Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

При этом многое делалось для улучшения жизни трудящихся, началось массовое строительство блочными технологиями жилья для рабочих, с расселением бараков, пусть основная масса переселялась в коммуналки, но это было однозначно лучше бараков. Важно было не просто показать рабочим заботу со стороны государства, но и реально улучшить условия их существования, при этом фактор того, что войну удалось отодвинуть от границ СССР имел в этом деле решающее значение. Это был запас прочности, гарантия того, что даже при самом неблагоприятном развитии событий гибель многих миллионов мирного населения не произойдет.

Иосиф Виссарионович позволил себе небольшой перекур. Надо бы собираться и ехать домой, но как-то не до того. Жена еще не вернулась из очередной командировки, куда направилась в компании Землячки, да, женский дуэт получился такой, что на местах проверяемые дрожали от страха. А о том, что представителей этого ведомства не подкупишь, знала вся страна. Вытряхнув и почистив трубку, вождь вернулся к блокноту, который помогал ему контролировать списки проблем.

Вот в решении технических задач мы еще далеко от того, что нам необходимо. Танки и самолеты пока что у нас недостаточно хороши. Вопрос упирается, в первую очередь, моторы, во вторую – механическую часть, в третью очередь – отсутствие устойчивой связи. И если строительство новых моторостроительных заводов должно через год эту проблему решить, как и создание устойчивых моторов нового поколения, то усовершенствование брони и механики танков, как и создание принципиально новых планеров для самолетов – это еще и вопрос развития и доверия к коллективам конструкторов. А вот со связью всё продвигается медленно, откровенно медленно. Хотя уже созданы устойчивые к помехам стержневые радиолампы, ведутся работы над созданием полупроводников, но даже единичные экспериментальные экземпляры – это еще далеко от технологии и массового их производства, а до создания миниатюрной и устойчиво работающей радиотехники, тем более, путь неблизкий. И тут, именно в этом направлении, сейчас работают несколько конкурирующих между собой коллективов исследователей. Посмотрим, кто окажется, в итоге, на коне. Тут пришлось пойти на не слишком популярные меры – создать три «шарашки», в которых у ученой братии мотивация добиться успеха стала просто зашкаливать. Плюс самое лучшее финансирование из возможного. Имеется в виду лабораторно-материальную базу. Проблему в грамотных технологах мы решили путем увеличения набора в технологические вузы, которых открыли еще два. Но первые плоды начнем пожинать не ранее чем через три года, когда первые выпускники выйдут на работу. Потому как сделать какое-то открытие у нас ученые способны, но вот довести это открытие до практической реализации, да еще и с применением недорогих технологий массового производства, это в их научных кругах чуть ли не мусорными вопросами считается. Мы, мол, высокой наукой занимаемся, а государство должно наше любопытство оплачивать. Ага, у него, у нашего социалистического государства карманы далеко не бездонные. Поэтому одна шарашка выдала вполне себе годные стержневые радиолампы, с технологией их производства и занимается их массовым выпуском на новой линии, сроки им уже за это скостили, а как только пойдет продукция – получат и весомые государственные награды. Вторая шарашка – полупроводниковая. Тут пока процесс идет медленно, но научных открытий они уже на пару Нобелевок сделали. Вот только пока что перспектива ясная, но до ее практического воплощения – три-четыре года, может быть, имеет смыл, разбить эту тему на несколько направлений, чтобы ускорить решение проблем? Третья шарашка занимается вопросами радиолокации. И тут дела лучше, чем у полупроводниковых товарищей, но хуже, чем у стержневиков.

Но самый большой застой, по-прежнему в делах армейских. Очень сложно преодолевать косность мышления краскомов Гражданской войны. Они все герои, так их… А современные войны стали мобильными, совсем другие инструменты в руках военных, а они ими собираются оперировать так, как привыкли два десятка лет назад. Это недопустимо! Правда, в РККА удалось вернуть некоторое количество профессионалов с подготовкой в военных училищах и академиях Российской империи еще царских времен. Далеко не всех. Но удалось создать третий полюс силы, который находится меж двух огней: между бывшими тухачевцами (военачальниками, которые набрали свой вес благодаря Троцкому и Тухачевскому) и, условно говоря, буденовцами (выходцами из Первой и Второй конных армий). Впрочем, события последних двух лет показали, что вести маневренную войну пока что никто не умеет. Поэтому учиться, учиться и еще раз учиться! Создание новой военной техники: танков, самолетов, самоходных артиллерийских орудий, реактивных минометов и ракет – тут у нас есть некоторые подвижки. Но очень важно стало соблюсти режим секретности, не дать вероятному (очень вероятному) противнику выяснить наши реальные возможности, поэтому на парадах сотрясая землю грохочут пятибашенные уродцы, артиллерия представлена до сих пор трёхдюймовками, хотя Грабин уже работает над принципиально новыми орудиями в разных классах. И очень большое внимание уделяется артиллерии большого калибра – свыше 100 мм. Но тут мы стараемся применить комплексный подход. Получается? С трудом. Очень большим трудом. Но к сороковому году мы должны провести перевооружение приблизительно трети армейских соединений на новую перспективную технику. По нашим расчетам, на первом этапе нового мирового противостояния этого должно нам хватить. При условии, что основные события станут разворачиваться не на наших границах.

Эпилог

Хороший роман, тем более серию романов, правильно заканчивать свадьбой. Любых – исторических, альтернативно-исторических, просто романтических историй жизни и любви. К сожалению, у нас так не получилось. Свадьбы с Ариадной у меня не было. В августе она устроилась ко мне на работу в качестве секретаря, все обещания по отношению к новому сотруднику я выполнил. В сентябре на должность заместителя редактора издательства приехал Александр Беляев, тот самый, наш знаменитый фантаст, умерший в РИ от голода при немецкой оккупации. Он у меня забрал большой кусок работы, связанный с издательством, развязав руки для работы аналитика. А у Ариадны с ним, по первым временам, сотрудничество не ладилось. В октябре девушка переехала жить ко мне. Тогда же мы тихо и скромно расписались, отметили это в рабочем коллективе небольшим скромным застольем, просто не хватало времени на что-то более торжественное. Зато с братом Борей мы это дело отмечали еще неделю. И как это Аря нас не разогнала ссаными тряпками, не понимаю! Но вскоре мой быт наладился, семейная жизнь вошла в какое-то подобие правильной и размеренной. А страна… страна готовилась к войне. Это чувствовалось во всем: крепилась производственная дисциплина. Большое внимание уделялось развитию техники, обучению молодежи военным специальностям. Открылись десятки военных училищ, самого разного профиля. В конце тридцать шестого года СССР принял небольшой поток эмигрантов, которые стали спасться от нацистского режима в Германии, среди которых было достаточно много квалифицированных рабочих, что позволило поднять культуру производства и добиться серьезного уменьшения выпуска бракованной продукции[233]233
  В РИ в СССР до войны на многих предприятиях более трети продукции шло в брак.


[Закрыть].

Мне даже стало казаться, что удастся предотвратить скатывание мира к новой мировой бойне. Но историю трудно свернуть с проторенного однажды пути. Как оказалось, почти что и невозможно.

Юрий Пашковский
Проклятая кровь. Похищение

Глава первая
Вторжение на закате

Если что-то пошло не так, то виноватых всегда можно найти.

Герунд Когесский. Книга о Законе.

Каждый раз, когда солнце проваливалось за горизонт, Анцкар испытывал облегчение. Странное, зудящее чувство, волчком вертевшееся в висках, уходило вместе с багряным пятаком. Физическая боль не могла сравниться с этим чувством. Оно сопровождало Анцкара с тех пор, как он родился, и даже ритуальная церемония Посвящение Светом, которую он прошел год назад, не избавила его от внутреннего зуда.

Анцкар был упырем. Живущие в Ночи – так называли себя те, кто обитал в Лангарэе, Царствии Ночи. Не-живые кровососы – так Анцкара и подобных ему называли во всем остальном мире. В мире, что находился по ту сторону Пелены, магического барьера, который точно купол накрыл Лангарэй, охраняя спокойствие упырей и смертных, которые им служат.

Анцкар задумчиво посмотрел на Пелену. Пурпурная пульсирующая пленка, сопоставимая по прочности с мифриловыми вратами гномьих замков, делила мир ровно на две части – по ту сторону Купола и по эту. Глаз Дня находился по ту сторону, но… Анцкар вздохнул. Даже шлем с полями от солнца и броня не сильно облегчали Воздействие. Проклятое Воздействие, проклятый свет солнца, что его вызывает! Молодой упырь отлично знал, что Воздействие полностью уничтожает только Диких упырей, но он также знал, что даже Средним и Высшим упырям оно может нанести вред. И только Высочайшие, те, кто зовется носферату, способны долгое время переносить Воздействие. И поэтому их называют Бродящими под Солнцем.

Несмотря на Посвящение Светом, благодаря которому Анцкар перешел из низшего в средний ранг, и даже несмотря на магический барьер, создаваемый Пеленой, здесь, на границе Лангарэя, солнце все равно напоминало о своем смертельном влиянии. В древние времена оно заставляло упырей прятаться в пещерах, выкапывать землянки и выходить на охоту только ночью за самым желанным лакомством, что было им доступно, – за человеческой кровью. Упыри убивали или перерождали людей, те убивали их в ответ или… Никакого или. Человек только убивал упырей, и все. Обращать в себе подобных укусом он не умел. Интересно. А если бы умел? Только представить: люди врываются в дома упырей, эльфов, гномов, хоббитов, орков, гоблинов, васпанов, троллей, кендеров и многих других, кусают их и превращают в людей! И нет от этого спасения ни днем, ни ночью! И вскоре во всем мире остаются одни только люди!

О Великая Ночь, что за безумный мир это будет!

Глупые мысли. Недостойные. Совсем недостойные нового воина клана Дайкар, которому доверена честь охранять границы Пелены.

Дни, когда люди для упырей были лишь пищей, а упыри для людей страшнейшими из чудовищ, давно миновали. Здесь, в Царствии Ночи, Живущие в Ночи правили людьми и даже позволяли им иметь свои города. Основу отношений не-живых и простых смертных регулировали Законы Крови, которым подчинялись обе стороны и за соблюдением которых следили как Живущие в Ночи, так и люди и представители других рас, которым довелось жить в Царствии Ночи. Эти смертные или жили здесь тогда, когда Одиннадцать Самых Величайших упырей создали Пелену и отгородили Лангарэй от остального мира, или по своей воле перебрались под крыло Кровавых Повелителей после создания Купола.

В те стародавние времена многие королевства Западного Равалона с повышенной настороженностью отнеслись к тому факту, что упыри создали свою страну. Воевать с Живущими в Ночи принялись только те державы, которые непосредственно граничили с новообразовавшимся государством. Но военные действия быстро пошли на спад, как только выяснилось, что Царствие Ночи – крепкий орешек и с ходу его не захватить. Окончательную точку в борьбе поставила появившаяся в результате магической нестабильности Граница – стокилометровая степная зона между Лангарэем и окружающими его странами, в которой происходило нечто невообразимое с точки зрения здравого смысла.

Перемирие и торговля с успокоившимися соседями обеспечили Царствию Ночи неторопливое развитие и накопление богатств.

Конечно, были и свои «но». Быстро распространившиеся по Серединным Землям слухи, что в государстве упырей полным-полно сокровищ и текут молочные реки, привлекали банды головорезов, готовых потратиться на хорошего мага, чтобы взломать барьер и проникнуть в Лангарэй. Небольшие отряды всех кланов Живущих в Ночи патрулировали границы Пелены, оберегая спокойствие Царствия Ночи. Днем стражу несли люди и другие смертные под руководством носферату. Ночью – смешанные отряды из упырей и живых. Хотя ночью следить за Пеленой всегда было проще: мало кто в здравом уме рисковал пробраться в Лангарэй при свете луны, когда сила не-живых возрастала в несколько раз. Правда, однажды ночью команда магов Школы Магии и бойцов Школы Меча решила, что море ей по колено и нагло прорвалась сквозь Купол. Теперь большинство из них были личными Апостолами повелевающего клана Сайфиаил.

Анцкар зевнул. В его отряде было семеро упырей, четыре человека и один гоблин. Люди и Темный сейчас спали, а стражу несли пятеро Живущих в Ночи. Еще двое проводили обряд Осмотра, проверяя окрестности Купола радиусом в два километра. Клаирис бормотал заклятья, удерживая вокруг Видана магическое поле, поблескивающее эннеарином с проблесками октарина.[234]234
  У магической Силы в реальности Равалона три цвета: октариновый, эннеариновый и декариновый. Каждый из них указывает на тот или иной уровень источника Силы: природно-космический (зеленовато-фиолетовый октарин), богов (золотистый эннеарин) и убогов, антагонистов богов (серебристый декарин).


[Закрыть]

Видан, погрузившись во Внутренний Взор, методично рассматривал равнину по ту сторону Купола. Его подбородок заострился, клыки слегка удлинились, а сквозь прикрытые веки было видно, как сверкают зрачки – магия упырей всегда отражалась на внешнем виде, определенным образом возвращая не-живущих к той внешности, которую имели их первобытные предки, до того как облагородили свой облик, благодаря… Да, благодаря свежим вливаниям человеческой крови.

Солнце окончательно провалилось в бездну горизонта, и звезды неторопливо потянулись выполнять свою неизменную обязанность – сиять в ночи, даря ощущение гармонии и целесообразности Вселенной.

Анцкар сдержал желание посмотреть на людей. Это Дикие и Низшие с трудом могут бороться со своей природой. Он же с недавних пор Средний и имеет право контактировать с теплыми. Тем более он в настоящий момент почти не испытывает жажду, значит, ему нет никакого дела до людей. К ним он должен относиться только как к соратникам по оружию, которые хоть и намного слабее, но все-таки соратники…

Молодой упырь ухмыльнулся.

Люди слабее. Люди всегда слабее. Поэтому, хоть под Куполом их и больше, правят в Лангарэе Живущие в Ночи. И будут править еще очень-очень долго.

Анцкара удивляло поведение некоторых прикупольных ветеранов, что вели себя с людьми и другими живыми панибратски. Помогали им в случае необходимости, во время муштры внимательно следили за тем, чтобы они не выдохлись, ведь тренировка для Живущих в Ночи совсем не то же самое, что тренировка для обычных смертных.

– Ну что там, Видан? – спросил Затанкар, командир отряда, Высший, о чем свидетельствовал роскошный пурпурный плащ с серебристой бахромой на плечах. Носить такие в пределах Купола позволялось только князьям Высших и Бродящим под Солнцем, остальным же строго запрещалось.

Обычно высокородные Высшие не назначались командирами прикупольных отрядов, но Затанкар пребывал сейчас в немилости у Повелевающего. Он был пойман на незаконной торговле кровью и потерял свои привилегии. Но, тем не менее, плащ Затанкар сохранил: это право ему досталось по Наследству, по факту рождения от упыря и упырицы, знатных и потомственных родителей. И отобрать плащ у Затанкара могли только с клыками. А вот если бы Затанкар был Перерожденным, ставшим Живущим в Ночи после укуса, то даже титул князя не помог бы ему избежать казни. Законы Крови суровы, и лишь эта суровость сохраняет порядок в Лангарэе.

Видан глубоко вздохнул, открыл глаза, бросил взгляд на усеянное звездами небо и ответил:

– Совершенно никого и ничего, о Высший. Только аура растений и несколько элементалей земли и ветра. Никаких магических полей или потоков, кроме естественных.

Сомневаться в словах Видана не приходилось. Это была Сила Крови клана Дайкар – замечать Внутренним Взором все в рассматриваемом пространстве. Этой способностью в той или иной степени владели все наследники Дайкар. Предел для Видана – как раз два километра, и то с помощью поддерживающего его Клаириса. Анцкар, например, пока мог использовать Взор только на двадцать метров. И хотя некоторые маги смертных и были способны при помощи заклятий создавать нечто вроде Взора, взирая на объект с дальнего расстояния, тем не менее это было не то – Внутренний Взор работал на все десять сторон света и охватывал все объекты, что входили в этот диапазон.

– Хорошо, – довольно хмыкнул Затанкар, – значит, пока нет ни одного идиота, решившего потревожить нас этой ночью. Это очень хорошо. Не люблю, знаете ли, беспокоиться. Я бы хотел как можно спокойнее провести время и вернуться в родные апартаменты, когда Повелевающий забудет о моих шалостях. Нам ни к чему лишние хлопоты. Верно?

Анцкар, который считал, что именно сегодня он покажет себя во всей красе, раскромсав сотню-другую самонадеянных людишек, а то и орков штук пятьдесят, подумал, что, будь он командиром, он бы заставил отряд продвинуться дальше километра на два. И уж там бы они точно нашли нарушителей! И расправились бы с ними по всем канонам боевого искусства Живущих в Ночи!

Но Анцкар командиром не был.

Наверное, именно вследствие этого пограничному отряду под предводительством графа Затанкара не повезло в ту ночь.

Элементаль ветра дрожал от страха. Точнее, так могли бы сказать смертные. Духовные сгустки Стихии Воздуха не особо испытывают чувства или эмоции, однако этот конкретный элементаль немного беспокоился о своем существовании. Для элементалей ветра, почти не обладающих самосознанием, такое означало, что он не функционирует должным образом. Для смертных – что воздушный дух в дикой панике.

Элементаль точно не помнил, что было до того, как его выдернули в физический мир и заставили делать работу, для которой он не был предназначен. Он ощущал: что-то не так. Но не больше. Бытие элементалей Стихий таково, что им жутко завидуют виджнянавадины-буддисты из Махапопы – там нет и капельки намека на активность самосознания. Однако происходящее заставило элементаля слегка изменить свой взгляд на мир и попытаться понять причины того, что с ним делают. Сам того не подозревая, он вовлекся в мир страданий, как, впрочем, и многие его собратья, выхваченные до него из мира элементалей магической силой. Начав размышлять о том, почему с ним такое происходит, элементаль задумался о том, почему ему это не нравится, а потом стал думать о том, почему ему нравилось то, что было раньше, и должно ли было ему это нравиться; а затем он сообразил, что ведь должно быть то, что будет нравиться ему всегда, и он не будет в этом сомневаться; а затем он понял, каким жалким и ничтожным было его существование до этого момента и что стоит…

Именно в тот момент, когда элементаль был готов познать истину, которая могла бы совершить переворот в мире элементалей, его развоплотили.

Посреди колыхающейся травы начал стекленеть воздух, складываясь в прозрачную сферу. Четыре фигуры в плащах, находившиеся внутри, стояли неподвижно и молча. Лица всех четверых скрывали глубокие капюшоны. Только тогда, когда сфера на миг сверкнула декарином и треснула, брызнув на землю сотнями осколков, они заговорили.

– Ну как, Затон? – спросил хриплым голосом самый высокий, закутанный в черный плащ.

– Легко, Тавил, – ответил самый низкий, ростом доходящий остальным до груди, одетый в коричневый плащ. – Его Взор скользнул по нам, даже не заметив. Мои тени оказались как всегда на высоте.

– Просто упыри разленились, Затон, – заметил самый широкоплечий. Он был в сером плаще. – Твои творения хороши, но не стоит недооценивать Силу Крови клана Дайкар.

– Силу Крови? – фыркнул последний, ничем не выделяющийся, разве что зеленым цветом плаща. – Ахес, Сила Крови только тогда хороша, когда ею умеют пользоваться. Для воина важен дух.

– Неужели, Олекс? – с издевкой сказал широкоплечий. – Эвана смогла расправиться с тобой безо всякого духа.

– Не стоит вспоминать об этом, Ахес, – с вызовом ответил Олекс. – Ты тогда себя показал тоже не с лучшей стороны. А мы с тобой всегда можем проверить, кто из нас прав…

– Ты вызываешь меня, Олекс? – Ахес резко повернулся. – Ты считаешь, что сможешь выстоять против меня?

– Я стал сильнее. – Олекс отступил на шаг, вскидывая руки. – Хочешь проверить?

– Успокойтесь, оба! – резко скомандовал Тавил. – Вы решили привлечь внимание упырей? Неужели вы считаете, что Затон потратил силы, чтобы создать из элементаля ветра непроницаемый даже для Наследников Дайкара Покров, совершенно зря? Неужели хотите, чтобы Мастер узнал о вашем конфликте прямо перед началом миссии?

– Его Сила не настолько велика, чтобы наблюдать за нами здесь. Каким же образом он узнает? – недовольно пробурчал Олекс.

– Очень просто. Я ему скажу.

– О-о-о-о-о… – протянул Олекс, но задираться перестал.

– Отлично. – Тавил посмотрел в ту сторону, где сверкал эннеарином исполинский, почти до небес, Купол. – Мы почти рядом с Хранилищем Дайкар. Слава небесам, что в целях конспирации Повелевающие здесь ставят такую же охрану, как и на других участках. Будь пограничников больше, пришлось бы повозиться и с большим шумом.

– Правители везде одинаковы, – сказал Затон. – Если у них есть что скрывать, они будут это скрывать так, что сами потом забудут, что скрывали и зачем.

– Кто будет разбираться с Хранителем, Тавил?

– Не терпится подраться, Олекс?

– Это мое дело, Ахес. Я хочу узнать, насколько силен тот упырь, которому доверили беречь… – Олекс замялся, а затем осторожно произнес: – Это.

– Он прав, Ахес. Сейчас нужно решить, как мы будем действовать внутри Купола. Хранилище неподалеку от Храма Крови, поэтому кому-то надо устроить беспорядок в поселке клана, остальным – заняться Хранителем и достать это.

– Думаю, я вполне способен справиться с ним.

– Нет, Ахес.

– Почему?

– Твоя и моя атаки подходят как раз для того, чтобы отвлечь упырей. Хранителем займутся Затон и Олекс.

– Отлично! Я разберусь с ним в мгновение ока!

– Не стоит недооценивать противника раньше времени.

– Я не недооцениваю, Затон. Я просто отлично знаю, на что способен!

– Ладно, хватит разговоров. – Тавил взмахнул рукой, точно намечая, как рассечет Купол пополам. – Выдвигаемся. Приготовьтесь использовать морфе.

Анцкар вырос, зная, что там, по другую сторону Купола, Живущих в Ночи не любят. Или «любят», но только серебряными кольями и предварительно связав. Анцкар хмыкнул. О том, что не всякое, а только лунное серебро опасно для Живущих в Ночи, за пределами Лангарэя знали немногие смертные. Среди молодых упырей, ставших Средними, была забава пробираться в земли смертных и устраивать на себя охоту. Многие часто возвращались, не только повеселившись, но и с неплохой прибылью – с большим количеством серебряных кольев. Некоторые прикупольные отряды специально пропускали весельчаков, заранее договариваясь о своей доле в добыче. Бывало, конечно, что упырь не возвращался, нарвавшись на неожиданно сильную ведьму или колдуна, но такое случалось нечасто.

Впрочем, если уж на то пошло, – по ту сторону Купола Живущих в Ночи ненавидят. И люди, и эльфы, и гномы, и хоббиты, и даже смертноеды-орки. Никто не хотел терпеть на своих землях не-живых кровососов. Поэтому и возник Купол: ограждающий упырей от смертных и смертных от упырей.

Хотя даже интересно, какой сволочью надо быть человеческому или какому-другому инородному правителю, чтобы его крестьяне бежали в ненавидимое большей частью Западного Равалона Царствие Ночи? Кем надо быть, чтобы смертные побороли страх и ненависть и попросились под защиту Купола? Под защиту от баронских дружин и герцогских армий, под защиту от сумасшедших поборов и налогов – к тем, кто столетиями видел в твоей расе пищу или врага… Кем же надо быть, чтобы тебя боялись и ненавидели сильнее, чем упыря?

Такие вопросы задавал себе Анцкар, когда видел очередной караван беженцев в приграничных форпостах клана Дайкар. Впрочем, потом эти вопросы отступали на задний план и их место занимали более насущные, например, какова на вкус кровь той дрожащей от страха брюнеточки с удивительно синими глазами?

Упыри продолжали оставаться упырями.

Иногда Анцкара интересовало, что там, за Куполом? Он знал, что с севера и запада с Лангарэем граничат три человеческих королевства: два принадлежат к осколкам некогда могучей Роланской империи, а третье входит в состав Торгового Союза Герзен. Что на западе тянется небольшой Лес карлу, один из многих отпочковавшихся от исконного царства Лесных эльфов Дирендагатана, некогда порабощенного Роланской империей, а теперь принадлежащего империи Черной. Что на юге расположены земли свободолюбивых арахнотавров, а на востоке тянется горная цепь Гебургии – обиталище гномов. Молодой упырь это только знал, ведь за свои пятьдесят три года он ни разу не был за Пеленой. Он знал, что существуют посольства Лангарэя в некоторых странах, что Лангарэй торгует с другими королевствами, а также (только шепотом), что наследники Благородных Кровей и Высочайших Домов позволяют себе вылазки за Купол, дабы вкусить человеческую кровь, вкусить ее вместе с человеческой жизнью.

Анцкару тоже хотелось вырваться за пределы Купола, в почти безграничный мир. Хотелось, но он знал, что не может.

– О чем задумался? – незаметно подкравшись сзади, спросил Файтанх, старый товарищ, с которым они вместе проходили Посвящение Светом.

Анцкар вздрогнул от неожиданности и чуть не уронил копье.

– О разном… – Живущий в Ночи улыбнулся. – Просто интересно… самому увидеть, что там. – Он посмотрел на Купол.

Файтанх проследил за его взглядом и осклабился.

– Ты там свои кишки увидишь, – снисходительно пообещал он, – первым делом. А потом голову. Хотя нет, вряд ли ты ее увидишь. Впрочем, некоторые из Высочайших утверждают, что сознание отделяется от тела в момент смерти, поэтому у тебя есть шанс увидеть свою головушку. Нематериальными глазами своей несуществующей души. А заодно увидишь, как сгорает твое тело.

Анцкар вздохнул.

– Может… когда-нибудь… все изменится? – неуверенно спросил он.

– Ну, возможно, теплые придумают, как убивать друг друга еще более массово, – отозвался Файтанх. – Это единственное, что реально меняется в мире. Как в этом, так и в бесконечности других.

– Ты веришь в параллельные миры?

– Я уверен, что они существуют. Должны ведь где-то находиться все потерянные в моей комнате вещи?

Файтанх хлопнул Анцкара по шлему и щелкнул по доспеху.

– Все эти мысли на тебя навевает Луна, – упырь указал на небо. – Око Ночи сегодня как никогда большое.

И это была правда. Месяц распух, будто пытался занять как можно больше места на ночном небе. Или, может быть, боги решили повеселиться: подтащить Луну поближе к Земле и затопить полматерика. Боги – они такие. И только Ночь милосердна, только Ночь, некогда приютившая в своих объятиях первых Живущих в Ночи…

– Странные тучи, – вдруг нахмурился Файтанх.

– Тучи? – удивился Анцкар и взглянул на небо, которое действительно заволакивало густым покрывалом серого цвета. – А что в них странного?

И тут он понял. Во-первых, они слишком контурно выделялись на фоне черного провала небес, усеянного осколками звезд. Во-вторых, имели четкую круглую форму. И, в-третьих, приближались с той стороны Купола к Пелене со скоростью, которая тучам обычно не присуща. Это вызывало удивление примерно такое же, как если бы улитка обогнала профессионального бегуна.

– Магия? – Файтанх бросил взгляд в сторону основного лагеря.

Если что-то не так, то Видан, продолжавший использовать Внутренний Взор в полсилы, уже бил бы тревогу. Но все было спокойно, и Затанкар не проявлял никаких признаков беспокойства, разглагольствуя о том, что нынешние советники Повелевающего – жалкие слюнтяи, заботятся о всяких формальностях, а на наследие даже и не смотрят, вот, например, его судили как какого-то Апостола, да еще только-только Перерожденного и…

– Может, предупредить? – спросил Анцкар, покрепче берясь за копье.

– Может, и стоит… – начал Файтанх, но тут тучи достигли Купола и, не останавливаясь, продолжили движение. В этом не было ничего удивительного, ведь воздушные массы проходили сквозь Пелену, обеспечивая воздухом Лангарэй. Удивительно было другое. То, что тучи внезапно остановились, пройдя Пелену почти наполовину, а затем начали свиваться друг с другом. И при этом никаких отблесков магических цветов, что могло бы указать на использование Силы. А потом – оба упыря даже не успели отреагировать – тучи свернулись в фигуру в плаще, которая одним движением руки разорвала Пелену на две части так легко, словно рвала много раз стиранную простыню.

Крик застрял у Анцкара в горле. В голову полезли мысли: «Что, убоги дери, происходит?», «Вот он, твой шанс показать себя во всей красе!», «Почему Видан молчит?» Живущий в Ночи на мгновение окаменел, соображая, что делать, и в этот момент Файтанх, выхватив меч, бросился в атаку на незваного гостя.

«Вот ведь, – подумал Анцкар, наблюдая, как красиво сверкает широкий клинок в свете Луны, обманным выпадом устремляясь в грудь пришельца, – теперь вся слава достанется ему!»

А затем мысли исчезли – и появился ужас…

Файтанх, вонзив полметра добротной стали во вторгающегося, мысленно представил, как продолжает движение и всаживает свою руку в тело, а затем вытаскивает из него сердце и пьет такую лакомую кровь… Хей, пускай боги и убоги пошлют ему удачу и жертвой будет человек! По Законам Крови Лангарэя все нарушители границы Купола не рассматривались как обладающие естественными правами, а рассматривались как обладающие атрибутами пищи. Конечно, это хорошо, если добычей становились люди; кровь других народов мало того что не доставляла удовольствия, так еще и не усваивались. Поэтому тот, кому удавалось первым прикончить нарушителя, считался счастливчиком, – жертва была в их полной и безоговорочной власти.

Меч легко проткнул грудь глупца, решившего прогуляться по территории упырей. Файтанх оскалился в предвкушении наслаждения, невольно выпустив клыки, но ухмылка вдруг исчезла с его лица. Меч замер, не двигаясь ни взад, ни вперед, будто кто-то крепко держал клинок и не желал отпускать. Странное покалывание охватило правую руку. Упырь скосил глаза, применяя частичный Взор, который позволял в определенной мере рассмотреть даже структуры накладываемого заклятья. Но, как и в момент прорыва Купола, не увидел и следа магии.

«Песок?» – изумился Файтанх, рассмотрев, что именно колет ладонь, забираясь под рукав кафтана. Десятки песчинок ползли по его руке, подобно отрядам муравьев, устремившихся к куску сахара. Они уже достигли плеча, когда упырь ощутил дуновение ветра на лице. А потом…

Земля, поднятая ветром, вздыбилась перед Файтанхом, земляные комья прижимались друг к другу, словно любовники, давно не видевшиеся и охваченные страстью. Ветер придавал кружащейся вокруг земле форму, а затем огромная земляная рука крепко обхватила упыря и сдавила его. Файтанх дернулся, пытаясь освободиться, но хватка была чудовищной. Кости упыря затрещали, он зарычал, трансформируясь, но было уже поздно.