Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Разумеется, ему не удалось даже пошевелиться.

Иукена провела рукой по губам, прокусывая подушечки пальцев до крови. Вновь положила ладонь на грудь Уолта.

И погрузила пальцы ему в сердце – так, по крайней мере, Ракуре показалось в тот миг.

На мгновение он потерял сознание. А, очнувшись, увидел лицо Иукены – прямо перед собой. Близко. Слишком близко.

– Посылая свою кровь с частицами Тотального Поражения в кровеносную систему любого смертного, независимо от расы, я превращаю его в ходячее разрывное заклинание, которое взорвется, стоит мне это пожелать. Но, кроме этого, я могу излечить этого смертного, какие бы страшные раны ему ни нанесли, если, конечно, он еще жив. Потому что такова моя Сила Крови.

Ее лицо стало еще ближе. Губы, покрытые кровью, дрожали.

– Ненавижу… – прошептала упырица. – За то, что должна сделать – ненавижу… тебя ненавижу, маг… себя ненавижу… этот проклятый мир – ненавижу, ненавижу, ненавижу…

Она прикоснулась губами к его губам, скользнула языком по его языку. Какая-то часть Уолта понимала, что она всего-навсего направляет свою кровь в его организм. Другая часть испуганно задребезжала, пытаясь заставить Ракуру оттолкнуть Татгем и прочитать ей лекцию о супружеской верности. А третья часть хмыкнула, посоветовала расслабиться и получать удовольствие – и тут же схлопотала от четвертой части, испуганной тем, что Эльза сделает с Уолтом, если узнает, и что сделает с ним за оскорбление подруги Дайра. Последнее, кстати, пугало куда больше…

Боевой маг почувствовал, как изнутри по мышцам словно промчался разряд молнии, возвращая телу силы. Боль начала стихать, он понял, что может двигаться. Иукена тут же отпрянула, отдернув руку. Уолт покосился на грудь. Только пять мелких рубцов напоминали о том, что сделала Живущая в Ночи.

Татгем окинула Ракуру злым взглядом.

– Даже не думай говорить о том, что я сделала, понял, маг?! Никаких намеков! Никаких двусмысленностей! Иначе я сразу верну тебя туда, откуда достала! Ясно тебе?!

Уолт коротко кивнул. Он не ощущал правую руку, точнее, ощущал на ее месте пустоту, будто конечность исчезла, но если говорить в целом – он чувствовал себя вполне прилично для мага, разворотившего собственную ауру и дравшегося с апофисами одним лишь посохом.

– Вот и правильно, – яростно сказала Иукена, поднимаясь и отходя от Уолта. – Вообще, лучше забудь о том, что произошло. Вычеркни из памяти и…

Она замолчала, изумленно уставилась на выскочивший из живота золотистый клинок. Появившийся за спиной Татгем невысокий шрайя, на плечах которого развевался длинный серый плащ, провернул меч, разрывая внутренности. Иукены вскрикнула. Ей было больно, но она пересилила боль и резко ударила ногой назад. Шрайя отскочил, выдернув меч, но его плащ, подчиняясь взмаху левой руки, слетел с плеч и упал на упырицу.

Почти упал – рухнувшая с неба огромная пика пригвоздила плащ к земле, не подпустив его к Живущей в Ночи. Появившийся следом за копьем голый упырь, весь в порезах и волдырях, рычал как сотня варгов. Он перепрыгнул через мертвую тушу королевы апофисов, свалился прямо на шрайя. Убийца встретил его золотистым росчерком меча, но не-живой был готов к этому. Клинок вошел в живот упыря, и Живущий в Ночи тут же схватил убийцу за предплечье правой рукой, сжал, ломая кости. Шрайя вскрикнул… вскрикнула. Удерживаемый пикой плащ рванулся, порвавшись, ударил в спину упыря, потек по нему, закутывая в плотный ком. В руке шрайя остался только эфес меча, однако и кисть не-живого отрезало от запястья, освободив предплечье убийцы.

– Лиррон! – вскрикнула Иукена.

Плащ слетел с упыря, но вместо охваченного зеленым пламенем тела не-живого Уолт увидел объятую Неугасимым Огнем огромную пасть. Фиолетовый язык захлестнул талию шрайя, убийцу потянуло к умирающему, но все еще сражающемуся упырю. Жрица Госпожи ударила кулаками по языку, пытаясь освободиться. Судя по всему, ее руки тоже были железными, и их силы хватало, чтобы вырваться из захвата Живущего в Ночи – если бы он не был рядом с шрайя. Ему было достаточно двинуться вперед – и щелкнувшая пасть прежде, чем холодное пламя окончательно сожгло ее, откусила убийце голову.

Они умерли вместе – шрайя и упырь.

– Отвратительно.

Иукена резко развернулась, вскинула руки, покрывшиеся острыми наростами. Незаметно подобравшийся жрец Госпожи ударил ее ногой с такой силой, что Татгем выбросило из оврага еще до того, как она смогла хоть что-то сделать выросшими на предплечьях шипами.

– Отвратительно, – повторил посланник Клана Смерти. Его доспех выглядел еще более потрепанным, кое-где стальные полосы вообще отлетели, и из отверстий неторопливо бежала кровь. – Десять лет подготовки, десять лет тренировок и впечатляющих результатов – и столь жалкий конец. Я недооценил тебя, Магистр.

Произнеся это, он исчез – и мгновением позже навис над Уолтом, занеся руку для удара. Он был быстр, слуга Печальной Жрицы, даже после вакуумного удара Взора Вечности, после едких пузырей Дыхания Пустоты, после противостояния Внутреннему Взору – он все еще был очень быстрым.

Однако Иукена оказалась быстрее.

Исполинский декариновый треугольник с красными кругами на концах и зеленым кругом внутри вспыхнул над оврагом. Вспыхнул – и изверг из себя ливень окутанных белыми молниями снарядов. Поэтическое «и стрелы затмили небо» подходило как нельзя лучше для описания происходящего.

Будто зная, где покажется убийца, Стрелы Ночи метили в пространство вокруг мага. От магического оружия Татгем шрайя было не уйти, но он и не собирался. Жрец Госпожи встретил стрелы шквалом ударов рук и ног, разламывая и отбрасывая от себя шипящие белыми молниями стрелы. И стоило посланнику Клана Смерти отбить все грозившие ему снаряды, как он сразу повернулся к Магистру, спеша закончить затянувшуюся битву.

И замер.

Уолт Намина Ракура застыл с открытым в беззвучном крике ртом. Пронзив сердце, его грудь пробила одна из магических стрел Живущей в Ночи. Было непонятно, из тех ли она, что отбил шрайя, или раненая упырица переоценила свою меткость.

Убийца не спешил подходить к магу, ожидая подвоха. Однако Магистр был мертв. Исчезающие фигуры ушебти удостоверяли его смерть. Шрайя отчетливо чувствовал происходящие с миром изменения. Выполнивший свое предназначение Куб возвращал смертных в исходную реальность.

Такое происходит лишь тогда, когда мертва жертва или погиб возведший Куб слуга Печальной Жрицы.

Жрец Госпожи вгляделся в мертвого Магистра.

– Слишком просто… – пробормотал он и поднял ногу, собираясь раздавить голову боевого мага.

Засиявший пред железной ступней магический символ подавил удар. Вокруг шрайя завертелась голубая гептаграмма. С концов семиугольника взлетели знаки Воздуха. Спирали Hetej-Ветра протянулись к жерлам Oele-Вихря и Unei-Смерча, грозный Waen-Ураган сверкал на хмурую Aоere-Бурю, Laboe-Метель кидала лазурные отблески на пепельно-синий Goen-Буран. Еще один знак засиял над головой шрайя, прямо в центре второй гептаграммы, образованной знаками, взлетевшими из семиугольника под ногами шрайя – белая сфера с кружащими по ней туманными водоворотами, символ Groang-Циклона.

Убийца стремительно отпрыгнул от волшебника, однако гептаграммы, как привязанные, последовали за жрецом Госпожи. Вдобавок в нижнем семиугольнике из вершин вытянулись аквамариновые жгуты, по четыре из каждого угла, своими пересечениями творя многоугольники с блистающими перламутром ветвистыми знаками Caom-Молнии внутри; над верхней гептаграммой возник ряд магических кругов со сложными узорами и бегущими по краям рунами. Семь кругов по числу колеров радуги – от малого красного внизу до самого большого фиолетового вверху.

Убийца вгляделся в безоблачное чистое небо – там, за семицветьем магических печатей, парил волшебник. Движением рук создавая Жесты и громко выкрикивая Слова, маг непоколебимо стоял на воздухе, точно под ногами у него была мостовая, а не десятки метров аэра.

Абэ-но Ясунари, Воздушный маг, плел заклинание настолько мощное, что скрытые в живой броне орбы не смогли сдержать его даже на начальной стадии, позволив жрецу Госпожи уйти с траектории удара, после чего контратаковать или скрыться. Призванные Номеном сотни духов ветра и иных эфирных сущностей плана Воздуха, десятки подчинившихся ему Младших владык воздушных элементалей, свободно текущая к нему Сила Орла Небес – негаторы заклинаний захлебнулись от первой же волны накрывшей шрайя магии и, не выдержав, сломались.

Ничто вне Куба не могло защитить посланника Клана Смерти от чар Аэруса. Большая часть защитной мощи сакрума ушла на противоборство с разрушающими материю и пространство смерчами, а оставшейся едва хватило, чтобы одолеть поспевавшую за его скоростью Живущую в Ночи. Те крохи, что еще сохранились, никак не могли выдержать удар сокрушительной магии Номена.

Серебристо-розовые разряды заплясали под ногами убийцы. Перламутровые молнии извивались дугами, выбрасывая из себя белые искры, их становилось все больше, они били и хлестали по доспеху шрайя, пробивая, сбивая и разнося железные полосы.

Из верхнего фиолетового круга ударил вниз поток ослепительного света. Проходя сквозь нижние печати, поток начинал сиять еще ярче и разрастался, обращаясь в исполинский столп энергии, покрытый магическими письменами – руны из кругов оплетали поток, усиливая его атакующую мощь.

Шрайя вскинул руки, прикрывая голову. Нелепый, бестолковый жест, но он ничего не мог поделать с элементами смертной оболочки, оставшимися в его измененном механиками Клана естестве. Эти элементы вызвали в душе страх – чувство, почти им позабытое.

Было еще одно чувство.

Шрайя вспомнил его, когда поток света достиг кружившей над ним гептаграммы.

Желание жить – чувство, которого он лишился давно, еще когда получил профанум, это чувство заменили преданность традициям Клана и бесстрашие перед ликом смерти.

А ведь действительно. Он не боялся смерти – и не ценил жизни. Ни своей, ни Генриетты, ни Родерика.

Может, поэтому они…

Шрайя не успел додумать свою мысль. Столп света обрушился на него, скользившие по нему руны разом нырнули внутрь, меняя свою форму. Сияющие клинки пронзили жреца Госпожи с головы до ног, и зарычал вырывающийся из них ветер – ветер, соединивший в себе физическую и эфирную природу стихии Воздуха. Он бил изнутри доспеха-сакрума, куда добрались руны, он бил снаружи, вырываясь из потоков света. Тела апофисов и изрытая ими земля, желтая кровь и вытекшая из матки слизь, камни и ставшая нечистой вода родника – их затягивало в ярко сверкающий столп магии, где неистовствовала вызванная Аэрусом в метрику Равалона Сииль, малая форма Сильифидэ, соборной Силы воздушной стихии. Даже тушу королевы апофисов потащило к уничтожающей шрайя магии, и только бездыханный Магистр остался не затронутым чарами Номена.

Продолжавший выкрикивать Слова Абэ-но свел вместе ладони, медленно начал отодвигать их друг от друга. Между кистями рук возник сгусток черной энергии с мерцающими внутри искорками, точно маг оторвал лоскут от покрытого звездами ночного неба. Маг замолчал. Сгусток тотчас рухнул вниз, к Сииль.

Овраг до краев затопило голубым светом. Когда отблески стихии Воздуха развеялись, единственным оставшимся в овраге был Магистр. Шрайя и апофисы с их королевой исчезли.

Не теряя времени, по склону скатилась Иукена. Глаз Дня морочил разум галлюцинациями, каждый шаг давался с трудом, будто она пыталась пройти сквозь стену, из ран на спине и животе продолжала течь кровь – на золотистом клинке шрайя было что-то, нарушившее привычный ход регенерации. Но она упорно шла к Магистру.

Дорога была каждая секунда.

Когда она подошла к Ракуре, Аэрус опустился неподалеку от нее и боевого мага, наблюдая за ее действиями. Иукена упала на колени, тяжело дыша, схватила торчащее из груди Магистра древко. Вздрогнув, Стрела Ночи приняла свой начальный вид. Отбросив иглу, Иукена достала из куртки другую, более длинную, с нанесенными на нее странными символами, которые Магистр, наносивший их на иглу, назвал рунами Магов-Драконов.

Иукена перевела дух, изгоняя из сознания посторонние мысли и чувства. Сконцентрироваться. Представить, что она на стрельбище. Она должна поразить цель. Попасть прямо в сердце мишени. Это проще простого. Вот она, мишень. Не десятки метров отделяют тебя от нее, а один взмах руки.

Всего-то и надо – вонзить Стрелу Ночи с последним активатором созданного Ракурой заклинания, которое вернет его к жизни. Так, по крайней мере, уверял Магистр, посвящая в детали своего плана. Восстановительное заклинание из магии крови, не столь могучее, как Святое Покровительство, чуть ли не из праха восстанавливающее погибшего смертного, но не менее действенное – если все сделать, как надо.

А надо лишить организм связей с тонким телом, не всех, но большинства – чтобы потребляемый аурой эфир не сбил формирование заклинания. Надо дать заклинанию сформироваться, не отвлекаясь на создание других чар. Поскольку им не хватало времени, надо было выбрать локальную зону поражения, запускающего действие заклинания, и надо было подготовить оружие, которое убьет Ракуру – и которое вернет его к жизни.

Встретиться с шрайя. Отвлечь их схваткой, пока заклинание окончательно не оформится. Вывести в это время из гексаэдра ушебти семью Абэ-но и объяснить Номену, что происходит и что он должен сделать. Пронзить Стрелой Ночи сердце Уолта, чтобы гексаэдр ушебти испарился с его смертью. И когда Аэрус уничтожит лишившихся божественной защиты шрайя (или во время этого), вогнать подготовленную боевым магом Иглу Ночи прямо в нанесенную Стрелой Ночи рану.

«Мне это не нравится. Слишком сложно. Как я получу остальную часть сведений об эликсире, если ты помрешь?»

«По-другому не получится. А вам придется постараться, чтобы я не помер».

Главное – успеть.

Главное – не промахнуться.

Иукена размахнулась. Моля Ночь, моля Тварца, моля богов, о которых слышала и о которых читала – моля все известные ей могущественные сущности не дать ей промахнуться, упырица вонзила иглу в сердце Уолта.

Он должен был умереть.

Его ничто не могло спасти.

Но так почему же он еще жив?

Шрайя открыл глаза. Он еще видел этот ослепляющий поток, вместе со светом несущий ему гибель, он еще чувствовал разрывающий тело ветер. И вместе с тем он видел мелькающее в кронах небо и чувствовал, как его, держа за ногу, куда-то тащат по земле.

За ногу – потому что у него осталась лишь одна левая нога. И одна правая рука. Еще у него были разорваны внутренние органы и сломаны почти все механизмы живой брони. Он жил лишь за счет тех почти неуничтожимых устройств из орихалка и адамантия, которые вживляют в тело и мозг шрайя, когда они становятся достойны обретения сакрума.

Странно.

После удара воздушной магии Номена только эти бездушные устройства и должны были остаться целы. Ни органическое тело, ни живая броня не могли выдержать столь губительные чары.

Так почему же он все еще жив?

Он попытался рассмотреть, кто его тащил, но стоило приподнять голову, как перед глазами все поплыло, и шрайя удалось разглядеть лишь массивную фигуру. Смертный был огромен, но понять, из какого народа он вышел, жрец Госпожи не смог.

И кто-то еще шел впереди здоровяка. Об этом шрайя сообщил слух – ничего больше. Раньше он по одним лишь шагам определил бы расу, пол, возраст и умения.

Раньше…

Невероятно. Шрайя-ат пал, выполняя задание. Не будет ничего удивительного, если Клан вычеркнет его имя и имена его учеников из истории ордена, а имя Магистра, наоборот, внесет во все летописи.

Уолт Намина Ракура.

Госпожа хотела взять твою жизнь – и она ее получила. Когда он предстанет перед Печальной Жрицей и ранее ушедшими к ней шрайя, то никто из них не сможет обвинить его в провале задания. В гибели учеников – да. В неудаче шрайя-ат – нет.

Лишь это радовало.

Тащивший шрайя здоровяк и идущий перед ним смертный остановились. Убийца услышал, как навстречу им вышли. Пятеро… нет, шестеро… хотя нет, все же пятеро смертных. И все же странно. Он слышал семерых смертных, но его не покидало ощущение присутствия рядом еще кого-то восьмого.

– Кто бы вы… ни были… – Он мог говорить, но слова приходилось выталкивать из горла, словно штурмующих крепостную стену воинов из бойниц. – Что бы вы… ни собирались сделать… вы должны знать… Я – шрайя… и мастера моего ордена… щедро наградят вас… если вы… поможете мне… или же… вы познаете страдания… страшнее мук посмертия…

Ему не ответили. Здоровяк отпустил ногу. Кто-то из встречавшей пятерки подошел, схватил жреца Госпожи за руку. Ему показалось, что этот кто-то обнюхал предплечье.

Они обменялись фразами на неизвестном языке. Потом другой из пятерки отдал приказ. Властный, привыкший распоряжаться голос невозможно было спутать с другим.

И державший руку шрайя смертный разорвал ее на две части по локтю с такой легкостью, будто ломал тонкую ветку, а не живую броню, пусть и лишенную магией упырей и Аэруса защиты сакрума, но еще достаточно крепкую, чтобы, например, выдержать удар кистеня.

Жрец Госпожи услышал шорох выдвигаемого клинка, скрытого в предплечье. Его доставали осторожно, стараясь не повредить.

Непонятно.

В чем ценность этого клинка? Орихалк и адамантий намного ценнее, но этих смертных они будто и вовсе не интересовали, как и живая броня.

Командовавший вновь отдал распоряжение. И по его тону шрайя вмиг понял, что за приказ прозвучал.

– Вам стоит знать… как только я умру… я увижу каждого из вас… когда… когда за мной придет бог смерти… я открою ему, кто виновен в моей смерти… я опишу вас… и он передаст мои слова… мастерам ордена… вас найдут… вас схватят… и вы…

Огромный кулак, больший, чем троллий шлем, одним ударом размозжил голову убийцы. Его обладатель нанес второй удар, третий, четвертый. Он бил до тех пор, пока тело шрайя не стало напоминать раздавленные куски мяса посреди осколков костей и разбитых механических устройств.

– Боги смерти, мастера шрайя, – насмешливо произнес отдававший приказы смертный. – Подумать только, он действительно думал, что его слова напугают нас. Эй, если ты меня сейчас видишь и если ты меня сейчас слышишь, то передай своим мастерам, что я с нетерпением буду ждать встречи с ними. Моим детишкам надо отточить навыки, и бойцы Клана Смерти идеально подойдут для тренировок.

Смертный расхохотался, пряча клинок из руки шрайя в специальные ножны на поясе.

– Что теперь? – спросил он вдруг, обращаясь не к стоящим рядом шестерым, а к самому себе. И тут же ответил: – Возвращайтесь в хранилища и ждите знака.

– Как долго нам ждать? – вновь спросил смертный сам у себя.

– О, недолго, – смеясь, ответил он себе. – Скоро. Все произойдет скоро.

– Хорошо, – сказал он. И, наступив на свою тень, исчез, оставив после себя лишь струйку серого дыма. Остальные шестеро ушли тем же способом.

Эпилог

I

– Генрих Стайлон из Когессы, – представился конклавовец. – Следователь третьего отдела расследований шестого департамента Конклава. Уолт Намина Ракура, правильно?

– Вы не ошиблись, – отозвался Уолт.

Боевой маг «Молота» напоминал шрайя. Не того, который напал в Мирте, а его учителя. Не внешностью. Что-то общее было в их движениях, манере разговора, ауре.

Ага. Понял. Вот оно. Что оставшийся безымянным посланник Клана Смерти, что Стайлон – оба производили впечатление смертных, для которых убийство самая подходящая работа.

– Я хотел бы обсудить с вами произошедшие недавно в Мирте события.

– Я все подробно рассказал и все детально описал эш-шенори. Больше мне добавить нечего.

– Я внимательно ознакомился с отчетами миртовских стражников, но у меня остались некоторые вопросы и появились новые, на которые можете ответить только вы.

Уолт обреченно посмотрел на потолок. В просторной палате лечебницы, принадлежащей медицинскому университету, он находился один-одинешенек, третий день дурея от скуки. Попал он сюда шесть дней назад, но из первых двух дней Уолт мало что запомнил. Над ним хлопотали врачи, ему делали переливания эфира, его разложили на столе в анатомическом театре, демонстрируя студентам-медикам обильные разрушения тонкого тела, соотносящиеся с телесными повреждениями и с чем-то таким, что пугало одним своим длинным названием на древнероланской макатыни. Для изучения и лечения Магистра собрались врачи со всего Города Магов, примчались даже лекари из Старога. Они в основном спорили друг с другом, сходясь разве что во мнении: «А вот неплохо было бы его вскрыть!» Но, к счастью, дальше гипотетических размышлений дело не заходило.

На третий день наведались тилаари. Эш-шенори допрашивали его полдня, прямо в палате создавая имагинативные картины парковой зоны и прося указать, что, как, где, когда, кто и кого.

Остальное время Уолт провел в одиночестве, иногда прогуливаясь по этажу и сдавая анализы по расписанию. Большего ему не дозволялось.

Впрочем, большего ему и не хотелось. Весточку в Школу Магии он послал и теперь ждал, когда высокие чины все уладят за него.

Вместо правой руки по-прежнему была пустота. Спасибо, хоть голова не пыталась взорваться, когда он потихоньку колдовал, по чуть-чуть восстанавливая запас компактифицированных заклинаний.

Когда врач объявил, что к нему посетитель, Уолт было обрадовался, ожидая Ясунари или кого-то из Школы. Но вместо я-маджирца или старых друзей в палату вошел походивший на ожившую статую человек.

– А у меня тоже вот остались вопросы, – сказал Уолт. – Много вопросов. И больше всего меня интересует, откуда у эгидовского наблюдателя оказалось семя королевы апофисов?

– На данный момент о связи Яниса Тиратуса с объявившимися в миртовских парках апофисами мы знаем лишь с ваших слов, Ракура, – сухо ответил Стайлон. – Неопровержимых доказательств, подтверждающих ваше предположение, пока не найдено.

– Хорошо. Как найдете – возвращайтесь. Тогда и поговорим.

Стайлон вздохнул.

– Уважаемый Ракура, мы с вами сейчас разговариваем приватно. Поверьте, мне бы очень не хотелось, чтобы наша беседа происходила официально.

– Это вы так ненавязчиво намекаете, что можете устроить мне допрос с пытками? – поинтересовался Уолт. Он понимал, что конклавовца не стоит, совершенно не стоит злить – но почему-то ему очень хотелось рассердить эту ходячую статую.

Вот как струп на ране – чесать нельзя, а хочется.

– Я ни на что не намекаю, Ракура. Просто хочу получить ответы на некоторые вопросы. Они касаются шрайя.

– А… – Уолт поскучнел. – Ну, давайте.

– Замечательно. – Конклавовец ничуть не удивился перемене в настроении Магистра. – Первый вопрос: кто, по вашему мнению, способен нанять шрайя, чтобы убить вас?

– Как я уже говорил эш-шенори, и они точно записали, сам видел, а это означает, что вы могли прочитать, но вы либо не умеете читать, либо мне соврали, что читали, – так вот, представления не имею.

– Жаль. Второй вопрос. Похожий вам задавали эш-шенори, но меня интересует совсем другое, чем тилаари. Они спрашивали вас, какие заклинания были использованы вами во время столкновения с шрайя. Я спрошу иначе: какие еще заклинания использовались в тот момент? Не вами, уважаемый Ракура, и не Абэ-но Ясунари. Другие заклинания. Чужие. Возможно, сотворенные кем-то из погибшего отряда «Эгиды». Или, может быть, самими шрайя. Вы не обращали внимания?

– Гм, дайте подумать. Такие, как эфирный огонь, которым меня ни с того ни с сего пытался прикончить ваш эгидовец, правильно?

– Правильно. – Стайлон не отреагировал на ядовитый тон Уолта.

Ракура сделал вид, что пытается вспомнить. Интересно, о чем именно спрашивал конклавовец? Неужели ищейки Высшего совета наткнулись на следы Силы Крови упырей, об участии которых в произошедшей схватке, разумеется, ни Уолт, ни Ясунари и словом не обмолвились? Плохо.

– Нет. Я не могу ничего припомнить. Кроме эфирного огня Тиратуса, конечно, и его же Колес Паралича. А арбалетные стрелы с бластами, которые мне риттеры в спину пускали, подходят?

– Жаль, жаль. Хорошо, третий вопрос. Откуда вам известно, как сражаться со шрайя?

– Я, кажется, не совсем вас понимаю.

– Позвольте перефразировать. Шрайя удалось справиться с Аэрусом, а он, уж простите за откровенность, маг посильнее и поопытнее вас. Не может не удивлять, что он проиграл, а вы – победили. Это наталкивает на мысль, что вы обладаете определенными знаниями о Клане Смерти, они и обеспечили вам победу. Не могли бы вы раскрыть эти знания и рассказать, откуда они у вас?

– Не мог бы, – донеслось от двери. – Секрет Школы.

Ричард Гластирский вошел в палату в сопровождении Дайры и Удария. Магичка глядела на Уолта так, будто выбирала: обнять его или врезать? Ударий глядел на Стайлона, и, похоже, тоже выбирал: врезать ему в лоб или по лбу?

– Разговор окончен, Генрих, – сказал, мило улыбаясь, Ричард. – Все дальнейшие вопросы ты можешь адресовать мне, непосредственному начальнику этого юноши Алесандру фон Шдадту или нашему любимому и обожаемому главе. Не забудь, правда, все оформить по правилам Конклава, заверить у руководителя департамента и прислать с официальным гонцом в приемную Школы. Дадим ответы, как только получим и прочитаем.

Стайлон прищурился, покачал головой. Посмотрел на Уолта.

– У смертных всегда есть выбор, Ракура. Есть он сейчас и у вас. Вы можете ответить на мой последний вопрос, заданный до того, как ваши товарищи вошли, а можете не отвечать. Что вы выберете?

– Нет у смертных никакого выбора, – буркнул Ричард, становясь между конклавовцем и Уолтом. – Нечего тут абстрактными спекуляциями молодые головы засорять. Иди, Генрих, иди. Мы Номосы не нарушаем, так что делать тебе здесь нечего.

– Ну что же, это ваш выбор, – пожал плечами Стайлон. – В любом случае мы скоро вновь с вами увидимся, Ракура. Желаю вам восстановиться до экзамена. В противном случае это будет нечестное состязание.

Поклонившись, конклавовец вышел из палаты.

– А вот это плохо, – пробормотал нахмурившийся Ричард.

– Что плохого-то? – поинтересовалась Дайра.

– Помнишь руагха, рыжего и коротышку во дворе?

– Ну, помню.

– Вот и не забывай их. Это ученики Генриха. И они ваши основные с Уолтом противники на предстоящем экзамене… – Ричард глянул на Ракуру, скривился. – Ну или только твои, если этот лоботряс к тому времени не вылечит свою ауру.

– Врачи отмечают у меня прогресс, – непонятно зачем сказал Уолт.

– Ага, прогресс. Мозги наконец-то начали расти? – Ричард раздраженно дернул плечом. – Проклятье, воспитанники Стайлона участвуют в экзамене на второй разряд, а наш основной претендент гробит свои Локусы.

– Меня, между прочим, чуть не убили…

– Вот убили бы, тогда к тебе не было бы никаких претензий. – Старый маг огорченно покачал головой, магическим зрением изучая тонкое тело Уолта. – Ох, оторвет тебе башку Архиректор.

– Эльза ее раньше оторвет, – радостно улыбаясь, сказала Дайра. – А то Алесандру он письмо отослал, а жена от него и слова за эту неделю не дождалась.

– В общем, в Школе тебя ждут не дождутся, – подвел итог Ричард. – Собирай вещи и пошли.

– Что, вот так просто? – удивился Уолт.

– А ты хотел бы, чтобы мы за тебя с местной полицией бились? Больницу штурмовали? Бегали по коридорам, убивая всех встречных?

– Нет…

– Вот мы этого и не делаем. Кстати, о посохе и артефактах можешь не беспокоиться, Бивас и Крисс уже все забрали. В общем, не стой столбом, пошевеливайся.

Уолт улыбнулся. И поспешил к выходу.

Мирта преподнесла ему много вопросов без ответов. Кто подослал к нему шрайя? Не о них ли предупреждал скрывающийся под именем Игнасса фон Неймара? А если не о них, то о чем или о ком? И полученное у Роамна Теллерика предсказание – о чем говорило оно? Как его следует истолковать? Можно сказать, что предсказание о смерти в ближайшем будущем сбылось. И что тогда со смертью в отдаленном будущем? Или это просто совпадение, поскольку именно полученный в святилище Магов-Драконов «расклад» Орат подсказал прибегнуть к Возвращению Мертвеца? Ведь чтобы умереть дважды, нужно ожить после первой смерти, и если это не обращение в андеда, то либо сильнейшая святая магия, либо заранее подготовленное сангвинемософское заклинание.

А еще упыри. Иукена мало что объяснила. Что за беда грозит Лангарэю? Не война с соседями, это понятно. Мало какому войску удастся без значительных потерь пересечь Границу. Сама Граница? Или дело в чем-то другом? В любом случае Татгем получила, что хотела. Вернее, почти – до крепости «орлов» ей еще предстоит добраться, а на Ближнем Востоке нынче неспокойно.

Но это, как говорится, уже не его проблемы.

В конце концов, Уолту предстояло разобраться с тьмой-тьмущей собственных проблем, которые, как он предвидел без всяких карт Орат, ждали его в ближайшем будущем.

II

– Орден Шрайя сообщил, что с некоторыми смертными из списка их постигла неудача, – обратился стройный худощавый полуэльф к человеку, называющему себя Алексурусом. Эйлин сидел в позе лотоса посредине пустой комнаты. Перед ним в воздухе мерцали образы четырех смертных – полуэльфа в белой тоге, высокого широкоплечего драуга из Белого Рода в кожаном доспехе, нага в цветастом саронге и чернокожей человеческой девушки в золотистой мантии.

– Что ж, они предупреждали о таком исходе. Не стоит беспокоиться. Мы успеем устранить тех, о ком нас предупредил Спящий.

– Но с ними, шы-шы-шы, даже ш-шрайя потерпели неудачу, – недовольно заметил наг. – Кому же тогда поручить эту работу, шы-шы-шы?

– Позвольте мне довершить начатое Кланом Смерти! – воскликнул драуга. – Мои воины уничтожат любого во имя Спящего!

– Нет, – покачал головой Алексурус. – Рано. Нам пока не стоит открыто заявлять о себе. Мы еще не готовы. Твоя промашка с упырями может дорого нам обойтись, а если о нас прознают Конклав или Отверженные, то мы будем вынуждены вступить в бой неподготовленными. Армия, не готовая к сражению, – это проигравшая армия.

– Но если не мои воины, то кто? – насупился драуга.

– Позвольте сказать мне, – вступила в разговор девушка. – Мне кажется, там, где не справились лучшие убийцы, могут справиться подлейшие. Те, чья сила не в искусстве убийства, а в убийстве любой ценой.

– И о ком же ты говоришь, шы-шы-шы?

– Я говорю о Волках Заката.

– Интересная идея, – задумался Алексурус. – И правда, они не лучшие, но воистину подлейшие. Я думаю, ты права, нанять их будет отличным решением. Есть у кого-нибудь возражения?

Полуэльф и наг промолчали, драуга порывался что-то сказать, но, подумав, последовал их примеру.

– Значит, решено. – Алексурус улыбнулся. – Те, кто спасся от клинков шрайя, падут от клыков Волков.

III

– Ты столь быстро вернулся? Ведь уходил буквально только что.

– Просто ты опять заснула вечным сном, Рианат. По равалонскому времени я отсутствовал две недели.

– Ну что? Какие новости ты принес? Нас ждут сражения? Мы будем убивать магов?