Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Глава 18. «Байки»

– Народ, а про Сиплого-то слышали?.. – пьяно размахивая кружкой с пивом, начал охранник, сидя после смены в баре, в кругу своих друзей.

– Что именно? – заинтересовался выпивавший рядом напарник. – Че-то слышали, завалили, вроде говорят…

– Ха! Завалили! – отпив из кружки, продолжил рассказчик. – Не просто завалили! Там жуть такая, что… Короче. Поговаривают, что ведьма завелась у нас тут. Много уже историй про нее ходит, и вот, Сиплого, поговаривают, тоже она завалила…

– Да ну?!

– Ну да! Я тогда в городе на дежурстве был, а кореш мой рассказывал, он как раз тело-то Сиплого и нашел, что там реально страшно было. Говорит, значится, что когда вошли, то чуть блевать не начали, страх такой стоит, словно кто-то рядом невидимый ходит. Комната вся в кровищи, на стенах какие-то надписи, свечи везде, а Сиплый…

– Что? Ну не томи, рассказывай уже…

– Говорят, что он, толи еще даже живой был, то ли уже в мертвяка перекинулся... Кишки, в общем, наружу, руки-ноги отрезаны, а на лбу причендалы егоные, стал быть, тьфу ты, Господи, прилипло словечко, как у единорога.

– Фига. И вот прям живой был?

– Да. Все, кто вошли, говорят, страшно было… Стоят, смотрят на тело, а тот глазами луп, луп на них… – у говорящего от своих же собственных слов мурашки по спине поползли и он поспешил передернуть плечами.

– Да ну, брешут, – скривился сидящий рядом мужик, отпивая из кружки. – Слышал я, что у него во рту трусы женские нашли, это да, а про причендалы… брешет друган твой, не было такого… У меня кореш в труповозах работает, тело осматривал, все, грит, на месте было.

– Да я те говорю, так и было! – грохнул кружкой о стол первый рассказчик. – Как единорог лежал…

– Про ведьму еще вон че говаривают, – начал третий. – У меня брат на КПП дежурил в ту ночь. Видел ее. Стою на посту, вижу – девка идет с пацаном каким-то. Ну, комендантский час же, ни впускать, ни выпускать никого нельзя. Я ей «Стоять», а сам понимаю, что ни сдвинуться, ни слова сказать не могу. Девка мимо прошла, за ворота вышла и пропала…

– Да ну, прям так и вышла?

– Аха!.. Он когда в себя пришел, побоялся рассказывать, а то начальник-то наш суровый, к стенке еще за такое поставит…

– Ну дааааа…

– Так че, реально Ведьма что-ли? – поинтересовался еще кто-то.

– А то! Говорят еще, то в старуху оборачивается, то в девчонку, то в женщину… Про шаропоклонников слыхали?

– Ну…

– Вроде, местные, поговаривают, и призвали… Обряд совершили какой-то, чтобы сектантов извести. Вызвали Ведьму, так их и положила всех.

– Прям всех?!

– Прям всех. В зале ихнем, где они шару своему молятся. Говорят, баба была. Пули ее не брали, а сама взглядом убивала. Призраки вокруг нее летали… Отче сбежал тогда, к нам пришел, Курду рассказал, тот его на смех поднял. Пил, говорят, три дня и три ночи Отче, а потом…

– Что потом?

– А потом все, – загробным голосом продолжил рассказчик. – Утром повешенным нашли. Говорят, кричал вечером что-то, что Кикимора пришла. За детьми пришла… Ну, он и так-то на голову такой был, – мужик повертел пальцем у виска, – сектант же… Так что, никто и не поверил ему… Да только про Кикимору с чертова болота тоже легенды ходят…

– Это кто такая еще?

– Да тот же Отче рассказывал, что был такой мужик где-то на севере. Лешим кликали. Сектант-акультист. Тоже, значца, пули его не брали, а сам как черт из табакерки всегда появлялся… Так вот, говорят, жену его убили. Мертвяки покусали. А Отче тогда в банде Кабана ходил, пахан тамошний. Так вот, говорит, когда Леший этот Кабана замочил, Отче в кустах схоронился и все сам видел. Выкопал, говорит, Леший этот могилу. Что-то посыпал туда, полил, жена еще живая была, пошептал что-то над ней, да и убил…

– Прям так, убил?

– Ну да, пулю в голову… Закопал, говорит… А через месяц она опять живая.

– Как так?!

– Да вот так… Приехал Леший, говорят, раскопал могилу и вытащил жинку свою. Деревенским сказал, что лекарство искал, мол, не укусили ее вовсе, а просто заболела, но бабы поговаривали, что другая она стала…

– Чертовщина какая-то…

– Так и я о чем!.. Сиплый, когда на ту деревню напал, Лешего того, значца, убил… А теперь там, где пруд раньше был с деревней ихней, там теперь болота раскинулись. Трясина кислотная… Говорят, что там-то Леший с Кикиморой и живут дальше…

– Так ты ж говоришь, убил Лешего Сиплый.

– Да. Убил… Да только недавно кожевник наш, дед Давид, знаете?

– Ну…

– Повадился Давид к жене кузнеца в соседней деревне захаживать, когда тот на торговлю уезжал. Ну, и как-то заплутал в лесу. Три дня говорит ходил, молился богам всем, но когда уже невмоготу стало, нечистую силу призвал… Сижу, говорит, плачу. Сил больше нет. Страшно. И тут передо мной кочка болотная поднялась. Форма человека, а глаз никак зацепиться не может. Рукой мне машет, мол, пошли за мной… А мне, грит, что делать?.. Ну, пошел я за хозяином леса. Вывел, говорит, меня на окраину. Я ему спасибо мол Леший, не дал заплутать, кланяюсь, плачу, а сам чую, как холодом от него веет адским… Спросил, чем отплатить могу, а тот молчит. Давид возьми да попроси зачем-то Лешего лицо показать, мол, встречу если когда, то узнаю, отблагодарю.

– Ну и?

– Ну и показал… Давид чернявым был, помните, хоть и старик. А волосы как ночь, так вот, поседел вмиг, белый, что девка та… Лицо говорит у Лешего пламенем обожжено, из ада самого вернулся… Словно в кислоте какой искупался. Ни ресниц, ни бровей, а кожа морщинистая, словно кора дерева…

– Так стало быть не умер Леший-то?..

– Ну так, а как он умрет-то, нечистая ж сила… Так вот и поговаривают. Баба же его тут умерла, уродцы ее убили, когда детишек своих искала на болотах, стрелами ее осиновыми истыкали. Пули не брали, а вот осина нечисть хорошо губит, вот ими-то и смогли убить… Потом говорили, что когда окочурилась она, туман появился какой-то, поляну окутал, где Кикимора та лежала, а когда схлынул, то тело ейное уже пропало. Чернь потом эта рассыпалась быстро, и теперь на поляне той ничего не растет, ни трава, ни мхи какие, словно земля выжженная стала. Так вот и говорят, что на тех болотах, где раньше озеро было, с деревней, в полнолуние призраков Лешего с Кикиморой увидеть можно. Если ты с плохими мыслями, гнилой стало быть человек, то не выйти из болот тех. Причем если ты мужик, то Кикимора утащит, а если баба, то Леший схватит, но если ты от лихого люда убегаешь или от зверя дикого и ничего за душой плохого не имеешь, то Леший с Кикиморой укроют, из болот выведут и до полнолуния следующего удача тебя ждет…

– Да ну, сказки какие-то, – отозвался внимательно слушавший разговор пьяной компании старичок от соседнего стола.

– Не бред, а правда, – воздел палец к потолку один из рассказчиков. – Времена лихие наступили, мертвые не умирают, а среди живых ходят, из могил встают, нечисть всякая повылазила…

– Да говорят, сектантов из автомата положили, а не призрак этот ваш…

– Это уже местные добили, Кикимора их усыпила, а они добили гадов просто…

– Да сектанты-то ваши укуренные, им не только призраки померещатся но и еще каких сказок вам понарасскажут…

– Слушай, старик, – обернулся второй из рассказчиков. – Не веришь? Твои проблемы, но когда Ведьму увидишь, сам все поймешь… Но тогда уже поздно будет…

Старик медленно поднялся, махнул на пьянчуг рукой и, прихрамывая, опираясь на костыли, двинулся прочь из бара.

– Придумают же, – буркнул Юрьич себе под нос, загадочно улыбаясь.

– А еще говорят, – расслышал он за спиной, – что Ведьма та черные метки раздает мужикам, которых убить хочет… Белье свое оставляет, как с Сиплым дело было, и если такое найти…

Дальнейшее Юрьич не расслышал, он наконец-то доковылял до дверей и вышел из прокуренного бара на свежий воздух. Тяжело вздохнув, он отправился домой, где его ждал Петька. Сегодня мальчику снова предстоит примерить свой костюм, так как, поговаривают, что один из местных торгашей дочку новой молодой жены по ночам домогается… Что ж, кому-то другому придется исправить это, раз местным властям не до этого.

***

Курд сидел в своем кабинете, сложив руки на подставленные кулаки. Плохие дела творились в его владениях. Сиплого убили, расследование зашло в тупик... Он догадывался, кто и за что убил старого зека-рейдера, но отдавая дань покойному другу, расследование велел мягко спустить на тормозах.

– Эх, девочка… – тяжело вздохнул глава города, открывая ящик стола, чтобы взять цепочку с армейскими жетонами, но вместо холодного металла пальцы коснулись чего-то мягкого.

Уже понимая, что он увидит, Курд вытянул из ящика кружевное черное белье, разрезанное посредине острым ножом. Мужчина ухмыльнулся. Помял тряпочку в руках и тяжело вздохнул.

– Эх, девочка, – прошептал он, печально опустив голову. – Как же ты ошиблась… Но я тебя понял, я буду тебя ждать…

Малунов Николай
ЛЕШИЙ: Рыцарь в зеленых доспехах

Часть 1. АРМИЯ. С чего все началось.

Брат, заводи скорей мотор!

Есть еще одна попытка,

А иначе мы рискуем

Не закончить разговор.

Не смотри, что я устал!

Я всех тайн не раскрою.

До упора жми на газ…

А я прикрою…

(гр. Сатисфакция – «Между добром и злом»)

Развалины города тонули во мраке, едва-едва разгоняемом предрассветным заревом. Солнце еще даже и не думало выныривать из своей уютной колыбели, где проводило ночь. Небо, темное, холодное и мрачное, поочередно глотало звезды, предвещая яркий безоблачный день. Огромная Луна лениво катилась у самого горизонта, отсвечивая бледным боком. Руины Алеппо были погружены в безмолвие. Холодный воздух, гонимый со стороны пустыни, заставлял ежиться. Пограничный час. Совсем скоро светило покажется из-за гор на востоке, и тогда холод ночи сменится полуденным зноем. Пустыня она такая – днем нечем дышать от жары и духоты, ночью думаешь, где бы еще пару спальников раздобыть, чтобы закутаться и не замерзнуть.

День обещал быть жарким, впрочем, как и всегда в этих диких краях. Где-то в глубине города раздался громкий, певучий голос муэдзина, призывавшего народ на утреннюю молитву.

– Сейчас опять завоют, – сплюнул себе под ноги на грязный бетон Хан, оторвавшись от приклада пулемета.

– Ну, зато ближайшие пятнадцать минут точно спокойными будут… – отозвался от дальней стены комнаты Физик.

Он потянулся и так смачно зевнул, что скулы всего отряда непроизвольно попытались повторить действие. Парень сладко почавкал и, не меняя положения, лишь чуть перекатившись на бок, позвал кимарящую в другом углу девушку.

– Галка… – Та неохотно приоткрыла один глаз, вопросительно качнула подбородком. – Спишь? Ну, спи, спи…

Галя вздохнула и, не размыкая рук на стволе автомата, оттопырила средний палец. Солдат улыбнулся, заерзал, поднимаясь на ноги.

– Че кислые такие? Последнюю ночь отстояли, скоро домой…

– Сплюнь, балбесина, – нахмурился Хан, продолжая осматривать улицу перед их позицией.

– Да ладно вам, че такие суеверные… Я еще вас переживу! Говорили мне, что вы скучные, но чтобы настолько…

Стрелок поднялся в полный рост, хрустнул спиной, снова потянулся.

– В окне не маячь, – донесся голос из темного угла комнаты.

Мгла в нем чуть шевельнулась, на секунду приобрела очертания лежащего на полу человека. Леший оторвался от прицела винтовки, глядящей сквозь маленькую выбоину у самого пола, всего на мгновение, но прикрепленному к их группе стрелку этого хватило. Парень буквально всем телом ощутил на себе тяжелый и суровый взгляд командира. Он неохотно ссутулился, взял автомат в руки.

– Поссать выйду, – буркнул он и, шаркая ногами, вышел.

– Придурок, – все еще не открывая глаз, вздохнула Галя. – Как там на улице? Сколько до смены?

– Да вроде пока тихо, – немного помолчав, лаконично описал ситуацию Хан и глянул на часы. – Через полтора часа приедут… Леший, перекусим, может?

– Добро, – снова качнула головой темнота в углу.

Пулеметчик, еще раз окинув улицу взглядом, неспешно отпустил рукоять оружия, так же аккуратно подставил под нее кирпич. Все действия он делал плавно, чтобы ствол не дай бог не дернулся. Все же на войне нужно быть внимательным и осторожным. Вдруг где снайпер вражеский засел. Увидит движение и шмальнет наудачу... Шмальнет-то наудачу, а попадет – назло!.. Так, как это было месяц назад с другой такой же группой.

Уже месяц они дежурят посменно в этом районе, выслеживая неуловимую банду террористов. Сколько командование ни пыталось хитрить, но гадов никак не удавалось прижать к ногтю, зато сами они при этом успевали натворить кучу дел. То резню-стрельбу устроят, то взорвут что-то, то осмелеют настолько, что на колонну регулярных военных нападут. ВКС денно и ночно утюжили районы, где объявлялись ваххабиты, но уничтожить банду никак не удавалось. После каждой бомбежки бармалеи вылезали из своих нор целыми и невредимыми. А теперь еще работу затрудняло и то, что банда засела где-то в жилых районах города, куда их удалось загнать ценой больших потерь. Работать нужно было аккуратно из-за проживающего в районе мирного населения. Ну, как мирного… Это пока они тебе в лицо смотрят – мирные, но стоит лишь повернуться спиной – и все… Они тебе больше не друзья и, тем более, никакие не мирные, но закон, увы, всегда был на их стороне.

Война больше не та, что раньше. Теперь, прежде чем выстрелить, нужно было трижды, а то и четырежды подумать. Сколь бы дикими ни были эти земли, но цивилизация дохромала и сюда. Местные быстро смекнули, что такое интернет и «вой на весь мир об угнетениях со стороны русских наемников". Доходило уже даже до того, что упадет бомба на лагерь боевиков где-нибудь, а через полминуты, словно из-под земли, повыскакивают «бедные» и «раненые» дети. Пыль еще не осела, а они уже лежат и стонут, играя на камеры «айфонов» взявшихся так же из ниоткуда «мобильных операторов». Причем играют так бездарно, что так и рвется наружу сакраментальное «не верю», однако в интернете уже такой крик поднимается, что никто на отыгрыш статистов не обращает внимания. Повыступают потом ООН и прочие организации о нарушении прав человека, распечатками потрясут какими-то невнятными да отправят гумпомощь «бедным» и «обездоленным». А эти «обездоленные» ящики присланные вскроют, новехонькие автоматы из них достанут и снова радостно, в припрыжку несутся убивать… Так и жили. Местные стреляли в военных, военные в местных.

От мыслей Лешего отвлек ароматный запах разогретой каши. Кто-то тронул его за плечо. Алексей моргнул, на миг отвлекся от прицела, скосил взгляд.

– Поешь, командир? – пододвинул к нему здоровяк уже открытый, блестящий, саморазогревающийся пакет.

Желудок тут же отозвался на аппетитный запах гречки с мясом, требуя от хозяина сие яство несметное поскорее в него положить, но снайпер сдержался. Кому-то надо оставаться на стреме. Сколько вот так оторвавшихся на минуту от наблюдения групп полегло?.. Пулеметчик истолковал взгляд командира правильно.

– Поешь, я уже перекусил, послежу…

Здоровяк хлопнул накрытого ветошью командира по плечу и, аккуратно, пригибаясь, подобрался к своему посту. Лишь после того, как боец приник щекой к прикладу, Леший позволил себе отвлечься.

С самого утра его мучило странное чувство тревоги, но скорее всего, это были просто разыгравшиеся нервы. Как бы то ни было, а поесть надо! Каша оказалась обжигающе горячей и вкусной. После нескольких недель на сухом пайке, сухая, немного пресная, с привкусом металла каша, перемешанная с редкими волокнами серо-красного цвета, по ошибке кем-то названными мясом – казалась манной небесной. Для всех… Но не для него… Леший монотонно, ложку за ложкой, засунул всю питательную смесь, дающую его механизму под названием «организм» необходимую энергию, и снова приник к прицелу, дав знак пулеметчику, что снова на позиции.

Хан вздохнул, глядя на командира. Сколько он уже тут? Два месяца, три? Без смены! Без нормального отдыха! Без душа, еды, туалета и теплой кровати. Они-то свою смену едва-едва досиживают, а как этот молчаливый и мрачный мужик это делает, в уме не укладывалось! Еще на базе, по прибытии, инструктор рассказывал Хану, что процесс адаптации к боевым действиям у среднестатистического солдата длится примерно 15-25 суток, после чего военнослужащий достигает пика морально-психологических возможностей. После 30-40 дней непрерывного пребывания в непосредственном соприкосновении с противником наступает истощение духовных и физических сил. Также он утверждал, что если после 45 суток непрерывного пребывания на поле боя военнослужащие не будут отправлены в тыл, то они по своим психофизическим возможностям окажутся небоеспособными… Вот сюда бы того сержантика сейчас, да ткнуть носом, мол, смотри! Фигня вся эта твоя наука и учебники! Войну он, наверное, сам только по книжкам да фильмам знал, иначе бы не умничал…

В коридоре послышались шаги. Галка мгновенно открыла глаза, плавным движением, с молчаливого одобрения командира, направила ствол в дверной проем. Хан чуть сместился, чтобы наблюдать за входом боковым зрением. Шаги приближались, но неизвестный себя никак не идентифицировал… Ох, – подумал пулеметчик, – сейчас старшой Физика за это вздрюкнет …

На пороге появился улыбающийся, застегивающий на ходу ширинку парень.

– Хорошо… – начал было он, но тут же осекся, когда Галка наподдала ему прикладом в челюсть, а потом ногой в бок так, что боец, как подкошенный, свалился на грязный бетон.

Он крякнул, охнул, выпучил глаза.

– Ты че, охренела?.. – взвыл он.

– Это ты охренел, – отозвался снайпер из своего угла. – Почему не предупредил, что свои?

– Так я ж… Я ж поссать отходил!.. – начал оправдываться Физик.

– Извини, а я подумала, что тебя грохнули и это талиб крадется, раз пароль не называет и нарушает правила… – презрительно улыбнулась Галя, возвращаясь на свое место.

Девушка, словно ничего не случилось, уселась, поправила тонкую русую косу на плече и снова, обняв автомат ногами и руками, опустила голову и прикрыла глаза.

– Долбанутая, – зло прошипел Физик, отряхивая форму, поднимаясь с пола.

– Слышь, салага! Рот закрой и сиди, учись, пока старшие учат, а не талибы на столб наматывают! – тихо рыкнул Хан, поворачивая голову к молодому.

Леший хмыкнул. Про связь здоровяка с Галей он догадался уже давно, еще в самый первый день, как пришла смена. Для внимательного снайпера прочитать по лицам, микродвижениям и взглядам, что они интересуются друг другом – было совсем плевым делом. То, как Галя смотрела на напарника и как тот при любой возможности старался подсесть к девушке поближе, незаметно коснуться ее, улыбнуться – просто кричало об этом. Ну и ладно, – подумал тогда Алексей, – их дело! Тут такое частенько бывает. Семьи военных, образовавшиеся прямо здесь, на месте – нередкое дело. Встречаются такие вот вояки и воячки и все… Искра, буря, адреналин на фоне стресса и войны и все! Не любовь, конечно, но влечение, в нее позднее перерастающее. А что еще одинокой женщине и одинокому мужчине на войне нужно, кроме как поспать, поесть, да чтобы мухи свинцовые над головой не жужжали? Верно! То самое, чтобы выпустить пар и сбросить эмоциональное давление. Эти, кстати, ночью тоже сбрасывали, оставив наблюдательный пост, и за это по-хорошему надо было бы любовничков вздрючить, но Леший не стал этого делать. Сам, во-первых, на посту был, а во-вторых… Ну, а что в этом плохого? Настроение поднимется, адреналин уйдет… Одни плюсы, в общем! Лишь бы феромоны глаза не застилали, но с этим у Галки и Хана все, вроде бы, пучком. Вон как здоровяк за обстановкой наблюдает, когда на посту. Ни разу не отвлечется, глаз не отведет, в отличие от того же приданного в усиление «молодого». Он – тот еще оболтус оказался. Совсем зеленый. Только после срочки. Первый раз по контракту. Молодой, кровь играет… Считает, небось, что придет и сразу террористов пачками класть начнет, бабла поднимет и домой героем вернется. Грудь в орденах, на голове берет, под рубахой тельняшка, на штанах лампасы… Леший вздохнул. Скольких вот таких из госпиталей по частям родителям привозили?.. Но! И толковые вояки из таких тоже не раз выходили. Сейчас втянется, а дальше видно будет, куда его. Или на спокойный регион, или тут, в котле вариться.

Физик, все так же бухтя себе под нос проклятья в адрес «долбанутой девки», прошел в глубь комнаты, уселся на место, где сидел до этого, и полез в рюкзак. Пошуршав в нем оберткой, вытащил бутерброд, придирчиво осмотрев и обнюхав содержимое пленки, как-то тяжело вздохнул и, покосившись на опустевшие пачки из-под каши, сунул сверток обратно.

– Говорили тебе, не бери с собой скоропорт! – словно имея глаза на затылке, не оборачиваясь, не удержался от ухмылки Хан.

Боец хотел было что-то ответить на колкость, но случившиеся дальнейшие события не дали ему и рта открыть.

Первым вывернувшую из-за поворота белую «Тойоту»-пикап заметил, как и полагается, Леший. Как только грязный, местами ржавый джип показался в поле зрения, от него словно холодом подуло, привлекая внимание. Снайпер тут же вцепился перекрестием в транспорт, прижал приклад плотнее к плечу. Вторым на движение, с разницей всего в пару мгновений, отреагировал Хан. Он резко крутанулся на месте, поворачивая стволо оружия в том направлении. Его нервное шуршание ботинок по бетону заставил встрепенуться Галю, а вот Физик так ничего и не понял.

– Группа! Внимание! – прорычал Леший, всматриваясь в брезент, накинутый на кузов пикапа.

Под ним было скрыто что-то громоздкое и явно опасное. Машина хода не сбавляла, а напротив, ускорялась, постепенно приближаясь. Лишь после грубого окрика командира "молодой" сообразил, что что-то происходит. Галя уже к тому времени припала к автомату рядом с другом, заняв позицию слева, встав так, чтобы и оружие за пределы комнаты не высовывалось, и тело ее было скрыто бетоном оконного проема.

– Галка, доложись штабу, вызови Курда, он где-то рядом должен быть. Может потребоваться их помощь, – приказал Леший, не отрываясь от прицела.

За первым пикапом выехал второй, третий, пятый… а вслед за машинами показалось несколько мотоциклов с пассажирами, в руках которых виднелось разнообразное оружие – от автоматов до гранатометов.

– Не стрелять! Ждем!..

Девушка плавным движением отошла на шаг назад, затем, пригнувшись, добралась до лежащей в углу радиостанции. Включив ее, попыталась вызвать командование, но рация на ДВ почему-то отвечала одними помехами «белого шума». Безуспешно покричав в эфир, она переключилась на второй канал и на этот раз связь установить удалось.

– Курд – Галке, Курд – Галке, ответь!

– Курд в канале, – отозвалась рация грубым, немного резким голосом.

– У нас тут ваххабиты на пикапах с мотоциклами и гантраком. Повторяю. Несколько пикапов, мотоциклисты. Возможно, имеется крупнокалиберный пулемет. Дальняя связь не работает, со штабом связаться не можем.

– Принял, Галка, – снова прошуршала рация. – Но у нас тут тоже жарко… – Курд пропал на какое-то время из эфира, но потом появился вновь. – Бармалеи как с ума посходили, по всему городу активизировались! Удумали что-то. Держитесь, в общем! Сейчас тут отобьемся и к вам!

Девушка вопросительно посмотрела на командира. Точнее на то место, где он находился. Его умение маскироваться практически на ровном месте всегда поражало бойцов. Зная, что вот тут, буквально в пяти метрах от тебя лежит человек и при этом, даже зная об этом, не в силах его обнаружить, заставляла ежиться даже опытных вояк. Вот оно, главное искусство снайпера во всей красе! После такого в голову невольно приходят тревожные мысли, а что если и там, по ту сторону рубежа, есть такие же отбитые профессионалы?.. Одно дело, когда ты видишь врага и стреляешь в него, но совсем другое, если он тебя видит…

Темнота в углу тихо угукнула. Галка поднесла рацию к губам.

– Будем ждать, поторопитесь… Если жарко станет, долго не простоим! – и уже отложив рацию, повторила для всех: – Банды по всему городу активизировались. Курд связан боем, постараются минут через пятнадцать подоспеть…

– Здорово – хмыкнул Хан, уже едва удерживая чуть подрагивающий от нетерпения палец, чтобы не вжать спуск. – Ну что, накаркал, молодой... Последняя ночь, б..

Резкий выстрел, донесшийся с улицы вместе с улюлюканьем, заставил девушку вздрогнуть. Пулеметчик, тоже заметно напрягся всем телом, выматерился. Физик ойкнул. Лишь командир никак не отреагировал на шум, продолжая хладнокровно наблюдать за приближавшейся к ним колонной через оптический прицел своего верного ремингтона. При желании он бы мог снять водителя головной машины без особого труда, но тогда он наверняка раскроет позицию всей группы. А что если «эти» не по их душу? Что если докатят вот сейчас машины до очередного поворота и свернут? Вряд ли, конечно, он прям нутром чуял, что этот кортеж по их душу, но надежда все же еще была. Вдруг обойдется?..

Не обошлось. Когда с первого пикапа сдернули брезент и усевшийся на сидение стрелка мужик в черной маске с прорезями для глаз начал бысто крутить рукоятки, разворачивая в сторону их дома зенитное орудие, Леший понял, что боя не избежать.

– Внимание! – скомандовал он, больше не теряя ни минуты, и выстрелил первым. – Огонь!

Раздался приглушенный «бамк», и в сторону бандитов устремилась первая пуля. Она, вертясь и разрезая воздух, за мгновение, как в школьной задачке, преодолела расстояние от точки «А» до точки «Б». Разбив лобовое стекло, стальная пчела вонзилась в водителя, разворотила ему грудь, и закрутившись, разрывая внутренние органы, вышла, буквально взорвав спину бандита. Дальше она пробила сидение, обшивку задней стенки и, звякнув о кузов пикапа, звонко улетела рикошетом куда-то дальше, заставив водителя второго джипа резко дернуть руль в сторону, посылая машину в занос. Пулемет в кузове громыхнул, но очередь ушла в сторону из-за потерявшего управление автомобиля. «Тойота» подскочила на ухабе, дернулась влево и, врезавшись в столб электроопоры, замерла. Из-под капота повалил пар. Пулеметчик в кузове качнулся по инерции, приложился об защиту, но, быстро придя в себя, чертыхаясь, что и так темно, так еще и пар обзору мешает, принялся корректировать ствол зенитки наугад, примерно наводя ее на дом, где засели грязные русские наемники…

Пулемет Хана замолотил, посылая в предрассветную мглу смертоносные невидимые стрелы. Пламегаситель пока еще справлялся со своей работой, но стрелок знал, это ненадолго. «303», «302», «301», – мысленно отсчитал он и, добравшись до «300», сдернул оружие с подоконника, упав вправо. Через пару мгновений в окно ответным огнем ворвались бандитские пули, кроша штукатурку в потолке и поднимая пылевую взвесь в комнате.

– Твою маааааать! – заорал вжавшийся в пол Физик, выронив автомат, закрывая голову руками.

– Свали, – грубо пихнула его в бок ногой Галя, занимая брошенную стрелком позицию.

Она навела прицел на ближайший ревущий мотоцикл, подкативший уже так близко, что Леший с Ханом не могли достать его из своего оружия. Вжав спуск, поймав красной точкой голографического прицела водителя, Галя дала три короткие очереди по три патрона, присела, боясь ответного огня, и снова встала. Мотоцикл завалился на бок, в холостую работая двигателем. Водителя, кажется, приложило насмерть, он лежит и не шевелится, а вот второй бандит резво кинулся куда-то в сторону. Сделать он успел всего пару шагов. Девушка выпустила еще три очереди по три, и снова скрылась за углом комнаты. Нечего маячить. Это у них там целая улица для маневра, а у них тут всего четыре окна, которые несложно задавить. Выждав пару секунд, Галя снова несколько раз выстрелила. Вот и все. В магазине три патрона. Тридцатка улетела, как и не было. Можно, было конечно, пристегнуть магазин на сорок пять, но когда приходится очень много ползать по развалинам, длинный магазин не всегда удобен, а вот в затяжном бою, это да, это полезно. Девушка вынула удлиненный магазин из подсумка. Пришло его время.

– Пустая! – прокричала она, переползая под окном на другую позицию и вставляя в автомат новый. – Готова!

Винтовка Лешего работала без перерыва, равномерно, словно часы. Бах-бах-бах… и после каждого выстрела на улице раздавался или вскрик, или хрип. Кричали, как правило, те, рядом с кем умирал подстреленный русским снайпером собрат, а хрипел – в кого самого прилетала смертоносная пуля.

– Ленту! – проорал Хан, выдав в окно целую очередь с рук, проходя полукругом от одного края окна до другого, стараясь накрыть плотным огнем всех, кто еще не успел занять свои укрытия.

Галя выругалась. Снова укрывшись за подоконником, она прыгнула в глубь комнаты, схватила коробку с патронами, поволокла ее к другу.

– Физик! Мать твою! – взревел здоровяк, наконец-то заметив скорчившегося на полу в позе эмбриона парня. – Прикрывай!

– Я! – хлопнула Галя здоровяка, подталкивая ему коробку.

Она встала рядом, сменив напарника, отойдя от его позиции на шаг и, качнувшись в сторону, несколько раз выстрелила.

– Леший! Пулемет! – успела заметить она, когда один из бандитов полез в кузов подбитой первой «Тойоты», где уже бездыханно лежало двое его собратьев.

Снайпер кивнул. В этот момент, как назло, магазин его винтовки опустел. Он хладнокровно, не спеша, но быстро отстегнул второй опустевший коробок, протянул руку к стене, нащупал следующий, не сводя взгляда с машины. Очередной магазин щелкнул, заняв положенное место. Лязгнул затвор, посылая первую пулю в ствол. Ваххабит, к сожалению, за это время успел занять место стрелка и теперь, вжав рычаги, яростно что-то крича, заставлял пушку плеваться свинцом в сторону позиций русских. По стенам, прошивая их насквозь, замолотил крупнокалиберный град.

Время замедлилось. Алексей, как всегда в подобной ситуации, расслабился, отпустил мысли, давая сознанию взлететь куда-то ввысь, оставляя бренное тело. Он больше не человек. Он кусок лежащего в углу хлама, бетона. Он лежит здесь десятилетиями, со дня постройки этого дома. Он никому не интересен. На нем сидели, на нем спали, на него мочились. Он просто кусок камня, у которого нет сердца, мыслей. Он – ничто… А стрелять в ничто – бессмысленно. Ни одна пуля не должна угодить в него сейчас. Но это состояние не бесконечно – всего пара-тройка мгновений, один удар сердца, но ему должно хватить этого времени…

Прицельная сетка легла на грудь бандита. Прицел настроен на четыреста метров, так что нужно приподнять ее на две точки выше цели – крутить барашки нет ни времени, ни смысла… Винтовка, как всегда перед выходом, приведена к нормальному бою, и потому пусть не точно туда, куда целится, попадет, но уж точно и не промажет… Палец коснулся спуска, плавно потянул его, ощущая легкое сопротивление замершего времени. Откуда у меня палец? – подумал камень. Откуда у камня вообще есть глаза, которыми он сейчас видит перекошенную злобой рожу бородатого бандита? Откуда у «ничто» вообще есть мысли все это осознать?... Но они были, как была и боль, пришедшая после выстрела, толкнувшая в плечо. Винтовка дернулась, запуская обычное течение времени.