Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Я вышел на улицу. Майский ветерок был теплым и ласковым. Тут, в Киеве, намного теплее, чем в Москве. Захотелось пройтись по Хрещатику, полюбоваться цветущими деревьями. Май месяц, уже сирень цветет, каштаны, красота. Я решил пойти в гостиницу, чтобы написать статью об интервью с Лаврентием Павловичем. Но судьба сегодня повернулась ко мне неожиданным образом. До гостиницы я не добрался.

– Кольцов! Михаил Кольцов? – я обернулся. Ко мне подошла довольно высокая (почти на полголовы выше меня женщина поразительных статей. Знойная украинская красотка, черные брови, карие очи! Четвертый размер бюста и внушительная такая фигура, как говориться, женщина – мечта поэта!

– Я Михаил Кольцов. С кем имею удовольствие говорить?

– Зовите меня Наталкой.

– Наталка-Полтавка…

– Нет-нет, что вы, я киевлянка. Меня очень интересует вопрос сингулярность славянских окончаний в творчестве Льва Толстого.

Этот набор идиотских слов был паролем. Точнее, приветом с того света, от товарища Троцкого. Меня аж на пару минут пробило током. Передернул плечами.

– Извините, в орфопоэтике позднего классицизма я не силён. Поговорим лучше о творчестве Владимира Маяковского. Я был с ним близко знаком.

Ну вот и отзыв. Дама, одетая со вкусом, но при этом не вызывающе, а как раз в меру подчеркивающая свои самые выигрышные стороны, очень изящно взяла меня под руку.

– Михаил, проводите меня немного, тут рядом очень симпатичный парк. Пойдемте, посидим. Поболтаем.

У меня сегодня разговоров было… огого, не столько длинных, сколько сложных. Но тут ничего не поделать, надо идти и говорить. Вспомнил самую короткую рецензию на фильм «Пришла и говорю»: «Хорошо, что ты пришла, но лучше бы ты помолчала!». Тут не отмолчишься.

– Миша, вы же понимаете, от кого я к вам обращаюсь?

– Да уж… впрочем, я слышал, что с этим человеком случилась неприятность.

– Все мы смертны, Миша…

– Беда не в том, что человек смертен. А в том, что он внезапно смертен. – бессовестным образом стянул цитату у Булгакова. Только это у меня получилось случайно, чисто на подсознании. Я не хотел. Некоторые фразы из «Мастера и Маргариты» просто впились мне в мозг, вот и выдал её, блин, перед Мишей-то (не Кольцовым, конечно же) как стыдно…

– Хм… вас так потрясла эта смерть?

– А вас нет? Мою статью «Три дня с неким человеком» выкинули на помойку как неактуальную, а она должна была стать ступенькой для того, чтобы стать главредом «Правды». А теперь это для меня закрытая страница. Чёрт!

– Михаил, вы же редактор многих…

– Наталка, не надо, вы же понимаете, что главред «Правды» – это совсем другое!

– Ну, очень может быть, не всё ещё потеряно? Мы тоже можем подключиться и помочь…

– Наталка, давайте вы не будете закидывать мне приманки. Что надо?

– Миша, вы совершенно не романтичный товарищ! Нет, чтобы наобещать девушке с три короба, хотя бы жениться на ней, а вы так прямо в лоб и с трехстволки! Хорошо, неромантичный товарищ Кольцов…

И тут девушка мгновенно преобразилась: теперь на меня смотрел опасный враг, и взгляд ее карих глаз – почти как взгляд ружейного прицела

– Нам нужен компромат на Самого. Та папка, о которой вы ЕМУ говорили.

Глава двадцать третья. Каин и Авель

Москва.

26 мая 1932 года

Начальник вооружений РККА Михаил Николаевич Тухачевский пребывал в весьма паршивом настроении. Его карьера, ушедшая было под откос вроде бы начала снова идти вверх, но почему-то внезапно опять начала тормозить. Всё было довольно-таки сложно. Его должны были назначить заместителем председателя Реввоенсовета СССР, но почему-то это назначение задержалось где-то на самом верху. Ворошилов его терпеть не мог, раскритиковал его идеи по реформирования Красной армии, и в итоге задвинули его на Ленинградский округ! Если бы знали, каких усилий ему стоило снова начать карабкаться наверх! И сколько сил пришлось приложить его друзьям для того, чтобы переубедить Сталина, доказать ему, что идеи красного командира не только правильные, но единственно правильные! И Сталин сам написал ему и извинился, что ошибался, доверил одно из ключевых управлений РККА.

Помогло и то, что в своё время Тухачевский вместе с Фрунзе бескомпромиссно критиковали тогдашнего начвоенмора Троцкого. Они с Фрунзе выдвинули марксистко-ленинскую идею революционной армии, армии атакующей и побеждающей благодаря напору и активным действиям. При этом считалось, что такие устаревшие методы ведения боевых действий, как оборона, и отступление не важны, не имеют практического значения. Оборонятся и отступать должны наши враги, а атакующая мощь пролетариата должна смести всё на своём пути. Он знал, что эта теория очень нравилась Сталину, Троцкий же, опираясь на мнение военспецов, подверг жёсткой критике теорию Фрунзе/Тухачевского, говорил о том, что Красная армия должна уметь воевать в любых условиях и применять любые методы ведения боевых действий. Он опирался в этом на того же Свечина, бывшего царского генерала, который утверждал, что в современной войне даже при манёвренных действиях, одной операцией не разгромить противника.

Что же, тогда их с Фрунзе идеи победили. Идеология Красной армии стала именно атака. Глубинные операции, основой успеха которых должна была стать механизация и моторизация РККА, причём скорейшая. И Тухачевский предлагал довести количество самолетов в армии до десяти тысяч, как минимум, а промышленность должна была обеспечить войска стотысячной армией танков, желательно, чтобы это количество было создано за один год, почему? Ну, танки слабоваты, потери будут большие, так за следующий год войны еще наклепать сто тысяч. От такой бронированной армады Европа рухнет, как карточный домик!

Череда последовательных операций! Бред! Эти старые хрычи дореволюционной закваски уже выжили из ума! И правильно их выгнали из армии! Правильно! Тухачевский поморщился. Особенно его раздражал Свечин, который критикую наступательную концепцию Тухачевского тыкал Михаила в его же дерьмо, точнее, в обидное поражение под Варшавой. В этом не было его вины! Если бы конармия Буденного не задержалась у Львова, а поддержала натиск на Варшаву, поражения не было бы, а вот победа была так близка! И Тухачевский знал, что Буденный ударил на Львов по приказу Сталина, но говорил он об этом только самым близким и проверенным друзьям. А сегодня его настроение упало после посещения разведупра РККА, где он столкнулся с Александром Алексеевичем Свечиным. Того уже дважды арестовывали, и каждый раз отпускали. Что за невезуха! Даже статью написал, кляузу на бывшего генерала отправил куда следует. И название хорошее придумал: «Контрреволюция на военно-техническом фронте». Думал. Что всё, не всплывёт генералишка. Ан нет, теперь он работает в структуре разведывательного управления. И как тут настроение не упадёт до нуля? И ведь, сволочь такая, не боится меня критиковать, вообще ничего не боится! Но тут, ко всем неприятностям не стало Ягоды, человека, на которого Михаил всегда мог рассчитывать, который вытаскивал его наверх.

Михаил Николаевич мнил себя великим стратегом. Говорят, что идиоты изучают тактику, середнячки – стратегию, а военные гении – логистику. Командуя фронтами, Тухачевский так и остался на уровне хорошего тактика с узким углом зрения «чтобы победить тысячу гоплитов мне надо иметь полторы тысячи тяжелой пехоты и тысячу лучников» … При всей правильности некоторых его идей он ставил вопрос именно так: сто тысяч танков здесь и сейчас. И то, что эти танки будут с тонкой броней, пробиваемой даже обычными пулемётами винтовочного калибра, кого это должно было волновать? А то, что танки надо заправлять, что им нужна пехота для поддержки, которая будет двигаться со скоростью танковых колонн, а защита от атак авиации, а просто чем доставлять бензин для боевых колесниц? Машины, бочки, заправщики? А ресурс моторов? И где страна возьмёт эти сто тысяч двигателей? Закупит за золото? Нет, дураком Тухачевский не был. Он был самовлюблённым эгоистом с выраженными признаками нарциссизма. Да, по-своему талантлив. Да, упорен, настойчив, жесток, беспринципен. Плюс явные диктаторские замашки.

Нетерпимость к чужому мнению. Причисление к врагам всех, кто осмеливался ему перечить. И мечты! Мечты стать первым красным военачальником, победителем в мировой войне пролетариата. И все должны ему эту победу подготовить! Должны – и точка! И если Будённого за глаза именовали «Красным Мюратом», то почему бы ему не стать Красным Бонапартом?

* * *

Разведывательное управление Генерального штаба РККА

На Свечина встреча с Тухачевским никакого впечатление не произвела. Александр Алексеевич хорошо знал, что поручик Тухачевский относится к нему не то чтобы предвзято, а очень и очень враждебно.

Ему было на это наплевать. Он не слишком ценил стратегические таланты красного командира, более того, считал его идеи вредными для РККА и старался это доказать. К его сожалению, красивые громкие лозунги сейчас ценились намного выше профессионализма. Особенно в военной области. Угар Гражданской войны, когда сотни талантливых полевых командиров от народа делали головокружительную карьеру, на его взгляд, помог подняться действительно одарённым людям, которые раньше не имели ни единого шанса пробиться наверх, но, с другой стороны без профессионалов Красная армия победить не смогла бы. Более ста тысяч офицеров и генералов царской армии перешли на сторону красных, например, тот же Брусилов, сам Свечин присоединился к большевикам в марте 1918 года, когда убедился, что другой альтернативы для того, чтобы сохранить страну просто нет. При этом умудрился и в РККА ввязаться в распрю с сильными мира сего. Таланты Свечина оценил Троцкий и вывел его из конфликта, отправив преподавать военное дело будущим красным командирам. А потом эта заруба с Тухачевским, который имел намного более глубокие корни, чем просто критика польского похода Красной армии, закончившейся катастрофой под Варшавой. Это было столкновение двух основных течений – того же троцкизма с его немедленным движением к мировой революции любой ценой и аккуратным государственным подходом, при котором для подготовки к войне учитывались множество факторов: идеологических, экономических, политических. Удивительно, что Сталин, будучи государственником, отстаивающий идеи построения базы социализма в одном государстве – СССР, и вторично рассматривающий страну как плацдарм для мировой (европейской) революции поддерживал Тухачевского и Фрунзе с их идеями перманентного движения на Запад, а Троцкий наоборот, отстаивал идеи укрепления СССР и создания базы Красной армии как этапа к мировой революции. Увы, иногда политическая борьба преподносит весьма странные парадоксы!

Сейчас Свечин занимался важным делом. Хотя аналитического управления в Разведупре как такового не было, соответствующую работу разведка осуществляла. И участник русско-японской войны Александр Алексеевич готовил аналитическую записку о военных традициях нашего главного оппонента на Востоке, при этом еще и военно-географическое описание Маньчжурии. Захват Японией Маньчжурии и создание марионеточного государства Маньчжоу-го серьезно угрожало интересам СССР в этом регионе. Особенно учитывая недавний конфликт на КВЖД, который удалось погасить только с применением военной силы. И бывший генерал прекрасно понимал, что Страна Восходящего Солнца рано или поздно столкнётся с нашей страной, будет готовиться к войне и захвату Дальнего Востока. И единственной силой, что может им противостоять будет только Красная армия. При этом надо учитывать, что государство шло на сокращение вооруженных сил, просто из-за экономических причин, не хватало средств на коллективизацию и индустриализацию, катастрофически! Я даже не говорю о науке!

Тут Александр Алексеевич вспомнил слова Троцкого: «Свечин марксистом не был и никогда им не хотел быть. В теоретических своих положениях Свечин всячески восстаёт против возможности наступления Красной Армии против капиталистических стран. Сознательно или бессознательно он является агентом интервенции империализма».

Как его достали эти идеолухи!

Но выдержка и хладнокровие – это важные черты настоящего военного. Профессор высших военно-учебных заведений РККА сел за стол и взялся за работу. Перед ним лежали отчеты агентов в Китае, отслеживающие перемещения войск Японии в Маньчжурии. Просмотрев сводки, сравнив их с данными прессы (а он не гнушался использовать в своей работе и открытые источники, ибо нарыть ушлые журналисты могли весьма интересные факты), он поднял свои прошлые записи, подумал, что-то исправил. Один из листов перечеркнул: надо было его переделать полностью. Как у человека, занятого делом, у него не было времени для ненужных эмоций.

А вот это что? Письмо с просьбой дать интервью корреспонденту газеты «Правда» Михаилу Кольцову. Подписано Ярославским, новым главным редактором газеты. Так, это уже интересно, неужели кто-то хочет пощипать нашего красного Наполеончика? Тут указан телефон секретаря. Ну что же, перезвоню, на такой запрос надо ответить согласием.

* * *

Дача Авеля Енукидзе

Тухачевский с трудом дождался вечера. Он заранее договорился о своем визите к Авелю Енукидзе, одному из старых и весьма влиятельных партийцев. Абдул, как называли его в партии, был представителем «старой ленинской гвардии», именно он в своё время отвечал за организацию похорон Владимира Ильича. Сейчас он занимал довольно скромный пост секретаря Центрального Исполнительного Комитета, но это только казалось, что должность его была скромной синекурой. Круг его деятельности чем-то напоминал круг деятельности Сталина, когда тот был обычным секретарем ЦК ВКП(б). Авель влиял на кадровую политику в советском государственном аппарате, поддерживал Зиновьева и Каменева, имел тесные связи с Коминтерном, был нужен всем и при этом вёл свою собственную игру. Он то числился сторонником Сталина, то не поддерживал его, но и не критиковал, вился ужом, старался усидеть на нескольких стульях одновременно. Именно с его подачи вновь загорелась звезда Тухачевского. Ягода стал его доверенным лицом, но при этом Авель умело оставался в тени.

Когда приехал Тухачевский, гостеприимный хозяин дома был в прекрасном расположении духа. За накрытым столом, установленном дорогими яствами и напитками на любой вкус, присутствовали дамы. Некая Мария Угольникова и ее дочь Лиза. Лизе было одиннадцать, а ее мама очень хотела добиться для своего непутевого мужа повышения и перевода в Ленинград. Она знала, что Авель Сафронович может этому поспособствовать, знала и цену этому «поспособствовать». О любвеобильности и страсти старого большевика к очень молоденьким девочкам в столице ходили упорные слухи.

Михаилу Николаевичу эта картина не слишком-то понравилась. Невысокий полный партиец увивался вокруг молоденькой девочки и разве что не облизывался при этом.

– Авель, мне надо с тобой поговорить наедине…

– Вот, какой ты некомпанейский товарищ, Миша! Хорошо, хорошо, сейчас мы выпьем вина, вот этого, оно сладкое, как поцелуй ребенка. За ваше здоровье! Девочки, извините, развлекайтесь. Я поставлю вам музыку.

Авель опорожнил бокал темно-красного вина, поставил пластинку, которая сперва зашипела и тут же полилась довольно громкая мелодия модного танца. Авель сделал «девочкам» ручкой и повёл Тухачевского в кабинет, который закрыл на ключ.

– Не подслушают?

– Нет, Миша, не нервничай. У меня безопасно.

– Авель, скажи, почему всё тормознулось? Что со смертью Ягоды?

– Ягоду мы списали. Он стал слишком опасен. Нет ничего опаснее глупого человека. Стал раздражать Хозяина.

Енукидзе врал, стараясь набить себе цену. Он знал, что это не его люди приложились к смерти начальника ОГПУ. Но надо было держать марку и создавать видимость всесилия. Ситуация с ОГПУ выходила из-под его контроля, впрочем, пока еще не критично. Конечно же, Киров, как и Лакоба, приведут за собой в аппарат уже не ОГПУ, а НКВД своих людей, но и его выдвиженцы там останутся, пусть и не на ключевых постах, но около оных. И, следовательно, сохранится возможность контроля

– Но Ягода…

– Миша, в нашей борьбе приходится жертвовать фигурами, даже такими мощными. К сожалению, он сам прокололся. И нельзя было допустить, чтобы он заговорил. И он НЕ заговорил. Это самое главное, Миша. А тебе чего переживать? Твое назначение подписано Ворошиловым, теперь его должен завизировать Хозяин, но это не будет завтра или послезавтра. Думаю, в июне, ближе к концу месяца. Сталин любит подумать, помусолить такие бумажки, переговорить с другими заинтересованными лицами. Но никаких других вариантов у него нет.

– Хорошо бы, понимаешь, моя программа реорганизации…

– Миша, подожди. Твоя программа обречена на провал, пока у руля страны стоит Сосо. Я тебе так скажу. В наши руки должен попасть компромат на него, очень серьезный компромат. Документы, которые подтверждают сотрудничество гражданина Джугашвили с царской охранкой.

– Это что. серьёзно?

– Это очень серьезно, Миша, это даже не завещание Ленина, которое только поставило под сомнение право Сталина занимать должность секретаря партии, это компромат, который поставит крест на его карьере. И мы должны приготовиться к тому, чтобы дать ему решительный бой. И произойдет он на следующем съезде партии. Мы хорошо подготовимся, Миша, мы проведём на съезд своих людей. Остальные нас поддержат, кроме небольшой группы преданных сталинцев, только их не так много, но к этому времени ты будешь не просто первым заместителем наркомвоенмора, ты должен будешь стать им! Два года у нас есть! Времени хватит!

– Из Ворошилова военный, как из говна пуля! Однако его поддерживает Будённый и командиры Первой конной.

– Миша. Но тебя тоже многие поддерживают!

– Меня беспокоит тот факт, что Свечина снова вытащили на поверхность. Я так старался его утопить, а он всплыл, теперь уже в разведупре. Сука конченая! Он мне опять начнёт палки в колёса вставлять!

– Миша, бывший царский генерал? И что из того? Кто на его статьи внимания обращает? Для наших он никто. Успокойся! Если будет сильно вредить, мы его успокоим совершенно! Ты лучше готовься стать замом наркома. Постарайся по первому времени с Климентом не ссориться. Может, напишешь работу про роль конной армии в Гражданской войне, в общем, подумай, надо всё аккуратно сделать. А потом мы найдем такую задачу, которую Сосо сможет поручить только Ворошилову. Сделаем всё аккуратно! Ты, главное, своих подтягивай… Армия должна будет подстраховать и закрепить решения съезда, понимаешь?

– Конечно, понимаю, Авель…

– Вот, и хватит о делах… У нас такие девочки за столом, чур, моя та, что поменьше! А!

И Енукидзе легонько толкнул Тухачевского в бок, при этом таинственно подмигивая. Михаил хорошо знал, что Авель как раз по девочкам, совсем по девочкам выступает. Впрочем, молодая тридцатилетняя женщина, симпатичная шатенка с пушистыми ресницами, чувственным ртом и внушительным бюстом пришлась ему по вкусу. Кроме того, он знал, что женщины в этом доме выполняют любые капризы его хозяина. Так почему бы и не развлечься после трудного и нервного трудового дня?

Глава двадцать четвертая. Серая папка

Москва. Дом на Набережной. Квартира Михаила Кольцова

28 мая 1932 года

– Артур, я не поверю, что за мной в Киеве не следили твои люди.

– Ни мои не следили, вообще никто не следил. Так надо было, неужели не понятно? И никакой охраны у тебя не было… Извини, Миша, дело слишком сложное, и вообще, никто не ожидал, что к тебе выйдут на связь. Лично я был уверен, что Троцкий не успеет никому послать весточку, успел, вот только кому? Давай еще раз просмотрим фотографии.

На моем столе лежит стопка фотокарточки женщин приблизительно того типажа, Наталка-киевлянка. Вот только просмотрел её я уже дважды, из них очень похожие есть, трое. Я этих дамочек постоянно откладываю в сторону, но… Что-то мне не давало покоя, пытался словить мысль, и никак…

– Артур, хорошо, давай еще раз…

На этот раз я отбираю только два. снимка Только вот что не даёт мне успокоиться, понял!

– Артур, а если это более-менее опытный агент, то, наверняка, она пошла на встречу со мной в каком-нибудь гриме. Самое простое: у неё была весьма пышная шевелюра, а если это парик? Женщине парик напялить – раз-два и делов-то… Еще вот это, родинка на верхней губе – незаметная, но, может быть, она тоже искусственная? Такая примета легко бросается в глаза, как и бюст…

– Ну… Миша, мы так далеко зайдём…

– Артур, может быть она вообще не киевлянка? Акцент? У неё не было никакого акцента. Она говорила на чистом русском языке, грамотно строила предложения, вообще мне показалось, что у неё приличный уровень образования.

– Так, стоп, Миша, ты меня уводишь в сторону…

– В какую сторону, Артур? Представь себе такую вещь, приезжает в Киев обычная стройная девушка-блондинка, серенькая неприметная барышня, на конспиративной квартире меняет внешность, потом разговор со мной, потом возвращается, меняет снова внешность… И?

– Миша, я всё понимаю, но давай на эти две фотографии посмотрим еще раз. Тут никаких родинок на губе нет. Так что мы всё равно должны отработать эти возможности.

– Так… Галина Гулько, буфетчица в… Отпадает, Миша, разве что эта буфетчица до революции была дворянкой, блин, почему всё так сложно? Эсфирь Райхман. Артур, эта барышня не еврейка, хотя Рахиль тоже на еврейку не очень похожа, только у той Наталки глаза карие, туту даже на фото видно, что они не карие серые, может быть светло-зеленые, голубые вряд ли.

– Да, что-то мы не с той стороны зашли, Миша, скажи, кто был в курсе твоей поездки в Киев?

– Так, смотри: главред «Правды», его секретарша, кадровик, он мне командировочное делал, бухгалтерия, это шесть человек. Они знали только город назначения, а вот задание – это только главред, может быть, еще секретарша, если шеф проболтался. Так. с кем я успел переговорить? Брат? Боря знал тоже только город назначения, у кого я интервью собрался брать ему точно не говорил. А, еще до поездки в Киев пересекся с Катаевым, но ему тоже называл только город. Билет купил непосредственно перед поездом, как мы и договаривались, хотя была реальная опасность что, мне не достанется. Выручила моя известность. Мне бронь отдали.

– А встречали тебя сразу, как ты вышел из особняка, где брал интервью. Тут два варианта: или точно знали, с кем ты беседовал, или следили за тобой в самом Киеве, встретили, проводили, подвели даму, проводили на поезд в обратную дорогу. Так… Берем два варианта: первый, просочилась информация об объекте твоего интервью. Тогда всё красиво укладывается: заранее высылают группу, в том числе барышню-агентессу, вылавливают тебя и далее следят… Думаю, что до дома проводили. Значит, кто-то даже в поезде за тобой присматривал. И даже мог с тобой в одном купе ехать, хотя это и маловероятно. Тут круг лиц, которые могли тебя сдать очень маленький. Ярославскому звонил Поскрёбышев от имени Сталина. Там, сам понимаешь, утечки быть не могло, хотя, может быть, что кто-то слышал разговор, был в приемной? Я уточню. Второй вариант: узнали о твоей командировке в столицу Украины и вели уже тут, как-то сообщили группе на месте. Сколько ты собирался? Суток не прошло, то есть… Максимально быстро, получается, выслать туда человека, вели тебя до вокзала. Купил билет, пристроились к тебе, но как-то ведь должны были сообщить. Телеграммой? Звонок по телефону?

– Артур, есть еще третий вариант, протекло у Берия, там ведь тоже договаривались об встрече? Ты пойми правильно, мы сейчас топчемся на месте. Конечно, проверить надо, но, главное, это всё-таки документы…

– Так, Миша, по пунктам. Документы у надёжного человека. Ленинград. Более точного места ты, конечно же, не называл. Условия? Деньги. Совзнаки, зачем?

– Для своего человека.

– Не много попросил?

– Много, пусть они будут уверены, что переполовиню.

– Ты разыграл этюд «жадность»?

– Как мы и говорили. И тебе поверили?

– После того, как я передал счёт, на который должны перевести деньги в швейцарский банк.

– Да, Миша, организовать тебе счет в швейцарском банке было самым сложным делом. Ты же за границей был постоянно под присмотром, и не только нашим. Да и нашим нельзя было заподозрить, что у тебя появились какие-то финансовые дела, тогда бы начали рыть со всей серьезностью. В общем, не спрашивай меня, сколько нервов это стоило!

– Артур, без этого никак и ничего бы…

– Может быть. Вообще-то, Миша, твоя поездочка обошлась нам в копеечку!

– Как будто я туда рвался?

– Инициатива, сам понимаешь…

– Понимаю.

– Тебе Орден Красного Знамени дали, только извини, не вручат, и дата награждения будет тридцать первым годом. И носить его права ты не имеешь.

– Ну да. как всегда. Впрочем, не за награды, так ведь?

– Так. Хорошо. А как они отреагировали на сумму в английских фунтах? Опять же, запросил ты немало.

– Сильно скривились, мол… ты за идею борец, и тут такая меркантильность. Пришлось объяснить, что после появления этого компромата мне будет лучше где-то отсидеться, потому что ОГПУ на меня всё равно выйдет. А я планирую поехать в загранкомандировку и оттуда. не вернуться. И деньги на первое время мне будут очень и очень нужны.

– Поверили? Попробовали поторговаться, намекнули, что могут меня свести с людьми, которые помогут устроиться. Пришлось объяснить, что в таком деле торг неуместен. Причем моя страховка идет авансом, а совзнаки уже после того, как дело будет сделано.

– Сказали, что подумают.

– Предупредил их?

– Конечно, сказал, чтобы не делали глупостей, если захотят на меня надавить или со мной что-то случиться, документы уничтожат. И обязательно узнают, если меня не будет на связи долгое время.

– Понимаешь, Миша, во всей нашей комбинации это самый тонкий момент. Очень может быть, что их или жаба задавит, жадность взыграет, либо просто не захотят идти у тебя на поводу. Так что попытку силового захвата с их стороны я бы не исключал.

– Умеешь ты, Артур, успокаивать…

– Понимаю, но и ты пойми, Миша, если я посажу к тебе охрану её вычислят. И всё дело будет зря. Нам надо выйти не столько на исполнителей, сколько на тех, кто эту папку решится использовать. Нам верхушка нужна. Очень нужна. Вот только у меня такое ощущение, что мы с гидрой боремся. Одну голову отсечем, сразу на ее месте две или три отрастают… Извини, Миша, это лирика. А мы вернёмся к нашим киевским баранам…

– Подожди, Миша, а что папка? Ты же понимаешь, что это должна быть очень качественная подделка? Но именно подделка, которую легко будет разоблачить.

– Что ты имеешь в виду, а то наплел тут словесных конструкций…

– Артур, ты пойми, если есть фальшивка, которую очень хотят объявить правдой, то ее и объявят правдой. И им насрать будет, фальшивка это или нет. Они будут эту ложь превращать в правду самым наглым и беззастенчивым образом. Поверь, ОНИ это умеют! Может быть, папку сварганить, показать один краешек, самый настоящий, сказать, что отдам ее только их главному?

– Нет, Миша, тогда тебя точно выкрадут и будут пытать, уверен. Тут надо сыграть тоньше. Но вот как? Пока что не знаю…

* * *

Из речи товарища Сталина на внеочередном Пленуме ЦК ВКП(б) от 16 июня 1932 года

Вы знаете, дорогие товарищи, я не очень люблю выступать с критикой. Мне больше нравиться хвалить, чем ругать. Это правда. К сожалению, сейчас я вынужден выступить с критикой по очень важному вопросу. Вы ведь знаете, товарищи, что кадры решают всё. Гражданская война привела к тотальному дефициту кадров на всех направлениях. И если в органах власти мы постарались решить этот вопрос, призвав лучших, сплотив ряды наших коммунистических ячеек, выдвигая на посты руководителей не только проверенных большевиков, но и талантливую молодежь, то с кадрами управления в промышленности, сельском хозяйстве, науке, военном деле у нас был и остается серьезный дефицит квалифицированных кадров Мы не успеваем подготовить нужное количество специалистов, хотя партия и правительство делают всё, для того, чтобы этот дефицит преодолеть.

И тут вопрос встает о том, что делать нам со старыми специалистами, которые остались с царских времен. В армии это так называемые военспецы, инженерные, научные и преподавательские кадры. В последнее время усилилась тенденция таких профессионалов снимать, назначая на их место людей с правильной анкетой и партийной позицией, но при этом так и не ставшими специалистами в своём деле. Правильно ли это? Конечно, продвигать молодежь – это правильно и необходимо. Но это означает еще и то, что мы отказываемся от опыта, от научных знаний, от возможности взять все лучшее от старого мира, чтобы на этом опыте строить наше социалистическое будущее. Есть ли среди старых специалистов враги народа, которые мешают нам двигаться, создают препоны для нашего развития? Конечно же есть такие граждане, которые в силу разных причин остались в стране и сейчас стараются дискредитировать наше молодое государство. Но так ли их много, как об этом говорят наши органы?

Давайте разберем несколько примеров. На одном из заводов начальником цеха трудился такой инженер Булочкин, старый инженер, хороший специалист. И вот он заметил, что рабочие на участках его цеха гонят брак. Товарищ Булочкин не стал штрафовать рабочих, он постарался сделать так, чтобы уменьшить количество брака, заставлял рабочих лучше обрабатывать детали, укрепить трудовую дисциплину, уменьшить количество необоснованных перекуров. Конечно, сознательные рабочие поддержали начинания своего начальника цеха. Но были там и такие рабочие, которым не нравится перерабатывать. Их устраивало то. что они делают быстро больше деталей, при этом качество их не волновало. И они написали на инженера Булочкина донос в ГПУ. И, что самое главное, донос этот был подержан не самым дальновидным руководством завода. Потому что для них главным стало делать всё быстрее, перевыполнить план. Быстрее! Вал! План! А тут цех стал это самый валовый план проваливать. А теперь я хочу спросить, был ли инженер Булочкин врагом народа? Он радел за то, чтобы улучшить качество продукции, старался обучить рабочих работать лучше, качественнее. И кто тогда враги народа? Булочкин? Несознательные рабочие, которые готовы переводить ценные ресурсы в никому не нужный брак? Или молодой директор завода, который допустил массовый брак? На его предприятии процент брака составил семьдесят восемь процентов! Проверки наркомата народного контроля показывают удручающее состояние именно с уровнем брака на производствах.

Мы сделали правильные выводы, товарищи. Кое-кто забыл ленинский лозунг «Лучше меньше, да лучше». Что же, мы им напомним про ленинские установки. Уже сейчас план по валу становится второстепенным. Главным – план по конечному результату. На предприятиях мы вводим государственную приемку. К сожалению, это вынужденная мера, но необходимая. Мы обязаны контролировать качество выпускаемой продукции. На предприятия пришла большая масса вчерашних крестьян, малограмотных, которым очень сложно привить технические навыки, но это решаемая задача. Мы хотим обратиться к нашей молодежи, комсомолу стать образцом для подражания, вывести не только себя, но и своих товарищей на более высокий уровень производственной дисциплины.