Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Янис шумно вздохнул. Вместо того чтобы отразить заклинание или защититься, дальневосточник переподчинил его, усилил своим эфирным вихрем и обратил против конклавовцев. И при этом он никого не убил, лишь обездвижил и оглушил.

Защищавший восточного мага вихрь исчез, растворился в огне, которым он обезвредил почти весь отряд «Эгиды» в гостинице. Уловившие момент лучники и арбалетчики выстрелили. Стрелы подхватил ветер, измельчая, завертел их. Восточный маг остановился, посмотрел на крыши соседних домов. Вытянул правую руку с особым образом сложенными пальцами, громко произнес фразу на неведомом Янису языке, то ли преднебесном, то ли я-маджирском, то ли кочатоновском. С открытой ладони сорвались огромные фиолетовые бабочки, на чьих крыльях сверкали алым замысловатые иероглифы. Магические создания разлетелись во все стороны, исчезли в ночи.

Отчаянные вопли донеслись от окружающих гостиницу зданий. Янис не сомневался – посланные дальневосточником бабочки добрались до стрелков и магов на крышах.

«Где группа подавления?! Куда подевалось прикрытие?!» – Все, что мог Тиратус, это думать о ничем не проявлявших себя эгидовцах с орбами и удивленно таращиться на подходившего все ближе чародея. Восточный маг шел, словно аватар бога войны по полю боя, и рунные рыцари были против него – что обычные воины, а конклавовские артефакты – подобны лишенному чар оружию.

– Я в последний раз спрашиваю: что здесь происходит?! – Его взгляд задержался на эш-шенори. И обычно бесстрастные тилаари испуганно попятились, избегая смотреть на восточного мага. Поставленные Магистром энергетические Щиты продолжали оберегать их, но и с ними они не чувствовали себя огражденными от ярости дальневосточника.

Янис глянул на лежавших перед ним риттеров. Чары восточного мага сокрушили бойцов, когда огонь разрушил рунную магию, и только Брохс пытался подняться, рыча от ярости.

Дрожащий от страха эгидовец позади Тиратуса завопил дурным голосом и бросился в здание. Как будто это могло его спасти!

Ну все, хватит. Кем бы ни был этот смертный, хоть Высшим, хоть Высочайшим магом, но на стороне Яниса вся мощь Конклава. Он не должен бояться, совсем наоборот, это его должны бояться!

– Именем Высшего совета магов я повелеваю тебе назвать себя и немедленно сдаться, в противном случае тебя ждет…

Янис, сипя, схватился за горло. Он не мог дышать, из легких за одно мгновение исчез весь воздух, как и из пространства вокруг него. Нагревшийся амулет на груди предупреждал о сильной магии – как будто Тиратусу это не было известно!

– Конклав, значит? – Прищурившись, восточный маг неторопливо подошел к задыхающемуся Янису. – Судя по знакам различия, «Эгида», подразделение наблюдения. Староговский отдел. И как же зовут идиота из Старога, который посмел войти в этот дом, не узнав предварительно, кому он принадлежит?

Янис обнаружил, что может дышать. Жадно хватая ртом воздух, он не удержался на ногах и рухнул на колени. Помотал головой, приходя в себя.

– Нападение на сотрудника Конклава карается…

Воздух опять исчез.

– Я не просил рассказывать, что ждет того, кто поднимет руку на конклавовскую шавку, – произнес восточный маг, пристально глядя в глаза отчаянно пытающемуся вдохнуть Тиратусу. – Я просил тебя назвать свое имя. Это понятно?

Янис отчаянно закивал. Дышать! Он безумно хотел дышать и ради этого готов был назвать себя, рассказать тайны отряда, поведать о секретах «Эгиды». Все, что угодно, лишь бы получить толику драгоценного воздуха!

– Правда, помнится, ты просил меня назваться. Хорошо. Я уважу твою просьбу.

Что? Не надо! Не нужно представляться! Он сам скажет все, что нужно! Дышать!

– Меня зовут Абэ-но Ясунари. В Я-Маджире, моей родине, меня знают как Танцующего на Солнечных Полях, в Преднебесной империи, где мне довелось бывать, как Сокрушителя Драконов, а в Кочатоне, с магами которого мне приходилось сходиться в сражениях, как Гнев Небес. Здесь же, на западе, Конклав, признав мою Силу, назвал меня Аэрусом.

Аэрус…

Аэрус?!

– Вижу, ты понял, с кем имеешь дело, – удовлетворенно сказал Ясунари. – Теперь можешь назваться сам.

Ему не требовалось особых Жестов или вербальных формул для управления ветром. Одной лишь мыслью он отбирал воздух у смертных и одной лишь мыслью возвращал. Аэрус. Номен сильнейшего мага Воздуха.

Плохо. Это очень плохо. Конклав признавал определенную независимость от Номосов даже тех Номенов, которые не работали на Архонтов. Если и не высшая, то, по крайней мере, достаточно высокая автономия Номенов от законов Высшего совета позволяла им прибегать не только к магии, запретной для большинства волшебников, но и к магии черной, если того требовали их изыскания в Искусстве и собственное развитие. Нередко Конклав сам помогал им поднимать навыки и умения, открывая доступ к инициациям, доступным лишь для немногих.

Это имела в виду я-маджирка, спрашивая, известно ли ему, в чей дом он посмел ворваться? Тупая сука, она должна была прямо сказать, что ее муж – Аэрус! Да Номен же мог прикончить отряд «Эгиды» со всеми наемниками – и ему бы за это ничего не было!

Почему эш-шенори не предупредили Яниса? Или тилаари сами не знали о Номене, живущем в их городе? Да как такое может быть? Аэрус получил бы место в городском совете, открой он свой статус! А вместо этого он решил быть владельцем обычной гостиницы?

Или… Или наоборот, миртовский совет знал, в чей дом намерен войти староговский наблюдатель? И позволил войти, зная, что произойдет. Но для чего? Чтобы Тиратус и Конклав в его лице столкнулись с Номеном? Зачем это миртовским градоправителям?

Янис не понимал.

Он совершенно ничего не понимал.

Кроме одного. Янис искал нарушителей Номоса и сам нарушил Номос, вторгшись в жилище Номена без его на то дозволения. Тиратус чувствовал, как земля разверзается под ногами, отворяя путь в Нижние Реальности, и сам Архилорд Баалааб хохочет, наблюдая за ним.

Нижние Реальности? Нет! В убоговских измерениях душа проходит через адские муки, очищаясь от грехов и получая право на перерождение. Бездонное зияние Тартарарама открылось Янису, Бездна, в которой душа бесследно растает, обратится в ничто, навсегда исчезнет из бытия.

Янису хотелось заорать, как до этого заорал его подчиненный, и точно так же убежать, скрыться, спрятаться, чтобы его не нашли. Но это невозможно. Для него – невозможно. Конклав найдет его даже в Тайных морях.

– Эй, конклавовская шавка! – Ясунари пнул скрючившегося от ужаса Яниса. – Что-то я не слышу твоего имени и звания, которое, к слову, тебе недолго осталось носить, уж поверь мне. Архонту Коорба-У очень не понравится то, что ты здесь устроил.

– Господин Абэ-но! – Старавшийся держаться достойно длинноволосый тилаари приблизился к Номену. – Позвольте мне объяснить.

Эш-шенори перешел с всеобщего языка на наречие, похожее на то, на котором говорил, создавая магических бабочек, Номен. Я-маджирский язык, видимо.

С каждой новой фразой эш-шенори Аэрус становился все мрачнее. Под конец речи тилаари Номен выглядел весьма недовольным.

– Значит, стоило появиться подозрению, всего лишь подозрению, что в доме добропорядочного миртовского гражданина имеются формы запретной волшбы, которой интересуется Конклав, как городской совет тут же начал лизать зад Высшему совету, позволяя творить ему в Мирте все, что тому вздумается? – Ясунари говорил на всеобщем специально для Яниса и своих постояльцев, Тиратус в этом не сомневался. – Кто следующий решит, что Мирта обязана падать перед ним на спину и задирать лапы, а совет согласится? Канцлер Тамирии? Или новая любовница тамирийского короля? Или, может, чистильщик сапог главы гильдии, состоящей из четырех смертных со вторым уровнем оперирования Полем Сил?

– Мы приносим свои извинения, господин Абэ-но, но договор между Миртой и Высшим советом…

– Знаешь, тилаари, когда в твой дом ворвутся маги Конклава, схватят твою жену, твоих детей и твоих гостей, ты тоже будешь успокаивать себя мыслями об этом договоре? А, что с вас взять, у вас одни границы на уме! – Номен отвернулся от эш-шенори, повернулся к Тиратусу. Взмахом руки поднял его с колен, заставил стоять прямо.

– Твои подчиненные нашли то, что искали, Янис? – Интонация вопроса Аэруса не была требовательной, скорее, безразличной, но именно это безразличие заставило Тиратуса сказать правду:

– Нет… Ничего… Ничего не нашли…

– Вот как? – Номен улыбнулся. От этой улыбки Яниса словно ледяной водой окатило. – Тогда, я так понимаю, ни ты, ни твои псы не можете здесь находиться. Ведь верно?

– Д-да… – кивнул Тиратус.

– Тогда вон отсюда. Даю вам две минуты на то, чтобы ваш отряд убрался из моего дома, пять минут, чтобы вы покинули район, и полчаса, чтобы убрались из Мирты. Любого, кто не успеет, я убью. Понятно?

Это не было угрозой, нет. Это была констатация факта – и Янис понял, что через полчаса он постарается оказаться как можно дальше от Города Магов.

– Все артефакты, что ваш отряд принес с собой, вы оставите – в качестве моральной компенсации. Вы же не против? Не против.

«Зеница Архуса!» – мелькнуло сожаление. Мелькнуло – и сгинуло под навалившимися мыслями о том, что спасение своей жизни важнее, и пускай сам Конклав забирает Зеницу у Аэруса, что главное сейчас – убраться из города, а потом уже можно будет все осмыслить и придумать, как спасти свою шкуру…

– Пошли вон, – сказал Номен и, потеряв всякий интерес к Тиратусу, повернулся к спешащей к нему жене.

И Янису не осталось ничего, кроме как «пойти вон».

– Я хотел бы еще раз поблагодарить тебя, Магистр, – я-маджирец Абэ-но Ясунари, назвавший себя Аэрусом, низко поклонился Ракуре, чем, как поняла Иукена, жутко смутил боевого мага. Странно. Ей казалось, что Магистры, да и маги вообще, любят, когда им оказывают почести, заслужили они того или нет.

– Не нужно благодарностей, – сказал покрасневший маг. Они с хозяином постоялого двора стояли на веранде номера Ракуры. – Я сделал то, что сделал бы каждый на моем месте.

– Не каждый, Магистр. Отнюдь не каждый. Не все из остановившихся в моей гостинице маги, но из тех магов, которых выгнали из комнат и как овец сгоняли во двор – ни один не встал на сторону моей супруги и не воспрепятствовал конклавовской швали творить все, что вздумается.

– Они тоже смертные. Как простолюдин опасается гнева дворян, так и маги побаиваются немилости Конклава.

– Этого мне не понять, – вздохнул я-маджирец. – Именно маги запада научили меня ценить свободу, именно от них я узнал, что такое быть не просто индивидом, но вольной личностью. Что же мешает им самим ценить свою свободу? Что же заставляет их раболепствовать и не давать отпора тем, кто посягает на их свободу?

– Видимо, больше, чем жить свободно, им хочется жить, и жить без проблем. – Уолт улыбнулся. – Знаете, мой друг Ксанс как-то пошутил, что негласный девиз магов из западных гильдий – выжить самому и выжить других. В чем-то он прав. Конклав может доставить много проблем, а западные маги проблем не любят.

– Но вас это все равно не остановило, Магистр.

– Просто подумалось, что если бы кто-то посмел угрожать моей жене, когда меня нет рядом, то я бы захотел, чтобы рядом оказался тот, кто ее защитит. Вот как-то так, наверное. Простите, что коряво выражаюсь, но я чувствую себя нехорошо… – Ракура неожиданно покачнулся и чуть не упал. Я-маджирец успел поддержать его.

– Знаешь, Уолт, я заметил серьезные повреждения в твоей ауре, причиной которых являются физические ранения. Вижу я и проблемы с твоим дыханием, идущие от порчи жизненных духов. Когда я уезжал, ничего подобного не было. К тому же твои меридианы сильно перенапряжены из-за Слова Мага. Тебе стоит подумать об отдыхе.

– Обязательно. – Ракура слабо улыбнулся. – Мне как раз осталось дождаться возвращения Роамна Теллерика, и я буду свободен.

– Теллерик? Маг крови? По дороге сюда я повстречал его слугу. Он не мог пройти к гостинице, потому что конклавовские псы перекрыли улицу, ну а когда я от них избавился, он не рискнул последовать за мной. Не могу его винить за это, я был излишне суров с теми магами, что пытались не пропустить меня. Подумать только, они решили, их орбы помешают Танцующему на Солнечных Полях!

– Да, Аэрус, ваш Божественный Ветер впечатляет.

– О, ты знаком с этим волшебством?

– Лишь по книгам. Я… Я интересовался аэромагией, хотя у меня склонность к стихии Земли. А в библиотеке Школы Магии много трактатов по чарам Ветра. Дзугабан, основатель Школы, изначально обучал убийц, в том числе и смертников, чья аура с помощью ныне утерянного ритуала изменялась и превращалась в своеобразный сжатый пульсар. Энергией этого «пульсара» и был Божественный Ветер. Активация заклинания приводила к тому, что происходил взрыв, Божественный Ветер высвобождался и разрушал все в диаметре сотни метров. Дзугабан называл таких убийц «камикадзе». Как мне известно, именно так и звучит «Божественный Ветер» на я-маджирском.

– Дзугабан бывал на островах?

– Неизвестно. О нем вообще мало что известно, хотя он оставил множество дневников, писем и трактатов. Загадочная личность. Как и многие маги тех времен и предыдущих эпох. О-о-ох… – Ракура схватился за голову. – Видимо, мне нужно прилечь. Что-то совсем уж тяжко.

– А тут еще и я со своими разговорами. Знаете, завтра вас будут ждать лечебный массаж и горячий источник. Я обеспечу все в наилучшем виде. Ладно, не стану больше надоедать. Еще раз благодарю вас. Благодарим – я, моя супруга и моя дочь. Мы все вас благодарим.

– Право, не за что…

«Ага, – подумала Иукена. – Действительно, не за что. Ведь ты косвенно виноват в том, что конклавовцы ворвались в дом Ясунари и угрожали его семье».

– Подождите, – спохватился Ракура, почти войдя в номер. – А чего хотел слуга Теллерика?

– Ах да! Виноват, виноват. Он должен был передать, что Роамн Теллерик вернулся и готов встретиться с тобой.

– Отличная новость, – улыбнулся Магистр. – Благодарю вас.

– Ох, ну вот уж ты точно не обязан благодарить меня. Кстати, – я-маджирец огляделся, понизил голос, – а как твоя супруга относится к многоженству?

Уолт рассмеялся:

– Боюсь, если я задам ей этот вопрос, то лишусь кой-чего важного для меня как мужчины.

– Жаль, жаль. Знаешь, раньше я, может, и шутил, но теперь действительно думаю, что ты был бы достойным мужем для моей дочери. Но – все, ухожу. Спокойной тебе ночи, Магистр!

Иукена проводила Аэруса взглядом. Я-маджирец скрылся в основном здании, и упырица сосредоточилась на Ракуре. Уставший маг побрел к циновке, даже не поставив посох в угол, а просто бросив на пол. Судя по всему, Магистр собирался упасть и забыться во сне.

Ну уж нет.

– Арк, что с магическим фоном?

– Никто за нами не следит, никто ничего не выискивает. От наблюдательных заклинаний с дистанционным эффектом маг Воздуха кое-что применил. Мне жаль того дурака, который рискнет пройтись Далеким Взором по гостинице. Да, еще маг Воздуха начал возиться с артефактами, изучать их.

– Шрана?

– На улицах и в домах ничего подозрительного. Не вижу, кто мог бы следить за номером Магистра обычными средствами.

– Хорошо. Эдлар, выпускай. Если Арк и Шрана заметят что-то странное, сразу забирай меня.

Она появилась в трех шагах от Магистра. Он измученно уставился на упырицу и отпустил ругательство, в котором вместе с Иукеной присутствовали толпа орков, шаманские жезлы гоблинов, пыточные столбы троллей и пожелание длиться ее отношениям с Темными несколько недель подряд без остановки. Она выслушала Ракуру с каменным лицом. Стоило бы врезать ему. А, пускай катится в Нижние Реальности со своими оскорблениями. Формула эликсира – единственное, что важно. Все остальные слова Магистра пусты и бессмысленны.

– Я слышал, конклавовцы ничего не нашли, и понадеялся, что вы смогли ускользнуть от «Эгиды». Увы, вы все еще здесь. Не расскажете, каким образом вам удалось скрыть себя от Зеницы Архуса?

– Хорошо, что ты спросил, маг. – Иукена сняла с куртки иглу. – Видишь эту Стрелу Ночи? Она спасла тебя, маг. Она спасла тебя от застенков Конклава, когда пронзила ладони моего Апостола. Пронзила его шею. Пронзила его глаза. Пронзила его сердце. Эта Стрела Ночи убила моего Апостола, верного Апостола, преданно служившего мне пять лет. Она убила его – и спасла тебя.

– И вас, – заметил Ракура, зевая.

– О, ты ошибаешься, маг. Мы могли уйти, могли прорваться. Но мы остались. Мы решили спасти тебя. Мы думали, ты воздашь должное, услышав о жертве того, кто даже не знал тебя. Он сам вызвался умереть, понимая важность происходящего – и лишь ценой его жизни ты избежал колодок Конклава. Каково это, Ракура? Знать, что кто-то умер за тебя? Знать, что твоя жизнь – это жизнь другого…

– Заткнись.

Иукена осеклась.

– Больше ни слова, Татгем. Знаешь, когда ты посмела упомянуть мою Эльзу, ты подошла к обрыву. Но сейчас ты почти рухнула в него. Лучше не продолжай.

Иукена оскалилась. Взмахнула рукой – и растянувшаяся до полноценной стрелы игла пролетела рядом с лицом Магистра, резанув щеку.

– В таком состоянии ты еще смеешь угрожать? Ты сейчас и ребенка не одолеешь, маг. Не понял? За тебя отдал жизнь мой товарищ, и ты теперь ему обязан. Значит, обязан мне. И, как я уже говорила, я тебе не верю. У тебя есть эликсир. Постигающие Ночь – не дураки. Понтей ничего бы не сделал без них, и без них же ничего не сделал бы ты. Здание твоих шестилетних изысканий стоит на фундаменте их столетней кропотливой работы. Им я верю. И когда они говорят, что ты завершил формулу, по крайней мере, ее часть для Гениев Крови, то значит – ты ее действительно завершил. А когда ты говоришь, что у тебя ее нет – ты врешь. Пока я терплю твою ложь. Но мое терпение не безгранично. У тебя есть время подумать, маг. Подумать, что произойдет, когда мне надоест ждать от тебя правды. Подумать, достоин ли ты жизни, отданной за тебя. Подумать о том, что у тебя есть возможность предотвратить катастрофу – и что будет, если ты ее не предотвратишь.

Иукена замолчала. Ракура трогал порез на щеке и недовольно кривился.

– Татгем, может, ты уйдешь, а? Туда, откуда пришла. Не знаю, что это за субпространство, но лучше посиди там. Если ты собралась провести ночь со мной, то я верен своей жене. Не подумай ничего, ты, конечно, красива, но мое сердце занято. По секрету скажу, что я вынужден лишить тебя неземного удовольствия.

Нет, все же стоит ему врезать. Измолотить, как тренировочный манекен. Вогнать с десяток Стрел Ночи в грудь. Загнать лирроновское Копье Ночи в глотку.

Благая ночь, как же ей хотелось сдавить убоговскому Магистру шею и всмотреться в его перепуганные глаза, когда до него дойдет, что она не остановится, что она продолжит давить, пока он не испустит дух!

Нужно вернуться в Шур-Эйхин. Иначе она сорвется.

– Подумай, Магистр, – сказала она и шагнула назад. Эдлар верно угадал ее намерение, открыв проход.

– Можно я сломаю ему руку? – сразу же спросил Лиррон, сжимая и разжимая кулаки. По лицу упыря можно было прочитать все обуревающие Сайкеу эмоции. Да как этот человечишка посмел оскорблять Иукену Рош-Шарх Татгем? Как он отважился насмехаться над ней? Разве не следует объяснить ему, что этого не стоит делать?

– Нельзя. Пока – нельзя. Получим формулу – тогда, может быть.

– Он понимает, что мы не тронем его, пока он ничего не сказал, и пользуется этим. – Лиррон зло глянул на разлегшегося на циновках Магистра. – Нам нужно действовать иначе.

– Ты предлагаешь пытки? – живо заинтересовалась Шрана. – Я тут недавно прочитала роман о приключениях охотника на упырей, его там так интересно истязает носферату. Нереалистично – но интересно. Все попробовать хочу, вдруг такое возможно.

– Сейчас мы можем лишь ждать.

– Почему? – угрюмо спросил Лиррон. – Почему ты уверена, что он в итоге все расскажет?

– Потому что, хоть он и маг, у него есть совесть. – Иукена зло усмехнулась. – Не будь ее, он бы отказал Незримым и не продолжил исследования Понтея. Не создал бы эликсир, который сделал нас Высшими.

«И он чувствует свою ответственность за смерть Понтея, – подумала она. – Я намекнула о ней, рассказав об Апостоле. Он помнит и о Золтарусе. Я напомнила о нем, рассказав о Свитках Эк-Шера и угрозе их применения. Если в тебе осталась хоть частичка того боевого мага, который помогал нам шесть лет назад, который не смог отказать Понтею – ты не откажешь и мне».

– Признаться, когда ты говорила об Ингларе, я чуть сама не поверила, что ты горюешь о нем. Если бы я не знала, что его обратили в Апостола за грабежи и убийство, то могла бы и прослезиться. – Шрана ухмыльнулась. – «Он сам вызвался». Куда ему было деваться, когда ты приказала?

– Хорошая все-таки идея, привязать Миры Эдлара к этому волшебнику, – заметил Лиррон. – Теперь мы постоянно будем рядом, не надо его искать.

– Это небезопасно.

– Да, Эдлар, небезопасно, – согласилась Иукена. – И все же у нас не было другого выбора. Оставь мы Тир-Шаст связанным с Ингларом, нас бы нашли, и пришлось бы прорываться с боем. А Магистра задержали бы. Нам это крайне невыгодно. Ладно, чего объяснять прописные истины? Шрана, продолжай следить за обстановкой. Квилла, сменишь ее через три часа. Дарион, ты сменишь Квиллу. Остальные – отдыхать.

Иукена покосилась на Магистра. Тот спал, жутко храпя. Устал. Ну, сегодня он чуть не умер, потом эта катавасия с конклавовцами. Любой убоговски устанет. Наверняка все, о чем он мог думать, войдя в номер, это о хорошем крепком сне, которому ничто и никто не помешает.

– Эдлар.

– Да?

– В саду есть муравьи?

– Сейчас… Да, есть.

– Сможешь запустить несколько сотен к Магистру?

– Думаю, это не будет проблемой.

– Замечательно. Как сделаешь, отдыхай.

Это научит мага вежливости. А не научит – не беда. Иукена при надобности продолжит обучение Магистра политесу.

– Итак?

– Я не нашла Родерика, да.

– Я понял, ведь ты пришла сюда одна. И все же Куб продолжает существовать, хотя в нем нет ни Родерика, ни Магистра.

– Да, учитель. Поверьте, я обыскала все здания и тщательно осмотрела все пространство Куба. Родерик мог быть без сознания или под заклинанием. Судя по следам сражения, противник ему достался достойный, и он пустил в ход профанум. Я знаю, Родерик сделал это, поскольку иначе ему было не победить, да.

– Почему ты считаешь, что победил Родерик, а не Магистр?

– Он же победил мага в Морском Союзе, да.

– Маг магу рознь. Как и смертный смертному. Одних хранят боги, других хранят смертные, третьи хранят самих себя. И к каждому нужен свой подход. Подход Родерика не был удачным.

– Родерик погиб? Но ведь Куб…

– Родерик жив. Однако жив и Магистр. Очевидно, что он одолел Родерика и теперь держит его в месте, которое трудно отыскать даже нашим покровителям.

– Учитель! Позвольте мне…

– Не позволю, Генриетта. Пока существует поставленный Родериком Куб, Магистр неприкосновенен для следующего из шрайя-ат. Таков обычай. Ты же не хочешь, чтобы Госпожа разгневалась на нас? Вот и я не хочу.

– Но мы не можем позволить магу удерживать Родерика, да!

– Мы и не позволим. Поэтому мы здесь.

– Магистр в этой гостинице? И Родерик?

– Магистр – да. Родерик – сомневаюсь.

– Учитель, я обыщу здесь все, да, и найду…

– Нет, Генриетта. После нападения Магистр вернулся в гостиницу. Не обратился к страже, не сообщил в Конклав, не вызвал поддержку из Школы Магии. Он что-то скрывает. Что-то, позволившее ему одолеть Родерика и не позволившее искать помощи на стороне. Поэтому мы найдем к нему другой подход. Теперь нам нужно не только убить мага, но и вернуть Родерика.

– Я понимаю, да. И все же…

– Твои чувства – твой враг, Генриетта. Я постоянно вынужден напоминать тебе об этом. Но твои же чувства – твой союзник. Родерика поддерживали рассудок и расчет, твоя поддержка в эмоциях и интуиции. Тебе необходимо помнить об этом. Как и о том, что ни рассудок, ни расчет не помогли Родерику. Все в руках Госпожи. Ты – длань Госпожи. Когда мы придем за Магистром, помни лишь это. И тогда ты победишь.

– Да, учитель.

– Не волнуйся, Генриетта. У меня уже есть план. Мы вернем Родерика. И Магистр не избежит своей участи.