Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

– Твоя санкция. Без неё не могу.

– И ты хочешь, чтобы я не вдаваясь в детали, дал разрешение на акцию?

Дуглас пожимает плечами в ответ. Понимаю, что если надавлю, то подробности покушения он мне выдаст. Вот только, не пойму: нужно оно мне, или нет. Решаю, что нет.

– Действуй!

И на морде Шпигельгласа, украшенной здоровым сливообразным шнобелем, расплывается довольная улыбка.

Глава шестнадцатая
Взвейтесь соколы орлами

Мадрид

18 октября 1935 года

Сегодня в Мадриде проходят двойные похороны. Хоронят двух генералов. Франко и Ягуэ. Самолёт, на котором они улетали с совещания потерпел аварию в пятидесяти километрах от Мадрида. Не выжил никто. Причина – ошибка пилота. Во всяком случае, это официальная версия, ибо никаких следов взрывчатки по свежим следам не обнаружили, а многочисленные свидетели видели резко падающий самолет, за которым не тянулось никакого шлейфа. Может быть, ошибка пилота, может быть, техническая неисправность, а может и отчаянная птичка-камикадзе пошла на таран. Кто разберёт. Судя же по довольной физиономии Шпигельгласа понимаю, что это именно его сотрудники приложили руки к этому скорбному инциденту. Почему скорбному? А чему тут радоваться? Только недалекие и слабые люди радуются смерти врага. Смерть – это такая штука, к которой надо относиться с уважением, тем более, когда хоронят твоего оппонента. Радоваться смерти противоестественно, и говорит о низком культурном уровне человека или человечества, тут с какой стороны посмотреть. Нет, конечно, сдох Максим и хрен с ним, это я понимаю. Забыли и точка! Пора заниматься живыми. Тем более, что от них проблем можно ожидать еще огогогогогого сколько, а от этой парочки генералов уже никто ничего ожидать не будет.

Вечером притащил в номер бутылочку портвейна – не три семёрки, а настоящего божественного напитка из винограда выросшего и набравшего силу Солнца на просторах Португалии, которое только и имеет право так называться. И вино – это сладкое, десертное, это правда. Но и вкусное, это от него тоже не отберёшь. И настоящий портвейн, это еще и очень дорогой напиток. А у меня на столе самое настоящее произведение искусства из Португалии. Густое, как кровь, которую мы пустили в самом начале Гражданской войны, о которой знаем только мы с Дугласом. Я не шучу. Для нас эта война уже идёт. Правда, пока что она ведётся скрытными методами диверсий и саботажа. Но очень скоро перейдёт в открытую фазу. Причём, чем раньше, тем лучше. Наша идея проста – пока Германия еще не настолько окрепла, потеряв примерно четверть территории (ГДР), надо спровоцировать начало гражданской войны и оказать испанским товарищам намного более действенную помощь. Из Кенигсберга приехал курьер, все три интербригады, которые состояли, в основном, из испанских анархистов и, в меньшей мере, коммунистов проходят усиленные тренировки и слаживание, оснащаются самым лучшим оружием. Им в наших планах отведено особое место. Кстати, их состав пополнили не только французские, но и немецкие и польские товарищи. Так что о общая численность этого объединения воинов-интернационалистов приближается к девяти тысячам бойцов. Очень приличный показатель. Тем более, что руководство провело усиление бригад командным составом из СССР. При этом сделали акцент на командирах среднего звена, которые выпускались из училищ уже после Гражданской войны и боевого опыта не имели. В Китае действовали ветераны, в том числе бывшие военспецы в большом количестве. И показали себя более чем достойно. А вот эти комроты, комбаты и прочие – им-то опыта взять было неоткуда. А из них и вырастают командармы. Когда не самые толковые отсеиваются по естественным и не очень причинам. А командует всем этим соединением… Не поверите, генерал-майор Жлоба. За бои в Германии он получил Героя Советского Союза (уже ввели эту награду, но не в апреле тридцать четвертого, а в январе тридцать пятого)[144]144
  Звание Героя Советского Союза ввели как высшую награду страну 16 апреля 1934 года. А вот вручать Золотую Звезду как знак отличия ввели только 1 августа 1939 года.


[Закрыть]. И да, в стране Советов произошло возвращение нормальных званий командирского и рядового состава. Не без сопротивления старых большевиков, мол, возвращаются времена золотопогонников. Нет, погоны в армии и флоте не появились – петлицы, но никаких там комбригов, комкоров и прочего. Как и военврачей и другой чехарды, при которой в званиях можно запутаться. В Стране победившего социализма была принята концепция армии мирного времени и военного резерва. При этом открыто множество военных училищ. В первую очередь, готовивших младший командный состав. Армия мирного времени должна состоять более чем наполовину из профессиональных военных – выпускников военных училищ, которые будут тянуть лямку рядовых, готовые стать командирами в военное время. При этом формировался резерв именно командиров низшего и среднего звена, которые, отслужив свой срок, уходили на гражданку, но с обязательным призывом на ежегодные курсы «повышения квалификации».

– Дуглас, а почему ты так сияешь? – спрашиваю, чуток подкалывая товарища Шпигельгласа, мы ведь оба понимаем, почему он такой довольный.

– Хорошо и аккуратно сделанная работа радует. – лыбится Соломон Мовшевич, ну, в этом деле я его понимаю. Уронить генерала Франко – дорогого стоит. Правда, среди начальства армейского генералов тьма, способных тоже хватает. Но несостоявшейся каудильо превосходил всех прочих одним – решительностью. Превосходил… и это хорошо. Да и Ягуэ, который напросился с ним в последний полёт тоже свою долю заслужил… та еще тварюка. И дело даже не в гражданской войне, которая еще не началась, а в подавлении тех народных выступлений, которым командовали оба эти персонажа. Жестокость они проявляли неизбирательно, как говориться: убивайте всех, а Бог уже разберет, где правые, а где виноватые.

К своему сожалению, я не был специалистом по истории Гражданской войны в Испании и в моей памяти, даже под гипнозом, не сохранились ее эпизоды, кроме нескольких плюс воспоминания на основе книг, которые я прочитал. Имею в виду художественную литературу, да того же Хэмингуэя. Нет, какие-то персонажи всё-таки отложились в памяти, но далеко не все. Вот и сейчас я понимал, что с исчезновением этих двух генералов из жизни события Гражданской, в том числе ее дебют, могут пройти совсем по другому сценарию. Хотя, именно этого я и добивался. Правда, устраивать тотальный генеральский террор всё-таки не следовало. У армейских есть своя контрразведка и не все там тупые дуболомы. Быстро сложат два и два и мы получим бунт полковников, и не известно, что будет хуже. Именно из этих соображений я решился сохранить жизнь Хосе Санхурхо. Этот человек был неплох в логистике и был уважаем в войсках, но при этом весьма заносчив и нетерпим к чужому мнению. Если это не было мнение солдата! Но мнение солдата его авторитету не угрожало, а вот если против него выступал кто-то влиятельный, то Санхурхо не успокаивался, пока не выживал этого человека с занимаемой должности.

И тут мои размышления были прерваны связным Дугласа, Лимонником. Павел Луговой получил такой псевдоним не за то, что был потомком английскоподанного, он им не был. Но из всех напитков он признавал исключительно лимонад, который мог пить в совершенно невообразимых количествах, утверждая, что врач сказал ему о нехватке в его организме витамина С. Если смотреть на его мощную спортивную фигуру с ослепительной улыбкой, в которой сияли крепкие белые зубы, в недостаток аскорбиновой кислоты верилось с трудом. Точнее, не верилось абсолютно. Но можно ведь сказать, что в этом заслуга лимонов? Или я ничего не понимаю в медицине, или Паша нас всех разводит на жалостную историю, чтобы никто ему не мешал пить лимонный напиток. Кстати, здешний лимонад совершенно не похож на лимонад моего времени: шипучку, заправленную лимонной кислотой в лучшем случае. Это напиток из натуральных отжатых лимонов, который готовят почти сразу перед употреблением. Есть вариант и воды с лимонным сиропом. Но, опять-таки, натуральным, а не эссенцией, извращением химической промышленности. Как на мой вкус – очень даже недурно.

– Что тебе, Лимонник? – поинтересовался Дуглас.

– Орёлик наш опять накосячил. – бросил Паша, уселся за стол и заказал официанту принести лимонад.

Орёлик, это никто иной, как товарищ Орлов, Александр Михайлович. Он же (при рождении) Лейба Лейзерович Фельдбин. Моя заноза в заднем месте. Он появился тут, сопровождая теплую команду из Москвы (майоров Куни и Орнальдо), но только братья-гипнотизеры отправились в столицу нашей родины, а этот типчик остался тут, типа, на контроле. Нахрена он нужен был? Вот этого я никак не помнил. Единственное, что я вспоминал, что был такой перебежчик, генерал Орлов, который осел в САСШ, но был ли это этот Орлов? И какой из него генерал? Нет, что-то тут не сходится[145]145
  Действительно, не сходится. Александр Михайлович Орлов действительно в тридцать восьмом перебежал в США, выдавал себя за генерала, которым не являлся (звание в системе НКВД майор госбезопасности, что соответствовало званию полковник). Проживал в США под именем Лев Лазаревич Никольский.


[Закрыть]. Но я насторожился и посоветовал Дугласу проследить за этой «птицей», слишком мне не понравился его настрой – строго придерживаться линии партии. При этом он утверждал, что только его видение линии партии стало единственно верным, а все остальные искренне заблуждаются. И его роль – выявить, может человек отказаться от своих заблуждений, или ему нужно помочь избавиться от них навсегда. И первое, чем начал заниматься этот резидент НКВД – так полез для чего-то в компартию Испании, наводить там «порядок». И это не смотря на то, что я ему в разговоре это делать запретил. Строго запретил. Но на мой запрет Лейба Фельдбин забил свой тоненький еврейский болт, почему-то решив, что ему лучше видно и он получил инструкции сверху, а «жираф большой, ему видней»[146]146
  Цитата из В. Высоцкого.


[Закрыть].

– И что теперь? – Дуглас сидел всё также расслаблено, но по тому, как изменился его взгляд, я уловил то внутреннее напряжение, которое в нём появилось и быстро нарастало.

– Наш орёлик решил проявить самостоятельность. Он отправил в Москву запрос на устранение Андреу Нина. Утверждает, что это самый активный антисталинист Испании и человек, который может разрушить компартию, вызвать раскол.

– А то, что именно устранение Нину нашими людьми может этот раскол спровоцировать он не подозревает? – у меня возник вполне справедливый вопрос. Паша в ответ пожал плечами.

– Считает, что можно будет прикрыться репрессиями властей…

– И вызвать революцию снизу? В то время, как все опросы показывают, что Народный фронт имеет все шансы взять власть мирным путём? То есть, получается, что гражданская война возникнет в ситуации, когда армия будет подавлять вооруженное восстание народа, которое вполне может признать незаконным. В то время, как нам важна ситуация, когда военные будут восставшими, которые будут выступать против законного правительства! Чёрт подери! Что в мозгах у этого орёлика? Дуглас, надо очень осторожно выяснить, кто его сюда к нам послал и кто инструктировал перед отъездом. Сможешь?

– Поговорим. – коротко бросает Шпигельглас. И я понимаю, что да, поговорит. В это время Дуглас стал руководителем силового блока под моим контролем, был осведомлен в моих планах по Испании и полностью их поддерживал. Тем более, что зимой планировалось серьезное усиление его группы, готовилась целая команда очень зубастых специалистов, которых я запросил у Москвы. В том числе такие «зубры», как Илья Старинов и Наум Эйтингон. Конечно, они пока что не зубры, а так, «зубрята», но надо же им где-то тренироваться? Вот и подходящий для этого случай. А то ведь надо будет кому-то и линию Маннергейма в руины превращать. Кому, как не им?

А по поводу того, что мы знали, о чём сообщал Орлов в центр? Он использовал систему шифрования через книгу, это весьма надежный способ, если только не знать первоисточник, которая становится ключом к разгадке шифра. Увы… не самый надежный способ, на самом-то деле. Достаточно вычислить эту книгу. Ну, а мы это сделать смогли. И только лишь потому, что мне этот орёлик почему-то не понравился с самого начала[147]147
  Вообще-то в бегстве Орлова было много непонятного, так сказать, белых пятен. Во-первых, он стал невозвращенцем, испугавшись отзыва в Москву, хотя, по свидетельству Ежова, никто его арестовывать не собирался. Во-вторых, он многое рассказал своим кураторам в США, но при этом не выдал агентуру, к которой имел непосредственное касательство, в том числе Кима Филби и его группу. Более того, утверждал, что вообще не выдал никого, а показания про агентов НКВД давал весьма расплывчатые. Но при этом выдал методы работы своей организации, написал разоблачения режима Сталина, где умело смешивал вымысел с фактами. Интересно, что ему предлагали в шестидесятых-семидесятых годах вернуться в СССР, утверждая, что считают его не предателем Родины, а невозвращенцем. Но Орлов от этого отказался.


[Закрыть]. Вот только не давала спокойствия одна мысль: сейчас вся переписка Орлова с центром идёт через нашего радиста. А неужели те, кто его сюда отправил не озаботились о резервном канале связи? Не может такого быть. Тут явно хорошо подготовленная подстава, вопрос только в том: играют ли нашего Лейбу Лейзеровича втёмную, или он вполне себе осознанный предатель и вредитель?

– Что делать будем? – поинтересовался Дуглас.

– Надо срочно отправить в центр сообщение о подрывной деятельности нашего орёлика. А там посмотрим. Но… если центр подтвердит решение об устранении Нина, я остановлю эту операцию своими полномочиями.

Надо сказать, что мандат, выданный вождём, позволял мне это сделать. Конечно, за это надо будет ответить, но ответ буду держать перед Сталиным, а не какими-то мелкими шавками из НКВД. Поэтому пришлось садиться за аналитику и писать донесение «наверх». Вот не люблю я этого дела – писанины. Я, в прошлой своей жизни, выбирал такую работу, в которой надо было или меньше писать, или можно было бумажки сбросить на чьи-нибудь плечи, а самому этим не заниматься. Но тут, в ЭТОЙ реальности, мне стало казаться, что работа разведчика – это сплошной поток бумаг и всяких там справок, отписок и прочей бумажной ерунды. Жутко раздражает, если честно. Но, с другой стороны, понимаю, что большая часть из них необходима. И всё равно раздражает… Характер-то не перепрешь…

Мы с Дугласом и Лимонником расположились на улочке, по которой обязательно должен был пройти траурный кортеж. Столик на тротуаре, неспешный разговор. Прохладные напитки и кофе, который лучше всего в эту жару спасает от раскаленных мыслей. И вот оно… ударила по ушам траурная музыка. Из-за поворота показался артиллерийский лафет, на котором установили закрытый гроб, судя по фотографии, первым везли генерала Ягуэ, а уже за ним, буквально через пару минут показался еще один лафет с телом генерала Франко. За лафетами несли награды усопших, по бокам шел почетный скорбный караул (у всех солдат и офицеров на рукавах траурные ленты). Оружие обнажено. Последний поход. Как и все, встаем и застываем в почтительном молчании. А что, отдать минуту почтения врагу, причём сильному и достойному – это тоже часть нашей работы. Кроме того, что это своеобразная точка. Всё! Работа сделана, акт можно подписывать, актированный точно отправился в небытие. А вот и военный оркестр прошествовал, выдуваю скрипучие ноты похоронного марша. Боже ж мой! Какой у них тут этот марш противный! Звучит, как вой ста тысяч кошек в мартовские ночи. Не могли взять оркестр получше?

Но вот потянулись родственники и боевые соратники. А вот и конец скорбного шествия. Всё! Можно расслабиться.

– Земля им всем стекловатой! – произношу тост.

– За успех нашего скромного дела! – подхватывает Дуглас.

А Лимонник скромно опрокидывает стопку коньяка внутрь себя, поддерживая наше легкое торжество. А что? Поработали все. И хорошо поработали, не будь я Кольцовым!

Глава семнадцатая
Преступление и наказание

Мадрид

25 декабря 1935 года

– Мигель, что делать будем?

– Срать очень мелким гавном! – другого ответа на вопрос Дугласа у меня в тот момент не было.

Знаете, если у тебя чуйка вопит, надо к ней прислушиваться! А я тут опять забыл это золотое правило, и не только для попаданца – вообще по жизни. Ведь думал я о том, что Орлов может иметь запасные каналы связи кроме моих? Это же прописные истины для полевого агента – ни в коем случае не надеяться на единственный канал. И иметь в запасе несколько резервных вариантов. Вот по такому каналу и получил Орлов добро на акцию по устранению Андреу Нина. И даже провёл эту операцию. Причём грубо, топорно, бездарно. Во-первых, он нанял отморозков, с которыми даже фалангисты побрезговали бы связываться. Во-вторых, эти ушлёпки не смогли сработать чисто, может быть, это и хорошо. В любом случае, Нина выжил, хотя и находится в военном госпитале. И состояние у него – тяжелое. Ничего более пока что не известно. В-третьих, они даже уйти не смогли по-человечески: из группы террористов полиция по горячим следам смогла взять двоих криворуких исполнителей, и выйти на всю банду было делом техники и времени. И, существовала очень большая вероятность того, что эти ушлепки расколются в полиции до самого дондышка. И сдадут нанимателя. Вот только сам ли Орлов нанимал? Или кого-то использовал вслепую? Кто входит в его группу? Стало ясно, что он имеет в Испании своих боевиков, о которой мы ни слухом, ни духом. Но если это сделано по приказу Сталина, то весь мой план можно похерить и спокойно отправляться домой: если не Санхурхо, то тот же Мола возьмёт власть в свои руки и станет диктатором этой бедной страны.

– Мигель, надо успокоиться…

– Надо, Дуглас, ой, как надо. АЗ-ОХ-Н-ВЭЙ! Этот Фельдбин, а глик то им гетрофен, идиот, цудрейтер, он может сделать нам большой цурес.

Бамс! Это что, проснулось подсознание самого Кольццова и выдала эти ругательства на идиш? Нет, азохен вэй, это мне знакомо, я это выражение точно слышал раньше, оно означает…. Оно означает… В памяти всплыло, что это типа всё настолько плохо, что можно только вздохнуть «ох!» и «вэй!». Цурес… это что-то типа цимес, только наоборот… Аааа. Нет, цурес это беда, очень большая беда. А цимес, это, типа смысл. Цудрейтер, оказывается, я сам и перевёл, это идиот, но в отличии от мишугаса (безвредный идиот) это очень даже вредный идиот, отморозок. А что там за глюк привалил? Точнее, глик… вспомнил! Это означает дословно «куча счастья вам привалила» в том смысле, что пришла такая беда, что пора уносить ноги! Фуууух… разобрался. Шпигельглас смотрит на меня такими добрыми глазами. Чего это он?

– Миша, если тебя прорвало на идиш, то у нас понейший тухес, я правильно всё понимаю?

– Ага, и эта полная еврейская жопа наступила уже здесь и сейчас. А самое главное, надо понять, по чьей указке работает наш орёлик.

– Я весточку отправил. Думаю, что-то выясним.

– Времени выяснять нет. Надо как-то купировать эту деятельность Лейбы Лейзеровича, иначе всем нам крышка. Моя задача, как ты знаешь, не допустить гражданской войны в Испании или сделать так, чтобы Народный фронт в ней победил.

По всем признакам выходит, что, не смотря на сопротивление правых, Национальный фронт, точнее конгломерат левых на выборах должен одержать победу. Тогда мятеж военных станет более вероятен, но левые выступают в роли правительства, их позиции изначально более сильные и мировая поддержка мятежников не будет всеобъемлющей. Тем более, что Германия пока еще не нарастила свой военный потенциал. А если спровоцировать военных вовремя на мятеж и быстро его подавить, то республика может выстоять, и красная Испания из мечты превратится в реальность.

– И в этот момент может выясниться, что Нани хотят убрать не фалангисты, а самые обычные большевики-сталинисты. Это, во-первых, скандал и раскол в компартии. Во-вторых, раскол и ослабление сил Народного фронта, что даёт шанс правым остаться у власти. Учитывая, что армия чуть ли не самая влиятельная политическая сила в стране – революцию они смогут задавить. А другого выхода, кроме восстания у левых не будет. В-третьих, это дискредитация Советского Союза в глазах наших друзей. Многоходовочка получается, один всего теракт, а какой от него резонанс может пойти, страшно даже подумать.

Надо сказать, что к этому времени я уже подостыл и ругательства на идиш из меня уже не лезли, хотя теперь полезли матюки, причём в самом неограниченном количестве.

– Ты прав. – сказал я, а дальше минуты три изгалялся на коренном русском, и от моих фраз глаза Шпигельгласа становились всё более квадратными. Кажется, мне удалось за это короткое время ни разу не повториться.

– Ты и так умеешь.

– Могём! – отвечаю, чувствуя, что теперь меня окончательно отпустило и можно перейти на конструктивный разговор.

– Не могём, а могем! – поддерживает волну Дуглас. Блин, он что, тоже попаданец? Откудова у него эта фраза из кинофильма «В бой идут одни старики»? Надо проверить.

– Скажи не тут продается славянский шкаф? – вбрасываю.

– Какой шкаф? Он же тут испанский? И мы ничего не продаем, Миша, с тобой всё в порядке?

– Теперь точно в порядке, Сергей Михайлович. Продолжим? – Уфф… кажется, гениальные фразы просто носятся в воздухе. А то от попаданцев было бы не протолкнуться.

– Несомненно.

– Только мне кажется, что нашим орёликом управляет кто-то посторонний. Вот только кто? Первый вариант: крыса в ИНО. Возможно?

– Более чем. – подтверждает мою мысль Дуглас.

– Второй вариант: кто-то из Коминтерна. Сам знаешь, у ИНО с Коминтерном были слишком тесные связи, мы использовали их агентуру и наоборот. Есть такая вероятность, что Орлова играет кто-то очень влиятельный из Организации. Тем более, там остались троцкисты в более чем достаточном количестве. А методы он использует как раз по методичкам Коминтерна.

– Надо прошерстить его связи с этой конторкой, посмотреть, с кем он работал раньше, я так понимаю. – Сделал себе заметку мой собеседник. Киваю ему головой.

– И третий вариант: его играет кто-то из высшего руководства страны. То есть, крыса пробралась в окружение вождя. Это для нас самый хреновый вариант. Потому как я не уверен, что мы сможем его самостоятельно раскрутить.

– Вариант, что Фельдбин – инициативный дурак ты не рассматриваешь? – поинтересовался Дуглас.

– В принципе, можно принять как четвёртую версию, но мне она представляется маловероятной. Лейба сволочь, но не дурак.

– Ну это про любого из нас можно сказать – подкидывает шпильку Шпигельглас.

– Согласен, можно. Давай наметим план действий, потому что сидеть на попе и ждать, как события развернуться нельзя – ни в коем случае.

– Работаем! У меня вот такие мысли по этому поводу…

А дальше пошла обычная работа – составление планов, кому какие поручения раздать, кого чем нагрузить, что делать в первую очередь, что отложить на потом. А что тут поделать? У меня тут в подчинении очень мало людей, поэтому разогнаться не могу. А еще надо учитывать два момента: первый, это то, что Орлов тоже не будет сидеть на попе. А будет продолжать путать карты и заметать следы, чтобы мы его за жопу ухватить не могли. Второй же момент был в том, что я полностью, на сто процентов Дугласу не доверял. Как говорится, доверяй, но проверяй. Поэтому я решил воспользоваться еще и своим личным каналом, чтобы отправить срочное сообщение Сталину. Чувствую, что без его вмешательства ничего не сдвинется с места. Особенно, если надо инициировать внутреннее расследование. Тут без его одобрения ну никак!

Москва. Кремль. Кабинет Сталина

27 декабря 1935 года

Время шло к полуночи. Обычно в это время вождь никого не принимал – работал с документами, иногда звонил по телефону, но личные встречи в такое время могли быть вызваны только чрезвычайными обстоятельствами. Без четверти полночь в кабинет вошёл запыхавшийся Киров.

– Коба, что случилось?

– Случилось, Сергей, случилось. Сейчас еще Артузов подъедет, и начнём.

Вождь несколько минут сомневался, дёргать ли начальника ИНО, но всё взвесив, решил, что всё-таки надо. Дело касалось его епархии, значит, надо выяснить, что у него там не так. Пусть отдувается. Через семь минут в кабинет вошёл и Артузов, он поздоровался, извинился, что дорога заняла столько времени: его вызвали с загородной базы ИНО, где проводил собеседование с агентом, который должен был отправиться в Стамбул в качестве резидента-нелегала.

– Собрались. Хорошо. Теперь читайте. Экземпляр один. Так что читайте вместе. Копию снимать не собираюсь.

Пока прибывшие товарищи читали послание Кольцова, Иосиф Виссарионович закурил, чтобы не выдавать своего нервного состояния. Это был какой-то замкнутый круг. Почему-то внутренние враги не собирались сдаваться. Они постоянно искали возможности подгадить и Сталину, и самому Советскому государству. Почему? Проиграли… признайте поражение и работайте на благо страны. Тогда вас не тронут. Но нет… Всё равно… интриги, подставы, вредительство. Причём прикрываются правильными лозунгами, но вся их деятельность направлена на то, чтобы эти лозунги у народа колом в горле стояли! Вот, Бухарин, любимец партии. Вроде объяснили ему ошибки, понизили, ты начни работать, исправлять ситуацию. Покажи себя ценным сотрудником, а не болтуном от партии. Так нет… Сейчас на каждом углу по секрету жалуется на несправедливость, рассказывает, как его ценил Ленин. Урод! И что с таким делать прикажешь? А ведь обещал никого не за дело не убирать. А вот такие разговоры, это как? Дело? Или еще нет?

– Прочитали? Что думаете?

– Я Кольцова знаю, он точно по ерунде тревогу бить не будет. Насколько я понимаю, планы по Испании утверждены. И тут под них подводят бомбу. Возникает вопрос: кто это делает и откуда он знает, каковы наши планы и как им навредить? – задумчиво проговорил Артузов.

– Это уже целых два вопроса. – заметил Сталин, вытряхивая трубку и занимаясь ее чисткой, вроде бы и не обсуждает ничего, так обмен мнениями. – Так кто такой Орлов? Инициативный дурак или враг?

– Сейчас это не имеет принципиального значения. И то, и другое одинаково опасно. Сейчас самое главное – нейтрализовать эффект от его действий и вернуть состояние к утвержденному нами плану. А параллельно начать поиск крысы. Возможно, мы ее и не найдём, если её нет, а наш агент просто проявил дурную инициативу. Но… очень многое указывает на то, что это не инициативник, а чей-то агент. – Это уже подал голос Киров.

– Что именно указывает? – поинтересовался вождь.

– Разрешите, товарищ Сталин? – произнёс начальник ИНО, получив молчаливое согласие вождя, продолжил: – Есть несколько фактов. Во-первых, сопровождать агентов в Мадрид должен был другой человек, но он накануне отправления получил травму – не справился с управлением служебным авто. Остался жив, но ехать не мог. Так Орлов и попал в группу с Орнальдо и Куни. Но у него были инструкции – вернуться с сопровождаемыми товарищами. И тут, прямо в Мадриде он ссылается на то, что получил приказ остаться и перейти в подчинение к агенту Строитель. А радист группы Кольцова получает квитанцию с подтверждением командировки Орлова. Но… из нашего ведомства никто такую радиограмму не отправлял. Она не числится в журнале учета. И судя по этому сообщению Строителя, у агента Орлова в Испании оказалась своя группа. А это уже ни в какие ворота не лезет. Это указывает на то, что у него весьма серьезные покровители.

– И кто?

– Пока даже не могу предположить, кто. Мы изъяли на экспертизу автомобиль нашего агента, надо проверить, если авария была подстроена, может быть, появится какая-то зацепочка. И взяли под наблюдение радистов, которые дежурили в соответствующее время на узле связи. Считаю, что их надо допросить, и серьезно. Пока что это всё. И еще нужна будет помощь НКВД. Надо установить, кто из агентов в эти дни отправился с заданиями за границу. Очень может быть, что какую-то группу официально отправил во Францию, например, а оттуда они перешли в подчинение Орлова.

– Распределите работу. Смотрите, не спугните крупную рыбу. Нас исполнители интересуют постольку, поскольку. Главное – найти заказчика этой фанаберии. Сейчас решается главный вопрос – сумеем ли мы подготовиться к новой мировой войне. А она уже неизбежна. Но пока существует Красная Испания, на нас никто не рискнет рыпнуться. Сначала ее попытаются раздавить. И вот мы должны сделать так, чтобы не раздавили. Тогда война начнётся в конфигурации, для нас наиболее благоприятной. Так что вы решаете задачу государственной важности. И найти внутреннего врага – не менее важно! Свободны. Сергей, задержись на минуточку.

Как только Артузов покинул кабинет, Сталин посмотрел Кирову в глаза и произнёс:

– За Артузовым установить наблюдение, только очень аккуратное. Он имел больше всех возможностей устроить этот саботаж. И да… я ему доверяю, в определенных пределах, но в этом деле ни к кому доверия нет. Только у тебя есть. Работай. И мне нужен результат! Настоящий, а не выбитые признания. Этот враг не должен уйти.

– Сделаем. Привлеку лучших и самых доверенных людей. – Киров понимал, что сегодня спать придется на рабочем месте. Опять в комнате отдыха на диванчике. Ну а что делать? Уже не раз и не два ему приходилось даже не спать, а дремать у себя на боевом посту. Впрочем, так работала почти вся страна: на рабочем месте люди пахали, и на время особого внимания не обращали. Надо – значит надо.

– Что думаешь по поводу ситуации в Испании? Что там делать будем?

– Коба, там есть Строитель, вот пусть он и решает. Он на месте. Нам отсюда обстановка не видна так, как ему там, на месте. Дай ему приказ разобраться по своему усмотрению. Ну а мы посмотрим, что и как делать будет. И потом разберем его действия по косточкам.

– Мысль здравая. Но не много ли мы ему воли даем? Что думаешь?

– Ситуация такая, что если он будет за каждым чихом у нас спрашивать разрешения, то всё провалит. И мы будем в этом виноваты. Мы, а не он.

Сталин задумался. Он очень не любил выпускать контроль ситуации из своих рук, но понимал, что по-другому в этот момент исторического процесса ну никак не получится. И это его здорово нервировало. Привычка, да, контролировать – это привычка, которая не раз спасала ему не только жизнь, но и политическую карьеру. А тут полагаться на человека из совершенно другого времени. Другого человека! Это отличие Пятницына от людей его времени нет-нет, да и пробивалась. И вызывала пусть подсознательное, но всё-таки серьезное раздражение.

– Хорошо. Я дам ему разрешение действовать на своё усмотрение, даже ликвидировать опасность самым радикальным образом. И подумай, кем мы сможем усилить его группу. Фортус уже отдохнула? Может быть, надо привлечь их семейный дуэт? Пусть возвращаются на родину мужа[148]148
  Мария Фортус и ее муж в РИ работали в это время в Испании, в НАШЕЙ версии истории они были переведены в Германию и принимали активное участие в гражданской войне. После ранения Мария получила небольшой отпуск, который сейчас и закончился.


[Закрыть].

– Согласен. В любом случае, агентуру в Испании надо усиливать.

– Раз согласен, то проследи, чтобы ИНО в этот раз не «накосячило». Возьми этот вопрос на контроль.

– Будет сделано.

– Вот за что я тебя, вождя[149]149
  Очень часто Сталин называл Кирова вождем ленинградского пролетариата, а тот Сталина – вождем мирового пролетариата. Но теперь Киров возглавил НКВД…


[Закрыть] карательного органа пролетариата люблю, так это за краткость изложения! – настроение вождя явно стало получше. Он себе даже пошутить позволил.