Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Глава 6. «Плен»

– Надь, Надя-я-я-я, – призывал к пробуждению чей-то голос. – Просыпайся, надо идти! На-де-ж-да!..

Она медленно открыла глаза, сглотнула пересохшим горлом. Женщина сидела, прислоненная спиной к дереву, заботливо укрытая какой-то тряпицей. Страшный сон, который ей приснился, оставил в душе тревогу и страх. Проморгавшись, она смогла разглядеть лицо говорившего. Юрьич. Он сидел напротив и с тревогой озирался по сторонам. Тряпица, которой она была укрыта, оказалась маскировочным халатом Лешего. Значит, он тоже здесь… Женщина помотала головой, пытаясь прогнать ужасы ночи. Опять кошмары, когда же они уже перестанут мучить ее?!.

– Приснится же такое, – прошептала Надежда и осмотрелась.

Почему-то она находилась в лесу, вокруг сидели уставшие, изможденные люди. Женщина с тревогой поднялась, позвала мужа. Сердце забилось сильнее, когда старый врач коснулся ее плеча.

– Надь… – выглядел Алексей Юрьевич подавленным и печальным. – Надь… Его больше нет…

Сдержать хлынувший поток слез не удалось. Сильные старческие руки поддержали, не дав упасть на сырой мох. Надя рыдала, прижавшись к груди врача, не в силах остановиться.

Более-менее в себя она пришла примерно через полчаса. Юрьич рассказал обо всем, что произошло за то время, что женщина была без сознания. Большая часть из выживших отказалась уходить в леса, заявив, что с них хватит метаний. На носу зима. Куда идти? Как выживать?! Они решили добровольно сдаться на милость мародеров, которые скоро вернутся с подкреплением, попросив у них разрешения взамен на некоторые оставшиеся ресурсы и новые, добытые в будущем, отстроить деревню с их помощью и под их защитой.

– Вот уроды, – выругалась Надя, узнав такую новость. – То есть все это было зря? Они все, выходит, погибли просто так?!

– Выходит так, – развел руками врач. – Нас тут два десятка всего, кто согласился идти дальше, вместе с охраной Лесопилки. Нужно добраться до нее, там есть одежда, еда и оружие. Оттуда сможем по реке уйти ниже. Южнее есть пара деревень, в них худо-бедно можно перезимовать.

– А потом?! – обреченный голос женщины насторожил врача.

Юрьич поправил треснувшие очки, постарался сделать голос более уверенным.

– Надежда! Кончай это. Леший и Олег погибли, но ты-то жива! Дети твои живы! Давай, бери себя в руки, нам нужно их уберечь от беды, понимаешь? – Женщина кивнула, не выходя из задумчивого состояния. – Вот. Вставай, давай. Надо двигаться, пока еще хоть что-то видно, нужно уйти как можно дальше от этого места… У нас есть раненные, их нужно срочно доставить в убежище. Петя совсем плох, сильно обжегся кислотой в озере…

– Что? – вскинулась женщина. – Как он?

– Тяжелый. Кожа обожжена, но дыхательные пути и внутренние органы особо не пострадали, на первый взгляд. Нужны лекарства и обследование. Здесь, – врач развел руками, – я ничего не могу сделать. Единственный выход, это Ле-со-пил-ка…

Надежда вздохнула, медленно поднялась. Обвела небольшую поляну взглядом, отыскала жавшихся друг к другу детей. Катя заботливо укрыла брата пледом и что-то шептала на ухо, а тот сидел молча, глядя куда-то в одну точку.

– Как вы? – поинтересовалась она, присев рядом.

– Сашка в ступоре, – тихо прошептала Катя. – Я вроде держусь. Мам. Что теперь будет?!

Девочка смотрела на нее глазами, полными боли. Она тоже сегодня потеряла человека, которого, может быть, любила не меньше, чем сама Надя Лешего.

– Нужно идти. Пойдем на лесопилку, оттуда в какую-нибудь деревню. Перезимуем, а потом будем заново строить себе дом.

– Леший как-то рассказывал мне, – подошел Юрьич, – про город на востоке. Там у него друг военный в правителях, не так давно нам удалось с ними связь случайно установить. Можно попытаться добраться до него, но это очень далеко. Километров двести.

– Можно найти машину, – предложила Надя, припоминая что-то подобное. – В деревнях, наверное, где-нибудь еще есть транспорт на ходу, или на лошадях. Попросить, купить или… – она не договорила, оставив последний вариант на самый крайний случай.

– До первого снега совсем немного осталось, – задумчиво покачал головой врач. – Можем не успеть… Холодает уже, да еще и не факт, что сможем найти этот город…

– Но можно все же попытаться, – перебила женщина, и врач улыбнулся.

Вот, наконец-то, в ней стала просыпаться та Надя, которую он помнил. Она на глазах менялась, скидывая с плеч невидимый груз печали и тоски, который, конечно же, вскоре обязательно вернется, но сейчас она стала выглядеть более решительной и собранной.

– Идем на лесопилку? – переспросила она и, получив утвердительный кивок, покачала головой.

***

Шли до самой темноты. Когда стало настолько темно, что дальше собственной вытянутой руки ничего невозможно было разглядеть, группа сделала привал и расположилась на ночлег. Перед выходом люди смогли собрать кое-какие припасы в деревне, и теперь, раскинув куцые одеяла, они жались друг к друг. Костер разводить побоялись. Мародеры были слишком близко. Пару раз даже было видно, как среди деревьев, где-то вдалеке, мелькает мощный фонарь и раздаются выстрелы, слышатся отдаленные голоса. Носилки с раненными установили под наспех собранным навесом, а все остальные, кто не так сильно пострадал в бойне расположились, кто как. Кто под деревьями, кто просто на земле под открытым небом.

Тайга стремительно остывала. Было сыро и не уютно. Надя лежала, обнимая детей, прижавшихся к ней с двух сторон. Им тоже досталось. Если ей настолько тяжело морально, то каково им?! Весь привычный быт и устрой рухнул в одно мгновение. Они уже привыкли жить под защитой надежных стен деревни, крепких спин военных, в теплом и надежном доме, с уверенностью, что на следующий день у них есть еда, вода и все необходимое для существования. Теперь же их ждет полная неизвестность, уготованная коварной судьбой.

Ночь прошла в тревоге. Надя так и не сомкнула глаз. Когда горизонт на востоке окрасился в светлые краски, ее наконец-то сморило. Организм был настолько перегружен, что сон пришел мгновенно. Вот только она думала, что нужно вставать и что-то готовить перед долгим пешим переходом, как едва только моргнув, провалилась в сон.

Разбудили ее крики и выстрелы. Быстро открыв глаза, женщина вскрикнула. На поляне шел бой. Надя растолкала детей и перекатилась за ближайшее дерево. Охрана с лесопилки, будучи в меньшинстве, держалась столько, сколько нужно было женщине, чтобы скрыться и их передвижения никто не заметил.

– Мама, что случилось? – сонным голосом спросила Катя, пытаясь спросонья разобраться в происходящем.

– Бандиты! – прошептала женщина, пряча детей за полусгнившей корягой. – Они нашли нас, нужно бежать!

Сашка расширившимися глазами наблюдал из укрытия за действиями мародеров. Катя закрывала рот ладонями, а Надя судорожно соображала, что же им делать. Осмотревшись, не заметив никого позади себя, она взяла детей за руки и, пригибаясь, двинулась в чащу.

Пройти им удалось не больше десятка метров. Грубый голос окликнул их откуда-то справа, затем второй, слева.

– Куда собрались!

– А ну стоять!

Надя взвизгнула и кинулась вперед, увлекая за собой детей, но Сашка не мог бежать быстро в силу своего возраста, да и организм еще не проснулся, потому нагнали их уже через несколько шагов.

Кто-то коршуном налетел на женщину, и та, вскрикнув, повалилась на траву, больно ударившись рукой о торчащий в ней сучок.

– А ну, тварь, – рычал бородатый мужик, разворачивая ее к себе лицом, – сбежать надумала!?

Сильный, хлесткий удар по лицу разбил ей губы. Надя всхлипнула. Рядом закричала Катька, заплакал сын. «Господи, нет, нет, нет» – билось в голове, и одновременно с мыслями по лицу женщины бились мужские кулаки.

Их приволокли на ту же поляну. Губы женщины саднили и распухли, из носа бежала кровь. Швырнули в общую кучу. Заставили замолчать.

– Ну что, твари, добегались?! – расхаживая туда-сюда, скалился мужик с окровавленной повязкой на голове. – Встали сейчас и пошли, куда скажут! Если кто попробует сбежать, расстреляю к чертям всех. Мне за вами бегать больше не хочется. Сиплый сказал, что всех тащить не обязательно, так что… Встали, встали и пошли, а раненных в расход!..

– Нет! – выкрикнул Юрьич, когда один из бандитов направил ствол автомата на тяжело дышащего, бессознательного мальчика. – Мы возьмем их с собой, мы сами о них будем заботиться!

– Слышь, дед! – ощерился главный мародер группы. – Ты кто такой? Ты бессмертный что ли?

– Я хирург! – быстро выпалил врач, закрывая собой Петьку. – Если вы оставите их в живых, я обещаю, что буду помогать вам. Я отличный хирург, лучший в этом районе, и вы должны понимать, что моя специальность может вам пригодиться!..

– Хирург, говоришь… – заговорщически проговорил мужик, сузив глаза, – ну что ж… Проверим… Ты как раз нам и нужен… – и, обратившись уже ко всем, прикрикнул: – шевелитесь, уроды, пошли, пошли!..

Юрьич устало выдохнул. Повезло… Ничего не скажешь, повезло!..

Шла колонна долго. Измученные, подгоняемые ударами прикладов и пинками, люди постоянно спотыкались, скуля и постанывая. Их выгнали на раскисшую проселочную дорогу и заставили идти по ней на юг. Сырая глина липла к обуви. Было скользко, люди постоянно спотыкались, падая в лужи, пачкаясь в грязи.

– Пошла вперед! – зарычал на очередную запнувшуюся женщину мужик с повязкой вместе с яростным ударом приклада по спине.

Та вскрикнула, выгнулась дугой, заплакала. Надя помогла ей подняться и, поддерживая, повела вперед. Мысли метались. Ей было страшно, причем не за себя, а за детей. Катька… Больше всего было тревожно за нее. Молодая, высокая девчонка может заинтересовать этих уродов. Она слышала разговор Лешего о том, что эти бандиты делают с такими девочками. Видеть этого матери не хотелось, но как спасти дочь, она пока не придумала.

Пригнали их в общий лагерь примерно к обеду. За это время люди вымотались и устали еще больше. На большой поляне, возле трассы, ведущей к городу, расположились десятки костров, большие армейские палатки и даже несколько передвижных вагончиков, прицепленных по два, а кое-где и по три к КРАЗам, стоявшим здесь же, на обочине. Техники, как оказалось, у пришлых довольно много. Несколько грузовиков, больших длинных автобусов, УАЗы, Нивы и даже пара квадроциклов затесалась среди всего этого автопарка. Людей тоже было предостаточно. Больше всего, конечно, было мародеров, которых, к слову сказать, после боя осталось, на удивление, довольно много. Из обрывков разговоров Надя поняла, что мост, который Леший обрушил, когда покидал город, задержал основную группу бандитов. Они потратили слишком много времени на его восстановление, а те, что напали на остров вчера, были простым передовым отрядом. Увидев реальное количество пришлых, женщина ужаснулась. Если бы они навалились всем скопом, то смели бы защитников еще быстрее…

Среди маячивших тут и там людей с оружием, в добротной военной форме, были и еще несколько, так сказать, классов. Рабы. Их облезлая одежда держалась на последних ниточках, частенько не скрывая интимные места. Исхудалые, чумазые, ослабленные, в синяках и кровоподтеках, они носили различные ящики, мешки и инструменты, загружали их в машины, сгоняли скот в большие скотовозные прицепы, скручивали какие-то тряпки, рыли ямы. В общем, выполняли всю черновую работу.

Еще одним «классом» были люди, выглядевшие заметно лучше рабов, но при этом также чем-то занятые. Наверное, население, которое было полезнее и важнее рабов, этакие прорабы, разнорабочие. Ну а что, кто-то же должен, к примеру, готовить. Не оставишь ведь готовку еды на плечи рабов? Не дай бог, нагадят в нее или отравят? Врачи. Врачи у них тоже быть должны или из военных, или из «мирных», как прозвала их Надя про себя. Также к ним относились водители и надсмотрщики над рабами.

Группу Нади загнали в большую палатку, оставили под присмотром трех автоматчиков. Женщина первым делом кинулась к дочери и горячо зашептала ей на ухо:

– Кать, Катенька. Постарайся не выделяться из толпы, – женщина зачерпнула ладонью землю с пола и аккуратно, незаметно размазала дочке по лицу. – Помнишь, что Леший рассказывал? Эти твари не гнушаются маленькими девочками. Постарайся молчать и не смотреть им в глаза, я постараюсь сделать все, чтобы тебя защитить… Саша… – позвала она сына. – Присматривай за сестрой, ее не должны заметить. Ты понял меня?!

Мальчик, ни слова не сказавший со вчерашнего вечера, медленно кивнул. Сделал он это так отстраненно, что Надя всерьез заволновалась о его психическом здоровье. Еще бы! Такой стресс пережить!.. Досталось же им… Но нужно держаться. Нужно попытаться сбежать из этого лагеря!

– Эй вы, уроды! – раздался голос вошедшего в палатку мужика с окровавленным ухом. – Кабановы где?!

Надя вздрогнула, прижала руки к лицу. Как? Что? Откуда?! Сомнений нет, он ищет именно их! Наверное, кто-то из деревенских проговорился… Сволочи не благодарные!..

– Стал быть, дважды спрашивать не буду! – мужчина вынул пистолет и навел на ближайшего мужика, который внезапно ойкнул и выставил руки в попытке защититься. – Считаю до трех, два уже было!..

Сиплый резко дернул пистолетом, мужик взвыл, зажмурился, указывая пальцем куда-то в глубь толпы. Надя застонала, ожидая долгой и мучительной расправы, теперь понятно, какими средствами могли разговорить деревенских… Ей было страшно. Сердце готовилось выпрыгнуть из груди. Ее вновь замутило. Женщина, как смогла, закрыла собой детей. Мужик, ухмыляясь, встал перед ней.

– Надя значит, – растянул Сиплый губы в улыбке, заглянул женщине через плечо. – А это Катька и Сашка… Ммммм, – протянул мародер и качнул стволом пистолета.

Тут же стоявшие рядом автоматчики схватили ее и Катьку, попытались выволочь из палатки. Сашка не сопротивлялся, его просто перехватили поперек тела и вынесли на улицу. Надя отчаянно сопротивлялась, брыкалась и пиналась. Ей удалось даже ударить кому-то промеж ног, но сильный и яростный удар кулаком куда-то в лоб выбил ее из равновесия. Резкая пощечина, последовавшая за первым ударом, и тычок под дых окончательно сломили ее.

Рядом рыдала Катя, и этот крик был самым страшным, что слышала в своей жизни Надя. Преодолевая кровавую пелену перед глазами, пытаясь вздохнуть, она видела, как два мужика тащат ее девочку прочь. Один тащил за волосы, второй гнал ее пинками, нанося яростные удары по ступням и голеням. Дочка кричала, и от этого звука у матери зашлось сердце. Ей казалось, что оно вот-вот взорвется, но упрямый кусок мышц все качал и качал кровь по организму.

Их выволокли из палатки, оттащили подальше, бросили на грязную землю.

– Эти твари, – начал Сиплый, обращаясь к замершим в лагере людям, – жена, дочь и сын того урода, что посмел сказать мне «Нет»! – мародер силой выделил слово «Мне». – Я – Сиплый! И я такого не допускал и не допущу! Мое слово здесь – закон! Все это знают?

Толпа рабов в лагере робко согласилась, а военные заулюлюкали, предвкушая зрелище.

– Они будут казнены, стал быть, чтобы все знали, что Сиплый такого не прощает!.. Привязать их к дереву! – скомандовал мародер своим подчиненным, и несколько из них, схватив семью, потащили пленников по земле к ближайшему дереву.

Надя вновь попыталась сопротивляться, но силы стали покидать ослабленное тело. Их крепко привязали веревками, не давая пошевелиться даже на миллиметр. Главарь бандитов подошел ближе, раскачивая пистолетом.

– Я вот все думаю, – начал он, обращаясь к пленникам, – как бы вас казнить? Может, сами выберете? Я могу убить вас по очереди, к примеру, а кто-то из вас выберет, кого первым, а кого последним… А могу мертвякам скормить… Может к машинам привязать и так до города дотащить? А може-е-е-е-ет повесить?..

Катя заскулила от страха, заерзала ногами. Сиплый ухмыльнулся.

– Ну-у-у-у, не бойтесь, не бойтесь. Все это, стал быть, будет завтра, не переживайте, – он присел и, послюнив палец, провел девочке по щеке, – сначала мы с вами, стал быть, позабавимся.. – главарь сделал паузу и расплылся в ухмылке, – на глазах друг у друга… А уж то, что останется от вас на завтра, стал быть, с тем уже и решим, что делать…

Сиплый засмеялся, ощутив от пленников запах мочи. Раздав указания автоматчикам, приказав пока не трогать и не кормить пленников, отправился по своим делам.

– Дервысь, – с трудом смогла проговорить Надя, пытаясь сдержать рвоту от грязного и вонючего кляпа во рту. – Мы фыпиримфя… Ты тойко дерфысь!

Катя, продолжая пускать сопли, смешивая их со слезами, содрогалась всем телом, а мать следила за всем этим и никак не могла ей помочь. Она обвела печальными, полными мольбы глазами лагерь. Люди опускали головы, встречаясь с ней взглядом, спешили скрыться, заняться какими-то делами…

– «Твари», – подумала женщина и поклялась, если выберется из этой передряги, то даже не постарается помочь этим бесхребетным уродам.

За весь день их так ни разу не покормили и не напоили. Тела занемели, стали болеть. Надя, как могла, поддерживала детей, сумев перегрызть вонючую тряпку и выплюнуть ее. Первая половина дня была жаркой и солнечной, а после обеда пришли грозовые тучи. Когда с неба забарабанили первые капли, пленники были рады живительной влаге, льющейся с неба, однако через несколько минут их тела начали трястись от холода и онемения. Одежда промокла, и хоть они и находились под деревом, кое-как защищенные последними осенними листьями, холодный ветер быстро выдувал из них тепло. Наконец, когда терпеть каторгу даже Наде было уже невозможно, что уж говорить о детях, за ними пришли.

– Что, отдохнули? – ухмыльнулся знакомый мужик со шрамом во весь лоб. – Пришло время, пошли…

Непонятно что было хуже: быть привязанным к этому чертовому дереву или сейчас идти на свои мучения. За день в голове Нади промелькнули тысячи мыслей от того, как можно попытаться спасти хотя бы детей, до того, что с ними будут сегодня делать…

Ноги не слушались, и потому пленников буквально внесли в большую офицерскую палатку. При их появлении, люди в ней ожили, завозились, заулыбались. Десятка два, а то и три разномастных мужиков, объединенных одной чертой: похотливой улыбкой, не сулящей ничего хорошего.

– А вот и наше блюдо перед сном, – развел руками Сиплый, восседая на большом деревянном стуле.

Одет он был в махровый банный халат, явно накинутый на голое тело. Ухмылялся главарь так похотливо, что у Нади вновь подкатил ком к горлу.

– Отпусти их, – слабым голосом попросила она. – Я сделаю все, что скажешь, но отпусти детей.

Главарь рассмеялся.

– А зачем?! Ты и так все сделаешь, что мы скажем, да еще и не по разу?!

Толпа загоготала, и Надя поняла, что это конец. Был бы Леший здесь… Он бы обязательно всех спас, не допустил такого, но его больше нет и заступиться за них больше некому…

Сиплый встал, неспешно направился к пленникам.

– Начнем, наверное, с десерта, ага? Для разогрева, так сказать…

Сильные руки дернули Катьку. Она упала, завизжала и забрыкалась. Мародер неспешно развязал пояс халата и тот свалился на землю. Катя завизжала еще громче, только распаляя своим визгом похотливых мужиков.

– Да не брыкайся ты, – попросил Сиплый и встал перед девочкой, которую его помощники распяли словно букашку, растянув за руки и ноги. – Больно будет, но недолго, тебе потом, может даже понравится…

Главарь снова масленисто ухмыльнулся, опустился на колени перед жертвой, взрезал зажатым в руке кривым ножом-керамбитом пояс на джинсах девочки, мужик справа сдернул с нее штаны, Сиплый расплылся в улыбке. Лезвие коснулось белья, и в этот момент Катя смогла освободить одну ногу. Поджав колено к груди, она выстрелила ей словно из пушки, зарядив Сиплому прямо в пах. Тот взвыл, выкатил глаза, покраснел, зашелся в хрипе. Надя дернулась, улучив момент, но охрана не спала. Сильные руки прижали ее к земле, выкручивая голову так, чтобы она могла видеть все происходящее.

Главарь несколько минут кряхтел, зажимая свое достоинство, краснея, синея и зеленея, а в это время четверо его помощников били девочку, таская по полу, словно тряпичную куклу, до тех пор, пока та не потеряла сознания.

– Твари! – выкрикивала обливаясь слезами мать, не в силах как-то помочь дочери.

– Ах, ты… – прошипел главарь, немного оклемавшись.

Он стал прихрамывать и морщиться при каждом шаге, странно охая и кряхтя.

– Держите гадину, переверните ее…

Помощники, утирая пот, перевернули девочку на живот. Сиплый, высунув язык, яростно вращая глазами, разорвал на ребенке футболку, срезал резинку лифчика, открывая взглядам белоснежную кожу спины.

– Вот тебе, гадина, – прошипел он и широким, размашистым движением керамбита прочертив глубокую рану от левой лопатки до правой ягодицы, а затем второй, от правой лопатки до левой ягодицы, высекая подобие креста. Катя при этом пришла в себя, но даже не пискнула, лишь до хруста сжала зубы, тихонько шипя от боли.

– Ты у меня тут, пока не сдохнешь, под мужиками валяться будешь, – прошипел Сиплый и поднялся, давая жестом команду перевернуть девчонку на спину.

Кровавая лужа потекла по песку, девочка снова зашипела, но опять не вскрикнула. Она с яростью и вызовом посмотрела на главаря бандитов и его помощников.

– Я вас запомнила, твари, – сорвалось с детских губ и главарь ухмыльнулся.

Все повторялось…

Не так давно, во время стычки с бандитами Кабана, ее так же распяли в одной из квартир, пытаясь изнасиловать, но тогда на выручку пришел Леший. Катя изо всех сил всматривалась в пустоту за плечом Сиплого, мысленно призывая Лешего вернуться, пока главарь неспешно пожирал ее глазами. «Леший, приди, Леший, приди», думала она, ожидая того момента, когда из-за спины ухмыляющегося урода появится огромная лохматая тень и одним чудовищным рывком вырвет уроду горло, как в тот раз. «Леший явись, Леший явись», как мантру повторяла она беззвучно, ощущая, как спина горит нестерпимым пламенем, а в глазах стоят горячие слезы. « Леший!!!" – мысленно уже кричала Катя, больше не в силах терпеть боль.

Но Леший не явился. Ведь его больше не было. Он погиб. Тело его сгорело, а прах был развеян над озером. Лешего больше нет… Больше нет… Нет… шумели в голове угасающие мысли, и девочка, наконец-то, потеряла сознание.

Очнулась она от криков. Нет, не тех похотливых мужиков, которые глядели на нее в последний момент, что она запомнила, а крики напуганных, взволнованных особей мужского пола, иначе назвать их девочка и не могла. Вокруг все куда-то бежали, что-то кричали.

– Катенька! – рядом оказался Алексей Юрьевич, с зажатым в руке окровавленным скальпелем.

Он быстро обрезал веревки, которыми связали ее бессознательное тело, схватил с ближайшего стула какую-то тряпку и накрыл полуобнаженное тело девочки.

– Вставай! Надо бежать!

Юрьич стремительной коброй бросился к матери, освободил ее, Сашку, сунул в руки женщине небольшой мешок. Надя сразу же бросилась к дочери, прижала к себе, но спохватилась, когда та взвизгнула.

– Доченька! Доченька! – плакала она, прижимая к себе рыдающую дочь.

Наконец-то все закончилось, наконец-то у них появился еще один шанс, слава Богу, Слава Богу! – думала Надя, увлекая детей за собой.

– Бегите, я пожар устроил… Убегайте в лес! – указал зажатым в руке лезвием Алексей Юрьевич в сторону темнеющей тайги. – Я их задержу!

– Нет, а как же вы?! – всхлипнула Катя, но мать, напуганная тем, что весь этот ад еще может повториться, не желая тратить не секунды времени, дернула ее за собой.

– Спасибо, – донеслось от убегающих, и Юрьич, обернувшись, улыбнулся.

К нему бежали трое мародеров, что-то яростно крича и махая старику. Врач сделал испуганный вид, поднял руки и отступил, пропуская солдат, но когда те поравнялись с ним, подставил одному подножку, махнул скальпелем второму по лицу и что есть мочи навалился на третьего…

***

Они бежали, не разбирая дороги. Свет от костров и мощных фар освещал путь первые несколько метров, но стоило беглецам войти в чащу, сразу стало заметно темнее. Надя бежала впереди, таща за собой детей, боясь выпустить их руки. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, норовя задержать, остановить, поймать. «Бежать, бежать, бежать!» – билась единственная мысль в голове. Ноги сами собой несли вперед, а позади раздавались крики и выстрелы. Погоня не отставала. Лучи мощных фонарей метались по деревьям, и, казалось, сильные руки вот-вот вновь повалят хрупкое, уставшее и изможденное женское тело на траву. Надя бежала, спотыкаясь, молясь лишь о том, чтобы не упасть. Если она упадет, то уже, наверняка, не встанет. Сил на это просто не осталось. Дыхание сбивалось, и пленники все же упали.

Катя вскрикнула, когда над головой вжикнула пуля. Надя помогла детям подняться и погнала их перед собой, оскальзываясь и запинаясь за ветки, надеясь лишь на то, что шальная пуля, угодившая в нее, не пробьет хрупкое тело насквозь. Пусть лучше она в ней застрянет, чем заденет кого-то из детей, пусть лучше в ней…

«Вжжжжжж», «тюк, тюк», свистели пули над головами, ударяясь в деревья, осыпая беглецов ветками и хвоей. Преследователи заметно отстали, но Надя уже едва переступала ногами. Быстрый бег сменили на быстрый шаг, а затем чуть ли не на прогулочный. Беглецы дышали так, что казалось, их слышно за многие метры и погоня вот-вот найдет их по этому шуму.

В дерево угодила очередная пуля, осыпав Сашку трухой. Тот ойкнул и в первый момент сердце матери замерло. Попали? Ранили? Убили? Нет, обошлось… «Пусть лучше в меня, пусть лучше в меня», – шептала женщина, пригибаясь, подталкивая детей вперед, и судьба улыбнулась им своей кривой, беззубой улыбкой. Пуля действительно угодила в нее. Сильный удар, адская боль и знакомый уже «тюк, вжжжжжж», донесшийся заметно позднее.

Она упала, застонала, всхлипнула, закрыла себе рот, закусив палец. Болело где-то в области спины. Левая рука при любом движении отдавала нереальной болью. Надя застонала. Катя быстро поняла, в чем дело, осмотрела рану.

– В лопатку, – отодвинув окровавленный кусок майки, констатировала дочь. – Пуля внутри… Мам… Держись, надо спрятаться…

Вместе с Сашкой они помогли матери перебраться под небольшой выворотень. Корни дерева, поваленного могучими ветрами, образовали незаметное углубление в земле, и семья затаилась в нем.

– Там смотри, там! – кричали люди, идущие по их следам, словно ищейки.

– Да нет их тут! Сбежали, твари!

– Ищи давай! Сиплый тебе ноги выдернет, если не найдем!..

– Да сам ищи, че орешь!..

Голоса, казалось, звучали над самой головой, но Надя терпела. Она зажала зубами обрывок какого-то корня и, всхлипывая, роняя слезы, молилась только об одном, чтобы их не нашли, не услышали ее всхлипы, не увидели пролитую кровь.

– Тише, мам, тише, – просила Катя, гладя ее по голове. – Потерпи!..

Девочка аккуратно высунулась из ямы и тут же спряталась, что-то зашептав. Надя держалась из последних сил. Нервы, напряженные до предела, грозили вот-вот лопнуть, но она продолжала смотреть в расширившиеся от страха и ужаса карие глаза сына. Она смотрела в них, пытаясь словно зацепиться за этот якорь, даже боясь моргнуть, чтобы не потерять эту спасительную ниточку. Сашка аккуратно протянул ей руку, и женщина вцепилась в нее, боясь отпустить.

Погоня ушла через несколько минут, так и не обнаружив беглецов. Надя, тяжело, прерывисто дыша, покрытая слезами, грязью, кровью и потом, борясь с дурнотой, готовилась вновь вот-вот провалиться в беспамятство.

– Если. Они. Придут, – шептала она из последних сил, – То. Бегите. Оставьте. Меня…

– Нет, мам, – со слезами шептала дочь, вытирая лицо матери обрывком футболки. – Держись, держись, все будет хорошо!..

«Все. Будет. Хорошо» – словно через трубу услышала мать последние слова дочери и отключилась…

***