Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

В зале совершенно стихийно начали аплодировать. Сталин переждал овации, после чего спокойно продолжил:

– Хочу сказать об одном товарищи ученые, инженеры и рабочие. Мы государство, которое пережило за короткий период три тяжелые войны и две революции, мы не настолько богаты, чтобы разбрасываться деньгами направо и налево. Мы проводим индустриализацию и коллективизация для того, чтобы быть готовыми к весьма вероятному нападению капиталистических государств. При этом мы выделяем максимум из возможных средств для вашего института. Кто-то сказал, что наука – это прекрасный способ утолить своё любопытство за счёт государства. Так вот, мы будем настаивать на контроле и жестко контролировать использование народных средств. Поэтому будет создан особый комитет, мы решили назвать его «Ракетный комитет», пороховой у нас уже есть, теперь ваш черед. И учтите, что если есть три-четыре способа решить какую-то задачу, вам придется не все четыре пытаться одновременно испытывать, а один, самый перспективный. Неудачи возможны, ошибки возможны и за них наказывать никого не будут, но вот трата народных средств ради того, чтобы посмотреть, что получится, я лично считаю неприемлемой.

Глава шестая. На Восточных рубежах

Москва. Кремль. Кабинет Сталина.

11 декабря 1932 года

Накануне Нового, тридцать третьего года в этом, самом страшном из веков, в кабинете вождя собрались самые преданные и верные товарищи. Разговор шёл серьёзный, каждый мог высказать своё мнение, и спорить было не запрещено, ибо только в споре рождается истина. Нарком военно-морских дел товарищ Ворошилов выступал первым. Он отчитывался по реформе армии и наборе новых контингентов призывников, отметив, что в этом году в два раза увеличили количество военных училищ, но рассказал и о проблемах – в первую очередь это коснулось материально-технического обеспечения новых учебных заведений, хронической нехватки бензина и снарядов. Впрочем, доклад Климента Ефремовича выслушали благожелательно, наметили пути решения сложных вопросов, тем более что исправить их было вполне посильным делом, если им заниматься серьезно. После короткого обсуждения перешли ко второму вопросу, который докладывал уже товарищ Шапошников, новый начальник Генерального штаба.

– Как вы знаете, 22 октября этого года к Владивостоку подошёл японская флотилия в составе двух линкоров «Нагато», на котором находился адмирал Ямамото, флагманский корабль эскадры, однотипный с ним линкор «Муцу». Кроме них в составе эскадры были: два тяжелых крейсера «Аоба» и «Кинугаса», два легких крейсера «Ои» и «Китаками», четыре новых систершипов эсминцев «Фубуки», «Сираюки», «Хацуюки» и «Миюки», кроме того, эскадру сопровождал легкий авианосец «Хосё», в состав авиагруппы которого были исключительно истребители для защиты эскадры с воздуха. По данным разведки к Владивостоку должны были подойти и четыре подводные лодки, по всей видимости, целью противника был удар по Владивостоку, но десантной операции, скорее всего, не планировалось. Во всяком случае, те корабли обеспечения, что были включены в состав отряда, такой вариант исключают. А вот к Сахалину одновременно отправилась группа кораблей под прикрытием вспомогательных крейсеров, вот они везли пехоту, надо сказать, что сразу после сражения под Владивостоком это соединение повернула обратно. Надо сказать, что руководство Дальневосточного военного округа провело большую работу: мы перевели на Дальний Восток почти все бомбардировщики и мощную группу истребителей. Наличие этой группировки, для которой были подготовлены хорошо замаскированные аэродромы оказалось для противника совершеннейшей неожиданностью.

За короткое время было переброшено тридцать самолетов Р-6, из которых двадцать были поплавковыми, именно экипажи этих самолетов выявили эскадру противника, смогли передать данные о ее нахождении, и составе. Однако были обнаружены и атакованы, к сожалению, мы потеряли два экипажа. Кроме них переброшено 112 самолетов ТБ-1, из них 45 ТБ-1П, то есть поплавковые. Также 60 новейших самолетов ТБ-3, то есть всего 202 тяжелых бомбардировщика, из которых 60 имели опыт применения торпед и могли использоваться как торпедоносцы.

Шапошников прервался, показывая размещение аэродромов с тяжелой авиацией на большой карте.

– Кроме этого, вблизи Владивостока были размещены 224 самолета Р-5, которых мы использовали как легкие бомбардировщики. 158 легких истребителей И-5, 96 лёгких истребителей И-3. В море были выведены шесть из имеющихся в наличии восьми подводных лодок. Во Владивостоке у нас всего три миноносца и одна канонерская лодка, в целом силы флота были незначительны, хотя накануне атаки японцев тихоокеанская эскадра получила дивизион торпедных катеров, но применение их выглядело слишком авантюрно. При вхождении флота противника в территориальные воды СССР в 11–23 по местному времени, эскадру атаковали истребители И-3, в две волны по двадцать два самолета с целью выбить истребители сопровождения с вражеского авианосца, после чего была еще одна волна, которая окончательно нейтрализовала прикрытии эскадры с воздуха. Нанести какой-либо вред кораблям эти самолеты не могли, потери составили восемнадцать самолетов в первых двух волнах и четыре самолета в результате действия ПВО кораблей противника в третьей волне. По нашим данным, всего японцы потеряли шестнадцать истребителей. Далее удар наносили бомбардировщики: в первой волне пятьдесят четыре легких бомбардировщика и сорок торпедоносцев ТБ-1, во второй волне шестьдесят шесть бомбардировщиков ТБ-1 и в третьей – шестьдесят бомбардировщиков ТБ-3. Цели были распределены следующим образом: легкие бомбардировщики атаковали эсминцы и корабли обеспечения, тральщики, тяжелые работали по линкорам и крейсерам. Надо сказать, что кроме бомб тяжелые бомбардировщики использовали и контейнеры с зажигательной смесью «СЗ-4», она же «Напалм». В результате атак нашей авиации был затоплен линкор «Нагато» и нанесены тяжелые повреждения линкору «Муцу». Тяжелые повреждения получил тяжелый крейсер «Аоба», который в ночное время был добит торпедными катерами. Были потоплены оба легких крейсера «Ои» и «Китаками», из эсминцев сумел уйти только «Сираоки», остальные оказались затоплены, сгорел авианосец «Хосё», против него напалм оказался самым эффективным средством – сильный пожар так и не смогли потушить. Были потоплены три из четырех кораблей сопровождения и два минных тральщика. Надо отметить малую эффективность действий подводных лодок: экипажи выходили для атаки, выпустили восемь торпед, ни одна из которых не достигла цели. Наши потери: 24 истребителя, 19 торпедоносцев ТБ-1, 18 легких бомбардировщиков Р-5, 15 бомбардировщиков ТБ-1, и 8 ТБ-3. Всего – 84 самолета.

– Ну что же. товарищи, размен 84 самолета на 1 линкор, 1 авианосец и три крейсера, один из которых тяжелый, при этом все они из последних серий, можно считать удовлетворительным. Почему такие большие потери и такая низкая эффективность торпедоносцев, товарищ Шапошников?

– К сожалению, самолет ТБ-1 в качестве торпедоносца показал себя не слишком удачным решением, товарищ Сталин. Мы считаем, что необходимо начать проектирование специализированного самолета– торпедоносца, кроме того, часть торпед просто не срабатывало, наблюдалось почти тридцать процентов их неудачного метания.

– То есть, каждая третья торпеда не срабатывала? Я правильно понимаю?

– Так точно, товарищ Сталин. Мы дали указание разобраться нашим ученым и инженерам, нам необходимо создать надежную систему сброса торпед с авиационных носителей. По данным разведки, аналогичные проблемы стали перед армиями Британии и САСШ и там уже сейчас активно начинают искать способ решения этой проблемы.

– Товарищ Шапошников, было бы важно из этого сражения сделать выводы, важные выводы – авиация становится фактором воздействия на флот противника на море. Поэтому в составе флота обязательно должны быть авиационные соединения. И мы обязаны подумать о создании полноценного Тихоокеанского флота, усилить его, подумайте над этим, впрочем, это не сосем ваша работа, но так получилось, что в первом морском сражении после Гражданской войны главную скрипку играла авиация. Мне кажется, время больших линкоров проходит. На место артиллерийских кораблей придут эскадры авианосцев с самолетами, способными уничтожить флот противника. И нам обязательно надо подумать о том, чтобы в составе Советского флота такие корабли тоже появились. Кроме того, это сражение показало недостатки зенитного вооружения кораблей, оно обязательно должно быть усилено!

– Как вы знаете, Япония предпочла сделать вид, что она тут не при чём. Наш посол в Токио получил ноту, в которой обвинил СССР в нападении на корабли японского флота, которые в тумане сбились с курса. Мы указали на атаку японскими летчиками наших самолетов-разведчиков, которое произошло еще в нейтральных водах, отвергли все обвинения МИДа Японии. Дипломаты предпочти сделать вид, что это инициатива адмирала Ямамото, который погиб на линкоре «Нагато». – Добавил Молотов. – Кроме того, нам вкатили протест по поводу того, что мы помогаем повстанцам в Маньчжурии. На что было заявлено, что части РККА вошли в Маньчжурию по просьбе правительства Маньчжурской народной республики и оказывают интернациональный долг помощи братскому народу. Но объявления войны с СССР мы так и не дождались.

– Как видите, мы сумели дать японскому флоту по зубам, организовали им свою Цусиму. Это получилось благодаря тому, что мы заранее запланировали воздушную ловушку для вражеского флота, и, конечно, за счет того, что японцы сунулись к Владивостоку всего с одним авианосцем, уверенные в том, что его авиагруппы будет достаточно для прикрытия кораблей с воздуха. Такая недооценка авиации СССР сыграла с японским командованием плохую шутку. Но и наши потери в авиации более чем значительны. Думаю, надо будет по поводу этой операции провести отдельное собрание ответственных за флот лиц. Этот вопрос надо обсудить и сделать соответствующие выводы. Продолжайте, товарищ Шапошников.

Начальник Генерального штаба перешел к карте Маньчжурии, которая висела рядом с картой Дальнего Востока.

– 1 октября освободительная армия подошла к Харбину и начались бои за этот город. Надо сказать, что до этого сражения сформированные нами части сопротивления японским агрессором объединились под флагом Маньчжурской народной республики и вели более-менее успешную войну с войсками Маньчжоу-го. Армия императора ПуИ слабая и недисциплинированная, сказалось и преимущество повстанцев в вооружении, которое мы им поставляли. Но у Харбина мы столкнулись с четырьмя дивизиями японской Квантунской армии, и тут разгорелись тяжелые бои, если бы не наши интернациональные бригады, формирования повстанцев были бы разбиты. Двадцатого октября в район Харбина начали прибывать части регулярной Красной армии, с тяжелым вооружением, танками и самолетами. Думаю, именно это послужило тем спусковым крючком, который запустил операцию японского флота против Владивостока.

– Хочу заметить, – неожиданно включился в разговор Артузов, – что по данным разведки, хотя очень трудно было наладить сеть осведомителей в Японии, тем не менее, на кораблях эскадры был десант, по тысяче человек на линкорах, по пятьсот на тяжелых крейсерах, и пехотная бригада с артиллерией на кораблях сопровождения. Так что высадка планировалась, но что собирались японцы делать потом, какие были у них планы, сказать сложно: скорее всего эта операция с десантом была отвлекающей, а вот захват всего Сахалина мог стать главной целью.

– Ну что же, товарищ Артузов, учтем ваше замечание. Прошу, товарищ Шапошников. Продолжайте!

– После месяца тяжелых боев, 2 ноября мы взяли Харбин. И восстание бывших белогвардейцев сильно помогло при штурме города.

– То есть, белые выполнили свои обещания?

– Полностью.

– Хорошо. И мы выполним свои. Какая сейчас обстановка в Маньчжурии?

– Япония перебрасывает свежие дивизии, после битвы за Харбин район, контролируемый японскими оккупантами, ограничен Юки, Дуньхуа, Гирин, Чаньчун, Ляоюань, Синьмин, Инкоу. Основные силы противника концентрируются в районе Гирина и Чаньчуна. В Чаньчун отошли разбитые под Харбином дивизии, которые срочно пополняются резервами, в Гирине находятся две свежие полнокровные дивизии из метрополии, а в Дагушане кавалерийская дивизия Квантунской армии. Таким образом, Япония перекинула на континент восемь пехотных и две кавалерийские дивизии, Кроме того, они имеют еще примерно шестьдесят тысяч более-менее боеспособных маньчжурских войск. Мы уже сейчас кроме четырех интербригад ввели в Маньчжурию шесть пехотных и две кавалерийские дивизии, две кавалерийские дивизии армии Монгольской народной республики. Мы имеем серьезное преимущество в артиллерии и танках, а также подавляющее в воздухе. Тем не менее, последующие бои будут непростыми. В тоже время захват Харбина и освобождение части КВЖД Харбин-Владивосток обеспечивает хорошее снабжение наступающих в Маньчжурии войск противника.

– А что Японское правительство, товарищ Молотов? Не делает нам никаких предложений? Не хотят поговорить? Что слышно с вашей стороны?

– По неофициальным каналам (а мы не находимся в состоянии войны с Японией) прощупывают нашу позицию. Те не менее, сейчас в правительстве страны больший вес имеют ястребы. Правда, столь мощный удар по японскому флоту подействовал на их головы холодным душем.

– Как вы считаете, Мукден взять по силам? Выдавить японцев из Маньчжурии? Что скажите, товарищ Шапошников?

– Если с нового года мы подключим к операциям силы освободительной армии, которую формируем в Особом районе – а это будет еще шесть-восемь более-менее обученных дивизий, если они еще и смогут занять Пекин, — опорный пункт для их операций против Квантунской армии, то до осени тридцать третьего года вполне реально выдавить японцев к границам Кореи.

– Есть такое мнение, товарищи, что дальше границ Кореи нам оперировать не стоит. За эту страну японцы будут сражаться решительно и упорно. И снабжение в Корею завозить проще. И силы сопротивления в самой Корее выдавлены в Маньчжурию. И воюют они с японцами без огонька, плохо воюют. Так что. если японцы захотят с нами договариваться, то Корею мы им оставим, как и возможность захвата всех земель южнее Хуанхе. А по остальным предложим вести переговоры позже, когда они созреют.

На самом дала все силы сопротивления в Корее были разгромлены и выдавлены в Китай, небольшие отряды корейцев продолжали партизанскую борьбу в Маньчжурии, сред них было много полевых командиров, которые не были объединены между собой, настоящая анархия и партизанщина. И это серьезно раздражало вождя.

– Наши цели: подконтрольная нам и только нам Маньчжурия, которая должна стать житницей СССР, плюс уголь и металл для нашего Дальнего Востока! Объединение Монголии и Внутренней Монголии, создание Большой социалистической Монголии, Свободной Уйгурии. Эти вопросы будут решены в ближайшее время. Как и наше проникновение в Тибет.

– Эти наши планы сильно беспокоят британцев. – заметил Молотов. – А если мы продолжим переговоры, и японцы позже вторгнутся в Южный Китай при полном нашем одобрении, то и САСШ могут серьезно так возбудиться, воспринимая это как покушение на их интересы в Китае, что совсем-совсем нехорошо.

– Настолько сильно врага беспокоят наши планы, что на товарища Лакобу уже дважды покушались, дважды на товарища Кирова, один раз на товарища Сталина! И все следы ведут в британское посольство. Думаю, нам надо найти какой-то адекватный ответ на эти поползновения британского льва. Надо бы ему усы подпалить! Займитесь этим вопросом. Товарищ Артузов. А когда проведете акцию, намекните по своим каналам, что на следующее покушение ответ будет еще более мощным и страшным. Там все-таки не дураки в разведке работают.

– Проработаем операцию, товарищ Сталин! – взял под козырек Артур Христианович.

– Даю две недели, после жду вас с предложениями по британскому вопросу.

– Слушаюсь! Товарищи из Китая сообщают, что британцы настаивают, чтобы к руководству Гоминьданом вернулся Чан Кайши, обещают в таком случае усилить военную помощь. – сообщил Артузов.

– Идиоты, Чан служит и Японии, и Британии, и нам – кто деньги даёт, тому и служит. Американцы денег дадут – и им служить будет! На такого человека делать ставку нельзя! Впрочем, это не моё дело. Мы будем ставить на коммунистов. Их армия более дисциплинированная. Как там у них с национализмом? Удается его выкорчевать?

– С трудом, товарищ Сталин! С большим трудом! Компартия Китая заражена идеями Мао, сейчас происходит аккуратная чистка: маоистов удаляют с высших постов и от власти, но процесс непростой и требует значительного времени.

– А мы не будем спешить, товарища, совершенно не будем спешить. Китай – большая страна и кушать ее надо по кусочкам!

Глава седьмая. Где деньги, Зин?!?

Москва. Кремль. Кабинет Сталина.

11 декабря 1932 года

– Есть мнение, сделать небольшой перерыв, а после него наше заседание будет продолжено.

После этих слов вождя, казалось, можно было услышать массовый вздох облегчения. Два часа и сорок шесть минут очень жёстко обговаривали Восточные дела, не только Китай, но и ситуацию в республиках Киргизии, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Советской Туркестанской республики. Впрочем, были и положительные подвижки: регионы с русским населением заявили о своей автономии и присоединении к РСФСР. Но торжествовать было рано – в республиках все ещё процветали старые порядки, байство, кумовство, для дехкан ничего не изменилось: вместо одних баев пришли другие. И иначе никто из местных ситуацию не интерпретировал. Вот и думали, как с этим бороться. Тем более, что мусульманское сообщество очень консервативное и менять вековые устои архисложное дело.

После чая с булочками и пирожками, которыми славился кремлевский буфет, продолжили заседание, повернувшись к проблемам на Западе. Правда, остались только те, кого Сталин причислял к ближнему кругу и кому мог безусловно доверять. Киров, Лакоба, Молотов и никого более.

– Товарищи, теперь мы собрались, чтобы обсудить очень наглое предложение товарища Строителя. Многие знакомы с ним лично, знаете его, как проверенного, по-настоящему нашего человека. Тем не менее, его предложения для нас крайне революционны. Даже опасны. Но, вполне возможно, они будут в чём-то удачными, это если его очередная авантюра удастся. Сейчас вы ознакомитесь с меморандумом, который он мне предоставил три дня назад. И все эти три дня я не знал, что с этой бумагой делать – подтереться ею или дать ей ход. Присоединяйтесь, если решим подтереться, там на всех хватит!

Размноженный меморандум читали в тишине. Пока верные соратники вождя «переваривали» почти неперевариваемый текст, Иосиф Виссарионович набивал трубку и вспоминал, каким сложным и эмоционально насыщенным получился у него разговор с Кольцовым, который этот меморандум предоставил. Времени у него не было, и он пригласил Кольцова с бумагами на дачу. Наверное, это Пятницына и спасло, даже не представляю, что сделал бы с ним за такой документ. Но, когда вспышка гнева прошла, они начали разговаривать. И этот пацан приводил мне такие аргументы… Откуда он это знает? Почему так решил подать вопрос? Впервые за многие месяцы Сталин не знал, что с этим делать, запятая в фразе «казнить нельзя помиловать» никак не находила своё место. Он отпустил Кольцова-Пятницына, но от этого разговора остался очень неприятный осадок. И теперь надо было отработать эту информацию на самых верных и проверенных товарищах.

– Расстрэлять надо этого белопогонника! – сорвался Лакоба, дочитав текст до конца. Грохнул кулаком по столу и вскочил с места. – Разреши, отправлю за ним рэбят, он нам всё расскажет, кто его надоумил это всо подсунуть! Надо же, кем он сэбя возомнил! А⁉

От неразговорчивого Лакобы, такая тирада была для присутствующих откровением. Впрочем, стоило Сталину положить руку на плечо друга, как тот немного успокоился, сел на место, но настоящего спокойствия в его горячей кавказской душе не было. Он то и дело злобно зыркал то на одного, то на другого говорящего, как бы прицеливаясь, насколько близко выступление к его собственному мнению. И понимал, что вспылил совсем зря. Революцию нельзя сделать без денег. Чистоплюям вход в политику противопоказан. Партия большевиков брала средства всюду, где давали. Больше всего давали старообрядцы, имевшие с царским режимом свои старые счеты, не гнушались большевики помощью от японцев и германцев, англичан и французов, да и американские денежки в их карманах тоже не были случайно залетевшими. Как говориться, кто барышню платит, тот ее и танцует.

Тут слово взял Сергей Миронович Киров:

– Товарищи, расстрелять Строителя мы всегда успеем, невелика проблема – один человек с револьвером и проблема исчерпана. Лучше давайте посмотрим, что нам предлагает товарищ Строитель.

Из-за того, что в кабинете присутствовал Молотов, который не знал, кто скрывается в теле и голове Кольцова, Киров говорил очень аккуратно, не разбрасываясь словами и каждую фразу обдумывал.

– Речь идёт о двух тезисах – первый это наладить отношения с папой Римским. Для этого нужно прекратить снос храмов и передачу их под хозяйственные объекты. Конечно, речь идёт о католических храмах, но, если мы при этом будем продолжать такую политику против православной церкви, получится нехорошо. В общем, придётся договариваться с Ватиканом и скручивать антирелигиозную пропаганду.

– Скажи, Сергей Миронович, сколько у Ватикана дивизий? – весьма иронично спросил вождь.

– Папская охрана – это сто гвардейцев-швейцарцев, вооруженных не только алебардами. Но не в этом дело… к словам папы прислушивается почти миллиард людей в самых разных странах. То есть у Ватикана нет армии, но есть лучшая разведка в мире и огромное влияние на внушительные массы населения.

Киров остановился, ему показалось, что Сталин как-то нервно отреагировал на его ответ, но нет, вождь знаком попросил друга и начальника НКВД продолжить.

– Но это еще не всё. Товарищ Киров очень, верно, указывает на противоречия между группами капиталистов, которые контролируют мировую экономику, и предлагает более тесное сотрудничество с той группой, которая не была сильно заинтересована в советском проекте, как нагло Строитель называет создание советского государства.

– Здесь товарищ Строитель не совсем точно владеет информацией. Деньги швейцарских банкиров тоже участвовали в деле революции, хотя и не в решающем количестве. Тем не менее, с некоторыми господами из Лозанны и Берна связи у партии остались. – заметил Сталин.

– На мой взгляд, устранение такой сильной фигуры, как государственный секретарь Ватикана, кардинал Пачелли – весьма авантюрный шаг. – заметил Молотов. Кардинал известен как активный игрок международной политики, к его голосу прислушиваются во многих странах, очень сильно его влияние в Германии, в первую очередь в Баварии. Надо сказать, что пропагандистская кампания перед выборами в Германии нанесла серьезный удар по позициям не только католических, а вообще всех клерикальных партий. Эугенио Пачелли был крайне опечален столь сложным положением в Баварии и призвал очистить ряды священников, чем успешно сейчас занимается. Не совсем понятна мотивация этого устранения, тем более что Гитлер погиб, и нацистская партия не имеет никаких перспектив.

– Товарищ Молотов верно думает, товарищи. Да, такой шаг весьма авантюрный шаг. Тем более, что как фигура государственного секретаря он действительно не представляет угрозы для СССР и наших интересов в Европе. Но его антикоммунистическая позиция может нам дорого обойтись, когда он станет папой, а аналитики дают весьма высокий шанс его избрания. Некоторые паровозы стоит давить, пока они чайники. Тем более, кардиналу Пачелли не нравился Гитлер, но против политики национал-социалистической партии он не сильно возражал. Когда же к рулю партии пришёл Герман Геринг, думаю, такая фигура, не столь одиозная, как австрийский ефрейтор, вполне может оказаться в центре его интересов.

– Товарищ Сталин, но это не серьезно, аргументы типа может стать, вероятно, возможно, несерьезный подход у автора доклада. Как его псевдоним? Строитель? Не помню такого. Он из каких?

– Из молодых да ранних. – буркнул Сталин.

– Вопрос вообще о наших контактах с Ватиканом и полном повороте политики в отношении церкви. Я ведь так понимаю этот меморандум? – Молотов решил и дальше отстаивать свою позицию. – Правильно понимаешь, Вяче.

– Так вот, товарищ…

– Ай! Надоели, что за «товарищ Сталин» мы тут в самом узком кругу, так что не выделывайся, Вяче, проще будь.

– Хорошо, Коба, я очень боюсь даже не того, что смерть кардинала смогут связать с нашими агентами, такая версия у них всё равно будет, вопрос в том, насколько мы аккуратно сработаем. Я очень опасаюсь, что такой поворот будет неоднозначно принят товарищами на местах.

– А я скажу, что в чем-то Строитель прав, массовая антиклерикальная пропаганда подорвала влияние церкви на население.

– Не сильно и подорвала, особенно в селах – опять буркнул вождь в ответ на реплику Кирова.

– Коба, тут ты не прав. – не удержался Киров. – самое главное, церковники поняли, что в борьбе с ними светская власть пойдёт до конца. И значительная часть священников согласна продолжать свою деятельность, при этом не мешая советской власти. Есть и те, кто согласен сотрудничать с нами. Так что у молодежи авторитет церкви снизился.

– И тут мы делаем финт ушами – продолжайте работать, товарищи попы? – не удержался от шпильки Молотов.

– Э-э-э, Вяче, скажи, развэ не перэгнул палку Иудушка Троцкий с его памятником Иуде Искариоту? Зачэм надо было народ дразныть? Нэхорошо вышло, да.

Лакоба подал реплику и снова уткнулся в листки бумаги, что-то там вычитывая.

– А почему бы нам действительно не разрешить существовать церковным приходам? Вопрос только каким? – неожиданно подал голос вождь.

– Раз мы хотим наладить контакт с Ватиканом, то католическим, учитывая роль в деле революции, то официально разрешить общины старообрядцев, ну и русскую православную церковь. – подвел черту Молотов.

– Вот, мусульман мы забыли, совсем забыли. А это нэ правильно, товарыщи. – опять подал реплику Лакоба.

– Если мусульман, то каких? Суннитов? Шиитов? – задал вопрос Сталин.

– Нэ знаю я, думать надо. – ответил Лакоба.

– А ведь нам предстоит работать с мусульманскими странами, которые находятся под колониальным игом, так получается, что и их церкви надо легализовать, и про буддистов не забыть. – в голосе Сталина слышались сомнения, надо было полностью перестраивать работу с религиозными организациями. Это сложно. Особенно учитывая косность мышления товарищей на местах.

– Вот только протестантов нам не надо, про это Строитель особенно напоминает. Я изучил этот вопрос: структуры протестантских церквей – это готовые партии, причём очень чётко управляемые. – это вклинился в разговор Киров.

– Ну вот, Мироныч, мы определились: католики, православные, мусульмане и буддисты. Надо бы какой-то орган создать: что-то типа совета по делам религий, не наркомата, жирно будет, а общественной организации с координирующей функцией. – подвёл итог дискуссии Сталин. – Отберем адекватных, дадим православным выбрать патриарха, пусть радуются. Будем работать, аккуратно работать. Надо подумать, кому из товарищей это направление поручить. Чтобы исключить контроль со стороны враждебных сил. Теперь по второму пункту – устранение кардинала Пачелли, вижу, что особых возражений нет. Как там говорил Строитель? Надо некоторые паровозы давить, пока они чайники! Вот так и поступим. Мироныч, разбирайся!

– Начнём планировать операцию, Коба, сделаем в лучшем виде.

– Слова не мальчика, но мужа! – своеобразным комплиментом отделался Сталин.

Тут вождь решил взять небольшую паузу и перекурить. Во время этого священнодействия товарищи в его кабинете тоже позволили себе небольшой перекур, вытянув свои папиросы. Киров, который курил очень много, растеряно посмотрел на пустую пачку, стрельнул папироску у Лакобы, в общем, скоро кабинет частично утонул в дыму. Но уже через пять минут все были готовы продолжать работы.

– Намного более важный вопрос номер два, товарищи – это налаживание связи с банкирами, на которых имеет влияние Ватикан. Сейчас в мире разыгрывается мировой экономический кризис. Очень серьезный кризис. Как пишет Строитель, мир беременный войной. Правильно пишет. Мы тоже аналогично оцениваем ситуацию в мире. Что это нам даёт? А даёт это нам возможность модернизировать страну, закупить нужные заводы, повысить обороноспособность страны. Главный вопрос: кого вытаскивать из этого кризиса? Англосаксонский капитал Ротшильдов и прочих или же капиталы тех, кто на другом полюсе силы в капиталистическом мире. И тут Строитель предлагает нам пойти на поклон к ватиканскому капиталу, тут надо понимать, что это очень богатые семьи Италии, Германии и Швейцарии. Папа Римский скорее всего главный координатор этого неформального объединения. Что мы можем им предложить? Не так уж и мало! Заказы на промышленное оборудование в обмен на сырье. Нам нужны заводы и необходимы рабочие, которые научат наших рабочих на этих заводах работать. В политическом плане – это продление существования Веймарской республики, которую постепенно можно будет пытаться трансформировать в Германскую Демократическую республику, а потом и в Германскую Социалистическую республику. Если получится.

– Британский капитал очень серьезно вложился в нашу страну. Лордам очень не понравится, что прибыль будет уходить у них из-под носа. – заметил Молотов.

– Скажи, Вяче, а разве мы не доказали, что авиация может противостоять любому флоту, особенно если самолеты находятся на земле? Так что в ближайшее время не вижу, как англичане смогут нам навредить. И флот у них недостаточный, и соглашений в Вашингтоне мы не подписывали, так что сможем иметь такой флот, какой сможем себе позволить!

– Думаю, они постараются эту ситуацию как-то исправить. Вот, возвращение флота из Бизерты пытаются запретить. Правда, французы тут скрутили лимонникам шиш, но при неустойчивом левом правительстве, всё возможно.

– Флот должен прийти в Севастополь! Тут двух мнений быть не может! На когда переход запланировано?

– Апрель тридцать третьего.

– Хорошо! А если англичане что-то начнут, нам будет чем им ответить. И не только в Индии, но и в Персии, причём второе направление считаю даже приоритетным.Так что против англичан у нас есть аргументы.

– А что там по Швейцарии? Мы можэм что-то у них взать? Прямо счас? Оружие? – поинтересовался Лакоба.