Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Потому что она не только же опасна, но и могущественна.

Уолт не заблуждался насчет своего состояния. Рана слишком тяжелая, тут смогла бы помочь разве что Большая Рука. И ведь наверняка клинок покрывал яд. Не может наемный убийца просто так взять и не использовать яд. Будь это даже самый лучший наемный убийца в Равалоне и близких ему мирах.

Проклятье.

Ну… Ну давай же, убоговский гексаэдр…

Исчезай…

Лан…

Ах, твою ж…

Почему, Лан?

Почему этот сраный Куб не исчезает?

Ты же…

Больно, убоги дери… Больно!..

Ты же говорил… что как только он… погибнет…

Ох…

«Да… – В голосе предыдущего слышалась растерянность. – Да, он должен исчезнуть с гибелью или уходом шрайя…»

Ледяной пот потек по спине Уолта. Он не мог в это поверить. Он не хотел в это верить. Он отказывался в это верить. Однако другого объяснения просто не было.

Шрайя жив.

После удара, который запросто мог уничтожить Тварь, – все еще жив.

Ноги не слушались. Родерик вообще их не чувствовал. Ни ног, ни туловища. Только руки. Все ниже шеи, кроме рук, словно превратилось в пустоту.

Странное ощущение.

Вокруг медленно оседала пыль из пробитой стены. Сквозь серое марево на служителя Тихой Владычицы осуждающе смотрел зеленотелый Яшмовый Господин. Обломок из стены задел нефритового дракона, обломав ему усы и придав скорбный вид. Дракон словно жалел неудачливого служителя Тихой Владычицы.

Было за что жалеть.

По лицу из многочисленных порезов на лбу текла кровь. Такие порезы покрывали все лицо Родерика. Да и не только лицо. Заклинание мага изрезало и разодрало все тело шрайя, каждый сантиметр плоти.

Из левой глазницы вытекала густая темная кровь – все, что осталось от глаза. Во рту не было ни одного зуба, нижнюю челюсть разорвало пополам.

Почему-то Родерик не испытывал боли.

Шрайя закрыл оставшийся целым глаз. Он уже давно был дланью Госпожи Мертвых, давно приносил жертвы во имя Ее и для Нее, но еще никогда он не был так близок к тому, чтобы самому стать такой жертвой.

Конечно, у шрайя случались неудачи. Конечно, они гибли во время заданий. Но почему-то Родерику всегда казалось, что он не из таких. Что он из тех служителей Тихой Владычицы, кто доживает до преклонных лет и за верную службу вознаграждается дарующим бессмертие сакрумом.

Неужели он ошибался?

С Номеном ведь было проще. Старый маг беспорядочно швырялся заклятиями, нанес вред лишь собственному жилищу, а когда понял, что против шрайя это не поможет, попытался бежать.

Номен был хорошей жертвой.

Но Магистр… О, Магистр прекрасная жертва. Чудесная жертва. Он нравится Госпоже, Родерик знал это. И все же одного этого знания оказалось недостаточно.

Магистр жив. Раз Тагайрава, Кьялистри, Собиратель и Лацкиштаэль еще держат Куб, раз Родерик не вернулся в обычную реальность, то жертвоприношение так и не состоялось.

Ну что ж. Тогда остается лишь одно средство. Жаль. Он ведь хвалился перед Генриеттой, что справится с боевым магом без профанума так же, как и с Номеном. Теперь она будет звать его пустобрехом и вертопрахом. Ну и пусть. Правильно ведь. Заслужил.

Вместо тела все так же ощущалась пустота. Родерик набрал полную грудь воздуха, выдохнул, открывая глаз. Раскинул руки, опустил их так, чтобы кисти находились на уровне талии, сжал пальцы.

«Профанум, – подумал шрайя. – Полная активация».

Предплечья раздулись. Наручи и рукава гамбезона, не уничтожь их до этого заклинание Магистра, просто разлетелись бы под напором выдвигающихся во все стороны пластин из бледно-розового металла – того же металла, из которого были полностью сделаны его руки и который магия чародея не смогла пробить. Поднявшиеся с предплечья пластины вытянулись, скрыли сжатые в кулак ладони. На руки шрайя словно надели запаянные с одного конца трубы.

Родерику было известно, что внутри искусственных кистей сейчас крутятся крохотные шестеренки, разжимаются пружины, проворачиваются шарниры, трудятся миниатюрные валы, сотни крошечных поршней толкают детали и звенья, перемещая их в новую позицию и открывая полости с жидким веществом, чья материальная структура при освобождении из углублений меняется, принимая твердое состояние. Тяги проложили каналы внутри рук, по которым помчалось это вещество, заполняя пустое пространство и устремляясь к отверстиям на пластинах вокруг кистей рук. Они начали расти сразу с четырех сторон «трубы» – тонкие клинки по десять в ряд, плоской стороной не больше двух пальцев, тупым краем к шрайя. Когда лезвия с обратной стороны рук коснулись земли, они с легкостью приподняли Родерика вверх, после чего клинки стали изгибаться в сторону обуха, направляясь один к другому и соединяясь в полукруги. Встретившиеся над головой и под ногами клинки не остановили свой рост, а начали гнуться под разными углами и тянуться к кругу вокруг талии. Вскоре шрайя оказался внутри сферы, образованной соединениями острых полос бледно-розового металла. Точно заключенный в шарообразную клеть преступник – вот только это была не темница, а одно из опаснейших оружий Клана Смерти.

«Профанум. Полная скорость».

Сфера закружилась вокруг своей оси так быстро, что служитель Тихой Владычицы совсем исчез из виду. Казалось, сплошной металлический шар вертится во дворе дальневосточного дома. Из-под шара летели земля и камни, он начал стремительно погружаться в грунт, но прежде чем почва его проглотила, Родерик отдал новый приказ.

«Профанум. Вперед».

Сфера покатилась в сторону стены, оставляя за собой гигантскую борозду. Достигнув каменной ограды, профанум ни на секунду не задержался, оставив за собой идеальное круглое отверстие.

«Профанум. Уничтожить жертву».

Когда бешено крутящийся шар размером со взрослого человека появился из стены, издавая жужжание, похожее на гул пчелиного роя, Уолт спокойно, даже как-то отрешенно подумал: «Ну, вот теперь точно все…»

Рана в животе, адская боль, истошно орущие предыдущие (кажется, кто-то из них плакал… интересно кто? Хотя уже не важно…), сознание, то и дело намеревающееся провалиться в бездну забытья – все отошло на задний план. Уолт смотрел на быстро приближающуюся сферу, а видел почему-то Эльзу.

Она будет плакать. Из-за него Эльза будет плакать.

Она не должна плакать.

Только это казалось важным, только об этом он мог думать в те кшаны, что ему отмерили Сестры.

Об этом – и еще какого-то убога на периферии разума маячила недописанная статья для журнала «Магия и жизнь», которую вот уже третий месяц ждал от него Лонгиус Олиридис…

Смертные – странные существа.

Он закрыл глаза, чтобы не видеть свою неумолимо близящуюся гибель. Дерьмо. Силы не осталось даже на Предсмертное Проклятие. Убогство. Подумать только, погибнуть вот так, не в бою с полчищами шастинапурских чудовищ, не в поединках с Отверженными, не в отчаянной схватке с Посланником Сверхбытия, не в сражении с убогом Ничто, не от извращенной магии иномирян-Хирургов, не в битве с безумным богом-упырем. Умереть не в сражении, достойном боевого мага, а пасть от руки наемного убийцы. Словно Ракура был молодым честолюбивым карьеристом, идущим по головам к заветной должности, или старым хрычом, трепещущим при мысли, что его лишат денежного и престижного поста, и потому жестко расправляющимся с любым перспективным конкурентом – оба могли справедливо ждать встречи с наемниками, причем взаимно подосланными друг к другу.

Эльза.

Прости…

Кшана превратилась в секунду, секунда переросла в десяток ударов сердца, а бог смерти все не торопился посылать Уолта в вереницу теней, бредущих на восток – туда, где находится мифический Центр Мира, откуда отправляется и где завершает свое путешествие небесная повозка солярных богов. Там открыты прямые пути в Небесный Град и Нижние Реальности, и лишь через особые Врата в Центре Мира души умерших могут отправиться в Белую Пустыню.

Рой пчел надрывно гудел совсем рядом, но почему-то не становился ближе. Не чувствовал Ракура и ветра, который должен был родиться от верчения этого исполинского шара. Шрайя что, не торопится с добивающим ударом, напоследок решив поиздеваться над боевым магом?

Уолт рискнул и открыл глаза.

Бледная глобула с фрезовыми пятнами – сфера кружилась буквально в метре от Уолта, высекая искры и щебень из мостовой. Она все же приближалась, но совсем не с той скоростью, с какой появилась из стены. Ракура не меньше минуты тупо разглядывал удивительное орудие посланника Клана Смерти, а сфера продвинулась меньше чем на сантиметр. Ее будто что-то удерживало, не давало приблизиться к Уолту, некий невидимый барьер, достаточно крепкий, чтобы задержать столь мощное оружие. Воздушный Щит? Нет, чтобы сдержать такой напор, Щит должен быть довольно мощным, с хорошо заметными ветряными потоками, поддерживаемый чарами усиления, проявляющимися в виде магических знаков по краям. Да и откуда здесь взяться волшебству стихийного Щита? Уолт не в силах сотворить нечто подобное, даже бессознательным образом – магия крови забрала действительно все, ничего не оставив для удара или защиты.

Так откуда же?

– Лиррон, Квилла, мага в сторону. Дарион, можешь сдавить его?

– Нет… Его вообще… удерживать трудно…

– А приподнять?

– Возможно… Шране лучше не расслабляться… мое Дыхание может не выдержать…

– Я и не расслабляюсь, слежу внимательно.

Уолта схватили за руки, потащили. Он попытался сопротивляться, но был слишком слаб.

– Посох… – прохрипел Ракура. Он не думал, что его услышали, однако командующий неожиданно появившимися смертными немедля распорядился:

– Эдлар, возьми посох мага.

Он вспомнил. Шесть лет он не слышал этого голоса. Шесть лет с того дня, как она провела его в храм Ночи для владык Живущих в Ночи, к установленным на среднем ярусе огромным статуям упыря и богини.

«Ночь. И первый принявший ее покровительство Живущий в Ночи. Красивая ложь».

Что, убоги побери, здесь делает Иукена Рош-Шарх Татгем?!

Сфера уже не стояла на одном месте, она металась из стороны в сторону, точно дикое животное в клетке. Незримые барьеры не позволяли ей покинуть точно отмеренные пределы. Шар взметнулся вверх, но его и там встретил прочный заслон.

Шрайя запер Уолта в Кубе. Теперь кто-то запер в Кубе его самого.

О да, мироздание любит иронию.

– Поднимаю.

– Хорошо, Дарион. Эдлар, как только я остановлю его, перемести его в Эйна-Нотх. Если он еще будет жив, пускай о нем позаботятся. Нет – тогда просто сохрани тело.

– Сделаю.

– Шрана, если что пойдет не так…

– Да-да, я сразу сообщу!

– Арк, что с этой… убоговщиной вокруг нас?

– Пока без изменений.

– Квилла, Лиррон, прикройте меня.

Оттащившие Уолта подальше упыри положили его на тротуар и бросились обратно к сфере. Рядом остался только Живущий в Ночи, который нес посох Магистра. Он кого-то смутно напоминал, вот только Ракура не мог вспомнить, кого именно. Сознание погружалось в темноту бессознательного, но Уолт упорно продолжал выныривать на поверхность. Он следил, внимательно следил за тем, что делают Живущие в Ночи – а они, эти парни и девушки, наверняка были упырями. Как они только выдерживают Воздействие? Или в этой искусственной реальности эффект Воздействия не столь силен?

Ну право, не носферату же они все?

Сферу потянуло вверх, точно ее схватил невидимый гигант. Она больше не дергалась из стороны в сторону, вертелась на одном месте. Иукена (по крайней мере, Уолт решил, что раздваивающаяся фигура с луком – это Татгем) бесстрашно подошла к орудию шрайя, встала почти под ним. Шар приподняло над мостовой метров на десять. Сорвав что-то с безрукавной куртки (Игла Ночи?), Иукена подняла лук, прицелилась.

Уолт плохо видел, но он мог поклясться, что с рук упырицы беззвучно сорвались жгуты белых молний, окутали дугу с тетивой. Перед наконечником стрелы развернулся декариновый треугольник с красными кругами на концах, внутри которых сверкали серебром быстро сменяющиеся руны.

Конечно, он помнил события шестилетней давности не так хорошо, как… как, скажем, пять лет назад, но разве отражение чар Стрелы Ночи не возникало прямо перед тем, как Иукена стреляла? А сейчас она все еще целилась, точно рассчитывая упреждение, и магический конструкт продолжал кружить перед наконечником. Кто-то видоизменил ее Иглу Ночи? Кто? Ведь в Школу Магии упыри так и не прислали для изучения экземпляры понтеевского изобретения, а магические гильдии, с которыми кроме Школы сотрудничали Живущие в Ночи, не обладают достаточной квалификацией.

В Лангарэе появился еще один гений?

– Дарион, отпускай! – резко скомандовала Иукена. Уолт напрягся изо всех сил, стараясь ничего не пропустить.

Шар рухнул вниз – и за миг до этого упырица выстрелила. Стрела попала точно в цель, но вопреки всем законам физики не отлетела в сторону, отброшенная кружением сферы. Она, словно измельченная, исчезла в этом кружении. Никаких декариновых молний, никаких белых разрядов – какую бы магию ни использовала новая Стрела Ночи, она не проявила себя. Сфера грохнулась прямо перед Иукеной, разбив мостовую и осыпав упырицу осколками брусчатки. Татгем отбила их луком, не особо обращая внимание на орудие шрайя, находившееся прямо перед ней. Сфера грозно качнулась в сторону Живущей в Ночи и… остановилась.

Уолт изумленно уставился на диковинное оружие убийцы. Человек внутри этого… решетчатого шара? Он вообще мало чем напоминал человека. Шрайя сейчас больше походил на ободранную тушу на скотобойне. Тушу, с которой сняли шкуру, но забыли обескровить.

И он все еще был жив. Дергался, ненавидяще глядя на Иукену, совершенно потерявшую к нему интерес и повернувшуюся в сторону Уолта. Только сейчас Ракура обратил внимание на то, что прутья-клинки сферы покрыты какой-то желеобразной субстанцией, из которой временами вырывались небольшие молнии, впивающиеся в окровавленное тело шрайя.

Больше он ничего не успел разглядеть.

Шрайя исчез вместе со сферой, словно телепортированный в иное место. А почему словно? Потому, что Уолт не заметил чар, сопровождающих пространственную магию перемещения? Так может быть, он их действительно не заметил. А. Понятно. Для межпространственного переноса нужно обращение к ноэмам высших Сил, к комбинации Земли и Порядка, а Стихии и Изначальные вкупе с Началами по-прежнему недоступны. Значит, и гиле здешнее не изменилось, а из-за этого любые эфирные плетения, воздействующие на континуум, бессмысленны.

Так что шрайя просто-напросто исчез. Ну прямо как совесть у смертного, получившего должность министра финансов.

А, твой легион…

Уолт застонал. Что-то говорили предыдущие, но он не мог разобрать ни слова. Сознание отказывалось воспринимать внутреннее многоголосье.

– Что с ним? – подошла Иукена.

– Ранение в живот. – Этот голос тоже был родом из шестилетней давности, но чей он – Уолт никак не мог вспомнить. – Тяжелое. Нужна магия, и мощная. Такой у нас нет.

– Проклятье! Только мы добрались до него! И что нам теперь делать?

– Может, Инглар доставит его в здешнюю лечебницу?

– Гост…

– И попасться на глаза местной полиции? Здешние стражники его будут рассматривать как главного подозреваемого, начнут проверку. Мы, конечно, круты, но против миртовских магов нам не выстоять.

– Ну, тогда давайте просто оставим его здесь и отправимся домой.

– Не смешно, Шрана.

– Гостиница…

– Ты видишь, что я улыбаюсь, Дарион? Нет, серьезно, мы столько сил и золота потратили, чтобы разыскать Ракуру, а теперь вот он, прямо перед нами, брызжет кровью, к слову, весьма ароматной, и скоро отправится к своим предкам. И мы. Ничего. Не можем. Сделать.

– Нет, можем. Пускай Инглар доставит его в лечебницу, а потом мы просто подождем в Тир-Шасте вместе с ним.

– Нет, Дарион, не получится. Лиррон верно сказал о миртовских магах. Они смогут найти Тир-Шаст, если будут искать. А они будут искать.

– В гостинице…

– И что тогда? Обратить его? С такой кровопотерей он может не пережить Перерождение, а если и переживет, то кто знает, не будет ли он интеллектом напоминать Дикого.

– Тихо.

– Прошу прощения, что?

– Замолчите, – приказала Иукена, наклоняясь к лицу Уолта.

В наступившей тишине (относительной тишине – дурацкий шепот продолжал терзать слух) Уолт наконец смог сказать то, что давно пытался.

– В гостинице… где… остановился… есть нужные… Свитки… они… они помогут… – Он поперхнулся. Изо рта потекла кровь.

– Так, – вскинулась Татгем. – Все слышали? Арк, ты знаешь, что делать. Эдлар, как только Арк нас вытащит, прикажи Инглару мчаться в я-маджирскую гостиницу. И пускай он… О благая Ночь!

Он больше уже не мог держаться. Боль пробралась в каждую клеточку его тела, мир скрылся во мраке, словно Равалон поглотили Адарис и Адария, темные божества Восточных степей, и Уолт наконец потерял сознание.

Глава двенадцатая
Риокан

Мы утверждаем нашу волю в этом мире. Воспитание, обучение, убеждение, угрозы, насилие – все это способы установления нашей воли как закона для чужих воль.

Самый ужаснейший и устрашающий способ, которым наша воля может воздействовать на другие – это война. А самый естественный, данный нам самой жизнью и богами, – хитрость. В простом, непосредственном столкновении воль обычно побеждает та, на чьей стороне сила. Но так утверждают свою волю лишь животные и убоги. Подобно богам, люди полагаются на свой ум, и хитрость, предполагающая скрытость намерений и действий, в этой битве воль может одолеть силу.

Может, именно потому я с удовольствием читаю о древних империях, чьи тайные войны куда более интересны и захватывающи, нежели сражения их армий.

Из переписки Дзугабана Духара Фаштамеда

Иукена чувствовала себя последней дурой.

Она не знала почему.

Нет.

Знала.

Все дело в ощущении, что Малый совет обвел ее вокруг пальца и заставил плясать под свою дудку. Вынудил, позабыв обо всем, отправиться в Школу Магии, на встречу с Уолтом Намина Ракурой, о котором, разумеется, знал каждый член Малого совета. И при этом им и в голову не пришло подстегнуть его исследования? Им, давно размышлявшим о бедах и надеждах Лангарэя, не пришла в голову та простая идея, до которой она додумалась за несколько секунд? Вазаон Нах-Хаш Сива – да он же первым должен был предложить обратиться к Ракуре. Ведь именно он подтолкнул сына к созданию отряда, грозного не только своими трансформами, но и магическим оружием. Понтей создал Клинки Ночи, Понтей выбрал ее, Вадлара и Каазад-ума, Понтей обучал их владению Клинками. Но сама задумка принадлежала Вазаону, изучавшему практику действий Истребителей и совместно с Вииан-омом Нугаро выбиравшему из воинов клана Нугаро бойцов для мобильных отрядов.

Иногда Иукене казалось, что слишком часто за многими идеями и планами Понтея мелькала тень его отца. Вазаон Нах-Хаш Сива не был гением, подобно сыну, но он являлся хитрецом и манипулятором, с которым мало кто мог сравниться.

Так для чего им понадобилась Иукена? Для чего они пугали ее пробуждением Понтея? Чтобы она сломя голову бросилась к Ракуре и выбила из него формулу эликсира? Чтобы по ее просьбе начали готовиться отряды Истребителей, для чьих командиров ее слова имели немалый вес? Ведь, в отличие от Братства Крови, Истребители подчиняются Совету Идущих Следом, и без его прямого приказа Главные Истребители не отдадут команды на поиск и истребление тех, кто не принадлежит к Блуждающей Крови. Малому совету нужна поддержка Истребителей, в организации которых Иукена смогла подняться довольно высоко?

Чем больше она размышляла о беседе с пятью носферату, тем больше странного в ней находила. Первый Незримый может оживить Понтея и управлять им. Совет оживит Понтея, если узнает, что Царствию Ночи грозит серьезная опасность. И как только Понтей оживет, начнется война – война всех против Царствия Ночи.

Но разве оживление Понтея не создаст для Лангарэя большей угрозы, чем та, что существует нынче? Разве минусы от возвращения носителя крови Золтаруса не перечеркивают все плюсы? Одного бога-упыря уже удалось остановить – как долго продержится его усовершенствованная версия? На что рассчитывает Совет Идущих Следом, кроме божественной мощи и совокупной Силы Крови, которая принадлежит лишь одному Живущему в Ночи? На Свитки Эк-Шера? Понтей был убежден, что они фальшивка, и говорил, что в их подлинности сомневается большинство Незримых. На артефакты из Границы? Их не столь много, чтобы противостоять магии тысяч чародеев.

Война со всем миром, да хоть с его половиной – это чистое безумие! Никому не выиграть такой битвы. Маги-Драконы и Операторы Поля Сил, пользователи могучей магии, которые бросили вызов всему Равалону – что с ними стало? Уничтожены, стерты с лица земли. И кто за последние три тысячи лет слышал о магах, стремящихся править миром?

Вот только князья упырей – не маги. История научила их лишь тому, что в единственной войне, которую вел Лангарэй, они победили. Заговорщики внутри Атан и Вишмаган на основе этой победы создали целую идеологию. Идеологию, которая затуманила головы многим упырям, заставила их считать себя не просто иными по сравнению с другими смертными, а лучше этих смертных.

И чем больше Иукена думала о разговоре с Малым советом, тем больше она в мыслях возвращалась к последнему разговору с Первым Незримым. К разговору, в котором сама сказала, что Незримые выявили множество сообщников Атан и Вишмаган в Совете Идущих Следом. И что они сдерживают гражданскую войну в Лангарэе, не предавая их в руки Братьев Крови.

А что, если – совсем наоборот?

Что, если заговор проник в кланы глубже, чем она представляла? Нейтральный к внутренней политике Главный Истребитель оказался одним из его организаторов, что тогда говорить о Братстве Крови, которое каждую ночь варится в соку интриг и козней кланов?

А что, если Малый совет уже не так властен над Идущими Следом, как раньше, и гражданская война смиряется лишь внешней угрозой? Что, если самому Малому совету нужна внешняя угроза?

Перед Иукеной возникал страшный вопрос, ответ на который пугал ее.

Кто связан с неведомым врагом Лангарэя – Малый совет или оставшиеся в Совете Идущих Следом заговорщики?

Оба ответа на этот вопрос могли быть истинными. Врагам нужны упыри для исследований, это понятно. А заговорщикам, сторонникам военной экспансии Царствия Ночи, нужна угроза, чтобы оживить Понтея и начать вторжение в окружающие страны. Если Малый совет против этого, то понятно, почему они скрыто отсылают Иукену к Уолту Намина Ракуре и пытаются через нее получить тайное содействие Истребителей. Лучше Иукены им никого не найти – ее связь с Понтеем заставит упырицу сосредоточиться на задании, позабыв обо всем. Сосредоточиться – и выполнить, чего бы это ни стоило.

Как заговорщики, так и Малый совет может поставлять для изучения необычным магам Живущих в Ночи. А совету нужна угроза, чтобы сдерживать заговорщиков, не дать им расколоть Лангарэй и вернуть Понтея к жизни. Маги с неведомой Силой, перед которой могут оказаться бессильными и могущественные чары Купола – они, как и сказала Иукена главе Постигающих, давно могли просачиваться в Царствие Ночи и в самый неожиданный момент способны были нанести удар. Удар не по Пелене – пропуская армию из Границы (как нужно было бы заговорщикам), а удар по городам и замкам – удар изнутри. И тогда Малый совет – да, Малый совет, поскольку в нем, а не в Совете Идущих Следом состоит Первый Незримый – объявит о магической угрозе и получит абсолютную власть. И отъезд Иукены тоже выглядит вполне логичным – если они собрались все провернуть во время отсутствия той единственной упырицы, которая догадывается об этих ударах.

Хотя куда более логичным было бы просто убить ее. Ее и всю команду. С другой стороны, это вызвало бы вопросы. Множество вопросов у ее друзей и товарищей среди Истребителей и Братьев. И тогда вместо убийства (которое может и не произойти, ведь ее команду не зря считают лучшими Истребителями) отослать Иукену подальше окажется наилучшим решением. И не просто отослать, а заставить ее саму пойти на встречу с Магистром, сделать это ее собственным решением, которое она предложит Малому совету, а не он ей.

Спектакль. Убоги ее побери, весь разговор с Первым Незримым, вся беседа с Малым советом – это был спектакль? Жонглирование эмоциями, кои заставили ее чувства заглушить глас рассудка, слишком поздно прорвавшегося сквозь переживания?

С каждым днем путешествия Иукена все больше убеждалась в этом. Осталось только понять, для чего был затеян весь спектакль.

Сделать желание узнать у Магистра формулу эликсира ее новой Жаждой, которую она утолит, даже если это пойдет вопреки Законам Крови? Или временно устранить ее из Лангарэя, чтобы устроить переворот и уже не опасаться ее возвращения?

И самое страшное, что бы из этого ни было правдой – враги не только вне Царствия Ночи, но и внутри.

И все же Иукена надеялась, что все ее умозаключения окажутся глупой выдумкой уставшей женщины, у которой слишком много свободного времени для фантазий. И никакой связи между неведомыми врагами и внутренней политикой Лангарэя не существует. А Идущие Следом и Малый совет в очередной раз разыгрывают многоходовые комбинации друг против друга, в которых она со своей командой – лишь мелкие пешки.

Она очень на это надеялась.

…Команда потратила недели, чтобы добраться до Школы Магии и в итоге узнать, что Уолт Намина Ракура отправился по поручению Архиректора на другой конец Серединных земель, в вольный город Мирту. Город, который был куда ближе к Лангарэю, чем долина Кавиш в Эквилидоре.

Хотелось побить головой об стенку тех богов, что решили посмеяться над ней.

Посланник от Архиректора передал, что глава Школы по возвращении сообщит Уолту о желании заинтересованных лиц пообщаться, после чего Ракура свяжется с ними. Иукена готова была дождаться возвращения Магистра (Правайстский лес идеально подходил для создания временной базы), однако посланник прозрачно намекнул, что присутствие отряда Высших упырей в окрестностях более чем нежелательно. И если они сами в течение трех часов не смогут найти выход из долины, то им поможет группа улыбчивых и обходительных боевых магов. А еще лучше, если они вообще окажутся как можно дальше не только от Школы Магии, но и всех владений эквилидорского короля, в Вестистфальде например, или в Пограничье. А можно и в Лесах Кенетери, там в это время года цветут золотистые райа-инири, из листьев и цветов которых Ночные эльфы создают лечебные кремы. Архиректор советовал как можно быстрее приобрести несколько для Первого Незримого, иначе Торговый дом Герзен скупит всю созданную в этом году мазь и отправит на Архипелаг, где перепродаст ее втридорога.

Мотаться по соседям Эквилидора, дожидаясь возвращения Ракуры, Иукена не собиралась. Эвиледаризарукерадин Светлый сообщил не то что идеально точные координаты нахождения Магистра, но вполне подробные для того, чтобы использовать Свиток с Астральным Порталом. За последние два года количество телепортационных артефактов у Царствия Ночи сильно сократилось. Школа Магии и две другие гильдии, создававшие носители межпространственных чар для Лангарэя, резко прекратили их изготовление, ссылаясь на новый Номос о Межпорталье. Решить эту проблему как прежде – золотом, драгоценными камнями и магическими веществами из Границы, не получилось. Конклав сурово карал отступников от нового Номоса, и сотрудничающие с упырями ордена не собирались рисковать в ближайшие лет сорок-пятьдесят. Недолго по меркам Совета Идущих Следом, но слишком долго для Истребителей и лангарэевских эмиссаров. Иукена собиралась использовать Свиток с Астральным Порталом для возвращения в Царствие Ночи, однако по здравом размышлении пришла к выводу, что быстрее будет отыскать Ракуру в Мирте и уже из Города Магов отправиться домой.

Задумка казалась вполне разумной.

И только оказавшись в Мирте, Иукена пожалела о принятом под наплывом эмоций решении. Арк доложил о сотнях сигнальных чар, которые они не задели лишь благодаря Шур-Эйхину Эдлара, и о десятках магов, сканирующих ауру города и окрестностей. Куда меньше чар тратилось на охрану Школы Магии. Без Эдларовой Силы Крови команду моментально обнаружили бы и схватили. Вернее, попытались бы схватить. Ни один не сдался бы без боя – и ни один не выжил бы в бою с миртовскими чародеями.

Но даже с Шур-Эйхином и Тир-Шастом Инглару постоянно приходилось перемещаться с места на место, чтобы местные не обнаружили странности в его ауре. А ведь Апостол не спал уже шесть дней, и хотя он не жаловался на усталость, его переутомление ощущалось всей командой. Но никто ничего не говорил Иукене, даже обычно дерзкий Лиррон и едкая Шрана держали рты на замке. Команда привыкла побеждать под ее началом и уже давно не сомневалась в ее решениях и действиях.

А она? Она тоже стала воспринимать способности своих ребят и службу Инглара как должное. Ведь как иначе объяснить, что она, не озаботившись проработкой тактики, без раздумий отправилась в город, известный как Город Магов?

Магов, Иу, Город Магов!

А не Город Глупых И Недальновидных Смертных, Которые Не Обратят Внимания На Упырей, Даже Если Те Будут Выпивать Людей Прямо У Них Перед Глазами!

Постоялый двор, где остановился Ракура, нашли не сразу, пришлось потратить на поиски два дня. В такой массе колдовских полей и эфирных волн Арк и при поддержке Постигающих не смог бы отыскать одну нужную ауру, так что пришлось действовать по старинке – по запаху. Запах приезжих сильно отличался от флюидов местных, хотя почти все смертные в Мирте являлись магами. Отличался собственным, специфическим для Магистров «ароматом» и Ракура. По образцу этого запаха, уловленного от посланника Архиректора, и удалось отыскать я-маджирскую гостиницу, а от нее проследить, куда направился маг. Магистр нашелся в пятиэтажном здании, принадлежавшем магической гильдии, на гербе которой изображалось Вселенское Древо, похожее на символ Лесных эльфов, только без десятеричной системы сфер, Змея Гедггига и Грифона Хаггура. Он проторчал там несколько часов и вышел, испуская ощутимый odor vinosus, как выразился начитанный Арк.

– Отличные у Школы Магии поручения для боевых магов, – прокомментировала Шрана, сама любительница выпить. За последние полгода Дайкар не удалось и стаканчика пропустить, так что довольный вид Ракуры вызвал у нее не самые добрые чувства.

Иукена приказала Инглару следовать за боевым магом, а сама начала раздумывать, как начать разговор. Что следует сказать, чтобы уговорить Ракуру отдать формулу эликсира? Как убедить мага, если он не захочет этого делать? Что обязательно нужно сказать, а о чем необходимо промолчать?

От размышлений ее оторвали удивленные возгласы Шраны и Арка. Дайкар поразилась совершенно неожиданному для ее Внутреннего Взора исчезновению Магистра, а Цуумхут самым настоящим образом обалдел от внезапных трансформаций окружающего эфира.