Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

– Итак, господа, шестого мая сего года мы начинаем именно с выступления в Марокко. Совершив переворот, мы начнём переброску верных нам частей на материк. Начало акции – пять часов утра. В семь часов того же дня наша радиостанция передаст условную фразу: «Над всей Испанией безоблачное небо». По этому сигналу начнутся выступления преданных нам гарнизонов по всей стране. Особое внимание следует уделить гарнизону Мадрида, учитывая довольно большие силы народной милиции, которые там сосредоточены. Кроме того, принципиально важными становятся присоединение к восстанию гарнизонов военно-морских баз Ла-Коруньи и Картахены, где сосредоточены основные силы нашего флота. Как только флот сможет обеспечить охрану караванов с войсками – начинаем переброску Рифской армии на материк. Опять-таки, захваченные базы становятся местами безопасной высадки наших корпусов. Прошу не забывать об информационном прикрытии нашей операции. Сразу же мы от имени Временной хунты Испании обратимся за помощью к Германии и Италии и потребуем от Франции и Великобритании придерживаться нейтралитета к событиям в нашей стране. Я ничего не упустил? В таком случае, господа, за работу.

Правда, ни Годед, ни собравшиеся в штабе Испанского легиона заговорщики не знали того, что в это время в метрополии прошли новые задержания и были арестованы еще целый ряд заговорщиков, в том числе такие ключевые для восстания фигуры, как Кейпа де Льяно и Кабаньерос. Впрочем, эти репрессивныедействия держались республиканцами в секрете. До поры, до времени.

Глава двадцать пятая
Начало

Тетуан

6 мая 1936 года

Последние дни и даже часы до выступления казались генералу Годеду просто бесконечно долгими. Никогда он еще так не волновался. При том, что с большинством участников мятежа всё было решено, но в самый последний момент что-то заупрямились карлисты. Они требовали, чтобы восстание проходило под знамёнами королевства, да еще и сразу же провозгласило восстановление королевской власти, хорошо, хоть альфонсисты палок в колеса не вставляли. А потом фалангисты выдвинули свой ультиматум. И никаких монархических устремлений в программе мятежа, по их мнению, быть не должно. Это было немного удивительно, ранее среди националистов идея восстановления монархии большого отторжения не вызывала. И тут такой финт почти на самой финальной прямой. Есть от чего психовать!

Надо сказать, что всё разрешилось благодаря генералу Санхурхо. В Лиссабон самолёт доставилпредставительную делегацию монархистов и фалангистов. И мудрый лис смог со всеми ними договориться. Даже предположить сложно, что он им всем обещал. Впрочем, скоро всё станет известно. В четыре утра должен приземлиться самолёт с генералом на аэродром около Тетуана. Хосе Санхурхо считал, что он должен быть в центре восстания. И раз все начинается в Марокко, то именно тут и его место. Вот только такой перелёт был довольно сложный и ни один из летчиков ВВС Испании не рискнул взять на себя ответственность за столь опасный рейс. Пришлось обратиться к англичанам, которые предоставили один из своих лучших транспортных самолетов и опытный экипаж, для которого полет в ночных условиях – обычное дело.

И вот самолёт со звучным именем «Стремительный дракон» показался на горизонте. Аэродром подсветили. Мануэль с группой солдат, выбранных в качестве почетного караула, двинулся по направлению к посадочной полосе. Поднялся сильный ветер, который мог помешать приземлению. Нос енота[165]165
  Конус из полотна, который указывает направление и силу ветра.


[Закрыть] топорщился прямо в направлении, с которого аэроплан заходил на посадку. В глаза ударило пылью, поднятой очередным порывом стихии. Но нет, дракон уверенно шел на посадку, еще минута, колеса его коснулись земли. Первым из аппарата выбрался невысокий полный человечек, который метнулся в сторонку и стал извергать из себя остатки еды. Это был Луис Болин, проживающий в последнее время в Лондоне и работающий корреспондентом монархической газеты АВС. Именно он организовал этот перелет, арендовав у авиакомпании из Кройтона «Оллей Эйруэйс» этого самого «Стремительного дракона», за штурвалом которого находился капитан Бебб, один из самых опытных пилотов компании. Луис пригласил в полет еще и отставного Хью Полларда, которого сопровождала дочь и ее подруга. Это было прикрытие поездки. Борт вечером приземлился в Лиссабоне, где подобрали генерала Хосе Санхурхо с его двумя адъютантами, которые, одновременно, выполняли функцию телохранителей[166]166
  В РИ подобный перелёт был, но он доставил в Марокко генерала Франко.


[Закрыть].

И вот из недр летательного аппарата вылез генерал. Его пошатывало, но он держался, хотя лицо его казалось в мертвом свете ламп каким-то зеленоватым. Годед стремительно подскочил к спустившемуся на землю командующему и лихо отдал честь. За его спиной уже выстроился почетный караул. Легионеры взяли массивные ружья на плечо и. согласно уставу, буравили прибывшее высокое начальство глазами. Болин, кажется, уже отблевался, и теперь очень осторожно занимал позицию в свите Санхурхо. Хосе пожал руку, а потом и обнял своего боевого товарища.

– Рад приветствовать вас на земле Марокко, мой генерал! – голос Мануэля оказался наполнен торжественными и радостными нотами.

– Мой друг, теперь мы покажем этим мерзавцам, что такое сила армии! На этот раз никаких отступлений! Победа или смерть!

Последнюю фразу генерал почти прокричал так. чтобы его слышали солдаты. Потом он обошел строй почетного караула. А в это время обслуживающий персонал начал выгружать из недр самолета многочисленные чемоданы «скромного и простого в обращении» генерала.

– Как тут у вас обстановка? – поинтересовался он у Годеда.

– В Тетуане власть принадлежит нам. Тут и арестовывать никого не надо. Сейчас войска выдвигаются из мест расположения и занимают основные города провинции.

– Обратите внимание на Сеуту и Танжер. Это критически важные порты, без которых переправить войска в метрополию будет крайне сложно.

– За взятие Сеуты под контроль отвечает генерал Хосе Мильян. Я присоединюсь к отряду, который пойдет на Танжер. Там есть отряд канонерских лодок, матросы окажут нам поддержку, но в обоих городах проблем пока что не предвидится.

– А кто занимается Мелильей?

– Мы отправили туда в качестве начальника гарнизона подполковника Рафаэля Гарсиа. Он сообщил, что его части готовы присоединиться к восстанию.

– Хорошо, действуйте. Сообщите Гарсиа, если он победит в Мелилье, быть ему полковником. Этот город тоже важен. Оттуда тоже можно перебрасывать подкрепления на материк. Когда закончите в Танжере, я туда приеду. И напомните, чтобы сразу же во всех городках открыли пункты срочного набора в регулярес. Нам понадобиться много легкой пехоты.

– Но оружия совершенно недостаточно, мой генерал.

– Будет оружие. Не сразу, но будет. Как только мы тут возьмем власть и организуем правительство – хунту, я обращусь к Муссолини и Герингу. Есть предварительное согласие обоих. Только бы в метрополии нас не подвели! Оставаться правителем Марокко я не собираюсь! А теперь покажите, кто проведет меня в мою резиденцию. Мне надо привести себя в порядок. В пустыне нас немного помотало.

И буквально через четверть часа на взлетно-посадочной полосе у Тетуана остался только «Стремительный дракон» и несколько караульных, прикипевших к своим постам. А над горизонтом медленно поднималось весеннее солнце – наступил первый рассвет Гражданской войны.

Мадрид

6 мая 1936 года

В президентском дворце никто не спал. Мануэль Асанья с самого утра, как только пришли новости о мятеже в Марокко, понял, что то, о чём его предупреждали друзья и союзники, началось. На его одутловатом, почти лишенном эмоций лице (всё-таки возраст давал себя знать), на этот раз можно было увидеть не только растерянность, но и собранность, целеустремленность. Как сказал один человек «мятеж надо давить, пока он не стал революцией». Фактически, в его дворце собрались все министры и шел почти непрекращающийся совет, особенно руководящей тройки: президента, руководителя военного ведомства и премьера правительства. Хуже всего было то, что пока что была более-менее ясна ситуация только по Мадриду. Кроме того, несмотря на то, что мятеж в столице провалился, в некоторых районах города еще продолжалась стрельба. Было неспокойно. И как-то особенно гадко на душе. Всё дело в том, что все его устремления построить республику для всех граждан все стремительнее становились утопическими и несбыточными мечтами. И всё началось с визита этого русского, Мигеля Мартинеса, который при личной встрече предъявил очень серьезные полномочия от своего вождя, Сталина.

Мануэль прекрасно понимал, что доверять Сталину нельзя, тот исполняет волю Коминтерна и будет проводить жёсткую линию конфронтации с социалистами, и вообще, строить социализм в Испании Асанья не собирался. Но этот русский еврей сумел президента (а встреча прошла почти сразу же после инаугурации) удивить. Он показал секретную статью Сталина «О государственном капитализме, как форме трансформации общества в социальное государство». То есть, ему предложили выстраивать в стране вполне адекватную ситуации и его личному пониманию справедливости государственную структуру, при которой сохранится капиталистическая система и при мощном государственном контроле, что позволит заложить серьезные социальные гарантии беднейших слоев населения. И важнейшим вопросом становился земельный. На его возражения, что реформа продвигается, правда, медленно, из-за сопротивления крупных землевладельцев, которые имеют на местах много власти и влияния, Мартинес ответил, что промедление с переделом земли смерти подобно. После долгих дискуссий был принят указ о переделе земли, по которому был установлен земельный максимум, а все излишки передавались крестьянской общине, которая и решала, как она распределит эту землю: будет ее обрабатывать коллективно, создавая кооператив, или поделит между отдельными крестьянскими семьями. При этом в некоторых селениях шли по пути раздела земли и объединения части хозяйств в кооператив. А чтобы помещики не взбунтовались, им предложили компенсации в виде участков под плантации цитрусовых в Испанском Марокко. При этом также в виде компенсации обещали кредит саженцами и небольшие денежные выплаты. Надо сказать, что несколько семей уже воспользовались этим предложением и перебрались за море.

И сразу появились серьезные последствия этого «чёрного передела». Во-первых, власть помещиков быстро растаяла. Потому что крестьянин не дурак, когда дело идет о его выгоде. И когда государство говорит: возьми землю у своего помещика, он идет и берёт. Потому что своя земля греет ему душу намного сильнее, чем любые обещания крупного землевладельца. Сильно сопротивляющихся помещиков быстро упокоили. На самом деле крестьяне люди жестокие, скот убивать им не привыкать. А человек что скотина, разве что на своих двоих передвигается, так это поправимо. Ноги всегда оторвать можно. В общем, ничего нового не произошло: смена землевладения прошло кроваво и быстро. Причём во всех провинциях страны одновременно. В том числе там, где проводилась осторожная реформа Асаньи. Но там семьи хлебопашцев получили слишком незначительные приварки к своим наделам, поэтому активно включились в чёрный передел. Во-вторых, на селе рухнуло влияние католической церкви. Да, крестьянин существо темное и забитое. Но когда государство сказало: берите и делите землю, а святой отец берет крест и становится на защиту земли помещика, то уронить батюшку на землю, и чуть-чуть по нему потоптаться для крестьянина грехом не является. А вот не забрать землю, которую тебе дают – это уже большой грех! Кое-где запылали церкви. Но правительство республиканцев эти провокационные события быстро купировало. Теперь, если священник выступал против земельной реформы, церковь закрывалось, а ее имущество и земли переходили во владение крестьянской общины. И крестьянам это понравилось!

– Мигель, вы уверены, что этот указ надо подписать? – голос президента охрип, он сегодня слишком много говорил.

– Мануэль, даже не раздумывайте. Необходимо лишить Африканскую армию боевого потенциала. И этот указ донести до каждого солдата. Завтра – послезавтра максимум, Санхурхо возьмёт под контроль Марокко. И получит плацдарм для наступления на республику. А туземные войска – самые надежные части мятежников, это ведь они подавляли восстание в Астурии.

Президент подумал пару минут. К сожалению, он уже от усталости падал с ног, даже крепкий кофе не помогал. Потом подписал указ и вызвал секретаря.

– Аугусто, это необходимо срочно опубликовать. И организуй передачу указа по радио.

Как только посетитель и секретарь покинули его кабинет, наступило несколько минут благословенной тишины. Правда, через четверть часа военные будут докладывать то, что удалось узнать по итогам этого дня. Но пока можно отдохнуть. Мануэль закурил сигару. Врачи запрещали ему курить. Но сегодня он наплевал на все запреты. Потому что потому, вот! Выглянул из окна: оно выходило на внутренний двор, где нёс службу усиленный двумя пулеметными точками взвод охраны. Солдаты бдили. Это подействовало на президента успокаивающе. Почему-то в эти минуты он стал раздумывать о Мигеле Мартинесе, который еще и Михаэль Кольцофф. Чем-то его этот невысокий, чуть полноватый русский журналист раздражал. Может быть, слишком самоуверенный? Впрочем, Мигель прекрасно понимал, что без надежного союзника республике просто не выжить. И ради Испании готов был наглость русского потерпеть. До поры, до времени. При этом польза от этого «товарища Мигеля» была более чем серьезная. Хотя бы то, что он сумел достать партию немецких «магнетофонов»[167]167
  Более-менее компактный аппарат компании Телефункен носил название «магнетофон», это после войны оно трансформировалось в более привычную для нас форму.


[Закрыть], которых в свободной продаже не было и более того, обучил им пользоваться доверенных сотрудников спецслужб. Благодаря этому были установлены и изобличены хорошо замаскированные предатели, находящиеся на высоких постах в армии и флоте, но готовые предать и присоединиться к мятежникам.

Пару дней назад их арестовали. Правда, некоторых, самых влиятельных, тайно. Надо было иметь повод окончательно задавить военную камарилью. Провести более решительные преобразования армии. От иллюзии социалистов, что при смене строя армию может заменить народная милиция, Асанью излечила практика Гражданской войны в России. Но армия должна, точнее. Обязана быть вне политики. Правда, как этого добиться, он не знал. Ему не нравился и тот указ, который он подписал. Президент очень переживал, что предоставление полной независимости Испанскому Марокко вызовет парад суверенитетов провинций, которые получили весьма серьезные автономии. Вообще-то следующим шагом его реформа представлялось создание союза социалистических республик Пиренейского полуострова (ПССР). Но при этом у федерального центра должны быть серьезные полномочия в стратегически важных вопросах. И вот так некстати этот мятеж! Подписанный указ о независимом испанском Марокко имел еще и такую мину замедленного действия: военные становились гражданско-административной властью в стране, определяли ее статус – от республики до монархии или диктатуры, полностью самостоятельно. Африканская армия подлежала демобилизации, а ее солдаты и офицеры получали при увольнении наделы земли, более чем достаточные для безбедной жизни. При этом республиканское правительство обещало построить сеть опреснителей, чтобы дать техническую воду для полива земельных участков в засушливой зоне. На оставшихся в армии этот указ не распространялся. А что помешает солдату уволиться, получить землю и потом вернуться служить? Ничего! Но время-то он потеряет. На какое-то период Африканская армия частично утратит боеспособность. А что еще надо? Пока и это хорошо. И тут до Асаньи внезапно дошло, что земли в Марокко не так уж и много. Точнее не так, пригодной для обработки земли. Это значит, неизбежно столкновение высылаемых из метрополии помещиков и местных вояк, которые сами захотят стать крупными землевладельцами! Воистину, коварство Мартинеса почти Макиавеллевское!

Теперь Асанья смотрел на подписанный указ совсем под другим углом. И понял, что там еще и заложена бомба под единство антиреспубликанской коалиции. Особенно, если монархисты захотят возвести срочным образом на трон Бурбона. Им-то всё равно, что трон будет стоять в Танжере или Тетуане, корону они будут считать всеиспанской. А военные планируют чисто свое правление: хунту, то есть добиваются своей власти без оглядки на коронованного придурка (а то, что на примере Бурбонов можно было писать диссертацию о вырождении королевских династий – очевидный факт). Вот так и рушится единство коалиции. Нет, может быть, это сработает, а, вполне возможно, что и нет, но песочку в механизм восстания, несомненно, подсыплет.

Тут в кабинет вошел секретарь, оторвавший Асанью от размышлений. Он стал расстилать на столе большую карту Второй республики. В кабинет вошли военные и премьер-министр. Пора узнать, что происходит в стране.

Глава двадцать шестая
Как надо давить паровозы

Эль-Ферроль

7 мая 1936 года

Капитан де фрегате Нико Роблес (он же капитан 3-го ранга Николай Ефремович Басистый) нервно курил на мостике эсминца «Дерзкий». Раннее майское утро только-только подсвечивало бухту и мощную верфь, на которой строились лучшие корабли испанского военного флота. Было свежо. В городке еще раздавались одиночные ружейные выстрелы. Как говориться, мелкие эксцессы. Взгляд командующего сводным отрядом прикрытия то и дело возвращался к остову тяжелого крейсера «Канариас», полупритопленного и выбросившегося на мель неподалеку от входа в бухту Эль-Ферроля. Николай Ефремович тяжело вздохнул. Глубины тут были не такие уж и запредельные, так что ему, можно сказать, повезло. Но как начальство оценит его неудачу? Всё-таки ему приказывали оба тяжелых крейсера захватить. Получилось только один.

В район Ла-Коруньи караван, который прикрывали два «Новика» из Бизертской эскадры, успешно отремонтированные на французских вервях, прибыл еще четвертого мая. Согласно плану, сделал разворот в море и совершил маневр в международных водах, направляясь в обход Пиренейского полуострова. Пятого поздно вечером был получен условный сигнал и караван, перестроившись, направился к портам назначения: предстояло захватить военно-морскую базу и феррольские верфи вместе с кораблями, которые там находились. Шестого рано утром корабли под дружественными флагами с таким же дружеским визитом вошли в Ла-Корунью (эсминец «Беспокойный», сторожевой корабль и два транспорта с десантом), а сам Басистый на «Дерзком» и с еще двумя транспортами и сторожевиком ушел в Эль-Ферроль. В Ла-Корунье все прошло более-менее просто и без осложнений. О дружеском визите были предупреждены местные власти, которым стало как-то сразу не до визитеров: при получении по радио сигнала «Над всей Испанией безоблачное небо» народная милиция была приведена в боевую готовность и выдвинулась к военно-морской базе, блокирую казармы матросов. В самом городе военные, лояльные республиканскому правительству, организовано вывели верные части, поддержав народную милицию. Жандармерия сохраняла вооруженный нейтралитет, не вмешиваясь в происходящие события. Гарнизон базы был не настолько велик, чтобы оказать более-менее достойное сопротивление, а та небольшая канонерская лодка, которая отвечала за охрану порта, против «Беспокойного» никак не играла. Да и не пыталась оказать какое-то сопротивление. После начала высадки десанта (первого батальона интербригадовцев) очень быстро порт оказался в руках республиканцев. И теперь выгрузке оставшегося контингента воинов-интернационалистов никто не мешал. После того, как в городе был установлен порядок и выступление мятежников быстро и эффективно подавлено, в порт зашли транспорты с вооружением, боеприпасами и продовольствием для республиканской армии. Началась разгрузка довольно внушительного каравана.

Намного сложнее оказалось дело в Эль-Ферроле. Там экипажи обоих тяжелых крейсеров находились под влиянием монархистов. В первую очередь, практически весь офицерский состав. И они тщательно готовились к выступлению. К сожалению, немногочисленная милиция не смогла помешать всем мятежникам прорваться к кораблям, блокировали только часть из них в казармах. Почти треть заговорщиков находилась в частных домах, концентрируясь неподалеку от порта. Они и смогли пробиться к оставленным без присмотра батлшипам. Пытались захватить оба крейсера, но небольшой отряд матросов-республиканцев сумел взломать оружейку и открыл по монархистам огонь, не дав захватить «Балеарес», а вот «Канариас» оказался во власти восставших. И тут в бухту врывается эсминец под красным флагом. Басистый тяжело вздохнул. Ему крупно повезло, что на орудия тяжелых крейсеров еще не установили затворы (официально – в них нашли дефекты и срочно ожидали поставку замены, на самом деле республиканские власти просто вывезли их из верфей и перепрятали от греха подальше). Правда, сразу же в ситуации советские моряки не сумели сориентироваться, что дало возможность мятежникам сделать попытку вырваться из западни. «Дерзкий» еле увернулся от уверенно шедшего на таран тяжелого крейсера. Разница в весе позволяла ему разрезать разнести лёгкий эсминец на куски. В условиях тесной бухты маневрировать было чертовски сложно. И если «Дерзкий» сумел увернуться, то шедший за ним номерной сторожевик (скорее катер, чем полноценный сторожевой корабль) попал под раздачу просто потому, что ему сманеврировать просто не осталось места. Понимая, что его стодвух миллиметровки даже в упор для тяжелого крейсера что слону дробина (может быть, что-то там поцарапает, но смертельной раны не нанесёт) Басистый отдал приказ на торпедную атаку, пока крейсер не вырвался на свободу. Удар торпеды оказался более чем удачным: крейсер повело и выкинуло на мель. Экипаж вынужден был выбросить белый флаг. Вчера его люди оценили состояние подбитого крейсера как ремонтнопригодное. Сегодня утром должны были начать осмотр специалисты местной верфи, чтобы определиться с ходом работ. А кап три (это звание Басистый получил при аттестации в январе этого года) стал капитаном де фрегате ВМФ Испании, и командующим Феррольской Эскадрой.

Надо сказать, что Басистый оказался командующим этим небольшим, но зубастым отрядом кораблей не случайно. Это был военный с опытом еще Империалистической войны. Его служба началась в далеком четырнадцатом году. В пятнадцатом он закончил школу юнг в Севастополе, а в следующем – минную школу учебного отряда Черноморского флота. Служил минно-машинным унтер-офицером на эсминце «Жаркий» и миноносце «Сулин». За успешные минные постановки на Босфоре был удостоен Георгиевской медали. Во время Гражданской войны повоевал не только на Черном море, но и на Волге, на Каспии. После Гражданской занимался преподавательской работой, в тридцать первом закончил Военно-морскую академию. После ее окончания оказался на Тихом океане. В тридцать шестом отозван в распоряжение Кузнецова, будучи начальником отдела боевой подготовки штаба флота. В общем, как реального боевого опыта, так и теоретических знаний ему хватало. Но тут появился дежурный матрос, прервав размышления командира.

– Товарищ командир, вас просят пройти в рубку. – обратился он к Басистому.

Николай Ефремович отбросил скуренную наполовину сигарету и отправился на боевой пост. Там его ждали радист и переводчик.

– Срочное сообщение с эсминца «Лепанто».

– Ну что там? – поинтересовался капитан Нико Роблес. Согласно плану учений, отряд эсминцев типа «Чуррука» из четырех единиц заранее вывели в море и они должны были вернуться на базу не ранее десятого мая.

– Сообщают, что отряд разделился, получив сигнал мятежников. Два эсминца поддержали республиканцев и возвращаются на базу в Ла-Корунье. Вторая пара поддержала заговорщиков и ушла в направлении на Канарские острова. Запросили приказ, что им делать.

– Кто запросил? – уточнил Басистый.

– «Лепанто» и «Санчес Баркастеги» – там держат флаг республиканцы.

– Прикажите им идти на базу. И сообщите на «Беспокойный». Пусть будут в полной боевой готовности. А если это хорошо подготовленная провокация мятежников? Пусть приведут в боевую готовность береговую оборону базы.

И Николай Ефремович опять серьезно задумался. Нет, тут, в Эль-Ферроле порядок все-таки навели. И самым правильным решением было отправиться в порт по соседству и подстраховать товарищей. Через три часа «Дерзкий» малым ходом отправился в Ла-Корунью. Сам Басистый остался со штабом отряда и отрядом морских пехотинцев на феррольских верфях. Предстоял огромный объем неотложной работы.

Картахена

7 мая 1936 года

(дредноут (линкор) «Ворошиловец», он же «Император Александр III», «Воля» «Генерал Алексеев» в 1917 году до ремонта и модернизации)

Он чуть-чуть не опоздал. Капитан де Навио Николас Лепанто (он же капитан второго ранга Николай Герасимович Кузнецов) с тревогой рассматривал погром, который случился в бухте Картахены. К сожалению, его отряд пришёл в порт, когда там уже вовсю шёл бой. Большая часть матросов и морских офицеров была настроена промонархически, к восстанию готовились тщательно, на кораблях и в гарнизоне морской базы велась активная пропаганда и агитация антиреспубликанского толка. За правительство были, в основном, экипажи эсминцев и легких сил. Служившие на крейсерах и линкорах элита флота оставалась на твердых реакционных позициях. В том числе командование базы и кораблей, которые прикрывались вроде бы нейтральным или даже сочувственным отношением к новой власти, тем не менее, практически все были вовлечены в заговор. Более того, им удалось сформировать ударные отряды моряков и раздать им стрелковое оружие – с одной целью, захватить город и порт и удержать его против сил республиканской милиции и верных правительству армейских частей. Когда начался мятеж, командующий сухопутными войсками в Картахене проявил нерешительность и не занял ключевые точки города, что должен был сделать, услышав сигнал для всеобщего восстания. В этой ситуации одной только народной милиции совершенно не хватило бы, чтобы подавить выступление монархистов. Правда, на помощь народной милиции выступили карабинеры – жандармерия. Именно они помогли как-то затормозить начало мятежа, вооружили моряков-республиканцев (большую часть из них составляли убежденные анархисты) и благодаря этому флот не стал легкой добычей мятежников.

Вошедшую в бухту эскадру Севера под командованием Кузнецова ожидало эпическое полотно разбушевавшейся Гражданской войны. На кораблях Испанского флота шли бои. На легком крейсере «Сервантес» и на линкоре «Республика» (бывший «Альфонсо XIII») трепетал флаг монархии, но на них все ещё раздавались выстрелы – мятежники добивали группы преданных республике матросов, оказывающих сопротивление. Правда, судя по всему, им оставалось совсем немного времени, небольшие группы еще как-то отстреливались, но вяло и чувствовалось, что у них просто вот-вот кончатся патроны и участь их будет незавидной. На крейсерах, точнее, около стоянки крейсеров шел стрелковый бой: монархисты никак не могли пробиться к основной группе крейсеров и овладеть ими, кроме того же «Сервантеса», на котором бой был весьма и весьма интенсивным и нельзя было сказать, что мятежники его полностью контролируют. Да, флаг восстания они вывесили, но до окончательной победы на единственном захваченном крейсере было далековато. «Ворошиловец» подошёл вплотную к «Республике», огнём пулемётов расчищая палубу испанского линкора. По своим габаритам советский дредноут намного превосходил испанский недолинкор, поэтому позиция для огневого контроля и последующего десантирования отряда морской пехоты оказалась более чем удобной. И вот тут показало свое превосходство автоматическое оружие, которым вооружили морпехов. Фактически, это были пистолеты-пулеметы под пистолетный патрон 7,62×25 ТТ (потомок маузеровского 7,63×25 мм). Их конструкцию разработал Дегтярёв на основании рисунка ППС (пистолета-пулемета Судаева образца 1942 года). Сам Алексей Иванович был еще слишком молод и только-только заканчивал службу в армии, железнодорожных войсках, собирался поступать учиться на инженера. У Василия Алексеевича Дегтярева дело пошло более-менее ладно, напоминающий тот же ППС пулемёт-пистолет ППД-35 получился достаточно быстро, сохраняя главные достоинства его аналога: высокую технологичность, простоту, надежность. Самые большие проблемы возникли с магазином, для начала Дегтярёв хотел поставить однорядный дисковый на шестьдесят патронов, но потом всё-таки сумел пристроить рожковый двухрядный на тридцать выстрелов.

И сейчас Николас Лепанто не без удовольствия вспоминал, как быстро морские пехотинцы зачищали палубы линкора от матросов противника. Да. этот ППД – не дура-винтовка. С которой не развернутся, а дальность выстрела в ограниченном пространстве корабля не имеет значения, а вот способность быстро выплюнуть рой пуль – еще как имеет смысл! В общем, перебив основные силы мятежников и пленив небольшую часть мудро поднявших руки вверх врагов, советские морпехи стали высаживаться на берег, чтобы оказать помощь отрядам, которые сражались у бухты крейсеров.

И именно там разгорелись самые тяжелые бои. Главной проблемой оказалось то, что «Маджестик» из-за обидной поломки отстал и вошёл в бухту Картахены только уже почти ночью, когда бои временно затихли. Конечно, высадка почти трёх тысяч хорошо мотивированных и обученных пехотинцев сразу же изменила расклад сил. Но до этого времени ситуация складывалась весьма неоднозначно. Пока «Ворошиловец» застрял, стараясь захватить «Республику» к отрядам монархистов подошло подкрепление, и они смогли почти полностью захватить «Сервантеса», более того, учитывая наличие на крейсере полного боекомплекта, мятежники стали наводить орудия на корабли республиканцев. Экипажи же легких крейсеров и эсминцев были слишком заняты разборками с отрядами мятежников в бухте. На самих боевых единицах оставались небольшие отряды прикрытия без канониров. Правда, сначала с «Сервантеса» ударили вспомогательные орудия 47-мм. Их предназначение – зенитки, но и по пирсу они молотили изрядно. Шестидюймовки главного калибра и 102-мм универсалки стали выцеливать корабли республиканцев, стоящие на приколе. Их носовая башня А попыталась накрыть своим первым залпом «Ворошиловец», но попасть не смогла, из-за неудобного положения последнего, большей частью прикрытого «Республикой». А вот кормовая башня накрыла с первого залпа эсминец «Поспешный». Получив стопятидесятимиллиметровый снаряд в скулу и второй почти рядом с правым бортом, советский эсминец аж подпрыгнул, его снесло в сторону, и он стал быстро тонуть. Потери были ужасающие, но они были бы еще больше, если бы корабль не успел высадить отряд морпехов, которые сейчас на пирсе попали под артиллерийский обстрел. Но вот «Ворошиловцу» стрелять главным калибром никто не мешал. Так что очень скоро «Мигель Сервантес» запылал, его артиллерия оказалась подавлена. Однако, он успел наделать делов, нанеся урон еще одному эсминцу, но уже испанскому, а также серьезно повредив свои систершипы «Альмиранте Сервера» и «Принсипе Альфонсо», которые республиканцы ещё не успели переименовать. После этого жаркие бои разгорелись у причалов двух нетронутых легких крейсеров, куда рвались ударные отряды заговорщиков. Но, получив подкрепление из советских морпехов, республиканцы уверенно удерживали позиции.