Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

– Верно.

– Тогда у нас есть два варианта – использовать для этого портовые мастерские, а завод вывозить. Они производят очень важное оборудование – и для железных дорог, и строительное. Есть договоренность с его владельцем, что мы размещаем производство у нас в СССР и они получают там паевое участие плюс мы им компенсируем его стоимость. Это было непросто, но они согласились. Поэтому никаких препятствий для вывоза нет, тем более, что есть согласие и на привлечение рабочих и инженерных кадров для налаживания производства.

– Хорошо, окажем содействие, правда, учтите, у нас с людьми напряженка, вам придется привлекать для этого рабочие руки самостоятельно.

– Потом меня интересует завод «Hochofenwerk Lübeck» – но оттуда мы ничего не позаимствуем, кроме специалистов, так же и с верфью «Flender-Werke», тоже только квалифицированных рабочих и инженеров попытаемся привлечь ля работы в нашей стране. А вот оборудование компании «Drägerwerk» надо будет аккуратно вывезти. Там с хозяевами не договорились, а это производство медицинской техники, которая у нас в дефиците.

– Ну, тут я точно не специалист, это ведь надо как-то замаскировать, операция получается противозаконная.

– И последнее – это производство оборудования для пищевой промышленности, в том числе для переработки рыбы. Сами знаете, насколько важно решить вопросы продовольственной безопасности страны, а возможность за короткое время построить несколько консервных заводов – это дорогого стоит.

– А с этим как? – поинтересовался будущий маршал.

– Тут есть договоренности – всё будет оплачено по факту поставки на склад порта Росток. Учитывая войну, мы покупаем это оборудование чуть дороже цены металлолома. Хозяева боятся, что их имущество будет просто уничтожено, ведь на военные действия страховка не распространяется, это форс-мажор.

В общем, переговорили. Мерецков мне понравился – он вел себя совершенно спокойно, был вежлив, вообще, не высказал неудовольствия, что его отвлекают от важных дел, в целом оставил очень положительное впечатление. Чуть больше мне пришлось общаться с Захаровым, который решал основные организационные вопросы – через него шло обеспечение транспортом, то есть вся логистика. И без его помощи у меня ничего бы не получилось.

Решив самые важные организационные вопросы, я нашел Лину. Она была в штабе 2-й интербригады имени Парижской коммуны. И она была ранена. Нет, ничего серьезного, но ведь не сообщила мне про ранение шальным осколком, не хотела расстраивать. Ну, у неё получилось. Я был расстроен. Клялась, что не будет лезть в самое пекло, но я ей не поверил. Но зато с ее помощью решил разобраться с оборудованием. У супруги тут есть несколько боевых товарищей, с которыми она ходила за весьма условную линию фронта – они, оказывается, произвели несколько подрывов на железной дороге, сумели даже один бронепоезд повредить. Нет, под откос его полностью не пустили, но эту подвижную батарею перетащили в Киль ремонтировать. На отходе Лина получила пулю в плечо, та прошла по касательной, фактически, царапина, но… звоночек неприятный. В общем, в этом ее небольшом коллективе было несколько саперов, а это было как раз то, что мне нужно.

Восемнадцатого в восемь утра началась артиллерийская канонада – очередное наступление на город. Завод «Drägerwerk» находился на окраине города, правда, там до фронта не очень-то и близко. Но рабочих на нём не было, только немногочисленная охрана. В четверть девятого наши саперы подорвали два заряда —один недалеко от проходной, второй разворотил одну из стен довольно высокого забора. На заводе началась паника, через три минуты еще один заряд взорвался совсем недалеко от проходной. Этого оказалось достаточным —охрана быстро покинула предприятие. Еще через четверть часа к проходной подъехала небольшая колонна —грузовики и несколько кранов, погрузчик. Группа товарищей, бойцов интербригады (среди них было несколько бывших работников этого завода) оперативно занялись демонтажем оборудования, благо, оно было не настолько массивным, как могло бы быть. Я в это время с товарищем Рамоном (он же Михаил Волков) посетил заводоуправление, где мой коллега взломал сейф и вытащил комплект технической документации.

Банальный грабёж? Ну да, банальный. Вот только потом саперы заложили под стены еще несколько зарядов и обрушили их. В обломках осталась пару станков, которые неудачно сорвали с креплений, так что была видимость, что тут просто разнесли здание артиллерией. Надеюсь. Никто экспертизы проводить не будет.

Мне нужно было, чтобы Любек держался. И он держался! Двадцатого в устье реки Траве вошел крейсер «Берлин», эта старая посудина времен Империалистической использовалось как учебное пособие, но на его вооружении было десять 105-мм скорострельных орудий, так что это было очень и очень серьезно. За крейсером шел караван с десантом. Замысел был весьма простой – взять город при помощи десанта, а орудия «Берлина» должны были навести шороху в городе и порту, заставив его революционный гарнизон или капитулировать, или отступить.

^{(крейсер «Берлин» после модернизации)}

Но… не получилось. Командование Рейхсмарине знало, что в окрестностях Любека береговых батарей нет. Но у республиканцев на складе нашлись две 135-мм полевых пушки К09. В свое время их было сделано всего четыре штуки. Посчитали их избыточно мощными и выпуск прекратили. Одна досталась в качестве трофея бельгийцам. А вот эти две поставили в устье реки так, чтобы они контролировали Любекскую бухту. «Берлин» был легким бронепалубным крейсером. А артиллеристы на берегу оказались более чем квалифицированными.

^{(Крупповское полевое орудие 13,5 см К09)}

После короткого жаркого боя «Берлин» получил такие повреждения, что вынужден был убраться восвояси. Одно орудие моряки смогли накрыть своим огнем, но второе сумело не только добиться двух попаданий в крейсер, но и дважды попало по передовому транспорту, который стал быстро тонуть. Из четырехсот десантников, попытавшихся достичь берега, в плен попало девяносто шесть человек, которые были тут же расстреляны. Гражданская война избыточно жестока, что тут поделать? Белые тоже с красными не церемонились. В Ольденбурге республиканцев расстреливали пачками.

К концу января ситуация под Любеком нормализовалась – сюда перебросили всю авиацию республиканцев (в том числе переделанные под бомбардировщики гражданские самолеты) и это позволило удержать позиции и даже заставить монархистов откатиться назад. Я оставил Лину в городе, но уже с заданием проконтролировать вывоз оплаченного оборудования и эвакуацию ценных специалистов. Чтобы не лезла снова за линию фронта. А мне пора было в Берлин – пришла пора решать золотой вопрос.

Глава двенадцатая
Money, money, money

Берлин

23 января 1934 года

Всем известно, что для ведения войны нужны деньги, точнее много-много денег. Не важно, кто такую истину изрек первым – она витала в воздухе множество веков. Достаточно вспомнить пример Ганнибала, который бил римлян, пока власти Карфагена подбрасывали ему золото в нужном количестве. Но как только торгаши решили, что война обходится им слишком дорого, как Рим пришёл в Карфаген и уничтожил его. Вывод прост: торгаши у власти – плохое решение любого народа. Ещё хуже, когда к власти приходят политики, которые привыкли продавать себя, и которых один весьма неглупый товарищ справедливо называл «политическими проститутками». Такие любое дело могут завалить ради своей личной выгоды. Примерно такие мысли обуревали меня, когда я ехал из Любека в Берлин. Дорога оказалась не самой приятной. Примерно в двадцати километрах от города машину обстрелял пролетающий самолет. Повезло: водитель быстро сориентировался и несколько раз совершал абсолютно дикие маневры, так что потом мы насчитали четыре пулевых отверстия, но в самой машине никто не пострадал. Может быть, сказалось еще и то, что это был поплавковый гидросамолет Не-59В, фирмы Хенкель, который планировался как самолет-разведчик, может быть, как торпедоносец. В общем, в истребитель его превратили по необходимости, так что и пилот как стрелок оказался, скорее всего, не слишком опытный. Правда, в последнем предположении я ошибался. Просто, на этот раз костлявая обошла меня стороной. Второй раз за эти несколько дней.

Кто знает, зачем меня понесло на передовую под Любеком. Хотел посмотреть на врага с прицел? Или же просто оценить психологическую атмосферу в окопах? Мне трудно сказать, что меня на это подвигло. Если бы это был Кольцов, так он всегда стремился на самые сложные участки, а потом писал об этом в своих репортажах. Но мне это было зачем? Не пойму толком. В общем, попал я под обстрел немецкой артиллерии. И было это очень и очень неприятно. Правда, додумался спрятаться в блиндаже. Почему додумался, потому что через пять минут в то место, где я был, угодил снаряд. Осматривая воронку после обстрела, с ужасом понял, что задержись я там эти проклятые пять минут. Как от меня бы осталось одно только воспоминание. Ничего веселого. Те двое бойцов-республиканцев, с которыми я беседовал буквально пару минут назад превратились в человеческие обрывки. Меня тогда вырвало, да и легче после этого не стало. Зато я точно понял, о чём писал великий Ремарк, изображая войну такой, какой она была на самом деле – грязной, неприглядной, отвратительно кровавой.

^{(Кольцов в окопах при обороне Мадрида)}

Как говориться, умному хватило. Нет, я понимаю, что есть ситуации, когда НАДО рисковать жизнью. Но это была просто глупая бравада. И всё-таки мне это было необходимо. Что-то внутри меня подсказывало, что я всё сделал правильно, что нельзя поступить иначе. А потом эта гонка наперегонки с немецким бипланом-охотником, который несколько недель терзал тылы 3-ей армии. Мне рассказали позже, что за штурвалом там сидел один из ветеранов Империалистической, Йозеф Карл Питер Якобс, одержавший в свое время 43 победы, в том числе сбивший 8 аэростатов. Если другие асы Германии сейчас примкнули к Герингу и нацистам (тот же Удет[95]95
  Эрнст Удет, летчик-ас, во время Первой мировой имел на своем счету 62 победы, уступал только знаменитому «красному барону» Манфреду фон Рихтгофену. Во время Второй мировой войны – один из руководителей Люфтваффе. Покончил с собой в ноябре 1941 года.


[Закрыть], Лёрцер[96]96
  Бруно Лёрцер, летчик-ас, седьмой по результативности, одержал 44 победы. Во время Второй мировой командовал авиакорпусом.


[Закрыть]), то Якобс остался на стороне Гинденбурга и к своему списку побед прибавил еще три, пока не столкнулся с хорошо организованной засадой. Он нагло пользовался преимуществом рейхсмарине на море, используя воду как постоянно действующую взлетно-посадочную полосу. Появлялся в тылу постоянно в разных местах, старательно охотясь на машины, в первую очередь, грузовые. Да и парочку паровозов умудрился вывести из строя. В общем, появился поезд-ловушка, на котором установили спаренные пулеметы и несколько зенитных двадцатимиллиметровых скорострелок. Они Якобса и приземлили. От полученных ран тот скончался через неделю в госпитале Ростока.

Ну а я, по приезду в Берлин поспешил на прием к Эрнсту Тельману, без его поддержки и думать нечего было начинать эту операцию. А необходимо было провернуть тоже, что мы сделали в МОЕЙ реальности с золотым запасом Испании. Необходимо эвакуировать золото Веймарской республики в СССР. И я предполагал, что с этим будут трудности.

У Тельмана шло очередное совещание, в котором принимали участие и наши военспецы. Во всяком случае, Рокоссовского я там заметил. Узнав, что они только начали заседать, понял, что два-три часа у меня есть и воспользовался этим исключительно в целях отдыха. За первые недели января я успел хорошо так устать. Давно не было такого суматошного начала года. Секретарь предложил записать меня на шесть вечера, потому что раньше у Эрнста просто не будет и свободной минуты. Ну а потом десять-пятнадцать минут он мне выделит. Раз ситуация разворачивается подобным образом, я вернулся в гостиницу, в которой для меня был забронирован номер.

Тельман принял меня в половине седьмого. Хотя в шесть я и был на месте, но у него кто-то задержался в кабинете, потом оттуда вышел невысокий человек с агромадной лысиной и короткими усиками щёточкой (под Гитлера), я его не узнал, но выяснить, кто это не было времени совершенно. Эрнст выглядел уставшим, с мешками под глазами и тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. Скорее всего, ничего хорошего он от меня не ждал. Но у меня было что ему предложить.

– Что скажите, камрад Мигель. Мне кажется, никаких хороших вестей вы не принесли?

– Новости действительно тревожные, камрад Эрнст. По весьма достоверным данным война с Польшей буквально на носу. Главные удары нанесут в Силезии и на Восточную Пруссию. Разговоры о походе на Берлин весной этого года – дезинформация. Основная группа будет сосредоточена против Восточной Пруссии – на Кенигсберг они нацеливают двенадцать дивизий, около ста тысяч штыков и сабель. В Силезию вторгнется группа из девяти дивизий, около восьмидесяти тысяч человек и приблизительно семьдесят тысяч будут имитировать наступление в сторону Берлина, оттягивать наши силы в этом направлении. По-прежнему, большую массу войск Варшава сосредоточит на границе с СССР. Там примерно двадцать дивизий, около ста пятидесяти тысяч человек. Начало наступления – середина-конец февраля. До весны никто удар откладывать не собирается.

– Но как же наши сведения по поводу Рыдз-Смиглы?

– Вы про опубликованный указ о присвоение ему звания маршала и почетной отставке по состоянию здоровья? Это тоже дезинформация. Есть неопубликованный приказ о его назначении военным министром и главнокомандующим. Опять отвлекающий манёвр.

– Да, вот не было печали. Камрад Неймар только что был у меня и требовал сосредоточить все силы для наступления на Дрезден. Но если так сделать – катастрофа будет неизбежна. Нам нечем будет останавливать пшеков, тем более, что у них в достаточном количестве и бронеавтомобили и самолеты. А еще много конницы. Хорошо, что предупредили. Будем думать.

И тут у меня в голове сложился пазл, я понял, кто это вышел из кабинета Тельмана, это ведь Кулик, будущий расстрелянный маршал. В МОЕЙ реальности его подвела водка. Очень сильно подвела. Высоко взлетел и очень больно рухнул вниз. Недостаточность образования у него заменяла катастрофическая самоуверенность и вера в своих «дружбанов», того же Клима Ворошилова, с которым они прошли всю Гражданскую. Однако, это был тот самый случай, когда я был со Сталиным абсолютно согласен, этот человек мог завалить любую работу, так что разобрались с ним по делам его. Но тут и сейчас… Может быть, вождь давал ему возможности отличиться, набрать боевого опыта? Мне это было непонятно.

– Но главный вопрос у меня не этот. Тут проект Договора о дружбе и взаимопомощи между Веймарской республикой и Советским Союзом. Это то, что необходимо в секретном порядке рассмотреть и очень быстро. В седьмой статье предусмотрена военная помощь СССР в случае внешней агрессии против вашей страны. Поскольку единственной страной, которая имеет возможность эту агрессию проявить является Польша, мы надеемся, что этот договор отрезвит Варшаву. Если же нет… мы готовы будем ввести войска и защитить республику.

– Вот как…

Тельман задумался. Конечно, такой договор для немцев кране необходим, это верно, но за пшеками проглядывают усилия лимонников и лягушатников. Как с этим быть? И он задал вопрос:

– Скажите, Сталин готов идти на обострение отношений со всей мировой буржуазией, чтобы вытащить Германию из подобного кризиса?

– Для нас крайне важно не допустить прихода к власти в Германии нацистов.

– Вот как?

– Я уверен, что Гинденбург и его окружение пойдем с ними на сговор. Более того, вы ведь видите сами, нацисты не предпринимают никаких действий против сторонников белого движения. Скоро оно станет бело-коричневым. И тогда нам будет очень непросто без активной помощи СССР даже удержать те позиции, что мы имеем. Руководство Советского Союза уполномочило меня заявить, что в случае вторжения Польши, СССР обязательно вмешается, но тут есть несколько важных условий.

– Да, слушаю вас.

– Вам надо послать своих эмиссаров в Восточную Пруссию. Она должна официально поддержать правительство Веймарской республики. Захват этой провинции чуть ли не цель номер один польского руководства. Их очень интересуют те промышленные предприятия, которые расположены в этом анклаве Германии.

– Этот вопрос решаемый. Подберем группу надежных товарищей.

– И второй вопрос – эвакуация золотого запаса республики в СССР.

– Неожиданно. Мне кажется это слишком преждевременной мерой, но… если вы считаете, что это необходимо сделать… Минуточку, я посмотрю справку.

Тельман открыл стеллаж и вытащил тощую папочку в кожаной обложке.

– Так вот, золотой запас Веймарской республики в тридцатом году приближался к восьмистам тоннам, точнее, 794. Сейчас, после выплаты основной массы репараций, мы имеем сухой остаток не более двухсот тонн, точнее, 214. Не скажу, что это очень много, но всё-таки… Но я уверен, что всё правительство выскажется против этого.

– Я думаю, у меня получится их немного переубедить.

– И каким образом? – в голосе Эрнста чувствуется скепсис.

– Сейчас это золото вы не можете использовать из-за санкций, наложенных Лигой наций. Бесполезный груз. Мы вывозим золотой запас в СССР и в швейцарском банке создаем анонимный счет, с которого будут деньги идти на оплату оборудования, которое мы вывезем из Германии, в зависимости то того, как договоримся с их владельцами, плюс, при взаиморасчетах вы сможете закупать в третьих странах за это золото всё необходимое. А потребностей в республике много, и проблемы надо как-то решать. Если мы пробьем коридор через Польшу, то с поставками боеприпасов, думаю, проблем не будет. Но это далеко не всё, что нужно будет вам. Сырье, продовольствие, товары народного потребления, перечислять можно много. Смысла нет.

– Так-то позиция вашей страны понятна, думаю, ее поддержат все коммунисты, но в правительстве не только мы. Учтите, там есть и крайне левые, те же националисты будут категорически против, да и социалистами далеко не всё ясно.

– Я думаю для начала переговорить с директором Национального банка, после с премьер-министром. Мне бы не хотелось, чтобы эта операция стала достоянием широких масс. Даже ограниченно широких. Как говорится, что знают трое, знает и свинья.

– Понимаю. Но и сама операция потребует привлечения немалого круга лиц.

– До этого еще далеко. Сначала надо принципиально решить вопрос. И на его решение у нас очень мало времени.

– Хорошо, я постараюсь сделать так, чтобы вас приняли незамедлительно. Завтра утром секретарь вам перезвонит. Извините, камрад Мигель, но больше времени я вам уделить не могу.

Надо сказать, что орднунг и обязательность – не самые худшие черты человеческого общества, во всяком случае, президент Рейхсбанка Ганс Лютер принял меня в два часа пополудни следующего дня. Ганс Лютер происходил из семьи зажиточного торговца, что неудивительно, лютеранина. Его политическая карьера началась уже после Империалистической войны, будучи близким к партиям центра, он был назначен министром продовольствия и сельского хозяйства в сложные двадцатые годы, вскоре стал министром финансов и сделал всё, для того, чтобы остановить жесточайшую гиперинфляцию, которая стала бичом немецкого государства. Его усилиями в обращение были введены рентная марка, а потом и рейхсмарка. Недолгое время ему пришлось быть и канцлером Германии, при этом он подчеркивал свою беспартийность, хотя симпатий к Немецкой народной партии никогда не скрывал. А уже с тридцатого года, после отставки Шахта возглавил Рейхсбанк. Его руководство совпало с жесточайшим кризисом, отголоском мирового экономического кризиса, усугубленного необходимостью больших выплат по репарациям[97]97
  В РИ к приходу Гитлера к власти золотой запас Рейха сократился с почти 794 до 56 тонн. В этом варианте истории Лютеру удалось получить отсрочки по выплатам и сохранить почти четверть золотого запаса.


[Закрыть]. Тем не менее, Лютер имел репутацию скорее политика нежели банкира и его руководство Рейхсбанком многих не устраивало. Социалисты оставили Лютера на своем посту только для того, чтобы привлечь к правительству народного единства и центристов, пусть не всех, но хоть кого-нибудь. Я не помнил, чем Лютер занимался при Гитлере, в МОЁМ варианте реальности, но и среди выдающихся антифашистов он, вроде бы, не числился[98]98
  При Гитлере в РИ Лютер продолжал работать президентом Рейхсбанка, выступал против привлечения иностранных кредитов, был отправлен послом в США.


[Закрыть].

Разговор с этим последователем своего однофамильца получился сложным. Недобро позыркивая на меня из-под стекол своих очков, Ганс требовал еще и еще раз пройтись по пунктам нашего плана, не политического, его этот момент не волновал, а именно финансового. Потребности республиканской власти были огромные. Особенно это касалось проблем снабжения армии и полицейских частей, которые стали костяком военных сил Веймарской республики. И да, он был категорически против выпускать золото из страны. Правда, ему я преподнёс польский поход с направлением главного удара на Берлин как наиболее вероятный. Ну, слукавил немного. Тем не менее, удалось вырвать обещание, что при начале войны с Польшей золотой запас немедленно перевезут в СССР.

А в восемь часов вечера я встретился и с Отто Брауном, канцлером Германии. Разговор с ним был еще более сложным и закончился далеко за полночь. Тем не менее, удалось и его убедить в необходимости такого шага, как эвакуации золотого запаса и использовании этих средств для снабжения страны всем необходимым. Надо сказать, что Отто Браун дал согласие и помочь в организации заводов-дублеров на территории СССР, что позволяло тем же немецким предприятиям выйти на внешний рынок, закрытый санкциями Лиги Наций (точнее, британцев), но уже через нашу страну. Фактически, мы применили опыт Великой Отечественной войны. А у нас, в Союзе, срочно строились площадки под размещение оборудования новых заводов. В основном, в районах приуралья и за этой горной грядой.

Если же говорить о закрытии «золотой темы», то 18 февраля, когда даже дураку стало ясно, что война с поляками начнется вот-вот, с дня на день, золото Веймарской республики перевезли в Росток, где погрузили на отремонтированные советские эсминцы, которые выскочили из блокированного порта (польские канонерские лодки не рискнули открыть огонь, а немецкие корабли в Киле оказались заблокированы британской эскадрой. Оба наших эсминца лимонники не трогали, наверное, просто потому что не знали, что те везут. А уже после Гибралтара их встретили боевые корабли Черноморского флота, отконвоировавшие их прямиком в Севастополь.