведь могут тебя обвинить и в серьезном преступлении и просто расстрелять. После подавления восстания в Астурии ты – одна из самых ненавистных левыми фигур.

– Мне бежать? Куда? В Португалию? К Санхурхо? Глупость! – Мануэль сжал губы в тонкую полоску. – Не дождётесь!

– А ты не спеши с выводами и решениями. И почему обязательно в Португалию. Более того, я считаю, что тебе не мешало бы выехать на инспекцию Рифской армии. Посмотреть, как там идут дела, помочь укрепить ее аэронавтику. Насколько я знаю, там с аэропланами не так уж и хорошо. А так, даже переведи туда пару эскадрилий для борьбы с туземцами. Пока ты на этой должности! А у меня пока еще печать военного министра. Уверен, оттуда тебя выдернуть не смогут, там ты будешь в безопасности, а подкинешь рифским воякам подкрепления, так они тебе будут благодарны. Сам знаешь… В наше время это важно.

– А почему бы и нет? Идея неплохая. Однозначно Марокко лучше Португалии. Подождешь, я подготовлю приказы.

– Конечно. Тем более, я могу тут их и подтвердить. Не будем терять время.

Пока генерал готовил приказы, а военный министр (может быть и бывший военный министр) смаковал мадеру, в стране происходили перемены. И об одной из них вскоре наши герои узнали. Затрезвонил телефон. Потом появился адъютант и сказал, что это премьер-министр Портелла разыскивает министра Хиль-Роблеса. Тот взял трубку. Выслушал. Положил ее на рычажки телефонного аппарата, после чего развернулся к генералу и произнёс:

– Только что сообщили, что в автомобильной катастрофе погиб генерал Мола.

Глава двадцать первая
Бедная, бедная Франция…

Европа – Африка

Февраль – декабрь 1936 года

В начале февраля 1936 года коммунисты Франции вынуждены были выйти из правительства социалистов, во главе которого стоял месье Бланк. Лидер французских мелких буржуа не собирался идти по пути решительных социальных реформ, забалтывая их, чем напоминал приснопамятного «главноуговаривающего» Керенского. Красивые лозунги… во внутренней политике все социальные реформы были постепенно свернуты, во внешней – Франция стала идти в кильватере британского хозяина. Это было поразительно (с одной стороны), с другой – о продажной сущности всех европейских социал-демократов не следовало забывать. Решительные на словах, на деле они превращались в амебовидные политические образования, не способные даже куда-то двигаться. В лучшем случае выдвигали ложноножки и тут же прятали из в абсолютно аморфное тело. Правда, кризиса правительства не произошло – коммунисты надеялись, что всё-таки смогут как-то влиять на кабинет министров, но уже через парламентскую фракцию, которая была не такой уж и маленькой. Зато это мне развязало руки. Если вы думаете, что разговоры о деньгах могли пройти мимо господ Ротшильдов, то вы заблуждаетесь. Известные своими спекуляциями (особенно с золотом и акциями) финансисты не могли упустить возможность заработать миллионы. На это накладывалась особенность финансовой системы галлов. Очень много денег находились в руках «среднего класса», который вкладывал эти накопления в банки или другие финансовые учреждения и жили на проценты от доходов. Психологически – это была оптимальная среда для нового МММ. Осталось только дать идею… О! Нет, конечно, понятие финансовой пирамиды было более чем известно, но… все финансовые пирамиды имеют в своей основе человеческую жадность. А этот порок столь распространен, что не воспользоваться этим просто невиданная глупость.

Итак, в первых числах февраля появились статьи в журналах, которые говорили о том, что ученые нашли источник дешевой энергии, которая сделает переворот в мировой экономике. Речь шла об урановом топливе. И у многих физиков с мировыми именами расспрашивали о перспективах такой энергетики. И никто, даже Альберт Эйнштейн не отрицали возможность (пусть и чисто теоретическую) такого физического феномена. Тем более, что в основе этих работ легли труды Жюлио и Марии Кюри – французских ученых с мировым именем. Что еще и подогревало галльский патриотизм. Правда, тот же Ферми вступил со статьей, в которой утверждал, что в современных условиях воспользоваться эффектом радиации для получения энергии вряд ли получится. Но на эту (практически единственную) статью никто не обратил внимания.

А в марте в газетах появились сообщения о том, что в далеком африканском Конго была выкуплена земля и началось строительство станции на урановой руде. Небольшая фирма приобрела урановые шахты и преступила к строительству строила экспериментальную станцию, которая должна доказать реальность использования радиации для производства энергии. И 1 апреля 1936 года произошло торжественное открытие станции, которая дала первые киловатты электроэнергии. И тут же в кинотеатрах был запущен документальный фильм о преобразовании атомной энергии человеком. Описывались перспективы этой энергетики. Инженеры и физики посещали эту станцию и только пожимали плечами. Она действительно давала энергию! Сияли лампочки, приборы показывали выработку очень мощного потока электричества. Правда, в рабочие залы никого не пускали, из-за угрозы радиации здоровью человека. Но вот красивые схемы реакторов были нарисованы на многочисленных плакатах, а само производство защищено множеством патентов. 10 апреля было объявлено об создании уранового концерна, который выкупил все патенты и права на устройство электростанций на уране, в первую очередь для Франции. И тут же началась биржевая лихорадка. Акции росли как на дрожжах. А когда правительство еще и за бесценок продала (фактически, передала) УКФ[156]156
  Урановый Концерн Франции.


[Закрыть] десять участков земли для строительства электростанций, начался настоящий ажиотаж. При этом УКФ обнародовали бизнес-план. В котором оговаривалось строительство первых пяти станций в Конго для обеспечения бесперебойной добычи урана. При этом они продавали горнодобывающим концернам свою электроэнергию по таким ценам, что оставались с восьмисот процентной прибылью. И из этих сумм гарантировали выплаты по краткосрочным дивидендам. То есть, обыватель мог вложить свои средства на срок от месяца до года и получить прибыль в двести процентов. В мае месяце начались первые выплаты. И за четыре месяца в финансовой сфере Франции начался кошмар. В УКФ вкладывались огромные суммы. На пике вкладов количество денежной массы двукратно превысило годовой бюджет страны. Урановые сертификаты стали самой востребованной ценной бумагой в стране. В октябре концерн объявил, что его капитализация достигла потолка и новые вклады не принимаются. А потом закрылись приемно-обменные пункты. В один день. Внезапно. Исчезли и деньги: куда – никто не знал. Одними из самых пострадавших оказались Ротшильды, которые обменивали акции и франки на золото.

Было инициировано расследование аферы, которое вскрыло неприятные факты: никаких электростанций в Конго не строилось. А работающая на уране станция оказалась красивой фальсификацией. Стрелки дергались, гудели аккумуляторы, бежало электричество по проводам, и возвращалось обратно… Это была красивая фальшивка. Дорогая? По сравнению с той прибылью, которую получили неизвестные концессионеры – ерунда! Оказались разорены миллионы честных французов. Немедленно разразился Правительственный кризис, Леону Блюму припомнили выделение земли непонятному концерну. Социалисты вынуждены были уйти в отставку. Новое правительство возглавили правые, а коммунисты увеличили почти в полтора раза количество мест в парламенте. Обвинения в коррупции привели пять членов кабинета министров-социалистов на скамью подсудимых.

Ротшильды сумели-таки выйти сухими из воды, они выбили себе государственные гарантии возврата утерянных средств. Иначе финансовая система Великой Франции просто схлопнулась бы. Кроме того, наша МММ вытаскивала из граждан этой среднеевропейской страны преимущественно золото: одним из условий стало выплата дивидендов именно по вкладам золотом по супервыгодному курсу 1,8 соотношение золотого франка к бумажному. То есть, вложив 1000 золотых франков (не имело значения в каких золотых монетах) человек через месяц получал бумажными 3600 франков. Чем не прибыль. И да, расчёт на человеческую жадность полностью оправдался. Очень мало нашлось умных господ, которые умудрялись выйти из пирамиды через месяц-два, как вносили туда свои кровные.

Я остался этой операцией удовлетворён. Во-первых, мы и Ротшильды очень неплохо заработали. Мы – это СССР и (очень немного) я. Во-вторых, финансовая система целой страны легла под Ротшильдов. В-третьих, СССР получил финансы, очень большие финансы (почти годовой бюджет Франции), который ушел на промышленное строительство и укрепление нашей обороноспособности. В-четвёртых (и это чуть ли не самое главное) была скомпрометирована сама идея урановой энергии. После такого скандала получить у не разбирающихся в физике бизнесменов и политиков финансирования разработок урановой бомбы будет нетривиальной задачей.

20 ноября произошли внеочередные парламентские выборы, на которых социалисты пролетели как фанера над Парижем. К власти пришло правое правительство, которое стало сворачивать все социальные реформы и программы левых Леона Блюма. Правда, экономический кризис и масса недовольных обманутых УКФ вкладчиков привело к тому, что за короткое время (три месяца) сменилось четыре кабинета министров!

В общем, тридцать шестой год был крайне неприятным для Франции (частично зацепило некоторых вкладчиков из Великобритании, Швейцарии и даже Германии). И вот тут оказалось, что УКФ не принимали складов иностранных граждан, если они не были гарантированы государством. Красиво! И если своих граждан правительство тупо кинуло на произвол, то с иноземцами так не прокатывало. А куда исчезли тонны золота? А хрен его знает… Их искали! Впервые свои золотые запасники вынуждены были открыть все банки! Даже Ротшильды. И фигвам! Народная индейская судьба!

За эту авантюру я лично получил орден Ленина. Не героя соцтруда, но всё же… оценили высоко!