Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Говорят, что безвыходных ситуаций не бывает. Говорят, что есть выходы, которые просто вас не устраивают и этот вот хитровыеженный человек, придумавший такую отмазку, по сути, прав! Из любой ситуации есть выход! Даже есть вас съели, у вас их целых два! Но что было ему делать сейчас? В данной, конкретной точке своего пути? Каким выходом воспользоваться? У него их тоже было два. Даже три. Первый – пробиться сквозь толпу мертвяков, жадно и сочно чавкающих за тонкой межкомнатной дверью; выбраться в окно и, сломав ногу, а то и обе, отползти подальше; и просто лечь и умереть.

Хотелось именно этого. Леший был разбит. Он был опустошен. Весь четко выстроенный план пошел по одному месту, а все из-за этой девчонки… Вот куда она полезла?! Зачем бросилась вперед и как так глупо подставилась? А с дочкой ейной что теперь делать!? Так-то, вообще-то у него свои планы были! Ему нужно отыскать Вику. Его Вику! Он на такое не подписывался. Договор с Алей был лишь на то, что он доведет ее до квартиры. А теперь что? Бросить девчонку, сославшись на договор? Не по-человечески как-то. Ребенок не выживет. Взять с собой на поиски подруги? Полный бред. С ней он далеко не уйдет. Тогда что? Найти ближайших выживших и подкинуть им лишний рот? Идея заманчивая, но во-первых, где этих выживших сейчас найти? Во-вторых, не окажутся ли они такими же отморозками, как те «братки», и в-третьих согласятся ли приютить сиротку? По-сути, она ему никто, но какими же его родители были гадами, что вырастили такого вот сына?! Сволочи! Да за такое надо было еще при его рождении права родительские отобрать! Вырастили героя-патриота! Тьфу! Сейчас такое не в чести. Сейчас такие вот, как он – первыми и полягут, спасая всех и вся.

Леший глухо зарычал, злясь на самого себя. Уйди! Просто уйди! Сразу минус все проблемы! Хрена там! Мышечный мотор, гоняющий по телу кровь, стучит как заведенный, в нем как-то тяжело и горячо, а еще где-то за двумя мешками с воздухом под ребрами неуютно.

– Тише, тише, – как можно более ласково попросил Орлов, отходя от двери в дальний угол. – Постой тут, надо двери закрыть, чтобы нехорошие дяди не пришли. Слышишь меня? Тише, пожалуйста, не кричи только…

Опустив ребенка на пол, Алексей осмотрелся.

Комната. Судя по всему, зал. Обставлена скудно. Конечно, откуда у простой учительницы с больной дочкой на руках деньги? Диван у самой длинной стены. Тумба с телевизором. Шкаф. Пара стульев.

Шкаф добротный, советский, лакированный, из ДСП и досок. Не те, что сейчас делают, где самая прочная часть это ручка, весь из картона, но его попробуй, сдвинь еще! Шума столько наделаешь, что не рад будешь. У деревянного монстра обычные ножки, а не колесики, и скрипят они, дай боги! Орлов это помнил, словно вчера.

Диван? Слишком громоздкий. Видимо, это и кровать сразу же, а такие, падла, в переноске неудобные. Их специально такими делают, чтобы ты пока нес его на нужный этаж, весь поизломал и расцарапал!

Тумба? Она вместе с телевизором от силы килограмм десять весит… Совсем хлипкие, их и ребенок отодвинет… Тогда что?

На глаза попался, сразу не примеченный, стол. Древний, раскладной, двухсекционный. Он стоял у окна за шторой. Эта сволочь тяжелая! У каждого дома, наверное, такой есть. Ты его когда несешь, он так створками еще делает «бом-бом-бом». Вот эта-то гробина и привлекла его внимание. То, что надо!

Подхватив стол за крышку, он дотащил его, ударяясь голенищами о крышку, до двери. Мертвяки за дверью заволновались. Хлюпающие и чавкающие звуки на мгновение прекратились. Благо, что и Настенька взяла передых в реве, а то точно бы, хана обоим! Замерев, не решаясь даже вздохнуть, Алексей смог выдохнуть лишь через полминуты, когда неприятные звуки возобновились.

Стол пришлось положить. Ставить на ножки – бессмысленно. Та же Настенька его легко перевернет, если поднатужится. Потому он, как можно более аккуратно, путаясь в ремне автомата, опустил его на бок, придвинул к косяку. Теперь, гравитация и сила трения сделают свое дело. В столе веса никак не меньше тридцати-сорока килограмм, а если и Леший на него еще встанет, прижав к паркету своими ста пятьюдесятью в снаряге?! Тогда не то, что мертвецам, живым не проникнуть в комнату! Лишь бы твари не догадались проломиться сквозь дверь! Двойной слой крашенного белой краской ДВП с деревянным каркасом не предназначен для сдерживания такого рода натиска. Эта перегородка вообще ни для чего не предназначена! Так. От взгляда максимум защитит…

В коридоре снова зачавкали. Думать, чем именно твари там так смачно обедают, не хотелось. Понятно чем. Алькой. Эх, глупая девка! Вот куда поперлась! Сидела бы в аптеке! Или на почте своей… Или совсем бы дома осталась, так нет же. Погибла за просто так!.. Жаль училку. Хорошая была. И так натерпелась от жизни, а она еще вон как с ней под финал обошлась!

Тихонечко вернувшись к девочке, Леший присел на корточки, пальцами приподнял ее лицо за подбородок. Внимательно посмотрел в напуганные, зареванные глаза.

– Насть, нам надо тихонечко посидеть, пока плохие дяди не уйдут. Ты меня понимаешь? – кивок. – Хорошо. Ты как? – вздох. – Иди сюда. Не бойся…

Он уселся на пол, взял девчушку на руки, прижал к себе. Обращаться с детьми Орлов не умел. Негде было учиться, но, видимо, к сорока годам проснулся какой-то скрытый резерв, отцовский инстинкт, что ли... Руки девочки скользнули по его бокам и Орлов едва сдержал стон. Стало грустно. Внутри опять какая-то пустота разрослась. Он устало опустил голову, коснулся своим подбородком макушки Насти. Девочка отчетливо вздохнула, ее руки сильнее сжались в объятиях, и Алексей ответил ей тем же.

Так они просидели наверное полчаса, пока в коридоре не стало совсем тихо. Твари, наевшись, одна за другой покидали пустое помещение, в поисках нового обеда. Кстати, на счет него. Живот у девочки урчал не переставая. Сколько она тут просидела? День? Или уже два? Когда бабка зомбировалась и, как это вообще произошло? Наверное, старушку цапнули, когда все началось.

Задремавший было Леший, встрепенулся. Зевнул. Настя спала. Он аккуратно, стараясь не разбудить, положил ее на диван, укрыл пледом. Надо было уходить, но сперва поесть и осмотреться. Прокравшись к двери, он прислушался. Вроде тихо. Никто не стонет, не кряхтит, не испускает шумных газов, не издает никаких, в общем, звуков. Отодвинув стол, он чуть приоткрыл дверь. В щель не особо что-то можно было разглядеть, но все же было видно, что тварей в коридоре нет. Бросив взгляд на спящую девочку, Орлов сдвинул стол еще дальше, протиснулся в щель. Первым же делом он, аккуратно ступая по заляпанному кровью и кишками паркету, двинулся к входной двери.

С лестничной клетки доносились шорохи. Мертвецам из запертого подъезда деваться было некуда, потому нужно было обезопасить периметр. Подобрав поваленную швабру, Орлов ак-ку-ра-а-а-а-атно, приподняв дверь, закрыл ее. Хорошо, что петли выдержали его и тварей натиск, а то их бы не удалось закрыть. Полотну знатно досталось, перекосило, но в дверной проем оно вошло. Заперев дверь для надежности на швабру, как в том анекдоте, Леший также тихо вернулся к кухне. Защита ненадежная, шуметь лишний раз не стоит.

Смотреть на то, что осталось от Али было неприятно. Твари знатно обработали ее тело. На душе снова стало гадко и неуютно. Прикрыл двери в зал, где спала девочка. Не дай боги, проснется и пойдет его искать, а тут наткнется на это, и ее из шока будет уже не вывести.

Присев над останками, Алексей вздохнул.

– Прости, – прошептал он. – Не уберег. Обещаю дочку довести и присмотреть за ней.

Взгляд уперся в оброненный пистолет. Подняв его, Орлов вздохнул второй раз. Осмотрел наполовину обглоданный череп, снова вздохнул. Клин. Банальный клин гильзы. Экстрактор не выкинул стреляную, закусив ее, не подав следующий патрон. Девушка выстрелила не в себя. На черепе следов от пули не видно. Стреляла, скорее всего, в тварей. То есть, еще была жива, когда они начали ее жрать.

– Аля, Аля… – Леший встал.

Какие мучения девушка в последние мгновения своей жизни перенесла он даже представлять не хотел. Наверное, это было больно. Очень больно. И печально. Ведь рядом никого нет. Только голодные твари.

Сняв с вешалки пару курток, Орлов накрыл место кровавого пиршества, прошел в кухню. Холодильник не порадовал. Без электричества некоторые продукты в нем уже начали пахнуть. Три дня – срок небольшой, а вот что с таким рассадником бактерий будет через неделю интересно, а две? А месяц? Надо будет это учесть на будущее: если задумал ночевать в квартире – ни в коем случае не трогай холодильник!..

Из всего, что было внутри, Леший добыл лишь пару банок посредственной тушенки, да одну с огурчиками. Все остальное доверия не внушало. Ну, хоть что-то, а то ели только ранним утром, а девочка так и вообще пока непонятно, когда.

Следующей точкой разграбления стала ванная. Нож был утерян, а кухонные декоративные, висящие на магнитной плашке доверия в своих боевых качествах не внушали. Заглянув под ванную, он выудил небольшой ящик, вскрыл его, вздохнул. Пара ключей, да мелкий мусор. Причем ключи, даже разводной, явно не были предназначены для работы с такой сантехникой. Это и далекий от ремонта Орлов понимал. Но куда до этого простой учительнице? В общем, находка его расстроила, а в вот попавшаяся на глаза рядом в углу выдерга – обрадовала. Небольшая, не та, которой замки гаражные вскрывают, но и не декоративная. Легкая, хлесткая, но все же увесистая. С одной стороны классический V-образный вырез под гвоздь, а с другой… Клевец! Самый натуральный клевец! Старинная головоломка Лешему была очень хорошо знакома. Один его друг таким на раз не то, что замки раскалывал, двери вскрывал!

Обычно на подобного вида инструментах, задник плоский – чтобы было можно доску какую поддеть или в щель вставить, а здесь производитель приварил почему-то четырехгранную пику-пирамиду. Орлов покачал оружие в руке, махнул. Удобно. Рука не устанет за десяток раз, а форма не даст в черепе застрять. Древние воины таким латы пробивали, правда тот побольше и посерьезнее был, но человеческая кость помягче будет и такого вот навершия для вскрытия черепушки должно хватить.

Обойдя всю квартиру и осмотрев все закутки, Леший больше ничего подходящего не нашел. Ни веревки, чтобы безопасно с третьего этажа спуститься, ни уж, тем более оружия.

Вернулся он в комнату как раз в тот момент, когда Настя проснулась. Девочка обвела комнату мутным взглядом, задержала на незнакомом мужчине, затем тяжело вздохнула и, снова тихо заплакав, накрылась пледом.

– Эй, – не забыв подпереть дверь столом, подошел и аккуратно присев на край кровати, позвал девочку Орлов. – Ты кушать хочешь?

Голова под одеялом качнулась. Конечно, хочет, что за глупый вопрос, капитан!? Но что-то то же надо было сказать! Он открыл сразу все три банки, поставил на край телевизорной тумбы, добавил полбулки уже зачерствевшего, но вроде бы еще без плесени резаного черного хлеба.

– Давай поедим? Нам надо уходить, времени уже много, а дорога дальняя…

– А куда мы пойдем? – хныкнула девчонка, выглянув из-под пледа.

Ее два огромных синих глаза сверкнули, завидев тушенку.

Леший медленно вдохнул и так же медленно выдохнул.

– Мы пойдем к эвакуационному пункту, – озвучить такое решение было не просто, но зато на душе стало легче после того, как мысли сформировались в звуки. – Там много людей, о тебе позаботятся.

– А мама?

Вот тут Орлов не нашелся что сказать. Врать не хотелось, но и впрямую говорить, что ее маму съели – тоже. Устроит снова истерику и что потом делать?.. Вот дойдет до людей, там уже можно и рассказать, хотя девочке сколько? Аля вроде говорила, пять. Значит, уже все понимает.

– Маму оставим здесь.

Девочка хлюпнула носом, но в истерику не ударилась.

– Я потом вернусь за ней, сейчас надо тебя увести отсюда.

– А баба Тома? Ее тоже?

– Баба Тома… – Леший улыбнулся, – ушла. Она потом придет. – Вот тут Орлов посчитал, что можно и соврать, сиделка не такой близкий родственник и вполне, по его умозаключениям, могла быть не такой важной, как родная мать. – Ну, давай, налетай. Извини, ложки не взял, но смотри, – он отломил корку хлеба, зачерпнул ей из банки, – видишь, как удобно? И вкусно!

Девочка с недоверием приняла хлеб, попыталась откусить, сморщилась, отложила.

– Не хочу, – соврала она.

– Насть, – зачерпнул Леший и себе угощения, – Там все прокисло. Другой еды нет. Ты пока хоть чуть-чуть поешь, а мы в магазине возьмем тебе потом все, что захочешь.

– И чипсы? – сощурилась девочка.

– И чипсы. Гору чипс!..

– Хорошо… – девчушка вздохнула, сунула в рот корку и принялась ее обсасывать.

Орлов улыбнулся. Полдела сделано. Ребенок накормлен, он сейчас тоже подкрепится, останется только выйти и навострить лыжи, точнее берцы, обратно, в «восемнадцатый». Можно ли ей при ее состоянии чипсы или хлеб или тушенку, Леший даже не догадался подумать. Слишком уж много других мыслей в голове было, слишком много дел нужно было сделать, а зря…

Покидать квартиру с маленькой девочкой на руках, без БК, с сохранением тишины и самообладания было трудно. От затеи спускаться по балконам пришлось отказаться – на втором и первом этажах в квартирах под ними явно кто-то шебуршал, постанывая и покряхтывая. С ребенком за спиной, который в любой момент может или не удержаться или начать кричать, это было бы смерти подобно. Да к тому же внутри двора не все твари разошлись. Пришлось сперва разведать обстановку на лестничных площадках, где обнаружилось два сюрприза. Первый – в виде десятка мертвяков. Справился с ними Леший при помощи выдерги очень быстро. Оценив свое новое оружие, как реальный «молот апокалипсиса» и убедившись, что в подъезде больше мертвяков нет, для чего еще и до самого пятого этажа подниматься пришлось, Орлов принялся за взлом. Раз во двор выйти не получится, можно попытаться выйти на улицу. Вандализму подверглась угловая квартира. Ее окна должны были выходить на центральную и боковую улицы. Вот эти как раз, ведущие на сторону, где располагалась аптека и те самые гаражи, Алексея интересовали больше всего.

Сунув выдергу под раму двери, он навалился на нее, заставляя металл заскрипеть. Причем дважды. Первый раз, когда он приложил механическую силу, а второй – когда кто-то изнутри. Дверь хрустнула замком. Опа-на! А в квартире-то кто-то есть! Причем живой. Слышно, что ключом ворочает, а еще матерится…

– Я тебе сейчас… – доносся старческий голос из-за двери.

И что ж ему так на стариков то везет?! Одни бабки да деды вокруг… Хотя дом простенький, панельный, небогатый, в спальном районе центра. Оно и понятно, тут, наверное, династии веками живут, друг друга сменяя.

– Ишь, что удумал, ирод! Сейчас как шмальну!

– Не надо шмалять, дедушка, – убрал свой «ключ» от двери Леший и сам, на всякий случай отошел от двери так, чтобы если и шмальнули, так не в него. – А то я и сам могу… Я думал, тут нет никого!

– Я тебе сейчас полажу по чужим хатам! Васька! Тащи берданку, тут жулик нарисовался…

– Не жулик я! Мне бы просто через вас пройти да на улицу выбраться. Во дворе мертвяков много, а мне девочку, Настеньку, из… – Орлов прикинул в голове, – из тридцать девятой, вывести…

В квартире замолчали. Тишина длилась примерно минуту.

– Из тридцать девятой? – недоверчиво переспросили наконец-то. – А ты кто вообще такой?

– Я друг Алевтины Олеговны…

– Друг… Ану-к, покажись, что-то я тебя не вижу… Мать честная! – Ахнули за дверью разглядев живой куст, появившийся в дверном глазке. – Ты кто ж такой-то?!

– Военный я, дедушка, военный. Так что, пустишь?

– А что-то я Настеньки с тобой не вижу… Брешишь поди?

– Отец… – Леший понизил голос, вздохнул. – Алевтину там баба Тома загрызла, когда в квартиру сунулись за дочкой… Настеньку пока не решился выводить, там в кровище все, да и труп мамки обглоданный…

– Ох ты ж… Свят, свят, свят… Так это у вас там палили?!

– У нас, отец, у нас… ну так что, пустите?

– Куда ж вас денешь! Но руки на виду держи, а то, шмальну!

Никифор Прокопьевич с сыном-инвалидом Васькой оказались довольно душевными людьми. Отцу уже явно за девяносто, но еще бодрый. Сын Лешего чуть ли не в два раза старше. Причем судьба над ними посмеялась. Сын совсем не ходячий, на коляске передвигается, а старик-отец за ним ухаживает. Обычно-то наоборот все, а тут… Поговорили, в общем. Познакомились. Договорились. Орлов сходил за Наськой и принес ее, с ног до головы обернутой в плед. Не хватало ей еще кровавого месива в квартире и по пути увидеть… Ей вон и так дурно от пережитого.

С появлением ребенка Прокопьевич стал еще чуточку добрее. Даже расщедрился на чай с малиновым вареньем. А то, как он сказал, на девчонке лица совсем нет, а чаек с малинкой всегда настроение поднимает… Эх! Мужики! Что с них взять! Ничего ни в воспитании, ни в болезнях не понимают! Старый – глупый от возраста. Молодой – с больной головой от того, что дальше с ребенком делать. Вот и проворонили…

Плохо Насте стало, когда Леший уже покинул хату гостеприимных стариков. Примерно на половине пути до аптеки девочка пожаловалась на тошноту и головокружение. Лишь тогда Орлов что-то заподозрил, но было уже поздно. Пара скулящих бывших людей увязалась за ними, шла шаркающими походками. Так и чудилось, вот-вот мелочишку или сигареток попросят… Вроде как они еще не перешли в боевое состояние, наверняка, не в силах увязать в тухлых мозгах, что кусты ходить не могут, а со спины Леший его самый и напоминал. Но все же что-то их смущало и, потому мертвяки не отставали. Бежать Алексей опасался. Рядом слишком много других тварей. Настенька совсем плохой стала. Лишь, когда личико ее побелело настолько, что это стало заметно и тупому солдафону, до него дошло… Точнее он вспомнил о болезни, и о том, что, наверняка, укол ей давно никто не делал… И про то, что в квартире оставался запас необходимого Насте самого лекарства.

– Дебила кусок! – обругал себя Леший, сведя все факты: – Тушенка, чай с вареньем! Ей же всего этого наверняка нельзя! Насть, ты как?

– Тошнит и голова болит, – тихонечко отозвалась девочка, не открывая сомкнутых воспаленных глаз.

Она сидела на нем, обвивая руками шею, словно мартышка. Видно было, что ей это не впервой. Держалась девочка очень крепко. Так, что сам бы Алексей при желании ее оторвать бы смог, наверное, не с первого раза. Состояние ребенка ухудшалось на глазах. Он уже даже через рубаху ощущал исходящий от нее жар. Нужно было что-то делать. До аптеки квартал. Обратно возвращаться совсем не вариант… Нужно бежать! Опасно, а что делать? Он не знал, сколько в таком состоянии она может находиться и как скоро нужно сделать укол, как часто его вообще делать надо и куда. Сахарный диабет на курсах первой доврачебной помощи на войне не проходят. В армии это не нужно. Там главное дырку от пули засыпать-залепить гемостатиком, или жгутом рану пережать, да медика вызвать, это если в трех словах, так что сейчас он мог действовать лишь наобум. Что-то подсказывало ему, что нужно было спешить. И он поспешил.

Сделав подскок, перехватывая девочку чуть повыше и поудобнее, Леший сорвался с места. Мертвяки кинулись в погоню примерно через секунду. А еще через одну с улицы, рыча, к ним кинулись и другие.

Бежать было неудобно. Попробуйте побегать с ребенком на руках. Тут ни корпусом не отработать, ни руками не помочь, и центр тяжести высокий, приходится уповать только на силу мышц. А мышцы те самые давно уже просили хозяина их пристрелить, но страх за свою жизнь сделал свое дело.

Он бежал, прокачивая воздух легкими, вдыхая смрад разлагающихся тел, дыма, гари и собственного пота. Воздуха категорически не хватало. Этому и Настя, сдавившая его бока, способствовала и усталость, и жара. Солнце сегодня пекло в разы сильнее, чем вчера, но он смог! Он добрался до аптеки как раз в тот момент, когда мертвяки почти его догнали. Добрался, но резко метнулся в сторону.

Аптеку грабили. За несколько метров до заветной двери Леший заметил, что двери, которые они с Алей плотно закрыли за собой, уходя, открыты. Из темноты дверного проема в них кто-то целился. Из чего и кто это был, Алексей разбираться не стал. Он резко метнулся в сторону, уходя в просвет между двумя застывшими «Газелями», прикрывая собой девчонку, прокатился по капоту легковушки, ощущая, как такие родные «Паладины» рвутся на заднице, но, не обращая на это внимания, побежал дальше.

Сзади ухнул выстрел. Судя по всему, ружье. Кто-то закричал. Звали какого-то Саню. Ему сообщали о каком-то «хрене с горы» и толпе мертвяков, что он привел за собой. Судя по голосу, мужик в годах, ближе к пятидесяти. Хриплый, басовитый. Разбираться было некогда. Настя внезапно обмякла, чуть не упав. Леший едва успел подхватить ее левой рукой за спину. Руки девочки обвисли плетями так внезапно и не вовремя, что он чуть было не попался.

Тварь кинулась слева. Ее перекрывал здоровый джип, вставший диагональю, пытавшийся, вероятно, объехать пробку по тротуару и, не рассчитав габаритов, уткнувшийся левой фарой как раз в тот самый магазин нижнего белья, который Орлов с Алей мародерили не так давно. Собственно, он сюда и собирался, просто аптека более надежно выглядела. Там и двери солиднее и окна меньше. Здесь же витрина на всю стену с манекенами, и спрятаться особо негде.

Заскочив в помещение, Леший закрыл за собой дверь. В нее тут же ударилось несколько тел. Побоявшись, что стекло не выдержит, он, не останавливаясь, побежал дальше по павильону. Там, в дальнем углу подсобка – небольшое помещение для отдыха сотрудников. Двери там пластиковые, тонкие, но от взгляда закроют, а большего и не нужно. Но стекло устояло.

Вернувшись потом, спрятав девочку, Орлов с удивлением отметил, что стекло даже и не думало лопаться. Твари в нее втроем или даже вчетвером врезались на всем ходу, а преграде хоть бы что. Только кровищей все изляпали, что сыграло только на руку.

Отыскав пакеты с лекарствами, Алексей достал прозрачный пузырек, набрал в шприц и сделал Насте укол. Куда именно колоть он не знал, кажется, вроде, инсулин ставят в живот, но девочка совсем уже побелела и провалилась в глубокий сон, что могло говорить о критичности ситуации, потому сделал укол в вену. Благо, этому-то его обучали.

Лекарство подействовало лишь через два часа. Настя открыла глаза давно, но слабость в организме не позволяла ей нормально себя чувствовать.

– Что ж ты не сказала, что тебе варенье нельзя? – укоризненно посмотрел на ребенка Орлов, присев рядом.

Настя вздохнула.

– Немножко можно.

– Немножко!? А ты сколько? Полбанки слопала! Ну что ты!?

– Мама не разрешала, а оно ведь вкусное!..

– Вкусное… – Леший погрозил девочке пальцем, передразнив. – Теперь с этим аккуратнее надо быть, понимаешь? Лекарства больше не будет, это, – он указал на три коробки в пакете, – все, что осталось. Я же не знаю об этом ничего, ты мне расскажи, что тебе можно, а что нет и как часто укол ставить надо, а то мы так с тобой до пункта не доберемся…

На удивление, девочка рассказала о своем недуге очень многое. Наверное, Аля с ней по этому поводу серьезно разговаривала. Девочка знала, что и в какой дозировке следует принимать, как часто, и даже, как выглядит то или иное лекарство. В конце разговора она обмолвилась, что мама частенько оставляла ее дома с бабой Томой, пока работала, а та постоянно забывала что, чего и сколько. Девочка могла и сама принять нужное лекарство, но мама строго настрого запретила ей делать это самой. Настя всегда принимала их под контролем старших и это правильно. Сама себе укол она поставить не могла, а приступ, такой, как сегодня, мог начаться внезапно. Обычно не чаще раза в месяц, но в этом этот был уже третьим.

Поели. На этот раз Леший отнесся к выбору продуктов более ответственно. В рюкзаке нашлось то, что девочке было можно, а луженому желудку снайпера нет разницы, что галеты, что пластик переваривать, что колючки пустынные, что нежное мясо ягненка…

Пока девочка была без сознания, пока ели и отдыхали, Орлов не спускал взгляда с аптеки. Эх, как же вовремя они ее обчистили! Задержись на пару часов и вот… Кто-то бы вынес все до них. Нет! Им явно повезло! Нужно будет в ближайшее время начинать чистить важные точки, иначе, через неделю уже нечего в городе будет добывать. Здесь есть выжившие и им тоже нужна еда, лекарства и оружие. Эти три вещи сейчас всем нужны, а со временем всего этого будет становиться все меньше. Так что, если он хочет и дальше геройствовать на сытый желудок и в здоровом теле, нужно срочно заниматься чисткой и созданием схронов! Вот как удобно они тут с Алей спрятали вещи! Никто не догадается искать в вентиляции. Зачем? Мир только-только рухнул, никто бы не полез в воздуховод, ибо никто припасы там и не стал прятать. Через месяц, конечно, все может измениться, но сейчас, впервые дни, стоит самое ценное переносить в наиболее маловероятные места для розыска, а таких в погибшем городе – миллионы. Хоть вон в корпус промышленного вентилятора от кондиционера засунь, хоть в водостоке спрячь пакет, хоть под потолком магазинчика какого. Их бесконечное множество. Каждый метр не осмотришь! Но это все потом. Сейчас нужно выбираться. Настя уже пришла в себя.

– Я в туалет хочу… – вырвала она снайпера из задумчивости.

Орлов вздохнул и печально улыбнулся. Вся в мать… земля тебе, Аля Олеговна, пухом…

***

Заночевали в том же месте, где и вчера. Находиться здесь Алексею было неуютно, но зато место было проверенным и надежным. Насте место понравилось и она не докучала своим детским поведением, глядя во все глаза и окна на город под ними, перебегая от одной точки наблюдения к другой. Леший даже позволил ей поиграться с его винтовкой. Оптика Насте понравилась. Она с восторженными охами и ахами, закрыв один глаз и, высунув язык, рассматривала в прицел дома и улочки, автомобили и магазинчики, мертвецов и просто окрестности, не забывая все это комментировать.

– А вот там мой детский сад… Там мы птичек кормим… а там деда работает…

Орлов старался ребенка отвлечь, лишь бы темы к маме не возвращались. Он знал, темнота на людей действует удручающе. Пока днем ходили, бегали и скрывались от тварей, времени грустить, практически не было, а сейчас Настя вполне могла начать закрываться и отвлечь ее от тяжелых мыслей ему худо-бедно удавалось. Снова поели, а перед сном поиграли тенями от свечей.

Ночью по ступеням кто-то бегал. Леший проснулся от тяжелого звука по бетонным ступеням. Судя по звуку, бегало двое. Зачем и куда – непонятно. Топот то становился ближе, и в такие моменты Орлов напрягался, сжимая руки на автомате, то становился тише, удаляясь, позволяя расслабиться, то вообще пропадал, вынуждая до рези в глазах вглядываться в крышку люка, заблокированную изнутри. Мало ли, крадется кто… Но, в конце концов топот удалился, внизу хлопнула подъездная дверь и кто-то, что-то крича, принялся палить из пистолета. По звуку – хаотично, а судя по крику – пьяно. Дебоширов быстро усмирили. На шестом выстреле неизвестные вскрикнули, потом еще раз и на этот раз затихли. Ну и Леший глаза прикрыл. Двумя дураками на планете стало меньше…

Утро вновь оказалось дождливым. Можно было бы этому порадоваться, но радости у Орлова не было. Ночью он плохо спал и много думал. Думал о будущем, о Вике, о себе, о Насте и других. Думал о том, как сегодня быстрее добраться до «Восемнадцатого», как вообще дальше жить и о том, что с утра вроде твари менее активными будут, но с другой стороны, Настя, открыв глаза и заслышав барабанную дробь дождя, как-то скуксилась. Объяснять девчушке, что это идеальная погода для путешествия? Ну да, попробуй, удачи, снайпер. Уговаривать выйти на улицу – тоже самое. Пришлось снова нести на себе. Так он быстро в кенгуру превратится. В новый вид мутирует Снайперикус-сумчикус-обыкновенус или снайпер обыкновенный, сумкообразный! Благо, что дальше, он помнил, идти попроще: тварей не так много. А в конце пути и вовсе можно ехать, если сейчас они заберут ближе к мосту. Хотя бы до ремонта дороги сократят, если удастся, а это считай часа три ходьбы минусом. Так и решил. Позавтракав, облегчив кишечник и мочевой, мужчина с ребенком двинулись дальше в путь.

Семью из двух женщин, мужчины и двоих детей, подростка и совсем еще младенца, они встретили спустя пятнадцать минут после того, как покинули свое убежище. Мужчина пытался завести старенький «Жигуль», матерясь и что-то дергая под капотом. Появление ходячего куста изрядно напугало семью. А то, что куст оказался еще и вооруженным, заставило главу семьи нервничать заметно сильнее остальных, но после короткого обмена вопросами, вроде кто такие, куда собираетесь и «почему ты, мужик, мучаешь «жигуля», а не возьмешь вон тот здоровый джип, куда все спокойно вместитесь», напряжение сошло на нет. Выяснилось, что им по пути. Точнее не совсем. Семья просто хотела выбраться из города, неважно куда, и по сути, вариант с «восемнадцатым» им понравился. Так их команда из двух человек выросла сразу в несколько раз.

Идти пришлось пешком. Мужик, назвавшийся Игорем конючил взять автомобиль, но Орлов лишь отмахивался, мол, «весь город в пробках, куда ты сейчас на этом уедешь?», так и вышло. Очередной автомобильный затор из сгоревших остовов попался им буквально через два поворота. После этого глава обширного семейства как-то свой энтузиазм поубавил и Леший в его глазах очков лидерства поднабрал, особенно, когда ловко, чуть ли не походя перебил десяток выскочивших на них из подворотни тварей, из-за невовремя раскричавшегося младенца.

Еще пару «очков» леший сыскал от Игоря за то, что не стал ругаться на крикливого ребенка, как бы это сделал, наверное, любой другой. Он здраво оценивал ситуацию и, беря семейство балластом предполагал такой исход событий. Семейку, кстати, пришлось немного поднагрузить. Проходя мимо некоторых магазинов, Орлов собирал все, что может пригодиться в дальнейшей жизни. Семья, была не против. А как тут против будешь, когда у него единственного оружие, опыт и морда, от которой мертвяки сами собой иногда разбегаются.

Поначалу Игорь о своем новом знакомом думал всякое, но в итоге пришел к выводу, что вояка оказался правильным. Он не прошел мимо детей, запертых в машине … которая плыла по реке… в которой мертвяк-водитель пытался до них дотянуться. Он первым же и поплыл к легковушке, зацепившейся за дерево, выбил окно и вытащил пострадавших. А потом еще раненного старика подобрал, которого пришлось нести… А потом еще двух женщин… А жуликоватого вида мужика, попытавшегося отгоп-стопить их сходу, ткнув в них обрезом, завалил чисто и быстро…