Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

– Жаль, – внезапно тихо всхлипнул Сашка, вытирая сопли, и Надя вздрогнула.

***

Глава 9. «Лихорадка»

– Мам, – обратился Сашка утром, вынимая из-за пояса запрятанный под рубашкой нож. – Я вчера его у мертвеца отобрал…

Надя аккуратно приняла небольшой, старый, но все еще острый нож, осмотрела его. Узкое короткое лезвие, широкая деревянная ручка. Никаких излишеств. Чистая практичность. Такие обычно любили рыбаки или охотники.

– Молодец, сынок, – похвалила она сына, задумчиво глядя на дочь. – Кать, сможешь вытащить осколок теперь?

Девочка пожала плечами, взяла из рук матери инструмент, взвесила его. Тонкое острие вполне могло зацепиться за раскуроченный край осколка. Промыв нож в воде, они не стали откладывать операцию. Рана на плече у Нади уже начала неприятно пахнуть, кожа и мясо вокруг осколка потемнели, и Катя уже по-настоящему боялась заражения крови.

– Готова? – спросила она, подложив под нож тряпицу, для увеличения рычага.

Надя кивнула, зажала в зубах корень, чтобы не закричать. Дочь как можно аккуратнее подвела острее к осколку, коснулась его. Зацепив самым кончиком, попыталась потянуть. Не вышло. Мать глухо застонала. Руки у девочки затряслись, она испугалась, что так и не сможет вынуть этот чертов осколок. Пот мгновенно выступил на лбу, капельки покатились по вискам и щекам. Выдохнув, она попыталась снова. Осколок засел довольно сильно и не хотел поддаваться, тогда Катя приняла решение.

– Мам, я дерну резко, он не хочет выходить, потерпи сейчас…

Женщина немного отдышалась и задержала дыхание. Дождавшись утвердительного кивка, девочка снова приставила нож к краю осколка, уперла его посильнее, слыша, как мать начинает глухо рычать от боли, резко дернула, нажимая на рукоять. Лезвие неприятно заскребло и выскочило из рук, упав на сырой мох. Надя вскрикнула, выпустив корешок. Осколок вышел и вывалился, отскочив куда-то в сторону.

– Ура, – тихо проговорила дочка, поглаживая мать по волосам. – Получилось, мам. Теперь нужно повязку сделать… А то у тебя тут все совсем плохо.

Оторвав кусок от футболки матери, они кое-как смочили ее в воде и затянули рану, перевязав плечо.

– Нужны лекарства и срочно, – глядя в больное лицо, строго проговорила Катя.

– Где их взять-то? – поморщилась женщина, поднимаясь. – А где Сашка?!

Женщины осмотрелись. Мальчишка куда-то пропал. Они, увлеченные операцией, даже и не заметили, когда это случилось. Надя заволновалась. Позвала сына. Еще раз. В ответ – тишина.

– Саша! – крикнули они уже вместе, и тот час из кустов выглянула голова ребенка.

– Ну что вы кричите? Всю дичь мне распугаете!

Мать с дочерью переглянулись. Сын поманил их рукой, призывая молчать.

Они затаились за кустами неподалеку от места ночлега, наблюдая за тем, как огромный тетерев разгуливает по поваленному бревну, что-то поклевывая. Сашка впился в него взглядом, словно ищейка, что-то шепча себе под нос.

– Ну же, еще чуть-чуть, – произнес он шепотом, и тут птица, сделав очередной шажок, как-то странно захлопала крыльями и упала за бревно.

Простейшая ловушка из петли, согнутой ветки и веревки сработала на ура. Взлетели перья, раздался клекот, а Сашка, выхватив у матери нож из рук, чуть не порезав ее при этом, с криком понесся вперед. Надя едва успела за ним, но мальчик все же оказался быстрее. Он быстро перепрыгнул через бревно, прижал тело птицы ко мху и, не задумываясь, рубанул по шее раз, второй, третий. Птица затихла, судорожно дернув крыльями.

– Во! – поднял мальчик тело дичи на веревке, сделанной из собственных шнурков. – Сработала ловушечка!..

Надя удивленно посмотрела на радующегося сына, в глазах которого горел восторг от охоты и гордость за добытое мясо.

– Ну, ты прям добытчик, – похвалила она сына, принимая птицу. – Теперь это как-то надо приготовить…

– Так я костер сделать могу, мне только палочки нужны сухие… – пожал плечами Сашка, вновь удивив мать. – Дядя Леший научил. Правда, у меня еще ни разу не получалось, это сложно… – потупил он взгляд.

– Я могу, – произнесла Катя, задумчиво глядя на мешок, оставшийся от старого врача. – Я видела там, в сумке, среди хлама глицерин… Можно смешать его с марганцовкой на ватке, должно сработать…

– А я пока щепочек настрогаю, – обрадовался Сашка и попытался допрыгнуть до висящей ветки у ближайшего дерева, покрытого какой-то паутиной. – Мам, – обратился он к ошалевшей от новостей Нади. – Вон ту паутинку набери, я не достану, она горит хорошо…

***

– Какие же вы у меня молодцы, – улыбалась Надя, сидя у небольшого костерка, который ласково облизывал ее ладони. – Столько всего умеете… Надо было тоже у дяди Лешего учиться, тогда может быть нам и не пришлось бы так страдать…

Она печально вздохнула, грустно опустила голову. Дети оказались намного лучше подготовлены к современному миру, чем она. Да, муж обучал ее стрелять, кидать нож и даже драться, но Надя относилась к таким урокам халатно, считая, что такие знания ей вряд ли когда-нибудь пригодятся. Она ухмыльнулась. А вот сейчас бы пригодились. Хорошо, что у нее такие смышленые дети… Обняв их, прижав к себе, женщина снова провалилась в свои мысли, глядя на весело потрескивающий костер и слушая приятный звук шкварчащего на нем мяса.

Впервые поев за последние несколько дней горячей пищи, семья принялась сушить одежду. Длинный, некогда голубой махровый халат, в который Катя куталась с момента побега, немного подрезали, чтобы он не цеплялся за кусты. При первой же возможности нужно было его поменять на нормальную одежду. Тряпка быстро собирала на себя всю влагу, намокая, а это могло привести к нежелательным последствиям для организма.

У Сашки оказались мозоли на ногах от разорвавшихся носков, которые натирали ноги, а он даже и словом не обмолвился. На упрек, что он не рассказал, мальчик лишь насупился, не желая продолжать тему. «Эх, мужики», подумала Надя и, дорвав свою футболку, превратив ее уже в ультракороткий топик, едва-едва прикрывающий белье на груди, соорудила сыну подобие портянок. Просушив обрывки ткани на огне, намотала ему на ноги. Теплая ткань подняла настроение, и Сашка, что-то напевая себе под нос, принялся за очередной кусок мяса, ожидая, когда просохнут кроссовки. – Куда в тебя лезет? – покачала головой Катя, с трудом доедая свою первую порцию.

– Я мужик, мне надо расти, – с набитым ртом отмахнулся от сестры брат. – Вдруг защищать, а я голодный?!.

Надя хихикнула, глядя на парнишку, который выпятил грудь от важности собственных слов.

– Ешь, ешь, защитник, – улыбнулась она, вновь ощущая дурноту. – Дети, я плохо себя чувствую, мне нужно немного отдохнуть. Вы посторожите, пока мама спит? Кать, присмотришь за братом?

– Конечно, – кивнула сестра. – Тебе и правда поспать нужно, рана быстрее заживет…

– Если что-то услышите, сразу будите.

– Хорошо, мам, – отозвался Сашка. – Я буду тебя охранять, отдыхай…

Мальчик подбоченился, принял серьезный вид, даже приложил руку ко лбу, как делали древние воины на картинках в книжках, которые он любил слушать, еще не умея самостоятельно читать. Надежда улыбнулась и, устроившись поудобнее, борясь с накатившей дрожью и холодом, подтянула колени к груди, попыталась уснуть.

Сон пришел на удивление быстро. Дурнота и тошнота, слабость от ранения и горячая пища в желудке сделали свое дело, быстро отключив ее сознание, отправляя в царство морфея.

***

Подремать ей хоть и удалось, но недолго, буквально час она промучилась в беспокойном сне, а проснувшись, отметила появившееся першение в горле. Появился кашель. Поднялась температура. Так, наверное, организм боролся с заражением и лечением раны. Ее морозило, и даже наспех высушенный плед и жаркий костер не согревали. Голова болела, глаза покраснели, а тело, казалось, постоянно перекручивают, словно мокрую тряпку. Погода из солнечной превратилась в хмурую, заметно похолодало. Пар, шелший изо рта, говорил о температуре воздуха уже ниже плюс восьми, и это не могло не настораживать. Снова поднялся ветер. Не такой сильный, как вчера, но и не легкий ежедневный.

С трудом заставив себя подняться, затушив костер, она повела детей дальше по склону горы так, чтобы дорога, идущая от села по ложбине, постоянно виднелась в просветах между деревьями.

Идти было тяжело. Катя отыскала для матери длинную палку, а Сашка остругал ее, чтобы та не цеплялась за кусты. С посохом, опираясь на плечо дочери, дело пошло быстрее. Сын шел чуть впереди, выбирая более легкий путь. Ему явно это дело нравилось. После горячего обеда он заметно повеселел и стал снова тем активным, шебутным ребенком, каким был до нападения пришлых. После смерти Лешего он на какое-то время замкнулся в себе, и Надя сильно забеспокоилась об этом, но теперь, видя, как сын, размахивая прутиком, издавая негромкие «кия» и «быщ», продвигается вперед, она благодарила судьбу за то, что детская психика смогла выдержать навалившиеся беды, в отличии от ее собственной. Надя ощущала, как тяжелые мысли снова, шурша зверями в тени сознания, показывают свои носы наружу.

– Передохнем? – попросила она, когда голова закружилась на столько, что Надя чуть не упала.

Дочка аккуратно помогла матери опуститься на поваленное бревно, поправила сползший с плеч плед. Тяжело глотая тугую слюну, покачивая больной головой, выглядела она не очень хорошо. Девочка заволновалась еще сильнее. Кожа матери горела огнем, а кашель уже не давал толком даже продохнуть.

– Кать, – чуть ни шепотом, дрожа всем телом, позвала она. – Я больше не могу идти… Тебе нужно будет вести брата дальше одной…

– Мам! – воскликнула Катька, не желая слышать подобное.

– Не спорь. Мне хуже, я чувствую это. Мне не дойти… Зараза доконала… Идите дальше сами…

– Мы тебя не оставим, мам, ты что, прекрати, – заплакала Катя. Сашка, уловив что-то неладное, присел рядом, обняв ноги матери.

– Мам, ты чего? – посмотрел он с мольбой в глазах снизу вверх.

– Ничего, Сашенька, ничего, – коснулась женщина лица сына. – Ты поиграй пока, мне надо сестре кое-что сказать.

– Я не уйду, мам, ты чего, ну, маааам… – сын хлюпнул носом, сдерживая слезы, ощущая тревогу. – Ну, мам, ну пойдем! Надо идти!..

– Саш, – позвала сестра. – Маме нужна вода… Посмотри, может тут где-нибудь есть поблизости, но не уходи далеко.

– Мам, мам… я поищу, я быстро…

Мальчуган поднялся, утер лицо рукавом, осмотрелся, ища хоть какие-то признаки ручья или лужи. Ничего не отыскав, он пожал плечами и пошел вверх по склону, ища плоские камни, где могло бы скопиться хоть немного живительной влаги.

– Доведи его до города… – горячо зашептала женщина. – Идите вдоль дороги, попытайтесь найти убежище и переждать зиму. Доченька, я знаю, что это будет трудно, но вы сильные, – она коснулась ладонями мокрого от слез лица дочери. – Смотри за Сашей…

– Мам…

Голос дочери затих на полуслове, и Надя ощутила, как ее тело падает куда-то в черную бесконечность.

– Мама! – вскрикнула Катя, подхватив заваливающееся тело.

Рядом мгновенно оказался Сашка, он помог сестре удержать тело матери. Вместе они опустили ее на расстеленный плед.

– Что с ней, Кать, что с мамой?! – затараторил брат, не зная, чем помочь, от этого наводя лишнюю суету. – Она умерла? Кать? Что с мамой?!

– У нее жар, – приложив руку ко лбу, ответила сестра. – Она без сознания… Срочно нужны лекарства… Без них мама умрет…

– Но где?! – заплакал Сашка от бессилия.

Катя взвыла зверем. Распотрошила мешок. Слезящимися глазами вновь принялась изучать блистеры таблеток. Все не то. Все бесполезное. Сравнивая рассыпанные таблетки и те, что еще остались в блистерах, она смогла отыскать две, не подходящие ни к одной из упаковок. Одна в виде капсулы, вторая обычная, плоская, желтая, с риской посредине. Вряд ли, даже окажись они обе антибиотиками, их хватило для того, чтобы помочь матери, а что уж говорить о двух совершенно разных…

– Что же делать, что делать… – растерла Катя руками лицо. – Нужен врач. Нужно поселение, где есть врач. Что у нас тут поблизости может быть? Ты знаешь, где мы? – Сашка развел руками. – Так, так… Что говорила та бабка… Деревня Гадюкино, плохое место… Всех съели. Может быть, она как раз говорила о своей деревне?.. И именно в ней они ведь всех… – Катя замолчала, переведя взгляд на брата. Он еще мал для такой информации, вдруг еще не понял про людоедов, так и не нужно акцентировать на этом внимание… – Может, попробовать добраться до той второй деревни, вдруг в ней все-таки кто-то живет? Как думаешь, Саш?

– А если там такие же… как эти?! – испугался мальчик, как-то съежившись при этом.

– Я схожу, это вроде бы должно быть не далеко, приглядишь за мамой?

Сашка закивал головой. Выглядел он испуганно, но вспомнив слова Лешего о том, что настоящий мужчина не показывает страха, попытался взять себя в руки.

– Ты только возвращайся поскорее и будь осторожнее, возьми ружье…

Сестра поднялась, осмотрелась. Ложбина с дорогой слева, значит нужно двигаться туда. По ней она быстрее сможет добраться до нужного места, а значит, отыскать помощь, если там вообще кто-то живет…

– Я быстро, Саш, ты только не бойся, понял?

– Я не боюсь, – белыми, как мел, дрожащими губами прошептал Саша, сжимая нож в руках.

Внезапно с неба опустилась снежинка прямо мальчику на нос. Затем вторая пролетела между детьми, третья, четвертая. Катя подняла голову и увидела уже сотни снежинок, неспешно опускающихся с неба. Ветер как-то незаметно утих и белые мушки, первые признаки наступающей зимы, неспешно, покачиваясь, летели вниз.

– Снег, – прошептал Сашка, передернув плечами.

– Все, я побежала, а ты грей маму пока…

Катя накинула ружье на плечо, перебросила ремень через голову и рванула вниз по склону, катясь по скользкой траве, хватаясь руками за деревья, обдирая ногти и царапая кожу острыми ветками, а Сашка остался один в замершем, словно заснувшем лесу. Он медленно осмотрелся, вздохнул и лег рядом с матерью, прижимаясь к ее горячем телу, поглаживая ее по волосам и что-то шепча на ухо.

***

Чудо. Что мы знаем о нем? Оно бывает разным, но всегда необычным. Есть ли место чуду в нашей жизни? Наверное, есть. У каждого оно свое. Надя лежала и неподвижно любовалась своим.

За окном стояло раннее осеннее утро. Небо едва-едва посветлело, разгоняя полумрак комнаты. Она любовалась мирно спящим мужчиной, любовно прижимаясь к нему всем телом. Вот оно. Чудо. Мужчина, которого она любила. Живой и здоровый.

«Как это произошло?» – задавалась она вопросом, но ответа так и не находила. Факт есть факт. Вот она, лежит в его объятиях. Надя знала, что это не тот Леший, которого она собственноручно похоронила несколько дней назад. Это был другой мужчина с его телом и его воспоминанием. Женщина это знала. Но какая разница, как это случилось, ведь ей снова было хорошо. Надя просто лежала и любовалась им, слегка касаясь кончиками пальцев грубой кожи.

– Доброго утра, – нежно улыбнувшись, прошептала она, когда Леший открыл глаза.

– Доброго, – улыбнулся он и нежно коснулся губами ее лба.

– Уходишь сегодня?

– Ага, – шепотом, чтобы не разбудить спящих в соседней комнате детей, ответил он.

– Останься, – попросила она, не желая отпускать вновь обретенного мужа.

Вокруг все было каким-то слишком ярким, контрастным, казалось даже, что сам воздух светится от проникавших в дом утренних лучей поднимающегося солнца.

– Но мне надо, – улыбнулся Леший, – ты, же знаешь, мне нельзя тут оставаться, мне нужно…

– Знаю, – шепотом ответила жена, коснувшись щеки мужа губами.

Он встал уже одетым в свой маскировочный халат, с автоматом за плечом, подошел к двери, открыл ее и сразу вышел к блокпосту, где уже вовсю шел бой. Обернувшись, Леший подмигнул супруге, которая так и осталась сидеть, привязанная к дереву рядом со своими детьми, изнывая от жажды.

– Выпей травки, – раскачивала перед ее лицом огромным кувшином какая-то смутно знакомая бабка.

Надя пыталась вытянуть шею вперед, чтобы приложиться к посудине, но старуха отводила ее в сторону, при этом злясь, что Надя не пьет травку, сама же не давая женщине напиться. Наконец-то ее это взбесило после пятой или шестой попытки, потому Надя подошла, огрела бабку по голове тем же самым кувшином, отчего та закипела, словно на нее вылили кислоту. Кожа на старческом лице стала сползать, а Надя, извиняясь, пыталась собрать ее в ладони, словно пластилин, и приклеить на место. Воск стекал с бабки, но женщина подхватывала текущую жижу, обжигаясь, и лепила на место носа, губ, ушей, в итоге у нее вышел какой-то страшный мужик с надорванным ухом и шрамом на весь лоб. Когда Надя прилепила ему губы на место, мужик оскалился и показал ей острый кривой нож. Женщина вскрикнула, попыталась снова содрать с него кожу, но внезапно поняла, что вместо нагло ухмыляющейся морды мародера она царапает спину собственной дочери. Катя лежала на траве, беззаботно болтая ногами, читая какую-то книгу, и просила мать не останавливаться. Надя, увидев, что дочкина спина вся покрыта шрамами, боясь сообщить ей об этом, ойкнула.

– Мам, лови! – крикнул Сашка, игравший с детьми на заднем дворе в мяч, пиная ей его.

Мяч она поймала, но он, внезапно оказавшийся головой Юрьича, попытался ее укусить. Женщина взвизгнула, откинув окровавленную голову, а народ вокруг рассмеялся. Леший с Олегом, его сын Петька, Катька, Соколы, все они сидели в беседке, потягивая из высоких стаканов какую-то красную жидкость. Даже безголовый Юрьич смеялся. Точнее смеялась голова, а тело стояло, вздрагивая, держась за живот.

– Кики-и-и-и-и-мора! – кричал Олег.

– Кикимора-а-а-а-а! – кричала Катька.

– Кики-и-и-и-имора-а-а-а-а-а! – кричал Леший, не переставая при этом смеяться.

Надя коснулась гудящей от криков головы, на которой было что-то холодное. Водоросли. Она снова вскрикнула, сдернула их, но водоросли все не кончались. Она вытягивала их из волос, а те все тянулись и тянулись. Холодные, склизкие, противные… И вот уже огромная куча зеленых, бурых, коричневых водорослей лежала у ее ног, скрывая женщину до самого пояса. Внезапно они начали шевелиться, из кучи потянулись скрюченные пальцы, стали хватать женщину за руки, тянуть вниз. Она закричала, глядя на смеющегося Лешего, а тот, внезапно поняв, что это не шутка, кинулся к ней, протянул ладонь, бросился за ней в образовавшуюся дыру, постоянно шепча, что все будет хорошо, что он рядом и не нужно бояться, что все пройдет, что нужно проснуться…

Надя вскрикнула, подскакивая на постели. Вокруг стоял полумрак, Катя сидела рядом, держала ее за руку. Она что-то говорила, но мать почему-то не могла разобрать ее слов. В комнату вбежал Сашка, вошел Леший, они что-то говорили ей, но, как женщина не силилась, понять их так и не смогла.

– Бубубубу, – гудел в голове голос Сашки.

– Бу-буу-бубббу! – просила Катя.

– Бубу-бубу, – встревоженно смотрел на нее Леший, но не Леший.

Надя присмотрелась. Это был не ее муж. Какой-то мужик стоял перед ней, размахивая руками. Женщина вскрикнула, попыталась отбить тянущиеся к ней лапы, начала подниматься, но свалилась с кровати, больно ударившись лбом, и тут же снова вскочила с кровати, просыпаясь.

– Мама! – испуганно прижала ладони ко рту Катька, и на этот раз у Нади подняться не получилось.

Руки и ноги женщины были привязаны к кровати, но комната была все той же. Опять вошел тот самый мужик, который в прошлый раз был не Лешим. Он что-то нес в руках.

– Травку выпей?! – Раздался голос в голове. – Выпей травки…

Надя попыталась вскрикнуть, но жижа, попавшая ей в рот из глиняной кружки, не дала ей этого сделать. Она потекла по губам, по груди, и женщина ощутила приятный сладкий вкус.

– Мама, – плакал Сашка, вцепившись в ее руку. – Мамочка…

Сердце женщины забилось сильнее. Не сон. Это не сон… Она оторвалась от кружки с водой, откинулась на постели, поморщилась от боли в плече.

– Сашенька, Катенька, – позвала она, окончательно сбрасывая с себя пелену кошмаров.

– Да мам, – прижался сын.

– Все хорошо, – погладила по голове дочь.

– Здравствуйте, Надежда, – проговорил незнакомый мужик. – Я Алексей…

***

Глава 10. «Не верь никому»

– Где я, что случилось и кто вы? – сразу же поинтересовалась Надя, как только пришла в себя.

Она находилась в незнакомом доме, привязанная к кровати, а перед ней стоял неизвестный мужик. Она мгновенно вспотела, заволновалась. Дети при этом выглядят спокойно. Однако Катя тут же, без слов, развязала ей руки, пояснив, что в прошлый раз, когда она пришла в себя, еще не до конца оклемавшись, то буйствовала и даже упала. Значит, это был не кошмар, а болезненное восприятие реальности… Мда! Хорошо же ее накрыло!..

– Я Алексей, – улыбнулся незнакомец, чуть отойдя от кровати, примирительно выставив ладони, когда женщина освободилась, села на краю кровати и покосилась на ружье, стоявшее в углу возле дочери. – Вы у меня дома. Ваши дети нашли меня, сообщили, что вы без сознания, и попросили помощи. Ну, как попросили, – мужчина ухмыльнулся, покосился на девочку. – Дочка, вон, ваша ствол наставила и заставила это сделать…

Надя приподняла бровь, удивленно посмотрев на Катю. Та смутилась, пожала плечами, а что, мол, делать-то было?

– Извините нас, – пересохшим горлом проговорила женщина, пытаясь совладать с тошнотой.

– Ничего, я понимаю, вы, видимо, не от хорошей жизни в тайгу с двумя детьми ушли… Они у вас очень хорошо воспитаны, хочу заметить, по меркам нынешнего времени, конечно же. Судя по тому, что они отказались от еды, которую я предложил, все время находились с вами и оружие из рук не выпускали, пройти вам пришлось через многое. Но уверяю, здесь вам ничего не грозит… Я дал лекарства, у вас была агония…

– Лихорадочный обморок, – поправила Катя. – Агония только перед смертью бывает…

– Ну, да-да, простите, – снова улыбнулся мужчина. – У нас нашлось обезболивающее, антибиотики и витамины. Все, как просила ваша прекрасная дочь, в закрытых ампулах. Видимо, вы не очень-то доверяете людям… Что ж, сейчас это нормально, всякий народ по домам да по лесам сидит, но повторюсь, здесь вам ничего не грозит. Можете оставаться в моем доме столько, сколько вам будет нужно.

– Спасибо, – устало улыбнулась Надя. – Мы вас не обременим и вскоре уйдем…

– Нет, нет, – перебил мужчина, видя, как женщина пытается встать. – Вам еще рано вставать. Организм истощен и ослаблен. Нужно отдохнуть хотя бы пару дней, а потом, если захотите, то уйдете. Сейчас отдыхайте, а, если что-то будет нужно, то просто позовите меня. Я принесу вам поесть. Наверное, теперь, когда вы очнулись, дети согласятся на ужин, а то на корешках да орехах далеко не уедешь…

Алексей вновь открыто улыбнулся, и Наде показалось, что улыбка эта настоящая и искренняя. Она поблагодарила хозяина дома и устало откинулась, опустив гудящую голову на подушку.

– Как вы? – прошептала она, встретившись взглядом с дочерью.

– Все хорошо, – улыбнулась Катя. – Ты нас напугала, когда отключилась. Я побежала до ближайшей деревни, Сашка остался тебя охранять. Нашла дом, привела помощь. Тут еще сын его живет и дочь. Они втроем. Хозяйство большое, куры, свиньи, корова, собака и кошка. Мы на всякий случай ничего не ели из их еды и не пили, мало ли… – Надя улыбнулась. – Ты тут почти сутки уже. Я ставила тебе уколы сама. Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Голова болит, тело ломит, но в целом лучше, чем до этого.

– Это хорошо…

Дверь в комнату снова открылась, вошел Алексей, неся разнос с тремя тарелками. По комнате разлился чудесный аромат горячей наваристой пищи, и животы у всей семьи заурчали на разные голоса.

– Ого, – улыбнулся Алексей, – слышу, что проголодались…

– Да, – смущенно ответила за всех мать. – Мы три дня в тайге, на корешках одних… Проголодались…

– Вы сейчас поешьте, я вам мешать не буду, а потом хотел бы послушать вашу историю, уж больно интересно, как у вас все так вышло. У нас гости не часто бывают, деревня в глуши, тут и раньше-то народ редко появлялся, а теперь и подавно, сами понимаете… Если хотите, я баньку растоплю сейчас, через час она готова будет.

– Не отказались бы, – слегка смущенно кивнула головой Надя. – Замерзли, грязные все, я пропотела, и постираться бы не помешало…

– Ну, я тогда пойду, дровишки закину, посмотрю, что из одежды может вам подойти, а то ваше, – мужчина деликатно качнул рукой, показывая на оборванную майку Нади и окровавленный махровый халат Кати, который сейчас казался половой тряпкой, – уже только выкинуть, а не стирать. Ну, я пошел, скоро вернусь.

Мужчина опять широко улыбнулся и, слегка поклонившись, вышел. Надя внимательно осмотрела блюдо. Вроде бы обычный суп. Картофель, овощи, лапша и куриное мясо. Сделав первый аккуратный глоток, покатала горячий бульон на языке.

– Вроде ничего такого не ощущаю, – кивнула она детям, и те с радостью и жадностью застучали ложками по посуде.

Съев все, до последней капли и крошки, Сашка попросил добавки, на что Алексей, вернувшийся через несколько минут, улыбнулся и пригласил парня пройти на кухню. Парнишка засмущался, покосившись на сестру и мать. Надя кивнула сыну, мол, иди, и дети вышли, оставив взрослых наедине.

– Как вы? – спросил мужчина, составляя посуду на разнос.

– Лучше. Спасибо вам и извините за предоставленные неудобства.

Мужчина махнул рукой.

– Да ладно вам, какие неудобства-то?! Мы рады гостям, как уже говорил, не часто тут бывают нормальные люди… Я с детьми тут один живу, сын с дочкой у меня… и я уверяю, ваша семья нам больше в радость, чем в тягость. Отдыхайте, сколько вам потребуется…

– Спасибо еще раз, но, как только я окрепну, мы отправимся дальше.

– Как скажете, – пожал плечами Алексей. – Баня скоро будет готова, вы сможете дойти? Как голова, не кружится?

– Смогу, – улыбнулась женщина, кутаясь в одеяло.

– Ну, отлично, я позову вас тогда.

***

Баня оказалась шикарной. Не в плане убранства, конечно, нет. Простые оструганные доски, еще пахнущие смолой, двухуровневый полок, бочка с водой в углу, несколько развешенных на стенах тазиков с ковшами да пара замоченных в кипятке березовых веников. Шикарным было ощущение от горячего пара на теле, от весело гудящего котла, теплой воды, смывающей засохшую кровь, пот, въевшуюся в кожу грязь, и приятного запаха ягодного шампуня.

Дети уже помылись и пили чай с малиной в доме, а Надя никак не могла остановиться. Она уже вымылась и теперь просто сидела на досках полка, всей грудью вдыхая приятный горячий воздух. Спина болела, но уже не так сильно, как раньше, обезболивающее действовало отлично.

– Надя, у вас все хорошо? – послышался голос Алексея из-за внешней двери.

– Да, – накинув на тело простыню, отозвалась женщина и вышла в предбанник. – Извините, я просто не могу согреться, – добавила она, подойдя ближе к двери. – Но я уже иду…

– Ничего, ничего, – отозвался глухой голос, – меня дети ваши попросили проверить, вас долго не было...

– Нет, все хорошо, передайте им, что я скоро приду…

За дверями послышались удаляющиеся шаги, и Надя опустила руку с зажатым в ней ножом сына, который она взяла с собой на всякий случай. «Доверяй, но проверяй», – крутилось в голове, когда она еще только шла в невысокое строение с дымящей черным дымом трубой.

Вернувшись в баню, она аккуратно облилась прохладной водой, смывая пот, и снова вышла. Неуклюже одевшись в выданную Алексеем просторную рубашку и штаны, морщась от тянущей боли в больной руке, отодвинула приваленную к двери скамейку, что подпирала ручку, и вышла на улицу.

Холодный влажный воздух приятно окутал тело, ворвался в легкие, от чего захотелось закашляться. Женщина подняла усталое лицо к небу. Невероятно крупные звезды, казалось, можно было потрогать рукой. Чистое осеннее небо, без облачка… Редкость. Она любовалась небесными искорками, даже сумев опознать несколько созвездий и разглядеть млечный путь. Широкая белая полоса тянулась через весь небосвод. Раньше, до катастрофы, из-за освещения городов она и думать не могла, что над ними находится такая красота, а теперь… А теперь хоть залюбуйся, да вот только любоваться стало некогда, не до красот, тут бы выжить как-нибудь…

Остыв, Надя вернулась в дом. Сашка с Катей сидели за большим столом на кухне, попивая чай. Рядом сидел незнакомый паренек, примерно Катькиного возраста, и девочка, примерно Сашкиного.

– Это мои дети, – пододвигая чашку с чаем проговорил Алексей. – Андрей и Ксюшенька. – Дети поздоровались, Надя ответила им. – Присаживайтесь. Попьем чай да будем ложиться спать. Утром я вам покажу свой дом, и мы сможем пообщаться.

Надя села. Взяла в руки кружку, сделала маленький глоток. Малиновый… Сладкий… Она чуть не заплакала от удовольствия. Еще недавно она и не догадывалась, что будет рада такому простому домашнему напитку. В детстве мама и бабушка частенько заваривали маленькой Наде чай из смородины, малины или клубники. Тогда она не понимала ценность этого напитка, а сейчас, когда за плечами почти трехдневная гонка на выживание, она оценила вкус и аромат магического зелья, которое, казалось, сразу придало сил.

Пили молча. Сашка с недоверием посматривал на хозяев дома, так, словно это они пришли к нему, а Катька была поймана на заинтересованных взглядах в сторону Андрея. Ксюша пила чай, что-то напевая себе под нос, а сын хозяина дома практически не притронулся к напитку, больше налегал на домашние лепешки, обосновав тем, что не любит горячее.

– Ну что, дети, – окончив трапезу, нарушил тишину Алексей. – Давайте будем ложиться спать. Гости наши измучены, им нужно отдохнуть… Можете лечь в той же комнате, кровать там большая. Андрей принес вам постельное белье. Мы встаем рано, но вы, как гости, можете спать хоть до обеда.

Надя еще раз поблагодарила гостеприимного хозяина и, скомандовав детям, отправилась в спальню. Сон навалился, словно тяжелое одеяло, как только они закутались в теплый плед, прижавшись друг к другу. Чистое, свежее постельное белье, тишина вокруг, уют и тепло дома настораживали и убаюкивали, но, в конце концов, женщина плюнула на все. Ей хотелось отдохнуть. Пусть ее схватят, пока она спит, пусть в дом ворвутся людоеды, желающие отомстить им за смерть отца и брата, пусть даже Алексей сейчас, ехидно ухмыляясь, стоит и подслушивает за дверью, ожидая, когда попавшие в западню гости заснут, но ей нужно было выспаться! Хотя бы чуть-чуть… Голова после бани и горячего чая кружилась от удовольствия, Надя быстро заснула, так и не услышав тихих шагов у двери.

Алексей стоял, прислушиваясь к звукам из спальни с гостями. Вроде бы они на самом деле уснули. Выдохнув, отец кивнул сыну, который опустил нервно сжимаемое в руках ружье, и они отправились на кухню.

– Пап, им можно верить? – донесся голос сына.

– Не знаю, Андрюх, но думаю да, такое не сыграть, их точно не соседи подослали…

***

Утром Надя проснулась от уже забытого за несколько дней крика петуха. Бедная птица надрывалась во всю мощь своих птичьих легких и мозгов, славя новый день. Леший называл таких «дебильниками», производным от «будильника» и «дебила». Истошно орущий птиц, казалось, издевался над спящими людьми, стараясь докричаться до спящих двуногих, чтобы сообщить о начале нового дня.