Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

В первую очередь на погрузку шли два завода, проданные корпорацией «Сименс». Это завод по производству электрооборудования, в том числе генераторов для гидроэлектростанций (напомню, что Днепрогэс был обеспечено именно оборудованием этой корпорации, многие считают его проектом Сименс) и завод по производству авиационных двигателей, в то время производивший неплохие семицилиндровые Siemens Halske Sh 14 мощность 160 л. с., которые известны еще как Bramo Sh 14. Он применялся на многих самолетах того времени, его конструкция оказалась настолько удачной, что использовалась в авиастроении многих стран мира, в том числе в Польше, Югославии, Италии, США (их ставили на самолет Сессна Модель АS), Турции. Производился на этом заводе и девятицилиндровый Siemens Halske Sh 22 мощностью около 600–660 л. с. Это мотор был произведен по лицензии и стал переработкой Бристоль Юпитер IV, одного из самых удачных авиационных моторов тридцатых годов. Правда, как любая переработка (в первую очередь связанная с переводом его в метрическую систему) она имела множество недостатков, одним из которых стал не самый большой ресурс работы двигателя. Но инженеры Сименса обещали получить на нем очень хорошие результаты, а учитывая, что с заводом в СССР ехала и группа инженеров, которые должны были обучить советских моторостроителей, эти два контракта были для нас более чем выгодны. Тем более, что удалось договориться с Карлом Фридрихом фон Сименсом, который и возглавил корпорацию, что его заводы в СССР будут защищены от национализации, то есть корпорация имела твердую долю в 49%. Второй очередью пошли заводы по производству электрооборудования и медицинской техники (тех же рентгенаппаратов, в которых СССР испытывал большую потребность). Надо сказать, что Карл Фридрих был сторонником Веймарской республики, его откровенно пугала диктатура Гинденбурга. В тоже время его корпорация всегда с удовольствием вкладывалась в международные проекты. Правда, из-за этого и пострадала. Во время Мировой войны ее активы во многих странах (в том числе и России) были национализированы. Но найти с ним общий язык получилось. И это меня откровенно радовало.

С приходом каравана с военными грузами из СССР правительство Отто Брауна успокоилось по поводу своего золотого запаса: СССР строго выполнял взятые на себя обязательства. Положение на фронтах стабилизировалось. Выдохся наступательный порыв анархистов, прибывший к ним оберст Риман (Жлоба) отстранил от командования Юнгера и сумел остановить бегство разбитых интербригад. В боях был тяжело ранен Дурутти, на харизме которого во многом держалась дисциплина этой анархистской вольницы. Но тут появился другой харизматичный лидер и все временно стало на свои места. Поляки уперлись в хорошо выстроенную оборону немцев, которую никак прорвать не могли, даже перебрасывая резервные дивизии, а в Восточной Пруссии, после вступления на поле боя частей РККА пытались совершить маневр – захватить Литву и отрезать эту провинцию Веймарской республики от СССР. Но тут правительство Литвы официально обратилось за помощью к СССР и пшеки опять отгребли по полно программе. Впрочем, контингент советских войск в Пруссии и Литве был весьма ограниченным. К началу мая (по данным нашей разведки) Рыдз-Смиглы стал сосредотачивать против Литовской границы значительные силы. Планировался мощный удар для того, чтобы окончательно поставить точку в противостоянии в Восточной Пруссии, а уже потом заняться и продвижением в Германии. При этом никакой войны Советскому Союзу Польша не объявляла, как будто не замечала их присутствия в Литве и под Кенигсбергом. Но наша разведка зафиксировала и уменьшение войск панства на границе с СССР, они перебрасывались на более важные направления, а вот под Варшавой срочно обучалось еще примерно сто тысяч призывников. Скорее всего, именно они займут позиции на нашей границе.

Вечером первого мая пришло и тревожное сообщение: Гинденбург и Геринг официально объявили о союзе и воссоздании Германской империи с Гинденбургом во главе и рейхсканцером Германом Герингом. Сам президент, а теперь император Пауль I фон Гинденбург на фотографиях выглядел не так уж и плохо. Хотя, по знаниям из МОЕГО времени, должен был находиться при смерти. Очень подозрительно. Мне всё больше приходила на ум мысль, что в МОЕЙ реальности президента Гинденбурга вовремя убрали с политической сцены: он проложил путь Гитлеру и был свободен. В том числе и от жизни.

Глава девятнадцатая
Польский вопрос

Москва. Кремль. Кабинет Сталина

2 мая 1934 года

Обстановка в мире менялась слишком стремительно, и надо было решить, как на это не реагировать. В шесть часов вечера началось совещание самых близких помощников, в том числе и военных, поскольку надо было решать, какие действия необходимо предпринимать. Вариантов было не так уж и много, но каждый требовал очень аккуратного подхода, ибо совершенно выигрышной стратегии на сегодня просто не было. Любое действие имело свои отрицательные стороны и надо было очень осторожно взвесить, на какие жертвы придётся в этой ситуации пойти.

В кабинете вождя находились Молотов, Маленков, Каганович, Орджоникидзе, Киров, Артузов, Шапошников, Тимошенко, Буденный, Ворошилов, Егоров. Иосиф Виссарионович курил, ожидая, когда все займут свои места и настроятся на рабочий лад. На этот раз он предпочел папиросы, свой любимый сорт «Герцоговина флор». Поэтому времени у его соратников на расслабление было минимальным. Потушив окурок, вождь направился от окна, у которого он курил, к своему месту. Наступила сосредоточенная тишина.

– Товарищи, вы знаете, что агрессивные действия панской Польши привели к столкновению наших военно-морских сил. Товарищ Ворошилов, вы получили отчет товарища Кузнецова?

– Товарищ Сталин, ситуация сложилась таким образом, что польская эскадра из четырех кораблей: крейсера «Польша» и трех эсминцев попыталась остановить караван с военными грузами, которые мы направили в Росток. В результате боя мы потеряли сторожевой корабль «Тайфун», повреждения получили эсминцы «Ленин» и «Карл Маркс». Крейсер противника атаковала наша подводная лодка Щ-301 под командованием Щергина. В результате торпедной атаки был поврежден крейсер противника, который лишился хода и затем добит подошедшим линкором «Марат». В результате боя противник потерял один эсминец, а два оставшихся получили серьёзные повреждения. Фактически, военно-морских сил у Польши сейчас нет. Единственный целый эсминец находится в Гдыне на ремонте из-за отказа котлов. Наши потери – восемь убитых и одиннадцать раненых. Ни один из транспортов каравана серьезных повреждений не получили, все грузы доставлены в целости и сохранности.

– Как вы оцениваете проведение этой операции, товарищ Ворошилов?

– Товарищи Кузнецов и Геллер провели гигантскую работу, смогли составить план проводки каравана, организовали дежурство подводных лодок в охранении, которое оказалось решающим фактором победы. Оцениваю действия артиллеристов «Марата» как хорошее, а эсминцев как посредственное. Тем не менее, операция проведена грамотно.

– Есть мнение, товарищ Ворошилов, что надо выделить военно-морской флот в отдельное ведомство и поставить во главе его товарища Кузнецова. Каково ваше мнение?

– Товарищ Сталин, думаю, такая реформа давно назрела. Для флота требуется много средств и специфического снабжения, часто нам приходится залазить в бюджеты других частей РККА, чтобы выполнить вполне понятные заявки флота. Полагаю, товарищ Кузнецов справиться с созданием такого флота, который будет соответствовать концепции строительства РККА[109]109
  В РИ наркомат Военно-морского флота СССР был создан в 1937 году.


[Закрыть].

– Понятно мнение товарища Ворошилова. Он уже давно просил снять с его плеч хотя бы флот. Думаю, на следующем заседании Политбюро мы вынесем этот вопрос на обсуждение, а потом ВЦИК озаботится созданием Главного морского штаба и наркомата военно-морских сил республики. Жду предложений в месячный срок. Думаю, к этому времени товарищ Кузнецов вернётся из похода в Росток и сможет приступить к подготовительной работе. Кстати, есть мнение, что аттестацию и введение военных званий следует начать именно с флота. И посмотрим, как на это будут реагировать наши товарищи. Товарищ Молотов, какова сейчас международная обстановка?

– Товарищ Сталин, обстановка накаляется. Морское столкновение с польскими военными привело к тому, что обострились наши отношения с Британией. МКИД получил ноту правительства Великобритании, в которой нас обвиняют в нападении на корабли Польши. Королевский флот не вмешивается в ситуацию, продолжает блокаду Киля, но у Ростока появились корабли-разведчики британцев. Нет никакой гарантии, что они не захотят вмешаться в переброску промышленного оборудования в СССР. Для них возможность экономического укрепления Советского Союза просто тяжелейший удар. В тоже время после сообщения о союзе Гинденбурга и Геринга и создании Германской империи известно, что Варшава в тот же день заявила о своем признании этого государства. Аналогичное заявление сделали правительства Дании, Швеции и Финляндии. В заявлении этих стран правительство Веймарской республики объявляется мятежниками. То есть, ситуация становится крайне неблагоприятной для наших союзников.

– Разрешите дополнить, товарищ Сталин. – это подал голос Артузов. За последние месяцы произошло важное изменение в его статусе. Сталин долго сомневался, кого поставить во главе созданной Лакобой спецслужбы, выбирал между Артузовым и Берией. И всё-таки остановился на Артуре. Решив, что Берию к такой власти подпускать все-таки опасно, пусть занимается хозяйственными вопросами. Теперь Артур Христианович отвечал не только за внешнюю разведку, но и за внутренний контроль ситуации в стране. Иосиф Виссарионович кивнул головой.

– Согласно донесениям нашей разведки, не смотря на победу во Франции левого фронта из социалистов и коммунистов, правительство Бланка крайне недовольно обострением ситуации с Польшей. Более того, они решили пойти на соглашение с британцами и заблокировать границу, через которую шли подкрепления и военные товары для Западного анклава. С четвертого мая граница будет закрыта. Лимонники пообещали отрегулировать некие проблемы в Африке, на правительство сильно давят капиталисты. Конечно, коммунисты совершат демарш, но не смогут восстановить ситуацию. Если же наше противостояние с пшеками перейдет в открытую войну, есть такая вероятность, что Франция захочет разорвать дипломатические отношения с нами. И опять под давлением Британии. Тут, правда, коммунисты уверены, что смогут не допустить такого разрыва, но отношения с Францией испортятся надолго.

– Понятно, а что скажет товарищ Егоров по поводу обстановки в Восточной Пруссии и Литве?

– Товарищ Сталин, всего в состав наших экспедиционных сил под моим началом сейчас находятся шесть стрелковых дивизий усиленного состава, три кавалерийских и две танковые бригады, шесть отдельных артиллерийских полков, четыре бронепоезда с 130-мм морскими орудиями, отдельный авиационный полк. Всего сто пятьдесят тысяч штыков и сабель. Помимо них фронт держат бригады ополчения Восточной Пруссии, которые сейчас сводятся в шесть пехотных дивизий, но им остро не хватает артиллерии, а вот бронемашинами они смогли себя обеспечить в достаточном количестве. В Литве к нашим частям присоединились четыре литовские дивизии, они были неполного состава. Но сейчас пополняются, сражаются неплохо. Общее число союзников – сто двадцать тысяч штыков в Пруссии и пятьдесят тысяч в Литве. Состояние на фронте стабилизировалось. Не смотря на переброску резервов, добиться продвижения вперед у панов не получается. Особенно им мешают наши постоянные контратаки в Пруссии, в Литве контрнаступательные действия не слишком успешны. Литовские стрелки более-менее хороши в обороне, но для атакующих действий не годятся. Беспокоят данные разведки о формировании ударного кулака панов на границе Литвы и Пруссии. Туда доставлены французские танки и создается мощная артиллерийская группировка. Есть сведения, что готовятся несколько аэродромов, то есть, возможна переброска авиационных соединений. Сколько и когда данных пока что нет.

– Товарищ Артузов, нацельте вашу польскую агентуру на уточнение сил, средств и сроков возможного наступления. Это крайне важный вопрос. А какие резервы формируют наши союзники?

– В Восточной Пруссии тридцать пять тысяч неплохо обученных ветеранов и молодежь – это формируются три пехотные дивизии, но тут не хватает не только артиллерии, но и стрелкового вооружения, товарищ Сталин. – бодро отрапортовал Егоров. – А в Литве двенадцать тысяч призывников сведены в резервную пехотную дивизию, но ее обученность оставляет желать лучшего. В ближайшее время использовать их на фронте будет нерационально.

– Товарищ Сталин, по нашим данным, которые еще требует подтверждения, в новую армию «Восток» вошли восемь пехотных и три кавалерийские дивизии. Отмечено перемещение пятидесяти танков и более двухсот броневиков, преимущественно артиллерийских. Есть данные о закупке пятидесяти бомбардировщиков и такого же количества истребителей у Франции и Британии. Это более ста тридцати тысяч человек. – добавил Артузов.

– Скажите, товарищ Егоров, вы гарантируете, что сможете удержать фронт, если противник ударит такими силами?

– Сделаем всё, что сможем. И даже больше. Но удержать фронт… это только чудом, товарищ Сталин. Если эти сведения верны, то противник сможет нас разрезать – примерно вот тут, и ситуация станет критической, особенно если они дойдут до моря.

После обсуждения частностей и уточнения всех аспектов ситуации Сталин предложил сделать небольшой перерыв. Собравшиеся закурили, охранники внесли в кабинет вождя планшеты закрытые тканью, обычно, на них прикрепляли карты с военными планами. На какое-то время комната совещания укуталась клубами дыма. В руководстве СССР курили практически все. Каждый свое и по-своему, но тем не менее, это так. Разве что Шапошников, у которого со здоровьем было не очень (проблемы с легкими) от курева отказывался и старался в такие минуты переместится поближе к открытому окну.

После небольшого перерыва первым слушали начальника Генштаба Шапошникова. Тот не вдавался в политические оценки, а говорил о чисто военных аспектах проблемы Гражданской войны в Германии и противостояния Веймарской республики с Польшей.

– Таким образом, можно сделать вывод: без более активной помощи со стороны СССР Веймарская республика не сможет продержаться дольше года. Я бы дал ей время до начала зимы этого года, товарищ Сталин. Сейчас немецкие милитаристы стали получать большое количество вооружения и боеприпасов из Италии. Поэтому мы считаем, что ситуация в Западном анклаве в ближайшее время станет катастрофической. А дальше наступит эффект домино.

– Катастрофу можно как-то предупредить или отсрочить? – поинтересовался вождь.

– Это возможно только в том случае, если у нас будет прямой канал поставок в Германию. Но этому препятствует Польша. Нами разработан план военной кампании.

Шапошников подошел к доске, с которой сняли ткань. Там висела карта с планами будущих боевых действий.

– Мы подготовили для войны с Польшей войска двух округов: Киевского и Белорусского. Кроме этого для операции мы решили использовать и две дивизии из Ленинградского военного округа. Общая численность сосредотачиваемой в данных областях группировки: шестнадцать стрелковых, шесть кавалерийский дивизий, восемь отдельных танковых бригад, шесть отдельных артиллерийских бригад, шесть бронепоездов с артиллерией большого калибра, три авиационные смешанные бригады. Общая численность порядка трехсот тысяч человек. Часть дивизий переброшены с Дальнего Востока и имеют опыт сражения с японскими военными. Общее командование Польского фронта поручено товарищу Тимошенко. Координатором всего Западного направления – то есть экспедиционного корпуса товарища Егорова и Польского фронта товарища Тимошенко поручено товарищу Буденному. Эти войска находятся на некотором отдалении от границы. По нашим планам начало операции «Варшавянка» должно совпасть с наступлением польской армии Восток на группировку наших войск в Прибалтике. Для купирования возможного прорыва в распоряжение товарища Егорова передаются дополнительно две артиллерийские бригады и резервная 40-я дивизия, которую мы перебросили из состава Дальневосточной армии под командованием товарища Базарова. Дивизия создавалась как кадрированная, в тридцать втором доукомплектована до полного штата. У командования на хорошем счету. Главная задача – как можно прочнее удерживать оборону и заставить ударный кулак противника увязнуть в тяжелых позиционных боях. С началом польского наступления произойдет переброска войск на исходные позиции. По нашим расчетам это займет от семи до десяти дней. После чего будут нанесены удары с целью окружения Восточной армии противника и прямой атаки частей РККА на Варшаву. Одновременно с наступлением на столицу врага частей Польского фронта планируется удар из Восточной Пруссии силами союзных войск и отрядов Экспедиционного корпуса.

– Товарищ Тимошенко, как вы оцениваете готовность выделенных вам частей и соединений?

Тимошенко посмотрел на Сталина, вздохнул и ответил:

– Товарищ Сталин! Я считаю, что войска подготовлены недостаточно. Особенно это касается состояния только что сформированных танковых бригад, танковые они по названию, но по большей части состоят из бронеавтомобилей и небольшого количества легких танков – по батальону на каждую бригаду. При этом состояние техники вызывает серьезные опасения. Её готовность сейчас примерно на тридцать процентов, в первую очередь, танков. Это техника новая, часто ломается, проблемы с запчастями. Состояние кавалерийских дивизий удовлетворительное, несколько хуже с готовностью стрелковых дивизий к совершению маршей и. Если не обеспечить переброску войск железнодорожным транспортом, уверен, что сосредоточение вверенных мне войск займет от двух о трех недель.

– Это совершенно неприемлемо, товарищ Тимошенко. – в голосе Сталина прорезались неприятные резкие нотки.

– Так точно, товарищ Сталин. Ведется работа по исправлению выявленных недостатков. Думаю, примерно за две-три недели сможем подтянуть войска до более-менее нормального уровня. Не хватает командных кадров. Прошу разрешения привлечь в войска специалистов, которые были задержаны по делу «Весна». Есть большая группа краскомов, которым так и не было предъявлено обвинений, но и в войска они не вернулись.

– Товарищ Тимошенко, составьте вместе с товарищем Шапошниковым документ на эту тему, мы его срочным порядком рассмотрим. Хочу только сказать, что многие осужденные по этому делу реабилитированы, часть из них хорошо показали себя в боях в Китае. Так что зрелое зерно в вашем предложении, несомненно, есть.

Сталин встал, прошел к окну, вытащил папиросу и закурил. За несколько затяжек он продумал какую-то мысль и, оставив папиросу тлеть, обратился к товарищу Молотову:

– А каковы будут политические последствия нашего конфликта с Польшей?

– Нападение польской эскадры на наш морской караван сам по себе «Казус белли»[110]110
  Повод для войны


[Закрыть], но не однозначный. Есть решение Лиги наций об эмбарго на поставку воюющим сторонам конфликта оружия и боеприпасов. Думаю, у нас резко ухудшаться отношения с Британией, об вступлении в Лигу наций придется забыть, британцы играют там первые роли, так что тут у нас будет полный афронт. Думаю, станут значительно хуже отношения с Францией и Италией. С Италией ясно почему – Муссолини как союзник империи не потерпит нашего прямого вмешательства в конфликт, а французы – слишком много вложили в польский режим, поляки должны французам так много по кредитам, что даже социалистическое правительство не сможет игнорировать интересы своих капиталистов. Да и САСШ будет не в восторге – они только начинали вкладываться в Варшаву, а теперь это потеряет смысл.

– Следовательно, нам надо быть готовым к тому, что состояние отношений з Западом резко ухудшиться? В этой связи возникает вопрос: что для нас лучше: не поддерживать Веймарскую республику, дожидаясь ее падения, либо втянуться в большой конфликт с неясными перспективами. Хочу сказать, что, если бы правительство Германии состояло из коммунистов, у нас не было бы другого выхода, как оказать ему всемерную помощь. Но этот коалиционный калейдоскоп, он не вызывает у нас большого доверия. С другой стороны, усиление Польши, которая, в таком случае получит несколько крупных промышленных центров Германии – это появление у нас под боком очень сильного врага, который мечтает покончить с советской властью. Есть такое мнение, что паровозы надо давить, пока они еще чайники. Очень может быть, что с Польшей аналогичная ситуация: пока еще есть возможность ее необходимо остановить. Но ценой этого будет опять изоляция СССР и возможный срыв индустриализации.