Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Ведомая призрачными руками, Надя вела машину к своей цели. Еще чуть-чуть, еще немного, и она на месте… А что дальше? А дальше разберемся!.. Главное доехать! Двадцать метров, десять, пять… Сопровождаемый чудовищным ударом, джип проломился сквозь завал, разметав его, пробил затор и ввалился на территорию сектантов, загоревшись. Черные балахоны кинулись в россыпную, испытывая невероятный ужас, исходящий от объятого пламенем транспорта. Один из них, скатившись кубарем по разбитой баррикаде, в панике пытался отыскать свой автомат, но замер, когда из горящего факела раздался душераздирающий звук. Скрип водительской двери показался для молодого послушника самым ужасным звуком в мире. Словно тысячи душ, проглоченных адом, взвыли одновременно. В огне прорисовались человекоподобные контуры, послушник заскулил от страха. Огромная лохматая тень двинулась к нему, и это было последнее в его жизни, что он запомнил перед звуком выстрела дробовика.

Надя вывалилась из охваченного пламенем автомобиля, окутанная неимоверным холодом, словно тот шел из самой преисподней. Быстро взведя оружие, выстрелила в ползущего к автомату балахонщика, перевела прицел на второго. Снова выстрел. Снова в цель. Картечь, которой был заряжен дробовик, рвала тела в черных одеяниях, окрашивая их красным.

***

– Это был дьявол в обличии женщины! – рыдал молодой послушник, стоя на коленях перед Отче, рассказывая о случившемся на дальнем кордоне. – Ее пули не брали, а сама она стреляла без промаха. Огромный призрак тенью стоял за ее плечами и смеялся так, что от звука этого некоторые из послушников погибли на месте! Это был призрак, говорю я вам, Отче! Я сам видел. Черный, холодный, страшный! Он летал средь нас, и не было от него спасения!.. Эта тварь пришла за ними!.. – послушник перевел окровавленный палец на двух прижимающихся друг к другу детей, прикованных цепью у стены.

– А как же ты тогда выжил? – строго спросил названый Отче, нависнув над бедолагой.

– Она! – снова затараторил парень. – Она меня отпустила! Она сказала, что идет… что ей нужны вы, Отче!..

– Кто она? – взревел глава сектантов, ударив парня по щеке. – Как она выглядит, чертов наркоман, скажи мне!

– Она, Отче! – блаженно улыбаясь, закатил паренек глаза к потолку, пялясь в одну точку. – Она сказала… Да. Она назвалась… Она сказала, что она… – парень на мгновение задумался, – Русалка… Ведьма… Дьяволица… – неразборчиво забурчал послушник, все больше и больше проваливаясь в наркотический сон… – не помню…

– Кикимора, – донесся голос из темноты от пленников, и послушник вздрогнул.

– Кикимора, кикимора, кикимора, – затараторил он и заплакал. – Кикимора идет, Отче!..

Мужчина снова ударил послушника по щеке, но тот больше не проявлял признаков здравоумия, отключившись. Человек в длинной рясе досадливо скривился, обернулся к помощнику.

– Что там случилось? Эти долбанные наркоманы несут какую-то чушь!...

Помощник главы сектантов осенил себя кругом и зашептал какую-то молитву. Отче сплюнул, подошел к пленнице.

– Что ты сказала? Что ты знаешь о ней, дочь моя!?

– Я бы удавилась, если бы была твоей дочерью… – дерзко заявила та и тут же скривилась от сильной пощечины.

– Молись, Отче, – сплюнув кровь на грязный пол, с трудом выдавила черноволосая пленница. – Быстрее молись… Кикимора придет и заберет тебя…

– Кто такая Кикимора? – снова ударил непослушную девчонку глава сектантов, заводясь и злясь. – Кто она такая?!

Удары посыпались на девушку один за одним, и избиение продолжалось до тех пор, пока Отче устало не опустился коленями на холодный бетон. Внезапно девочка хрипло рассмеялась, тяжело подняв избитое лицо.

– Ты взял у нее то, что принадлежит ей. Отче…

От слов, а точнее от тона, которым пленница произнесла эти слова, у мужчины побежали мурашки по спине. Было что-то в этом голосе такое, что заставило его вздрогнуть.

– Что? Что он взял? – внезапно задал вопрос помощник, и Отче скривился.

Да, он хорошо промыл мозги послушникам и помощникам, но конкретно этот, вроде бы, не злоупотреблял стимуляторами, потому и держал его Отче, ближе к себе, в отличии от остальных этот человек еще понимал всю цель этой, так называемой, религии… Однако и этого проняло. Вон как дрожит от слов простой девчонки, привезенной послушниками пару часов назад.

Ее и пацана, видать, брата, поймали где-то на окраинах города и как раз вовремя. Завтра полнолуние и нужно принести жертву Великому Шару, которой еще не было. Если бы не эти двое, пришлось бы кого-то из послушников разделать, а в последнее время и с ними беда, маловато народу осталось…

Девочка хрипло рассмеялась, снова обращая на себя внимание.

– Он взял ее детей… – тут и главу сектантов наконец-то проняло.

Он внезапно схватил девчонку за волосы, притянул ближе, выволок на свет.

– Нет! – расширившимися глазами смотрел он в побитое окровавленное лицо. – Не может быть! Ты! Но ты же… Как ты выжила?! Тебя же застрелили!!! – Девчонка рассмеялась, плюясь кровавыми пузырями, а слегка подпитанное особыми стимуляторами сознание Отче дорисовало картину, бросив его в холодный пот. – И твоя мать… Она же тоже… Этого не может быть! Кикимора! Жена Лешего! Не-е-ет, он тоже здесь?!

– И он здесь, – донесся адский шепот из уст дитя самого дьявола.

– Нет, – отшатнулся Отче. – Брат Олег, – прошептал он не своими губами и помощник, сглотнув, перевел взгляд на владыку. – Проведи ритуал сегодня! Мне нужно срочно провести одиночный молебен…

– Но Отче! – удивился брат Олег. – Полнолуние завтра!..

– Плевать! – выкрикнул Отче, нервно бегая взглядом по декорированному под древний замок пентхаусу многоэтажки. – Нужно провести сегодня! Кикимора идет, ты же слышал! Нам необходима защита Великого Шара!.. Нам нужны жертвы сегодня… Я буду молиться из своей кельи!..

– Но я же еще не готов, Отче! Вы сами говорили!..

Тяжелая рука опустилась на плечо брата Олега.

– Готов, брат, ты готов!..

Помощник, также пребывающий в состоянии легкого наркотического опьянения, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Это такая честь для меня, Отче! Я благодарен вам… Я не подведу Великий Шар!

– Да-да, – буркнул Отче, быстро удаляясь в свою комнату, судорожно соображая, что вокруг происходит.

– Она идет за тобой, – донесся тихий вкрадчивый голос, который снова заставил мужчину вздрогнуть. – Она заберет тебя, Отче, она идее-от…

***

– Мне страшно, – проскулил Сашка, обнимая избитую сестру.

– Не бойся, – едва смогла выдавить Катя разбитыми губами. – Они тебя не тронут, наркоманы чертовы.

– Я их не боюсь…

– Тогда что?!

– А если Кикимора и нас заберет, Кать?

– Ты дурак? – приоткрыла один глаз сестра, внезапно став серьезной, перестав кривляться.

– Сама дура! – тут же насупился Сашка, отстранившись.

– Нет, ну точно дурак!

Девушка поднялась и принялась вытирать лицо рваным рукавом.

– Ты не понял что ли?

– Нет, – буркнула тень голосом брата, сложив руки на груди, звякнув цепью.

– Это мама… – устало вздохнула Катька, приваливаясь гудящей головой к холодной стене.

– Мама Кикимора?! – удивился Сашка. – Ну, нееет, мама красивая, а кикимор я на картинках видел, они ж страшные…

Катя чуть не расхохоталась. Если бы не лицо, она бы так и сделала, придав моменту еще большей эпичности.

– Дурак, – с улыбкой проговорила она по-доброму, прикрывая глаза. – Ну, ты разве не понял? Леший… А мама его жена. Кикимора…

– Аааа! – наконец-то осенило парня. – Леший и Кикимора!.. А почему Кикимора?

– Долго рассказывать, – махнула сестра рукой. – Теперь главное дождаться ее… Она непременно придет за нами, слышишь? Придет!.. Но меня беспокоит то, что он откуда-то всех нас знает… Кто он такой?!

***

Добравшись наконец-то до своей кельи, которая существенно отличалась от привычного понимания комнаты монаха, являвшейся ранее вип-апартаментами дорогущей гостиницы, Отче, а точнее Игорь Старорамных, по паспорту, более известный как Рама в бывшей бандитской шайке, ходившей под неким Кабаном, нервно запер за собой дверь. Дыхание его было поверхностным и горячим, зрачки, расширившиеся от недавно принятой «дозы» и адреналина, вылитого этой девчонкой, были похожи на две черные дыры, заполнившие глаза.

Рама потряс головой, пытаясь избавиться от дурмана. Чертова девка! Чертова семейка! Надо же было вляпаться! Леший здесь… Теперь понятно, почему кордон разнесли в щепки. Что ж так не везет-то?!

Рама после того, как Леший разбил Кабана в городе, бежал вместе с несколькими корешами. Они нашли это место и придумали всю эту байду с великим шаром. Наркоты с собой у них было предостаточно, чтобы втюхать что угодно и кому угодно. В созданную им секту быстро пришли новые люди, которыми, оказалось, очень легко манипулировать при помощи силы, страха и «дури». Провернув пару дел, Рама закорешился с одним паханом на юге и теперь, как говорится, в хвост не дует. Играет свою роль, а фанатики ему чуть ли не в рот заглядывают. Думал ли он, что когда-нибудьстанет святым отцом? Пф! Да никогда! А вон оно как обернулось! Но теперь выстроенный рай рушился на глазах. Если Леший здесь, со своей… Постойте… Но ведь… Рама замер, затрясся. Нет, ну как же?! Он же сам видел, как Леший, завалив Кабана, похоронил эту бабу! И девку раненную из города они везли… Не могли они ее спасти, не могли!.. Разум Отче снова постепенно стал затуманиваться, «доза» «дошла» и мысли стали скакать, заставляя подсознание рисовать то, во что трезвый человек никогда бы не поверил.

– Надо валить, – пошатываясь на ходу, пробурчал Рама, выходя через вторую, потайную дверь. – На-до ва-ли-ть…

***

Она шла по пустой улице, сжимая автомат в руках. Десять патронов. У нее осталось десять патронов. Ну, и не беда! В сумке за спиной, доверху набитой автоматными рожками, патронов хватит на всех! На всякий случай, за спиной второй, дулом вниз, на ремне, прижатый локтем, как учил Леший. Сам он тоже шагает где-то рядом, вселяя уверенность. Она шла, вытирая чужую кровь с лица, внимательно всматриваясь в темные переулки. Никого. Сбежали, сволочи. Ну, ничего. Сейчас она их всех найдет. Вот оно, логово этих тварей. Где-то здесь и ее похищенные дети…

Внимательно осмотрев «свечку», Надя пристально уставилась на ярко освещенный верхний этаж.

– Ты со мной? – устало спросила она, не оборачиваясь, боясь увидеть пустую улицу за спиной.

– С тобой, – прошелестел ветер, и Кикимора, преодолевая дикую усталость, двинулась вперед.

– Ну, все, Отче, береги свои шарики, Кикимора пришла… – прошептала она и, распахнув двери подъезда, вошла в темноту…

***

– Братья! – вещал брат Олег с высокой трибуны.

Огромный зал, чуть ли не во весь этаж, был заполнен людьми до отказа. Среди толпы ходили послушники с огромными кастрюлями и раздавали всем небольшие пакетики с каким-то розоватым песком.

– На наши земли снизошел демон! – подпустив голосу важности, устало и грустно проговорил брат Олег. – Он пришел к нам в образе женщины. Однажды умершая, она впустила в себя демона, и теперь он жаждет смерти… – толпа заволновалась, загомонила. – Но не беспокойтесь! – простер мужчина руки к застекленной стене. – Сегодня мы казним ее первенцев, и тогда тело, которое выбрал демон, снова станет уязвимым! Братья и сестры! Сегодня мы свершим то, к чему готовил нас Великий Шар! – толпа заулюлюкала, запихивая в рот песок из пакетиков, тщательно его пережевывая. – Великий Шар ждет, братья и сестры, так помолимся ему и воздадим ему наши голоса!

Толпа завыла на разные лады, подняв руки к потолку. Постепенно увеличивая ритм и голос, они слились в унисон, что-то невнятно бормоча. Внезапно в здании напротив вспыхнул огонь, и толпа заверещала, входя в экстаз. Огромный шар, венчавший соседнюю «свечку», вспыхнул синим пламенем, озаряя крышу. В этот же момент дверь в зал с треском разлетелась, осыпав стоявших рядом сектантов трухой и шрапнелью. Пыль, еще не успев осесть, взвилась, закружилась, соткала из себя человека. Усиленное наркотиком сознание людей воплотило в реальности все их кошмары, сконцентрировав их в одной темной фигуре. Фигура двинулась вперед, разгоняя мрак.

– Дьявол! – простонал кто-то, и толпа заверещала, перекрикивая рев автоматного огня.

***

Утопая в крови по колено, распинывая трупы, Кикимора медленно шла к огромному панорамному окну, не веря своим глазам. В доме напротив полыхал огромный шар, а у его подножья стояли четыре человеческие фигуры: две высокие, в черных остроконечных капюшонах и две поменьше.

Кикимора, не веря своим глазам, подошла к окну. Все, что ей теперь оставалось, это лишь приложить окровавленную ладонь к стеклу и плакать в бессилии. Она ошиблась! Она ошиблась зданием! Эти чертовы уроды казнят детей у нее на глазах…

– Сашенька, Катенька, – прошептала Кикимора, ощущая, как сердце в груди рвется от горькой несправедливости этого мира.

Она только что убила сектантов, очистила город от скверны, сделала жизнь тех, кто жил здесь, чуточку свободнее, но взамен отдала жизни своих детей…

– Простите, – опустившись на колени, закрывая лицо руками, прошептала Надя.

Невероятно горький плачь разнесся над окрестностями города, а в небе, безразлично ко всему, на миг выглянула практически ровная, круглобокая луна, осветив темный город внизу. Женский плач лился, путался, закручивался меж пустых домов, проникал в них, находил своего слушателя. Молодые и старые, мужчины и женщины, дети… Этой ночью все узнали, насколько печальным бывает женский плач.

Луна скрылась в тучах, в последний момент высветив своим мрачным, призрачным светом одинокую фигуру, крадущуюся к ослепленным жарким пламенем людям в остроконечных балахонах, которые, пребывая в наркотическом дурмане, напевали странную песню, подталкивая двух подростков к огромному полыхающему шару…

– Горите в синем пламени, дети дьявола! – крикнул один из них, толкнув в спину паренька, который, хлюпая носом, держался из последних сил.

– Мой папа тебе кадык вырвет, – прошипел он и с силой наступил балахоннику на ногу.

Сектант взвыл, запрыгал на одной ноге. Второй шаропоклонник нахмурил кустистые брови и оскалился, глядя паршивцу в глаза…

– Ах, ты, маленький гавнюк!.. – мужчина занес руку для удара, но через мгновение забулькал перерезанным горлом и упал на колени.

Руки его пытались удержать рвущуюся наружу кровь, но сделать этого у сектанта не выходило. Выпучив глаза, он пытался заглянуть себе за спину, где точно так же, булькая горлом, хрипел и его напарник.

Тень, оказавшаяся за пределами круга света, медленно двинулась к перепуганным детям, жавшимся друг к другу.

– Леший? – робко пропищал мальчишка из-за спины своей старшей сестры.

– Не бойтесь, дети... – раздался, голос и человек вышел на свет, – меня зовут Вадим, и меня прислала ваша мама…

***

Глава 14. «Старые знакомые»

Она спускалась, громко громыхая автоматом по ступеням. Ремень, обмотанный вокруг запястья, не давал оружию потеряться. Женщина шла, тупо глядя перед собой. Внутри была пустота. Сердце рвалось на части, душа была где-то далеко. Сейчас ее не волновало абсолютно ничего. Мать не уберегла своих детей, и в этом виновата только она и никто иной…

После бесконечно длинного спуска Кикимора вышла из подъезда на ярко освещенную улицу. Огромный пожар, поглощавший два последних этажа двадцатиэтажки, вздымался чуть не до небес, с жаром и жадностью уничтожавший здание, превратив его в гигантскую свечку, которую этой ночью увидели все. Свеча горела, плача каплями раскаленного металла, стекавшего вниз перекрытиями этажей. Холодный ветер облизал измученное, грязное лицо женщины и скрылся где-то среди улиц города, затаившегося в ожидании чего-то очень плохого.

Она сделала еще пару шагов и опустилась на колени. Слезы застилали глаза. Гул пламени заглушал всхлипы. Содрогаясь плечами от безудержных слез, Надя упала на грязный асфальт. Сердце – противный кусок мышц никак не хотело останавливаться, все работая и работая, исправно гоняя по венам кровь. Мозг не хотел отключаться от перегрузки, удерживая в сознании. Звук вокруг превратился в хоровод из стона и воя. В уши словно ваты напихали.

– Мам, – раздался искаженный восприятием голос умирающего здания.

– Мама! – прошелестел вернувшийся ветер.

– Надя, – звал ее гул пламени.

Что-то ударило в плечо. Плевать, кусок осколка, сорвавшегося с высоты, или пуля. Плевать. Чьи-то руки потянули ее в сторону, повалили на асфальт. Вот и мертвяки подоспели… – отстраненно подумала женщина. – Ну да, такой факел, наверное, отовсюду видно…

– Мама! – снова звали призраки, кружа вокруг нее голосами погибших детей. – Маааам…

– Да очнись же ты! – кричала Катя, пытаясь оттащить рыдающую мать подальше от рушащегося дома.

Обломки бетона и стальных балок уже начали падать в опасной близости от них, а мать все еще не могла прийти в себя.

– У нее шок! – выкрикнул Вадим, подхватывая женщину на руки. – Уходим! Скорее!..

Жуткий грохот раздался за их спинами, и вниз, просев, один за одним начали обрушаться целые этажи. Пыль, грязь, осколки камней свистели, барабанили совсем рядом. Они бежали, словно в каком-то коконе, куда по счастливой случайности не угодил ни один обломок. Чудом вынеся женщину из-под обрушающегося здания и отнеся в безопасное место, Вадим устало привалился к стене. Дети суетились вокруг, пытаясь привести ее в чувства, но она все никак не могла очухаться.

– Ну, мать, ты и устроила тут армагеддон! – закуривая нервно трясущимися руками, прошептал Вадим, и тут, наконец-то, Надя подала признаки возвращающегося сознания.

– Катя!? Саша?! – простонала она, вроде бы сконцентрировавшись на лицах детей.

– Да, мам, – рыдала дочь, обнимая ее за шею.

Рядом скулил Сашка, прижавшись к родному человеку всем телом.

– Мам, ну, ты как?!

– Катя? – все еще не веря своим глазам, уже осмысленнее и тверже произнесла Надя.

Глаза ее расширились и она, наконец-то, прижала детей к себе.

– Как же, как же так?! Детки мои, как же так? Я же... Я же ошиблась… Как?! Как вы спаслись? Я думала, что потеряла вас!

– Нас Вадим спас, – указала пальцем девочка на сидящего невдалеке мужчину.

Тот устало улыбнулся, поздоровался легким движением запястья и выпустил в ночное небо клуб дыма.

– Спасибо! – прошептала женщина, все еще боясь проснуться.

– Надо уходить, – осмотревшись по сторонам, предложил Вадим, и Надя, кивнув, встала.

Ноги еще дрожали от напряжения, но уже стояли чуть тверже, чем несколько минут назад. Она подняла лицо к небу. Все же есть кто-то там, на верху, кто бережет их. Все же есть!..

***

– Нас дядь Вадим спас, – рассказывал Сашка, как всегда тараторя, стараясь поспеть за своими мыслями. – Он этих гадов раз, два… Ножом по горлу, и они, короче, умерли! – Мальчишка, видимо, тоже пребывая в состоянии адреналина после всего случившегося, жестикулировал очень красочно, описывая, как некто в виде Вадима борется с «гадами», раскидывая их налево и направо, словно супергерой.

– Как вас вообще поймали? – спросила Надя у дочери, немного придя в себя.

– Не заметили, – вздохнула та. – Мы даже не слышали ничего. Выскочили из ниоткуда, двери открыли, выволокли нас… начали бить, потащили к машине…

– Катька в одного из них из его же ружья пальнула, – поддакнул брат.

– Да, – скромно улыбнулась Катя. – Но все равно не смогла отбиться. Их было трое, хотели машину нашу тоже взять, но когда я одного ранила, то вести некому джип наш стало... Прости меня, мам…

– Да что ты?! – всплеснула женщина руками. – Главное, что все закончилось… Спасибо, Вадим… Я думала, ты отказался…

– А у меня был разве выбор? – грустно пожал плечами мужчина. – Баба в логово тварей идет, а я что, дома отсиживаться буду? Рискнул и, как видишь, не прогадал… Основную банду уничтожили, остальных добьем утром и будем жить, как раньше. Спасибо тебе большое. У тебя яйца крепче, чем у нас оказались. Пришла, шороху тут навела… так что, мы в расчете. Я спас всего лишь двоих детей, а ты, вероятно, не один десяток. Скольких бы эти сектанты еще украли, пока мы собирались бы с духом? Так что …

– Обращайтесь, – улыбнулась Надя, все так же прижимая к себе двух самых близких людей.

– Ну, нет, – ухмыльнулся Вадим, снова закуривая. – Мы уж теперь сами постараемся, ты нам дала силы на борьбу, показала, кем мы были… Я так понимаю, оставаться вы не намерены?

– Нет, нам нужно дальше, в Железногорск… Я там пару машин видела, возьмем их и поедем назад. Ты про какую-то деревню говорил…

– Да, есть такая. Давай, ты меня до завода докинешь, а то я пока сюда бежал за тобой, подустал немного… Мы вам хоть в дорогу припасов дадим каких, в награду за помощь городу, так сказать… Да за одно можете переночевать, а утром в путь уже…

– Нет, мы лучше сейчас двинем, не хочу в этом месте задерживаться. – Надя вздохнула, опустив глаза.

– Понимаю, – Вадим докурил, выкинул окурок. – Ну что ж, тогда давайте, в путь, а то сейчас мертвяки набегут на такой фейерверк, повылазят из нор.

***

Старенькая Нива тряслась по разбитой дороге, с натугой взбираясь в гору, ревя и гудя всем, чем только было можно. Катя сидела рядом, Сашка подпрыгивал на заднем сиденье, стуча зубами. Древняя, еще, наверное, старше самой Нади машинёшка едва ползла, освещая дорогу единственной правой фарой. Она не шла ни в какое сравнение с комфортабельным джипом, на котором семья приехала сюда, но, как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Надя вела машину, морщась от боли в заживающем плече. Сил на управление детищем российского автопрома уходило в разы больше. Руль был таким тугим, что на крутых поворотах ей приходилось наваливаться всем своим не великим весом, чтобы провернуть баранку. Тормоза у машины отсутствовали, благо, что хотя бы ручник работал, а коробка ревела и выла так, что даже перекрывала собственный хруст при переключении скоростей.

Наконец-то фара узким оранжевым лучом уперлась в небо, и машина, перевалившись через вершину, поехала прямо уже заметно веселее. Сашка, убаюканный кочками и уставший от приключений, сообщил, что отправляется спать. Катя же пока даже и не думала ложиться. Видно было, что нервов она потратила за эти несколько дней столько, что и не снилось. Даже вон, полосы седые в ее черных как ночь, смоляных волосах появились, а ведь ей всего шестнадцать. Сама Надя тоже не могла похвастаться крепкими и здоровыми нервами. Сердце стало покалывать после событий в городе, и перед выездом ей даже пришлось выпить немного успокоительного. Катя лично вытребовала у жителей завода витамины и прочие лекарства, бесцеремонно завив, что если бы не они, то гнить бы им тут в цехах до конца своей жизни. Молодец! Не пропадет. В этом плане дочь ушла намного дальше своей матери.

Съезд с дороги они благополучно проскочили. Когда спидометр отмотал почти двадцать пять километров, Надя все же развернула "Ниву" и поехала обратно, ведь Вадим четко говорил, что от города до съезда ровно десять километров…

Отыскав все же дорогу со второй попытки, семья насторожилась. Тусклый свет единственной фары высвечивал следы автомобилей, четко видимые на раскисшей грунтовке. Накатанная и разбитая колея вела в том же направлении, в котором нужно было двигаться и им. Вадим говорил, что деревня не обитаема, но через нее иногда проезжают караваны железногорцев и жителей других городов и деревень. Наконец-то решившись, Надя двинула машину вперед.

Ехать было сложно. Глубокая колея норовила засосать и опрокинуть легкую машинку, но женщина с горем пополам справлялась с управлением. Местами она выезжала на обочину, двигаясь по ухабам ранее засаживаемых полей, но тогда скорость была совсем черепашьей, а топлива при этом уходило в разы больше. Его, кстати, оказалось не так и много, даже с учетом того, что Вадим смог слить бензин и из второй стоявшей перед разрушенным блокпостом машины.

Деревня появилась на горизонте через полчаса. "Нива" вынырнула из густого леса и тут же замерла. Надя сдала назад и погасила фары.

– Твою мать, – выругалась она, осматривая местность.

– Мам, это они? – встревоженно глядя вперед, сглотнув пересохшим горлом, поинтересовалась дочь.

– Да, – обреченно проговорила мать.

Несколько грузовых автомобилей, что они видела будучи в плену, пара знакомых БРДМ, и толпы сновавших туда-сюда людей с факелами, да фонарями в руках разгружали машины, устанавливали палатки, таскали ящики и тюки. Мародеры. Те самые, что уничтожили их дом…

Надя замерла в нерешительности. Нужно было срочно уезжать. Разворачивать машину и гнать как можно дальше от этого места, но что-то не давало ей этого сделать.

– Мам, надо ехать, пока они нас не заметили…– аккуратно дернула Катя мать за рукав.

Женщина задумчиво пожевала губы. С одной стороны дочь права, но с другой… Узнать судьбу друзей, попавших в плен, попытаться кого-нибудь спасти или устроить погром исподтишка было бы очень кстати.

– Так, Кать, – засуетилась наконец-то она, – я сейчас машину отгоню назад и разверну, сама схожу и аккуратно осмотрюсь.

– Не надо, мам, – заволновалась дочь. – Поехали отсюда!

– Кать, – нахмурилась Надя. – Я аккуратно, не беспокойся. Мне нужно узнать, что случилось с Юрьичем, попытаться освободить наших друзей и попробую устроить этим уродам диверсию… У нас такой отличный шанс, они нас не ждут, мы должны отомстить за погибших, за Лешу, за Олега…

Девочка печально вздохнула, нервно осмотрелась по сторонам.

– Мам, ну ты только аккуратнее, пожалуйста, я тебя прошу…

– Я-то аккуратно, – укоризненно посмотрела мать на дочь. – А вот вы не прозевайте, и если кто-то к вам приблизится, стреляй.

Надя протянула дочери пистолет, доставшийся им от благодарных жителей города. Сама женщина осмотрела трофейный автомат, проверила магазин, достала из сумки еще пару, распихала их по карманам и, вздохнув, не желая больше вдаваться в спор, отогнала машину назад.

– Если не сможете ехать, то бегите. Дорога там сама видела какая, так что бросайте машину при первой опасности и в лес. Встретимся потом на трассе, где съехали, поняла?

Катя кивнула, сжала в потных ладонях оружие. Стрелять она умела, спасибо, Леший научил стрелять практически из всего. С десяти-пятнадцати шагов, думается, она сможет попасть в человека, даже в условиях плохой видимости и дикого тремора в руках. Надя поцеловала дочку в лоб и, не затягивая с прощаниями, выскользнула из машины, аккуратно прикрыла двери, дождалась, пока дочь переберется на водительское сиденье и, махнув на прощание рукой, двинулась в сторону деревни.

***

Попасть в лагерь бандитов труда не составило. Ни патрулей, ни дозорных не было. Народ безалаберно шатался по лагерю туда-сюда, не особо-то и заботясь о безопасности, наверное, понадеялись на свою многочисленность. Надя без проблем смогла подкрасться, проникнуть на территорию и даже осмотреться.

Бандиты заняли несколько домов, а рабов поместили в каком-то сарае, выставив у дверей охрану. Возможно, ей показалось, но народу в лагере прибавилось. Ей даже удалось рассмотреть пару знакомых лиц, но выдавать себя она пока не спешила.

Взгляд женщины зацепился за избу, куда внесли носилки. Сразу вспомнился Юрьич. Как он? Жив ли?.. После того, как старый врач помог организовать им побег, наверное, вряд ли. Зная крутой нрав главаря банды, надеяться на то, что он пощадил Юрьича, не стоило, но не проверить она не могла.

Осмотрев людей, шатавшихся тут и там, она пришла к выводу, что не очень-то и отличается от них. Грязная куртка, грязные штаны, все как и у остальных… В голове сам собой созрел план.

Чтобы попасть в хату, куда внесли носилки, ей нужно было пересечь улицу, а чтобы не обратить на себя лишнего внимания, она схватила первый попавшийся мешок и, закинув на плечо, спрятав короткий автомат под курткой, двинулась вперед.

Добравшись до середины улицы, она внезапно отметила для себя, что страха в душе нет совершенно. Если заметят, она откроет огонь и сбежит в лес. Сперва вон к той избе, а оттуда за сарай, от сарая деревья уже недалеко, и ищи потом ее свищи. Тех, кто бросится за ней, перестреляет из темноты и спокойно уйдет к детям. Кикимора твердо знала, что если что, то так оно и будет. Еще б, наверное, неделю назад в подобной ситуации ее ноги тряслись, словно при танце чечетки, а сейчас она была абсолютно спокойна.

Пересекла улицу без труда. Никто ее не окликнул, никто не заподозрил в женщине диверсанта. Скинув мешок у стены дома, дождавшись, когда носильщики покинут его, она натянула кепку поглубже на глаза, расстегнула куртку так, чтобы легко можно было выхватить оружие, и, опустив голову, так же нагло вошла в дом. Темный тамбур. Дверь. Ручка. Потянуть, открыть. И вот тут-то сердце заколотилось как бешеное, по ногам словно потек огонь, заставляя мышцы мелко подрагивать. Нет. Это был не страх. Это было волнение, адреналин. А что если то, что она сейчас увидит, ее не обрадует? Что если она узнает, что Юрьич мертв и причиной его смерти стала она?.. Но узнать все равно было необходимо!.. Хотя бы для своего успокоения.

Тяжелая, обитая тряпками дверь тихо шаркнула, скрипнула. Надя вошла, быстро осмотревшись, и замерла… Впереди на почерневшем от времени столе стояли носилки, в которых находился он…

***

Приходить в себя было мучительно больно. Болело все тело от зубов до ногтей. Голова гудела, хотелось пить и дышать. Горло саднило так, словно там кто-то дрелью с ершиком прошелся. Каждый вздох вызывал неимоверную, адскую боль. Легкие горели, в них что-то булькало, тяжело перекатывалось. Крик боли погас, так и не вырвавшись из обожженного горла.

– Тише, тише, – раздался чей-то голос над головой.

Темнота окружала его, не давая возможности осмотреться. Темнота и боль. Кто-то аккуратно дотронулся до него, и это прикосновение вызвало новый приступ боли.

– Держись, мальчик, держись, – продолжал звучать голос откуда-то из темноты.

Петька бился в панике. Любое движение причиняло страдание. Казалось, даже от того, что он думает, ему уже становилось больно. Постепенно в полыхающем огнем теле появилась ледяная струйка. Она потекла откуда-то из левой руки, достигла груди, а оттуда, разветвляясь, двинулась к животу, ногам, шее, голове, правой руке. Ледяная струя гасила адское пламя, принося удовлетворение и утихомиривая невыносимую боль.

Во второй раз очнулся он, почувствовав дикое желание пить. Губы едва прошептали, но тот, кто был рядом все это время, расслышал его мольбы. Какая-то тряпица коснулась губ, в рот упала первая горькая капля. Губы мгновенно лопнули от прикосновения, и в рот уже устремилась соленая кровь. Петька попытался передернуть плечами, замычал, протестуя, и неизвестный быстро чем-то прыснул мальчику в лицо. Кровь зашипела, мальчик ощутил на губах странный привкус и пузырьки. Глаза по-прежнему видели лишь черноту.