Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Больше всего Уолту в Мирте запомнился комплекс ордена Пяти Аспектов, волшебников Фюсиса, основавших Город Магов. Здание занимало целую площадь. Основу сооружения составлял пятиугольный пилон, примерно на уровне четвертого этажа из стен выдвигались фасы, образуя пять треугольных выступов, на которых были построены высокие башни. Верхними ярусами башни окружали астрономическую обсерваторию на крыше центрального здания. Над ними ярко сияли октарином огромные символы – эмблемы сообществ фюсиологов, состоявших в ордене.

Знак над первой башней, где изучали животных и их магическое подчинение и изменение, являл рычащего волка. Над второй башней вставший на дыбы единорог символизировал постижение Призыва магических существ. Над кровлей третьей башни раскинул ветви ясень – в ней изучали объединение сознания с природой, в чем особенно преуспели когесские и тагбиирские ведьмы. Четвертая башня сверкала десятителым Барахом Вулканов – тут исследовали Вызовы эфирных сущностей от простых элементалей до предельных Сил стихий. Эмблема пятой башни состояла из переплетающихся октариновых нитей сырой природной энергии, свивающихся в нечто, похожее на янтру, – магическую фигуру из сакральной геометрии Южной страны. Обитающие в этой башне чародеи пытались познать Эфирные Слои и открывающиеся в них и из них Врата.

Орден Пяти Аспектов одновременно был похож и непохож на Школу. Похож – задумчивыми магами в лабораториях, постоянными спорами в коридорах, сопровождающимися визуализацией формул и графиков, никого не удивляющим грохотом из-за закрытых дверей, громогласными Словами и Высказываниями на всех известных магических языках, спешащими и, несомненно, опаздывающими помощниками. Непохож – тут все было куда спокойнее. Никто не вопил, обжегшись первым в жизни огненным заклятием, никто не бежал по коридору от призванного мантикора, никто не горевал в углу над оценками и потерянной стипендией, никто не выпрашивал конспекты, никто богатый и именитый не задирался с бедными и низкорожденными. Грохот из-за закрытых дверей не сопровождался слетанием этих дверей с петель с последующим превращением в щепки. Пожиратели магии не сверкали под потолком, грозя нарушителям школьных порядков обнулением чародейских способностей на неделю или месяц. Одним словом, не было студентов – таких шумных и привычных.

Для Пяти Аспектов Уолт привез диссертации магов с кафедры искаженной зоологии, «Теорию кислот» натурфилософа Николы Тан-Леари, второе издание работы Эльзы по алхимии и дальневосточные трактаты по магии металлов. Каждый экземпляр следовало передать лично руководящим мастерам ордена, но Уолт не жалел о потраченном в Пяти Аспектах времени. Его приняли с должным уважением, сразу дали в сопровождение помощников. Ни один из верховных магов не заставил Уолта ждать в приемной, сразу приглашал к себе. И в ответ на дары из Школы ему преподнесли не громоздкие артефакты, а труды чародеев ордена с изложением новейших исследований. Для Уолта эти книги были куда ценнее магических предметов. Как говорится, знание – сила. Для магов это аксиома, а для боевых магов – аксиома в квадрате. Кто предупрежден, тот вооружен, как говорили древние роланцы.

День проходил за днем, и как-то незаметно для себя Уолт выполнил все поручения Архиректора. Доставив в гильдию Трех Мудрых медицинскую банку фон Гейста – электрический конденсатор, накапливающий природную энергию без магии, весьма полезный в некоторых ритуалах, – Ракура обнаружил, что больше ничего никуда доставлять не нужно. Письма Эвиледаризарукерадина, школьные артефакты и иные дары закончились. Он справился быстрее, чем рассчитывал, учитывая потерю целого дня у алхимиков. Правда, Роамн Теллерик все еще не вернулся в город, по крайней мере, слуга с извещением о его возвращении пока не появлялся. С другой стороны, теперь можно было свободно посетить рынок и магазины, заглянуть в салоны, вновь побывать в музеях и полюбоваться экспонатами.

Уолт даже согласился остаться на праздничный обед у Трех Мудрых – то ли по случаю открытия новой комбинации чар, то ли в честь годовщины открытия новой комбинации чар. Что маги Школы, что чародеи Мирты – все волшебники любили торжества и пользовались любым поводом для пирушки. День одарения смертных волшбой Магами-Драконами. День первого уничтожения Гинекея с помощью магии, а не жертвоприношений богам. День открытия заклинания призыва дождей. День поступления в гильдию. День защиты диссертации по магическим наукам. День рождения главы ордена. День рождения заместителя главы. День рождения помощника заместителя главы. День старших волшебников. День младших волшебников. Временами просто день – он настал, значит, есть повод для радости и торжества.

Большинство чародеев ордена Трех Мудрых родом были из олгаров, человеческого народа, пришедшего во время Великого переселения с Северных территорий и осевшего в горах нынешнего Утланда. Мудрыми олгары называли трех полубогов, братьев Орза и Базахауна и сестру их Мари. Дети богини Луны и князя Лонгара Нитара, Мудрые предрекли наступление столетия Беспощадной Зимы и увели свой народ в Роланскую империю сквозь Минтландские горы, считавшиеся до этого непроходимыми. Вскоре вслед за ними последовали другие народы и расы. Они обходили стороной ощетинившиеся армиями Мидгардополис, Эквилидор и Черную империю, пробирались через Минтландскую гряду и расселялись по не успевшей вовремя отреагировать Роланской империи. Олгары же обрели в утландских предгорьях свой новый дом – эче, как они это называли, одушевленную отчизну, которая заботится о своих обитателях – и не стремились получить больше. Наверное, потому они и не исчезли из истории, как иные малые народы, устремившиеся дальше на юг и перемолотые военной машиной роланцев до того, как вожди переселенцев заключили союз друг с другом и с данниками Ромала на востоке Серединных земель, ответив легионам Города Городов всесокрушающей мощью объединенного войска.

Как и большинство гильдий Мирты, орден Трех Мудрых специализировался на одном из разделов магической науки – лесном волшебстве. Как гласили легенды, в новом доме-эче полубог Базахаун отверг стезю брата и сестры, черпавших Силу из движения Солнца и Луны над миром, и на двадцать лет покинул народ олгаров, отправившись в странствие. Он путешествовал по Теврану и Шард-А-Ароту, с аланскими купцами посетил Архипелаг, бился с пиратами Морского Союза и побывал на Заморских Островах, где познал тайны магии Леса, после чего вернулся к своему народу и через мистерии передал свои знания жрецам. Именно чары лесов долгое время защищали олгаров от рыцарей ордена Убоговской Дюжины, после распада Роланской империи удерживающего северо-западные провинции, лесная магия помогла олгарам получить права автономии в королевстве Утланд, и она же не дала погибнуть королевству и исчезнуть эче во время Мертвого Хода семьдесят лет назад.

Конечно, факт обучения Базахауна у Светлых эльфов, не особо благосклонных к иным расам и не скрывающих свое отношение к Бессмертным как паразитам на теле Истинного Света, вызывал у Уолта обоснованные сомнения. Но зачем их озвучивать, если на праздничном столе ждут отбивная из говядины, кусочки угря, обжаренные с острым перцем и чесноком, сваренная в сидре свиная колбаса, треска в белом соусе, тушеные плавники щуки, десерт из козьего молока, сладкий десерт со сливками и карамелью, несколько видов сыра и легкие закуски к травяному ликеру и красному вину? Незачем, совершенно незачем.

Уолта усадили между травником Эльером, молодым темноволосым олгаром, и флоро-модификатором Миланой, рыжеволосой белогоркой из Светлых княжеств. Высокий бородатый маг произнес речь о торжестве разума и волшебства в современном мире, о высоких достижениях магической науки и искусства и похвалил орден за создание нового растения, обладающего лечебным эффектом, – собственно, это и праздновали. Все похлопали и выпили. Уолт нацелился было на угря, но тут поднялся толстый бородатый маг и предложил выпить за создателей растения – соседей Уолта. Его поддержали, в адрес Эльера и Миланы зазвучали поздравления и восхваления, кубки с ликером и вином вознеслись над столом. Ревниво следя краем глаза за угрем (к рыбе явно приглядывался сидевший напротив Ракуры седовласый волшебник), Уолт быстро выпил и потянулся к блюду. И мысленно застонал, когда седовласый поднялся и начал толкать речь о славной истории ордена Трех Мудрых, его основателях и продолжателях их великого дела, о неоценимом вкладе миртовского отделения ордена в развитие лесной магии и мирового чародейства.

Все выпили в третий раз и наконец-то приступили к еде, то и дело прерывая трапезу тостами. Выпить «Мудрые» были не дураки. Гм, неплохой каламбур. Только не стоит им делиться с окружающими. Еще не поймут юмора, обидятся. Отношения со Школой испортятся. А на ком отыграется Архиректор? Правильно, не на Банкасте и не на своем секретаре. Достанет откуда-нибудь тайный договор, скажем, с оборотнями или пэри, и отправит его реализовывать.

Нет, Уолту это не нужно. А потому он если и будет шутить, то только о Школе, а пока станет лишь улыбаться, поздравлять вместе со всеми сделавших открытие и наедаться. Последнее самое главное. Когда еще удастся полакомиться традиционной олгарской кухней?

И Эльза не помешает своим придирчивым взглядом. А то, помнится, после предпоследнего банкета в Школе она ему выговор сделала: слишком громко смеешься, непонятно зачем кривляешься, глупо шутишь, много пьешь, много ешь. И на последнем банкете он сидел как примерная студентка, все время молчал, съел всего несколько бутербродов и выпил одну кружку пива. Эльза его поведением была довольна. Ну да, ну да, она-то довольна, вот только толку теперь от посещения школьных пирушек?

Ну, хотя бы сейчас он может не стесняться.

Эльер быстро захмелел, в результате чего вообразил Уолта своим лучшим другом и принялся подробно рассказывать о культивировании цветка папоротника, периодически перемежая ботанические рассуждения стихами о прекрасной деве, к чьим устам он желал бы прильнуть. Судя по упоминанию «волос цвета зари» и строчки «она близка, но так далека», обладательница столь желанных Эльером уст сидела слева от Уолта, томно поглядывая на седовласого мага по другую сторону стола.

Что тут поделаешь? Можно только посочувствовать. Будь Уолт героем авантюрного или рыцарского романа, наверное, попытался бы помочь влюбленному, придумав хитрый план и воплотив его прямо посреди празднества. И все это с шутками да прибаутками, веселыми нелепостями и озорными случаями. Читатель смеялся бы и восхищался, как непринужденно действует герой, с такой легкостью распутывая казалось бы сложную ситуацию.

Ага, ну да, конечно. Правильно однажды сказал Бертран: жизнь – она как пьяный муж, бьющий пьяную жену. Схватишь этого ублюдка, двинешь по морде, а его благоверная уже висит у тебя на спине, норовит глаза выцарапать и голосит вовсю: «Спасите! Помогите! Убивают!» В общем, нелогичная она, эта жизнь. Ты ее здравым смыслом как кнутом полосуешь-полосуешь, а ей это как титану огнешар.

Честно, проще смертных от Тварей и нечисти спасать, чем советы давать и помощь предлагать. Сладится дело – о советчике и помощнике мгновенно забудут, ну а пойдет что-то не так – мигом станешь тем, кто все испортил.

Вот Бивас, например, обязательно протянул бы руку помощи олгару. Просто потому что. Чем не причина помочь хорошему смертному? Любит масконец приключения, любит совать свой нос куда не надо и идти наперекор. Он бы сейчас уже не то что строил планы по падению Миланы в объятия травника – осуществлял бы их. И Консуэлла поддержала бы Эльера. Даларийка обожает любовные истории и уверена в своем умении свести кого угодно с кем угодно – хоть эльфа с орком. Да-да, именно так. Не эльфийку с орком, и даже не эльфа с орчицей. Аристократичного изнеженного Светлого с суровым мускулистым Темным.

Гм, чем не сюжет для я-маджирского романа о запретной любви?

Нет, конечно, если бы Эльер действительно был его другом, даже просто старым товарищем, и происходи все в Школе, Уолт помог бы. И советом и делом. Потому что это давно ему известный смертный, это знакомая территория, где обитают люди с реакциями, которые он может предугадать. А здесь – здесь нет ни одного из этих факторов.

Как на стеклянного драконаса с голыми руками выходить. Гм, да что там руки – вообще голышом и без капли эфира в Локусах.

Поэтому Уолт слушал пьяное бормотание Эльера, кивал, когда тот ругал богов, потом ругал Перводвигатель, потом ругал Конклав – именно все перечисленные не давали ему наладить отношения с «огнеглавой феей снов» – и пил вместе с ним за «понимание и любовь», «надежду и любовь», «магию и любовь», «любовь и любовь». Выпив за последнее, Эльер всхлипнул и погрузился в подбор необычной рифмы к слову «любовь»:

– Любовь это вам не морковь, ведь любовь это также не кровь, потому что любовь не свекровь, попадает любовь прямо в бровь, попадает любовь вновь и вновь, и любовь тогда заготовь, как пирог ее приготовь, и возьми ее на изготовь, и в дальнейшем ее так готовь, ведь любовь дает нам всем новь, как любовь ни обусловь, так при виде ее не злословь, не злословь и не сквернословь, и вообще любви не прекословь, иначе ждет тебя нелюбовь…

Празднование утихало по мере изничтожения вина и ликера. Еды еще было вдоволь, когда за столом остались лишь Уолт с приставленным к нему чародеем, Эльер, осмысляющий «полулюбовь» как новую рифму, слово и понятие, и младшие волшебники, в чьи обязанности входило убирать следы пиршества. Милана удалилась под ручку с седовласым магом, окончательно убедив Ракуру в бесперспективности чаяний травника.

Попрощавшись с Эльером, решившим поспорить о метафизике любви с отбивной, Уолт попросил сопровождающего проводить его до выхода. От вызова извозчика Ракура отказался – он решил прогуляться до риокана пешком. Благоразумно наложенное до начала пиршества антиалкогольное заклинание действовало безукоризненно. Магистр был трезв и полон сил.

Теперь пришло время не спеша пройтись по улицам Мирты, любуясь ее архитектурой. В Городе Магов собрались волшебники со всего Равалона, и каждый стремился привнести частицу своей культуры и образа жизни. Рядом с традиционными домами в виде башен, в которых маги Серединных земель селились с тех пор, как стали отделяться от жреческой касты, поднимались пирамидальные постройки, чьи хозяева прибыли с Ближнего Востока. Двухэтажные особняки-домусы в стиле позднего Ромула предпочитали маги, ведущие свой род от роланских чародеев и жрецов, о чем возвещали гербы на воротах. Выходцы из восходных Роланских королевств выбирали ставшую модной в последние десятилетия готическую архитектуру, около пятисот лет назад господствовавшую в Когессе: многоярусные здания с контрфорсами, десятками скульптур от фасада до крыши и красочными витражами. Поражали воображение задумки дальневосточных чародеев: дом одного выглядел как отдыхающий на пригорке усатый дракон, другой – наверное, тенгу – жил в доме-дереве с изгородью из протянувшихся от кроны ветвей, третий окружил типичное преднебесное жилище нетающими ледяными статуями с танцующими внутри радужными искорками. Эльфийские дома выделялись плавными струящимися очертаниями – их словно вырастили, а не построили. Обители гномов больше походили на небольшие фортеции: мощные стены и ворота с опускной решеткой-герсой, здание внутри напоминало укрепление-редюит. Эш-шенори жили в необычного вида постройках – они состояли из соединенных винтовыми мифриловыми лестницами и удерживаемых в воздухе магией пяти ромбокубоэктаэдров, расположенных на углах воображаемой пентаграммы и покрытых тонким слоем расплавленного стекла светло-зеленого цвета.

Дома удивительным образом сочетались друг с другом, ощущения безвкусной эклектики не возникало – свое дело тилаари знали и умело совмещали разные культурные традиции в общей картине города. Под стать разнообразию архитектурных стилей было тут и разнообразие одежд: украшенные жемчугом и золотистыми расшивками плащи магов, пышные головные уборы и простые береты, длинные кафтаны с серебристой расшивкой, платья с модными высоко поднятыми драпировками сзади на юбке, преднебесные светло-голубые халаты с запахом «по спирали», мягко светящиеся эльфийские туники. И парики. Их носил каждый второй. И волшебники, и лишенные Дара, и люди, и – о Великий Перводвигатель! – гномы. Эльф в длинном завитом парике до самого пояса – да, такое не скоро забудешь.

И ведь, самое главное, в гильдиях обладателей искусственных причесок раз-два и обчелся. Они их что, надевают, выходя на улицу?

Несомненно, мир свихнулся на париках. Мода, бессмысленная и беспощадная, как вообще любая мода.

Трепещущие тени ковров-самолетов то и дело скользили по мостовой. Правильнее, конечно, называть такие конструкции, схожие по форме с ладьями, лодками-самолетами, однако «айль-тиахаран» издревле переводили в Серединных землях как «ковер-самолет», и так уже привыкли величать все туллистанские левитационные предметы. В Школе их запретил еще пятый глава, и с тех пор запрет не отменял ни один последующий Архиректор. Ограничивал использование ковров-самолетов на территории Западного Равалона и Конклав, особенно после случая в Тагборе, когда даже не лодка, а корабль-самолет (не чета, конечно, черноимперским Кораблям Неба) рухнул на центральный храм столицы. Поговаривали, что Высший совет приложил к этому инциденту руку, чтобы ближневосточные купцы не конкурировали с контролировавшими речную транспортировку торговыми гильдиями. Поговаривали также, что это тагборские боги наказали нечестивых жрецов, что это происки черных магов, проводивших опасный обряд, что это заказ соседей Тагбора, имеющий целью расшатывание социального и политического спокойствия королевства, что это внутренняя борьба за власть различных претендентов на престол. Говорили, как всегда, много, и истина затерялась в пустопорожней болтовне. Хотя те, кому надо, ее знали, ясен пень.

Большая часть мостовой отводилась под тротуар, отделенный от проезжей части колоннами с рунными кристаллами на капителях. Прогуливающиеся и спешащие по делам миртовцы могли не разбегаться от внезапно вылетевшей из-за угла кареты или не уступать дорогу несущему коляску Воздушному Хозяину. Кроме последних в ходу были и Младшие владыки земных элементалей: они принимали форму каменного колеса, расположенного вокруг прозрачной хрустальной сферы с удобным креслом внутри. Передвигался такой магический транспорт куда быстрее и запряженных лошадьми карет, и управляемых Воздушными Хозяевами колясок, но находиться в нем мог лишь один смертный, и, судя по остаточному колдовскому фону, эфира для него требовалось довольно много, куда больше, чем для обычного подчинения Младших владык.

Уолт шел по улице имени Герунда Когесского, знаменитого мага, историка и философа, и впервые за очень долгое время ни о чем не думал. То есть думал, конечно. Восхищался красотами Мирты, любовался эфирными фонтанами – вода била вверх из октаринового облака и принимала вид различных животных, – придирчиво присматривался в магазинах к разным безделушкам, ища подарки друзьям и коллегам. Но ничто не омрачало его размышления, ничто не требовало думать о судьбах если и не всего мира, то значительной его части.

И за последние пять дней ему ни разу не снился Шастинапур. Разрушенный и проклятый Шастинапур, крики одержимых Совершенством Хаоса и плач раненых, сотрясающие землю и раскалывающие небеса боевые заклинания. И самое худшее – тишина, пожирающая все звуки в мире тишина. Страшная, пробирающая до самой души тишина, что осталась после гибели Джетуша – когда мир горел, мир тонул, мир распадался на части, мир обрушивался в бездну.

Когда мир погиб – и возродился.

Буря Стихий. Так называлось заклинание Джетуша, остановившее армию адских чудовищ, слившихся в единое существо, мощью равное десятку Старших богов. Невероятно могущественная боевая магия из арсенала Магов-Драконов, недоступная даже нынешним Архимагам, которым по силам подчинить одну предельную форму, но никогда все четыре. По преданию уцелевшие слуги титанов вручили Бурю Стихий Магам-Драконам, и это заклинание исчезло вместе с крылатым племенем чародеев. Откуда формулу древних чар узнал Земной маг и как он со своей инициацией овладел ею – не знал никто.

Буря Стихий тогда спасла всех, кроме самого Джетуша.

А Уолт ничего не мог сделать. Никто не мог ничего сделать. Но когда ему снилась тишина, когда он парил над стеклянной пропастью с многомерными искажениями пространства (только это и осталось от неистовства Бури Стихий!), в такие моменты Уолт просыпался с острым чувством вины.

И благодарности. Благодарности, которую он никогда не сможет выразить.

Джетуш погиб, защищая его и тысячи других смертных. Пожертвовал собой.

Он герой.

Наверное, самое прекрасное время – когда не нужны герои. Когда можно прогуливаться по улицам прекрасного города, которому не грозят ни армии захватчиков, ни орды нечисти, ни свихнувшиеся на жажде власти и богатств чернокнижники или иные гнилые душонки. Когда есть для чего жить, ради кого жить и как жить. Без потрясений и жертв.

Гм, а кто недавно критиковал взгляды юной Юко? А теперь сам мечтает о покое и безмятежности. Эх, ходячее противоречие ты, Уолт.

Ну да.

Как и все смертные. Прав Бертран: жизнь противоречива, и все ее составляющие – тоже.

Так.

Что за убогство?

Энергетические Щиты он поставил бессознательно, едва только настроенная улавливать неладное интуиция встрепенулась. Навык, въевшийся с первого года специализации, – при малейшем признаке опасности готовить заклинания, предназначенные для защиты, а не нападения.

Вокруг Уолта вспыхнули октариновые круги – десять, по количеству сторон света, – внутри засияли магические символы: желтые треугольники земной стихии сменились синими квадратами Воды, которые превратились в голубые пентагоны Воздуха, в свою очередь обратившиеся в красные гексагоны стихии Огня. Шестиугольники сжались в разноцветные сферы, по краям кругов промчались руны и знаки Сакральной Геометрии, а внутренняя часть заполнилась индиговыми разрядами энергии, исходящими из сфер, – и в следующий миг круги исчезли, оставив после себя лишь дрожание пространства, едва заметное даже для магов. Все произошло буквально за несколько секунд. Лишенные Дара вообще ничего не увидели бы и не ощутили, как, впрочем, и низкоранговые чародеи. Энергетические Щиты хоть и не относятся к разновидности сложных чар, однако требуют обширных запасов чистого эфира. Сельскому колдуну тоже под силу создать такой Щит, разумеется, потратив на заклинание полчаса и удерживая его не больше минуты. А боевым магам в Школе специально изменяют часть Локусов Души для сбора и хранения чистой магической энергии.

Окружив себя Многогранным Щитом, Уолт огляделся.

Проспект обезлюдел. Буквально только-только мимо прошла компания молодых волшебниц в накидках со стигной ордена Танцующих Фей, пронеслась запряженная гнедой лошадью двуколка – и вдруг Ракура понял, что он один-одинешенек посреди улицы.

Чувство опасности обострилось, послало сигнал о непонятной угрозе. Ага, очень вовремя. И так ясно: происходит нечто странное. Неестественное? Вполне. Сверхъестественное? А вот это непонятно. Эфирные колебания окружающей среды не изменились, Локусы Души не уловили никаких преобразований в колдовских полях.

Это ничего не значит. Опытные или могущественные маги умеют хорошо маскировать свои чары. А Старшие боги и убоги скрывают свое присутствие еще лучше.

Но глупо скрывать магическое воздействие и при этом настолько явно демонстрировать вмешательство в нормальное течение событий. Никто так и не появился на улице. Да и из домов словно бы исчезли обитатели.

Уолта будто перенесли в точную копию Мирты, лишенную жителей. Перенесли, а он и не заметил? Такое действительно под силу лишь богам. Все-таки он лицензированный боевой маг первого разряда! Не зеленый первогодка – дипломированный Магистр как-никак. Такие высококлассные магические манипуляции с пространством даже Архимагу не под силу утаить полностью.

«Беги!»

Лан Ами Вон кричал. Тихий и немногословный Лан Ами Вон кричал – и Уолт, не раздумывая, побежал. Куда бежать? Об этом можно будет подумать и позже. Надо бежать. Без остановки.

Потому что Лан… боялся? Нет. Лан Ами Вон не боялся ни бога, ни убога. Опасался чего-то? Да. И поэтому надо было бежать. Потому что Лан Ами Вон за свою жизнь мало чего опасался.

«Ты их видишь?» – Лан был напряжен. Невероятно напряжен. Остальные молчали и не вмешивались.

«Кого…» – Уолт подавился вопросом.

Они появлялись справа и слева, спереди и сзади. Огромные – под стать вымершим гигантам-лоргам Снежной империи. Мерцающие – словно призраки, с трудом воплощающиеся в косной материи. Пластичные – как статуи на въезде в Мирту.

Стройная затрарианка, укутанная в узкое полотнище с бахромой поверх длинной пурпурной туники с разрезами сбоку, опоясанной шнуром с кисточками. Из костяного гребня на висках и затылке над лысой макушкой поднимались четыре нароста, указывая на знатное происхождение, хотя по-особому заплетенные тонкие отростки, растущие из нижней челюсти, говорили о принадлежности к жреческой касте.

Раулус с двумя членистыми хвостами, опирающийся на все восемь гибких конечностей на нижнем насекомоподобном теле. Безрукий торс укрыт защитным капюшоном с грозной раскраской, вдобавок повествующей о воинской доблести. Шесть глаз на треугольном лице открыты, седьмой, находящийся в центре лба, закрыт.

Худая дроу, из одежды только нагрудная и набедренная повязки. Черная кожа расписана зигзагообразной татуировкой, на шее кольцо с длинными иглами. Пламевидные лезвия торчали из плеч, по два с каждой стороны. В левой руке Темная эльфийка держала посох, чье навершие было похоже на раковину с пульсирующим сгустком белого пламени в устье.

Четырехрукий тигроглавый дайкарашас в боевом махапопском доспехе. Катары в нижних руках, вокруг средних пальцев верхних рук вращались метательные чакры. Справа от дайкарашаса парил похожий на короткую глефу бхудж, слева – загнал, южная разновидность чекана. Вокруг пояса обмотан уруми – гибкий меч на длинной рукояти. Над ним вертелся зубчатый диск-ваджра, окутанный яростными молниями.

Четыре гигантские фигуры прорастали в явь мира смертных, и чем реальнее они становились, тем сильнее сиял вокруг них золотистый ореол эннеарина.

Боги.

Все-таки боги, убоги их дери!

«Это не Созидатели», – возразил Лан.

Тогда кто?

«Не отвлекайся. Беги. Тебе надо успеть».

Что успеть?!

«Покинуть пределы гексаэдра ушебти. Иначе…»

Иначе что?!

«Иначе тебе не поздоровится».

Шепот. Со всех сторон – шепот, шепот, шепот. Шептали булыжники под ногами, шептали столбы, шептали ограды и дома. Не взывающий, не печальный, не угрожающий, не влекущий – просто шепот. Не разобрать, что за язык – может, давно исчезнувший с земного диска, а может, и всеобщий.

Взгляды. Отовсюду – будто Уолт оказался в заполненном амфитеатре, он – завоевавший славу в сотнях боев гладиатор, внезапно проигравший молодому новичку, и трибуны замерли в сладостном ожидании: поднимет император большой палец вверх или опустит вниз?

И ведь понятно – никого нет в этой копии Мирты, кроме Уолта и громадных фигур с отблеском божественной Силы, которые глядят лишь друг на друга.

Или все же есть еще кто-то?

Ведь кто-то же несет ответственность за происходящее!

«Быстрее. Еще быстрее. Никуда не сворачивай. Добежишь до дроу – считай, что спасен».

Еще быстрее? Это можно. Уолт шепнул Слова, взмахнул рукой в Жесте, призывая элементалей ветра. Один из Щитов пришлось убрать – иначе призванные духи Воздуха не смогли бы приблизиться к Магистру.

Впрочем, они и не приблизились. Элементали вообще не откликнулись на зов заклинания.

Тысяча убогов!

Уолт чуть не споткнулся от неожиданности. Он уже приготовился взлететь, и отсутствие левитационного поля стало неприятным сюрпризом.

«Началось», – зло сказал Лан.

Да что началось?!

«Воздействие ушебти. Теперь ты не сможешь обратиться к внешним Источникам и не пополнишь эфирные запасы. И о сложных заклинаниях в ауре можешь забыть – то, что ты называешь гиле, здесь для них не подойдет. Их мощь теперь равна мощи простых боевых заклятий».

Что еще за ушебти?

«Те, кого ты спутал с богами. Искусственные формы для Силы… Стой. Ты опоздал».

Темная эльфийка вскинула посох. Поднял передние конечности раулус. Затрарианка молитвенно вздела руки. Дайкарашас вонзил лезвия катаров в ваджру, остановив ее вращение. Ярким эннеарином замерцало пространство между возвышающимися над домами гигантами, золотистая волна пробежала по небу.

Как там говорил Лан? Гексаэдр? Действительно, район словно накрыли огромным золотисто-призрачным кубом. Это из-за него нет доступа к Источникам? Что за магия такая?

Уолт пробежал еще несколько метров, прежде чем остановился. Быстро восстановил Многогранный Щит, высвободил из ауры Никиитас. Именной посох вернул чувство уверенности… незамедлительно разбитое вдребезги скептическим напоминанием о недоступности энергий Стихий, Начал и Изначальных, из которых Именные посохи черпают магию для поддержки владельца.

«В дом слева. Быстро», – приказал Лан.

До сих пор молчали остальные предыдущие, не мешая Лану – и одного этого хватало, чтобы без пререканий слушаться телохранителя. Он знал, что происходит, и знал больше других.

Дом слева был гномьим, из напоминавших крепость. Вбежав за ворота, Уолт бросил взгляд на лебедку – не опустить ли решетку?

«Нет. Это его не задержит. Быстрее в дом. Надо приготовиться».

Кого – его? Да что происходит, ты можешь, наконец, объяснить, Лан?!

«Могу. У тебя большие неприятности. У нас большие неприятности. За твоей головой явился шрайя».