Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Соавторы: Влад Тарханов,Николай Малунов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 320 (всего у книги 329 страниц)

– Э не, – лукаво улыбнулся Алексей. – Моя…

Олег подмигнул.

– Понял, понял… Ну что, с возвращением… Что привез?

– Лекарства, да еще кое-чего…

– Лекарства это хорошо! А то у нас пополнение…

Олег сунулся под тент кузова, вытащил рюкзаки и коробки.

– Пополнение? – Леший не препятствовал.

Пусть сам таскает, раз так хочет! Он уже горб надорвал, все это носить.

– Ага. Утром караван пришел. Десяток машин. Говорят, пробивались аж с Сосновоборска! – Леший присвистнул. – Это ж почти четыре с гаком сотни! Почему сюда?

– Не знаю, – пожал плечами здоровяк. – Майор с прапором вон, как раз с ними беседуют, опрашивают, списки составляют. У тебя там родственников случаем нет?

– Нет вроде…

– Ну, тогда они тебе не нужны, а то там пара ребят из местных, вот майор и записывает, вдруг кто-то выжил из семьи…

Леший посмотрел на толпу, собравшуюся у первой палатки, вздохнул.

– Сколько в городе жило? Миллиона три? А выжило? Меньше процента… Шансов нет…

– Понимаю, но все же… – Олег закончил распаковку. – Судьба, она ж такая…

– Да-да…

– Так, что тут твое? Что общее?

– Рюкзак и те вещи – Вики с детьми. Тут «Тропа», осторожнее… – Олег насторожился.

– «Чушка»? Реально!?

Глаза мужика загорелись, он полез в недра рюкзака.

– Офигеть! Где взял!?

Леший подмигнул.

– Понял, там уже нету, – улыбнулся Олег.

– Есть, – огорошил товарища снайпер. – Еще одна, но малость покоцаная… Два цинка патронов и ящик гранат…

Олег замер, насторожившись.

– Эт ты щас, типа шутишь?

– Нет, – рассмеялся Орлов. – Эт я типа, реально. Пока вы тут баклуши бьете, кое-кто работает! Надо будет съездить потом. А еще на железке выживших нашел. Поселение. Его солдаты держат. Через пару дней пойду к ним договариваться, может пяток бойцов толковых пришлют… Среди этих, кстати нет?

– О! Это отлично! Возьми с собой, прогуляться хочу… – Леший кивнул. – А по этим я хз, это ты у майора спроси, вон он, как раз пошел в штаб.

– Добро, – пожал руку Леший, принял свой рюкзак и, прихватив коробку с женскими вещами, качнул головой Виктории. – Ну, пойдемте, покажу вам свою берлогу.

Проходя мимо толпы новоприбывших, Орлов задумался. Как он сказал? Меньше одного процента… А ведь верно! Даже не то, что одного! Меньше десятой? Сотой процента? Каковы были шансы отыскать Викторию живой и невредимой?!. Ему повезло! Ему несказанно повезло! Ему пи-и-и-исец как чертовски повезло! Он шел и улыбался. Ему. По-вез-ло…

– Алексей! – раздался голос Насти откуда-то справа.

– Кыса! Дя-я-я-дь Леша! – вторил ему детский.

– Вика! – громыхнуло раскатом грома.

– Слава! – выдохнула Вика.

– Па-а-а-а-апа! – закричали дети.

– Пи-и-и-и-и..ц! – выдохнув, уронил коробку Леший.

Глава 21. Начало конца

Однажды один мужчина купил на сдачу, просто так, «по приколу» два лотерейных билета и подарил один из них другу. Друг тот, надо сказать, не так что бы прям другом был, а скорее знакомым, выпивохой, давно нигде не работающим, но вместе они давно знакомы, а друзей, как говорится, не выбирают. И вот, прошло время. Настал день объявления результатов и выяснилось, что тот самый билет, отданный товарищу, выиграл миллион и вот, тот самый выпивоха в одночасье становится миллионером. Тот самый, который никогда нигде не работал, перебиваясь шабашками, который не имел ни семьи, ни других друзей, кроме собутыльников. Кто даже не имел собственного жилья! Человек, который не знал, каково это, пахать на трех работах, приходить домой уставшим настолько, что даже не иметь сил поесть… Человек, не представляющий, как можно тащить на себе весь семейный бюджет, и еще, ко всему, оплачивать обучение сыну, просто так, ни с хрена, выигрывает миллион! И вот ты вроде ведь сам билет ему этот подарил, а совесть не позволяет напомнить об этом. И вроде именно ты заслужил эти деньги, ведя примерный образ жизни, никогда никого не предавший, честный и добрый, и покупал-то тоже на свои, а вместо тебя этот алкаш радуется! Прыгает до потолка и уже думает, сколько на эти деньги можно выпить… Представили как это? Обидно? Очень! Вот такая же обида накрыла и Алексея.

Кулаки сжались сами собой. Кости захрустели, грозя вот-вот треснуть. Зубы скрипнули, едва не раскрошив эмаль. Перед глазами все покраснело. Леший глухо рыкнул, шагнув вперед. Вика бросилась к мужу, на мгновение, в страхе, обернулась. Растерянно хлопнула ресницами.

Орлов сделал шаг, выхватил нож, вскрыл разлучнику горло… Нет, не так… Он передумал и вырвал ему кадык, а еще через мгновение просто расстрелял его, и поглумился над трупом. Затем в видениях он повалил мужика на землю и бил кулаками до тех пор, пока его голова не превратилась в кашу. В лужу. В ничто.

– Леха! Лехатормози! – в одно слово выкрикнул кто-то из-за спины, разворачивая его.

– Алексей! – доносился с задворок сознания голос Насти, вышедшей, вероятно, на звук приехавшего автомобиля. – Как я рада, что вы верну…

Голоса расплылись, исказились, превратившись в причудливые звуки инопланетного существа. Кровь в ушах застучала словно отбойный молоток, сердце забилось в груди, проламываясь сквозь кости тюрьмы.

– Пошли! Пошли, говорю! – снова заговорил мужской голос.

Раскатившуюся волну ярости, ощутили все, кто был поблизости. Норд, жалобно мрякнув, метнулся куда-то в сторону, спрятавшись под обломком бетонной плиты. Анастасия остановилась, словно налетев на стену, и, ничего не понимая, на всякий случай, взяла Лену за руку. Вика вновь в страхе оглянулась. Мужик, обнимавший жену и детей, бросил настороженный взгляд. Олег, в тревоге за товарища, напрягся не на шутку.

Его вели, не давая вернуться, не позволяя выплеснуть вспыхнувшую в душе ярость, не разрешая даже обернуться, а перед глазами стояло лицо. Ее лицо. Испуганное, растерянное, взволнованное. Вика от волнения не знала, что ей делать. Куда бежать?! Что говорить?! Она как-то отстраненно прижималась к родному человеку, что-то шептала, он что-то отвечал, рассказывал, улыбаясь, целовал ее и дочек, но в душе у нее все перевернулось, взорвалось на миллионы осколков и осело в хаотичном порядке, не собрать. Даже мысли замерли не в состоянии выбрать сторону, в которую им стоит двигаться.

– Не гони, Леший! – тащил Олег упирающегося снайпера, оглядываясь через плечо. – Оно тебе не надо, потом…

– Отпусти, – наконец-то придя в себя, вырвал руку из захвата снайпер, одернул костюм, поправил сбившийся на ремне карабин.

– Не глупи, Лех…

– И не думал!..

Желваки дернулись непроизвольно, выдав чувства, когда он снова увидел, как женщина и двое маленьких детей облепили в жарких объятиях какого-то мужика. Понятно, что не «какого-то», а самого для них родного, дорогого и любимого, но сердце уже кольнуло топором, копьем ревности! Нет! Его раскололо и растоптало ледоколом, уничтожило ядерной бомбой.

Олег вздохнул, отвел взгляд от воссоединившейся семьи.

– Лех. Это ее муж… Так могло случиться…

– Да иди ты! Психолог хренов! – взорвался Орлов и, сделав над собой неимоверное усилие, отвернулся.

Внутри все клокотало. Тело требовало движения, требовало излить скопившуюся злобу, боль и отчаянье. Оно требовало крови! Леший развернулся и, не разбирая дороги, двинулся в сторону недостроенных многоэтажек. Дыхание спёр горький ком. В груди стало тесно. Все зря! Все ради этого мужика! Принес на тарелочке с голубой каемочкой! Твою мать! Надо было валить из «восемнадцатого», как и планировал! Ехали бы сейчас в закат по дороге к своему счастью! Но нет же! Дернул черт сюда ее привезти! Этот мужик такого не заслужил! Именно он, человек, кто три недели, с самого первого дня только и думал о ней, кто преодолел такой тяжелый и кровавый путь, кто нашел, спас и привел в безопасное место… Именно он должен сейчас быть с ней!..

– Эй! – крикнул ему кто-то в спину.

Он не заметил, как грубо толкнул кого-то плечом, как оттолкнул рукой, послал кого-то в пешее эротическое путешествие… Он просто шел вперед, словно носорог среди прерий, круша все на своем пути.

– Слышь! Куда прешь! – в очередной раз окрикнули его слишком грубо, и тут он не выдержал.

***

– Вот тебе и один процент… – вздохнул, проводив снайпера взглядом, Олег.

– Да… – покачал головой, стоявший рядом патрульный. – Мужик ее три недели искал, из такой жопы вытащил… А тут… Но, что поделать?! Муж!

– Да понятно, – сплюнул Олег, уставившись на дорогу, продолжив нести вахту. – Он-то тоже, наверное, не в санатории отдыхал… Четыреста километров проехал ради семьи. Наверняка, тоже страху натерпелся…

– Вот онасудьба, – подняв бинокль к глазам, покачал головой другой патрульный. – А у меня вот никто не выжил. Я один из всей семьи… А тут и муж и дети и любовник…

– Слышь, – сжал кулаки Олег, обернувшись к говорившему. – Ты бы поаккуратнее…

– А что? – набычился патрульный. – Не так что-то?

– За словами следи! Какой нахрен любовник?!

– Ну, а кто?!.

Боец не договорил. Клацнув зубами, он упал на железную решетку, на которой стоял, сбитый мощным ударом в челюсть.

– Рот. За-крой! – прошипел Олег, насев на сбитого с ног парня. – Еще раз такое услышу, голову до самой жопы в плечи вобью!

– Что происходит?! Оставить! – заорал, выскочивший из своей будки на звук падения тела старший патрульный.

Олег дернул напарника за отворот кителя, приложил говорливого спиной о прутья.

– Понял меня? Рот закрыл, падла…

Отпустив солдата, он встал, расправил плечи, улыбнулся.

– Ничего, товарищ сержант. Боец поскользнулся…

***

Запыхавшийся, взмокший, взволнованный на вид паренек прибежал к ним минут через пять.

– Там это… – едва выдавил подросток, указывая пальцем куда-то в сторону жилых построек, борясь с одышкой. – Друг ваш… Леший…

– Что с ним? – насторожился Олег, только что прочувствовавший всю глубину своего проступка и с радостью принявший еще один наряд за неуставное поведение.

Сержантик, устроивший ему выволочку был раза в два моложе, но при этом явно с завышенной должностью, вел себя откровенно нагло. Его не смутило, что подчиненный во времена службы был званием, ростом и опытом повыше, но, раз высокое нынешнее начальство в лице майора-командира восемнадцатого эвакопункта юнцу дало звание, а этому здоровяку со страшной рожей, нет, то он тут, на стене, царь и бог для всех, несмотря на возраст и пол!

– Дерется… – выдавил ганец.

– С кем?! – нахмурился Олег.

– Со всеми!..

– Твою мать, дебила кусок! – вздохнул солдат и, схватив китель, надевая ее уже на ходу, кинулся в сторону, куда указывал парнишка.

Примчался он быстро. Толпу заметил еще издалека. С ходу попытался протолкнуться.

– Что там, что с ним? – прорываясь через человеческий затор, поинтересовался он у какого-то мужика с разбитой головой.

– Крыша потекла, похоже, – едва простонал тот. – Накинулся ни с того, ни с сего…

Олег растолкал гомонящую толпу, вышел вперед. В кругу, образованном людьми, творилось форменное побоище. Леший стоял в боевой стойке, тяжело дыша, подняв кулаки. Обнаженный по пояс, в крови, с бешеным взглядом, он рычал, словно зверь.

– Кто еще? Давай! Че еще кому не нравится?!

Несколько солдат, прибежавших к месту схватки раньше, нерешительно тыкали стволами автоматов в разошедшегося, сошедшего с ума снайпера, но стрелять не решались, а вид оружия одичавшего снайпера совершенно не заботил.

Олег выдохнул. Хорошо, хоть тот тоже за ствол не схватился, а то бы наделал дел! Рюкзак, автомат, карабин и винтовка, вместе с бронежилетом и разгрузкой, а также лохматым костюмом лежали на земле рядом с хозяином, возле штабеля бетонных плит.

– Леха! – позвал Олег снайпера, привлекая внимание и выходя вперед. – Кончай! Ты чего?

– Тоже хочешь? – проорал Орлов совершенно диким голосом.

– Кончай, говорю! Ща майор прилетит, разбираться не будет. Не доводи до греха! Ну, ты че, из-за бабы?!

Снайпер чуть пригнулся, двинулся вперед, выставив кулаки с содранными костяшками для защиты.

Удар, второй, третий. Олег отбился, отскочив назад, насколько это было возможно. Кто-то в толпе попытался схватить снайпера, но получил мощный удар прямой ногой. Подросток, попытавшийся утихомирить взбесившегося военного, отскочил в толпу, словно кукла. Завизжали бабы, загудели мужики.

– Леший, мать твою! – зашипел Олег, принимая очередной удар на сгиб руки, закрывая голову. – Тормози!

Видя, что товарищ останавливаться не собирается, он перешел в наступление.

Они схватились. Удар за ударом, сближая и разрывая дистанцию, в итоге сошлись в клинче, схватив друг друга за шею. Ноги мелькали, пытаясь нанести удар коленом, схватить вражескую или уйти от подсечки. Локти сходились и расходились, принимая кулаки, разбивая их в кровь.

Алексей атаковал яростно, безумно. Олег больше оборонялся и старался наносить более щадящие удары. Схватка заняла от силы минуту, но те самые силы высосала просто досуха. Снайпер начал уставать. Тяжелое дыхание, неточные действия. Олег расслабился, надеясь на скорую развязку, и тут же за это поплатился. Подсечка из неожиданного положения, бросок через руку и вот уже его шея сжимается мощными ногами. Леший оказался снизу, уперся противнику локтем в горло и принялся давить ногами, душа противника. Олегу больше ничего не оставалось, кроме как попытаться выбить из снайпера дух. Он встал, рыкнул и опустился, ударив Лешего о землю спиной. Затем снова и снова. Орлов в последний момент всегда успевал приподнимать шею, чтобы не удариться затылком и от того все попытки сбить его захват ничем не заканчивались. Лицо Олега сперва покраснело, потом начало синеть. Здоровяк пошатнулся и в этот момент Алексей разжал хватку. Парень судорожно вздохнул, отшатнулся, чуть не упал. Расставив руки, он ухватился за кого-то, сипло задышал.

Леший поднимался неспешно, лениво. Взгляд ясный, злой, больше без единого намека на безумную ярость. Он подхватил футболку, встряхнул ее, натянул на побитое тело, затем надел китель. Народ все также стоял полукольцом. Казалось, что они тут больше ради развлечения собрались, чем ради попытки разнять дерущихся или успокоить бунтаря. В момент схватки кто-то даже что-то подбадривающее выкрикивал. Удивительно было, как еще ставки не начали делать…

– Успокоился?! – потирая шею, рыкнул Олег.

Снайпер не ответил, продолжил одеваться, однако мимолетный взгляд двух только что метеливших друг друга бойцов был заметен только им двоим.

– Спасибо, – безмолвно говорил Леший.

– Рад был помочь, – отвечал Олег.

– Мне надо было выпустить пар, а эти мешки ни на что не способны.

– Ты только повторять не вздумай… Иди домой и отоспись. Жду с бутылкой и извинениями.

Весь этот диалог произошел между солдатами на подсознательном уровне. На уровне телепатии. Все было понятно без слов. Двум опытным воякам частенько вообще друг другу ничего говорить не нужно, они все понимают так.

– Ану разошлись! Что, мать вашу, тут происходит?

Как и следует из закона жанра, майор примчался, когда все уже закончилось. Наверняка боялся под горячую руку попасть, специально выжидал момент, а может, действительно, только сообщили. Кто-то сразу начал жаловаться, тыча пальцами в снайпера, кто-то принялся покрывать драку, мол, ничего не случилось, мужики повздорили. Кто-то даже про то, что все обговорено было, заикнулся, «эт, типа, на спор, по обоюдному согласию, за деньги! Развлечение эт все, трищ майор! А не то, что вы подумали!» Но офицер стоял на своем.

– Леший, ты что, б… устроил?! За решетку б… захотел?! Я с кем б… говорю?!

– Отвали, майор, – отмахнулся снайпер, накидывая на плечо ремни оружия и бронежилет. – Не до тебя сейчас.

– Что?! – покраснел командир поселения. – Ты с кем, собачий сын так разговариваешь!? Стоять!

Офицер потянул пистолет из кобуры, но Олег его остановил.

– Тихо, майор, тихо. Не при людях! Дай мужику отойти! Из такой жопы вылез… Всем тяжело сейчас, сам понимаешь!

– А ты?! – метнулся полный ненависти взгляд к бойцу. – Тоже в подвал захотел?! Я вас обоих!.. Через час! Оба ко мне! Два наряда на стену!

– Есть, два наряда! – вздохнул Олег, прикидывая, что со стены ему уже неделю теперь не слезть.

***

Врач, молча, бинтовал ему руку. Леший сидел, стараясь не шипеть от боли. Казалось, Юрич специально накладывает бинт так туго, чтобы он ощутил все прелести своих недавних похождений. Общаться не хотелось и если бы доктор начал лезть в душу, Алексей бы, наверняка ответил грубо. Старик был мудр, и ему хватило одного взгляда на пациента, чтобы благоразумно не поднимать неудобную для него тему. Что именно там случилось, он не знал, но слухи уже до ушей старого врача докатились. Орлов казался ему уравновешенным, рассудительным и умным человеком и если он «сорвался», то причина должна быть весомой, а это в свою очередь означало, что простым житейским порицанием или советом тут не обойтись. Ну, так тогда и зачем.

Закончив перевязку, врач остался все также, молча сидеть, в надежде на разговор. Но он так и не заладился. Леший лишь поинтересовался здоровьем девочек, рассказал о том, что привез новую партию и о том, что нашел людей на железнодорожной станции. Завершил же Алексей свое пребывание в госпитале внезапным, даже для себя вопросом.

– Юрич, – вздохнув, проговорил он хриплым голосом. – Спирт есть?

Врач вздохнул, поняв все без дальнейших объяснений.

– Может лучше коньячку?

– Нет. Спирт! Конь слишком мягкий сегодня…

Старик поднялся, подошел к стеллажу, вынул пузырь, подал Алексею и пронзительно посмотрел ему в глаза.

– Все пройдет, – улыбнулся врач, так больше ничего и не сказав.

Снайпер кивнул пустоте – Юрич вышел, а он, задумавшись, даже не заметил, как это произошло. Звякнула бутылка, это рука опустилась, ударив донцем о крышку стола. Посмотрев на ладонь, сжимающую горлышко стеклотары, словно впервые ее видит, Алексей зло шмыгнул носом и оскалился. Сегодня он еще помучает себя! Всех чертей из души выгонит, а завтра… А завтра начнет новую жизнь! Без боли, страдания и мучений! Сегодня ему просто необходимо напиться. Нет! Нажраться! Чтобы утром было настолько плохо, что мысль о Вике и ее проклятой семье в голову даже побоялась приходить!

***

К майору снайпер не пошел, а направился сразу домой. Вот еще! Велика честь! Сам придет если захочет, крыса тыловая! Вот еще, будет он после рейда ходить по кабинетам, чтобы получить выговор. Пусть сам сюда идет, жопу растрясет!

В квартире его ждал сюрприз. Отперев замок, Леший вошел в квартиру… и выматерился. Такого он точно не ожидал. Но, как говорится, если в жизни что-то должно случиться плохое, то оно случается все и сразу.

Брезент, которым он затягивал окна для защиты от ветра и сохранения тепла был сорван. Судя по оборванным люверсам, ветер, буйствовавший ночью, сорвал защиту с окна и натворил дел. Внутри все, что не имело достаточного веса, или не было закреплено, было перевернуто и раскидано. На полу стояли лужи воды. Видимо ливень хлестал под нужным углом, и заливал помещение всю ночь. Закончив материться, Орлов тяжело вздохнул. Уборку сегодня он точно не планировал… на это просто нет сил. Ни моральных, ни физических.

– Да долбись оно все конем! – в сердцах выругался снайпер, поднимая из лужи размокшую коробку с тушенкой.

Кое-как собрав лужу тряпкой, потратив на это минимум времени, лишь бы под ногами не хлюпало, Леший вдруг понял, что чертовски голоден. Голод боролся с желанием выпить и, потому он не стал им противостоять. Ну, а что? Их двое, а он один! Неравный бой! Не присаживаясь за стол, он налил спирт в кружку, разбавил водой из бутылки на глазок и открыл банку с тушенкой. Выпил, закусил. Крепкий, немного разбавленный спирт, в купе с крепким жирным мясом пошли на ура. Пищевод сперва обожгло, затем смазало манной небесной. Блаженно выдохнув, не теряя напора, он налил второй стакан, хекнул, выпил, закусил и принялся ждать, когда первые алкогольные пары достигнут мозга… И пары себя ждать не заставили.

***

«Восемнадцатый» засыпал. Поселение затихло. Даже воздух стал неподвижным настолько, что можно было расслышать, как где-то далеко за стеной воет одинокий пес. Общие генераторы отключили, основной свет в палатках погас. Освещение в ночное время оставалось лишь на значимых объектах: в штабе, на кухне, в госпитале и на КПП. В теплицах и оранжереях появилась своя линия, питаемая ночью от мощных аккумуляторов, заряжаемых днем силой света. В жилых палатках тоже смонтировали нехитрую систему, позволявшую скудно освещать основное помещение тусклым, едва различимым светом. Это пришлось сделать после очередного случая, когда ночью какому-то мужику внезапно стало плохо и он, резко сменив ориентацию, гендер или что там мертвецы делают, успел забрать с собой две жизни. Тогда, в темноте, никто сразу не понял, что происходит, и это сыграло дурную роль. С тех пор было решено каждую палатку во-первых на ночь запирать изнутри, во-вторых оставлять тусклый источник света и в-третьих выставлять дежурного из числа жителей.

Внезапно тишину эвакопункта разрезали громкие звуки. Многие уже и забыли, их природу, а ведь иногда некоторые без них просто не могли уснуть! Звуки назывались музыкой. Хотя конечно, можно было поспорить, музыка ли то, что сейчас кричало, вопило и рычало, несясь откуда-то со стороны недостроев, но для кого-то это была именно она.

– «Лето и арбалеты… Ща «вагнерА» подъедут»… – напевал голос Акима Апачева под простенькую восточную мелодию из простеньких колонок, экспроприированных у Кулибина которые Леший сумел подключить к своему айфону. – Где-то, где звон монеты… Танцуют, их там нету…

Леший, зачем-то нацепив на голый торс бронежилет, самозабвенно танцевал в центре комнаты. Танцами это назвать было сложно, скорее эти кривляния походили на перетаптывание с ноги на ногу и кружение вокруг своей оси, но Лешему было насрать. Он слушал одну из своих песен, закачанных в телефон сразу после покупки. Ведя себя словно неандерталец, словно какой-то папуас из племени тумба-юмба, потряхивая автоматом в одной руке и покачивая бутыль с разведенным спиртом в другой, он наслаждался минутами, пока голова была абсолютно пуста. Заботы, проблемы, трудности и прочие мешавшие расслабиться факторы, конечно же, никуда не делись, не решились, но сейчас их просто не было. Понятно, что алкоголем или уж тем более травкой все это не решить, но он и не пытался. Он просто хотел сейчас обо всем забыть. Не думать ни о чем и лишь… Лишь быть собой.

– Командир! – сидя на подоконнике укоризненно поглядел на него Хан. – Ну, ты чего?

– Да, капитан, вы немного переборщили, – сложив руки на груди, стоя рядом со стеной, нахмурилась Галка.

Друзья пришли невовремя. Они – это его совесть. Это он сам. А с собой он переговоры сегодня вести не хотел.

Леший отмахнулся, опустив голову в пол, и выше подняв руки, уходя на второй круг «танца». Шеврон с двумя стилизованными арбалетами на груди сверкнул, словно разгораясь, наполняясь силой пламени. Комната полыхнула невидимым огнем, и на мгновение он перенесся из квартиры на окраине эвакуационного пункта номер восемнадцать в Сирию, в точно такую же разрушенную квартиру, но на окраине Алеппо. Затем – в разрушенный дот в Чечне… в окоп в Ираке, в Ливию, в центр Бенгази, на улицы Донбасса, в маковые поля Афганистана и снова оказался во временном эвакуационном пункте номер восемнадцать, а колонки все продолжали орать:

– Я был на дискотеке в Триполе – «Полет валькирий».

Я танцевал в Бенгазе, Донбассе, Пальмире…

Бро-бро-бронь «Панцирь», «Тиетва» в ранце,

«Партизаны», «спартанцы»….

Тру пальцы, берегу кальций….

Музыка продолжала набирать обороты, а перед внутренним взором проскальзывали все новые и новые кадры. Погибшие друзья, знакомые, враги. Похоронки, плачущие родственники, гильзы в коробке. Крики сослуживцев и собственные… Горячее горлышко бутылки прикоснулось к губам, в горло потекло не менее горячее пойло, затем приторный дым обжог легкие.

– Бьем в терцию, две ноги в берцах –

Выступает «оркестр»!

Стук в дверцу,

Мы тут с «концертом», давай-ка сыграем, «маэстро»!

Стук действительно появился. Не в песне, а в реальности. Он пробился сквозь уплывающее сознание. Дверь. Стук. Настойчивый, требовательный. И голос. Голос тоже требовательный и требующий прекратить это безобразие. Эх, как хотелось выстрелить! Вот прям так, через дверь! Направить ствол автомата и вжать спуск. Чтобы по ушам лупануло, чтобы запах пороха в нос! Чтобы… Чтобы внутри почувствовать снова. О да! Минус чья-то жизнь! А нефиг потому что стучаться к человеку, у кого в голове сейчас каша, а в руках стреляющая бум-палка! Орлов сумел пересилить желание и в последний момент отвести ствол нацеленного на дверное полотно автомата. Вбитые рефлексы не дали расслабленному сознанию совершить ошибку.

– Пшел на! – вместо выстрела выкрикнул снайпер и пошел топтаться в другую сторону, а то голова уже кружиться начала.

– Опять поход, опять «Илюшин» несет на работу,

Опять Брунгильда позвала на охоту.

Ран-караван! Садыку, салам, как сам?

Допиваем «Матэ» и к делу!

Бам-барабан! Убирай кальян в «таман» -

«Бармалеи» готовят «стрелы»!

– Да сколько можно?! – крик с улицы.

– Сколько нужно, столько и можно! – ответ из окна и летящий недогоревший окурок прямо в крикуна.

– Тру пальцы, берегу кальций….

Остальное – дело привычки!

Бронь «панцирь», «Титева» в ранце,

А рядом турецкие «Птички»…

Голос стих, но мелодия еще продолжала что-то там пиликать. В двери снова постучали. На этот раз более скромно, как-то боязливо.

– Алексей? Это я…

Опа-па! Настю он узнал сразу. Что это она тут делает? Мотнув головой, словно пес, разгоняя муть и сосредотачиваясь, Орлов быстро подошел к двери, отпер замок.

– Анастасия? – пряча пистолет за спиной, мало ли, для отвлечения внимания ее послали, Алексей выглянул в коридор. – Что вы тут делаете?

Девушка скромно улыбнулась.

– Извините. Можете чу-у-у-у-ть-чуть убавить? Леночка спит…

– Да-да, конечно… – Леший растеряно вернулся в квартиру, ткнул пальцем в паузу. – Извините, пожалуйста… Я немного… за временем не уследил…

Внезапно ему стало стыдно. Алкоголь с сочетанием легкого запрещенного вещества в голове? Или скромный, чуть виноватый вид ночной гостьи? Девушка улыбнулась. На ней был серый плотный дождевик, покрывавший ее с головы до пят. Алексей на всякий случай кинул взгляд в окно. Нет, дождь вроде бы не шел.

– Что-то случилось? Вам холодно?

– Я войду? – каким-то тихим, даже нежным голосом ответила девушка вопросом на вопрос.

– Конечно… Извините, у меня тут… Пока не было, тент сорвало, залило все…

– Ничего…

Настя вошла, прикрыла дверь.

– Пить хотите?

Орлов мысленно поморщился. Пить хотите – передразнил внутренний голос. Ага! «Воды из бутылки налить?» спирт еще предложи, олень!

– Нет, спасибо, я только поужинала.

– Извините, еще раз за это… Я как-то не подумал. Как Леночка? Не проснулась? Мне… Я тут… – Леший вздохнул, отложил пистолет на край стола, и устало опустился на стул.

Внезапно вся усталость, которую он так активно гнал из головы, вернулась, навалившись троекратно.

– Не лучший день был …

– Я понимаю…

Ее голос оставался каким-то тихим, вкрадчивым, успокаивающим и… заигрывающим? Да ну! Бр-р-р! Перебрал с алкоголем! Ему сейчас и крокодил, что-то булькнувший из болота, покажется жаждущей симпатяжкой!

Девушка подошла ближе. Так близко, что его голова уперлась в ее живот. Ласковые руки накрыли голову и в ней словно взорвалась атомная бомба. От девушки пахло уютом и заботой, чем-то печеным и теплым. Леший сам не понял, как обнял неожиданную гостью за талию. Жест был нежным, чуть ли не родным. Так обнимают скорее старинную подругу, мать, или сестру. Аккуратно, нежно… Под дождевиком что-то зашуршало. Пьяный мужик в голове напрягся. Она там что, в пижаме? Фиу! Круто же! Орлов сжал зубы, отгоняя пошлости. Конечно в пижаме! Ночь на дворе! Когда тут одеваться? Накинула что первое под руку…

Настя скинула капюшон, этого он не видел, но ощутил. Она отошла на шаг и… Орлов остался сидеть, не в силах ни пошевельнутся, ни вздохнуть. Легким движением девушка скинула с себя балахон, оставшись… Оставшись… Он даже не поверил своим глазам. Кажется, этот набор белья он принес недавно, собственноручно, или нет, и тот был другим?

– Что? – едва смог выдавить он из себя.

– Я хочу сказать вам спасибо, – скромно улыбаясь, зардевшись щеками, прошептала Настя, игриво отходя на шаг, потом еще на один и еще, пока не уперлась спиной, точнее тем, что ниже нее в стол.

Девушка развернулась, и медленно, прогибая спину, легла грудью на стол. Для этого ей бы особо и не пришлось наклоняться, ведь у нее она была… выдающейся, очень вперед выдающейся...

– Н-Настя… – горло снайпера пересохло.

Что за бред? Что ему подсунул тот прохвост? Вот это приход, вот это глюки! И смари, как все реально…

Девушка отставила в сторону одну затянутую в нечто среднее между чулком и высоким гольфом ножку, затем вторую, прогибаясь настолько, что… что бант, огромный, белый, с длинными лентами чуть не до земли, открывает… Да все открывает, скатываясь на поясницу. Ну, тут уже говорить не нужно, тут уже и дураку понятно! Высокие шпилькинетерпеливо скрипнули по бетону. Сердце снайпера забухало, разгоняя кровь. Орлов встал. Девушка игриво качнула бедрами и у Алексея встал… вопрос… А собственно, почему бы и нет? Девка горячая, сама пришла, сама просит… Но Вика? – вскрикнул внутренний голос. Пха! Да все! Плевать на нее. У нее этот… Муж-ж-ж-ж-ж…. А ему… А ему это сейчас нужно!

Он подошел, грубо прижал девушку к себе. Настя сдержанно ойкнула, лишь распаляя мужчину. Чертовка! – скользнуло в сознании. Чертовка! И хорошая ак– ик– триса!

– Алексей… – прошептала она так томно, что Орлов чуть не застонал.

Ее голос свел его с ума и он решился окончательно. Щелкнула пряжка ремня, вжикнула молния, зашуршали, скатываясь, штаны и трусы, затем пошатнулось пьяное тело, запутавшееся в тряпках. Анастасия закусила губу, когда Орлов, чуть не упав, схватился за… за… нет, грубые слова тут не к месту! За услужливо подставленный орех… Скажем так… Она сильнее прижалась к нему, словно приглашая. Ну, он приглашение и принял, войдя в приоткрытые двери чуть ли не с песнями и танцами, хотя стоило галантно, в ритме вальса.

Не сказать, что Орлов прям был гигант в сексе, знал много разных поз и умел такое, о чем рассказывал Бабай, скорее напротив. Все его дело в постели обычно ограничивалось двумя-тремя позами и, примерно таким же количеством минут. Ну, а что ему надо? Туда-сюда и пошел. Он мужик! Ему некогда все эти чувства, шуры-муры и прочее! Тем более на войне! Быстро дело сделал и пошел! Сбросил пар, так сказать и следующий!.. Но не в этот раз… Как он себя ни сдерживал, ведь Настя ему нравилась, и хотелось произвести на нее впечатление, но внутренний зверь так и рвался наружу. Первую минуту, обуздав излишне резкий старт, он старался действовать нежно, но под конец второй уже не мог терпеть. Хотелось взять эту самку и просто разорвать на части. Ох, как она стонала! Как приоткрывала рот, как двигала бедрами! Как ее грудь… О нет, не смотреть, не думать, а то чревато, как говорят в армии преждевременное срабатывание запала… Неконтролируемый выстрел… Ложная команда…