Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

Заключение ​

Результаты Вторых парламентских выборов в Германии 6 ноября 1932 года.

Рейхстаг – 584 места.

Объединённый фронт (блок Социал-демократическая партия Германии, Коммунистическая партия Германии, Социалистическая рабочая партия Германии) – 296 мест.

Национал-социалистическая немецкая рабочая партия – 93 места.

Партия Центра – 54 места.

Немецкая национальная народная партия – 48 мест.

Баварская народная партия – 19 мест.

Немецкая народная партия – 15 мест.

Немецкая государственная партия – 11 мест.

Партия немецких фермеров – 10 мест.

Имперская партия немецкого среднего класса – 10 мест.

Аграрная лига – 9 мест.

Немецкая ганноверская партия – 8 мест.

Радикальный средний класс – 6 мест.

Тюрингская аграрная лига – 5 мест.

Христианско-национальная и фермерская партия – 5 мест.

Народная партия справедливости – 4 места.

Если сравнивать с выборами в РИ, где первое место (но не абсолютное большинство) взяла Национал-социалистическая немецкая рабочая партия, то в этом варианте истории победу одержал Объединенный фронт, вобравший в себя почти все левые силы, национал-социалисты потеряли 99 голосов, больше половины! И на 58 голосов больше получил ОФ, что позволило ему создать правительство на безкоалиционной основе. Сторонники Гинденбурга (Партия Центра, Немецкая национальная народная партия, Баварская народная партия, Немецкая народная партия) тоже потеряли общее количество голосов, но этим воспользовались мелкие партии. Они раньше просто не попадали в парламент или имели буквально 1–2 места, их позиции укрепились. Большинство из них были центристского или правого толка, тем не менее, правительство, согласно законам Германии, должны были формировать левые. Однако ситуация для левых сил была достаточно шаткая, во-первых, из-за позиции президента Германии Гинденбурга, который не хотел, чтобы в правительстве Германии появились коммунисты, что становилось практически неизбежным. Фон Папен, временно ушедший от большой политики тем не менее активно вёл работу с частью социал-демократов с целью раскола их партии и создания блока центристских сил. В связи с ростом влияния левых сил тот же фон Папен и его сторонники уговорили Гинденбурга не подписывать указ о запрете НСДАП. Более того, поднимался вопрос о легализации СС и СА, несмотря на скандалы, в которых были замешаны лидеры этих организаций. Полиция получила указание «спустить на тормозах» дело о нападении и убийстве Адольфа Гитлера и группы влиятельных нацистов. Поскольку обвинить коммунистов в нападении не получилось, это изобразили как акцию неизвестных лиц с целью ограбления. А в далеком Парагвае военный советник правительства, генерал-майор Занкевич, получил интересное предложение – организовать устранение занимающего аналогичную должность армии Боливии Эрнста Рема. Это предложение оказалось весьма хорошо оплаченным. И в начале тридцать третьего года Боливия потеряла еще одного ценного немецкого офицера, обладающего опытом боевых действий.

Тарханов Влад
Мы, Мигель Мартинес. Гражданская война

Вступление

Москва. Дом на Набережной. Квартира Михаила Кольцова

1 ноября 1932 года

Наш мир состоит из случайных событий. И чтобы придать им хоть какую-то видимость закономерности, человек придумал статистику, я уже не говорю о теории вероятности. И всё-таки случайность стоит в основе всех закономерностей. Наверное, именно случайность вырвала из нашего настоящего сознание Миши Пятницына и бросила его в психоматрицу Михаила Кольцова, отправив его в прошлое. Кто-то утверждает, что прошлого нет, есть только настоящее – единственное состояние материи.

Но для нашего героя прошлое стало настоящим, перечеркнув выкладки философов и маститых ученых. Как-то два Михаила смогли договориться и ужиться в одном теле. Бывает. Сейчас они вдвоем пьют чай. Почему вдвоем, если на столе стоит всего одна кружка? Так всё просто – только что между ними состоялся непростой разговор. Очень непростой. Всё никак не могут поделить двух женщин. Миша, который Пятницын, до сих пор не может забыть знойную красавицу-испанку, с которой познакомился в Париже и очень хочет поехать туда снова, в тайной надежде ее увидеть снова. А Кольцова опять-таки переклинило на Марии Остен. И наш попаданец ничего с этим поделать не мог. Хотя и знал, что любовь к Маше приведет Кольцова к расстрельной стене. Но кто ты такой, чтобы противиться высоким чувствам? Как там в песне поется «не стой на пути у высоких чувств, а если стоишь – отойди…»[57]57
  Вольное цитирование БГ


[Закрыть]? Наверное… Это, конечно же, напоминает шизофрению: классика – в сознании человека живут две личности, которые борются между собой. Нет-нет, считать каждого шизофреника попаданцем не стоит. Наш мозг и не такое выкидывает, если завернёт куда-то не туда. Но серьёзный разговор состоялся. Михаил вышел на балкон. Он редко это делал, еще реже делал это с кружкой чая. Его квартира не была в самом престижном подъезде и окна ее смотрели не на реку, а на теплостанцию. Такой себе пейзаж после битвы промышленности и природы, в котором победила промышленность. Руки у Миши дрожали, он пил горячий чай большими глотками, обжигаясь, стараясь привести нервы в порядок. Как и всегда: в жизни самое сложное найти компромисс. Чаще всего с самим собой.

Глава первая. Буря на съезде

Москва. Большой театр.

7 ноября 1932 года

Когда я подъехал к Большому театру – площадь перед ним напоминала оживленный вокзал. Множество народа, большинство было в военной форме, многие носили френчи и гимнастёрки без знаков различия, такая одежда была очень широко распространена в народе. Сюда съезжались делегаты со всей страны. Насколько я знал, должны были прибыть тысяча двести двадцать шесть делегатов с решающим голосом и восемьсот одиннадцать с совещательным. Кроме этого была большая делегация из коммунистических партий, входящих в Коминтерн, представители иностранных государств, журналисты. Конечно же я, как корреспондент газеты «Правда» аккредитацию на съезде получил. Настроение у людей было праздничное – всё-таки пятнадцатая годовщина Октября, правда, это еще день вооруженного восстания или военного переворота. Хотя название Великая Октябрьская социалистическая революция уже несколько раз мелькнуло в прессе, но пока еще не стало устоявшимся, официальным. Съезд был созван для того, чтобы откорректировать планы первой пятилетки. Официально именно так: из-за голода и перегибов в проведении коллективизации сельского хозяйства пришлось притормозить ряд некоторые индустриальные проекты, возникла угроза того, что за четыре года планы первой пятилетки так и не будут выполнены, более того, вся программа индустриализации нуждалась в кардинальной переделке или доработке, с учетом тех знаний, которые получены были от попаданца Пятницына (Кольцова).

Но было и вторая, скрытая часть, намного более важная, именно на съезде оппозиция, реальная, троцкистская, намеревалась дать бой товарищу Сталину и добиться его отставки. Обстановка перед съездом накалялась. Ходили слухи о том, что было предотвращено покушение на товарища Кирова. Правда, это были только слухи, никто ничего толком не говорил, но всё-таки, дыма без огня не бывает. Пятого утром в аварию попал автомобиль Лакобы, друга и доверенного человека Сталина. Сам Нестор выжил, а вот его жена находилась в тяжелом состоянии в больнице, и врачи за ее жизнь борьбу проигрывали. Была эта авария случайностью? Навряд ли. Очень надо было, чтобы у вождя на съезде не было поддержки силовиков. Мне почему-то так показалось. Да, я знал чуть-чуть больше, чем другие, но только чуть-чуть. После проведенной мной ликвидации Троцкого, я был втянут в игру с оппозицией, готовившей переворот. Мне удалось передать тайным троцкистам компромат на Сталина, этот материал конечно же, был искусно изготовленной фальшивкой[58]58
  См. Книги «Мы, Мигель Мартинес» и «Мы, Мигель Мартинес. Объективная реальность»


[Закрыть]. Впрочем, как и аналогичный материал на руководителей страны, верных сталиницев. Но этим я уже не занимался. Я долгое время был в командировке в Германии, где удалось добиться того, чтобы на выборах победил Объединенный фронт левых сил, включивший в себя и коммунистов. Удалось мне нарыть такой убойный компромат на Адольфа Гитлера, что его однопартийцы предпочли от фюрера немецкой нации срочно избавиться[59]59
  См. «Мы, Мигель Мартинес. Объективная реальность»


[Закрыть]. Отписав отчеты по своей поездке (а это заняло у меня не один день) я снова втянулся в привычную работу: редактировал «Крокодил», а вот от «Огонька» меня освободили. В «Правде» появился цикл моих статей о выборах в Германии. Так что финансово я обижен не был, хотя ставка главреда «Огонька» помахала мне ручкой вместе с одноимённой должностью.

Впрочем, на жизнь мне хватало. И еще, как только приехал, оформил развод. Давать его мне Лизка Ратманова не хотела. Но тут пришлось подключить связи, так что делить нам было нечего, через решение суда удалось всё это провернуть и весьма энергично, так что на съезд я приехал холостым человеком.

Как оказалось, я всё-таки появился рановато. Делегаты и приглашенные товарищи только-только начали втягиваться в здание театра, толкаться в этой шумной толпе мне не хотелось. Тем более, что для прессы должен был быть отдельный вход, насколько я помнил обычную организацию дела. Правда, стоять на улице тоже было не комильфо. А общаться со знакомыми, которые то тут, то там мелькали в толпе мне как-то совершенно не хотелось. Нервы? Наверное, да. Я понимал, что этот, Пятнадцатый, внеочередной съезд ВКП(б) станет съездом историческим. Вот только мне не хотелось, чтобы эта история прихлопнула меня как таракана тапком по черепушке.

Я остановился и закурил. Трубку не брал – обошелся папиросами. Пока курил, перестал следить за обстановкой, наслаждаясь ароматом табака.

– Миша, прикурить не найдется?

Голос этого человека я узнал бы из тысячи. Уверенный, властный, чуть-чуть покровительственный. Настоящий барин. Ну да, для меня его появление тут было неожиданностью.

– Алексей Николаевич! Рад вас видеть, прошу…

Толстой тоже был без трубки, которую довольно часто курил, но чаще всего в домашней обстановке. Он вытащил папиросу из портсигара, я дал огоньку, теперь мы пыхтели дымом в небеса уже на пару.

– А вы что, Алексей Николаевич, в числе приглашенных или даже делегатов? – поинтересовался я с маленькой подковыркой. Толстой не так давно вернулся из эмиграции, был тепло принят на родине, но стать делегатом партийного съезда ему, конечно же, не светило. Впрочем, мы с ним контактировали довольно давно – он участвовал в моём проекте «Пожары» – книге, в которой каждую главу писал новый автор, и там засветились лучшие из писателей, я тут приложил к этому все усилия. Но меня больше удивило то, что Толстой не побоялся подойти ко мне, ведь знал, что меня выкинули из «Огонька», для большинства своих «друзей» я тут же оказался в списках нежелательных контактов. А он совершенно из другого теста.

– Да нет, Миша. Если честно, то просто проходил мимо и тебя увидел. Чистая случайность. Но вот только хотел кое-что уточнить… Я твои статьи про выборы в Германии читал, получается, мы с тобой были в Веймарской республике в одно и тоже время, и не пересеклись, вот что удивительно! Я вернулся оттуда неделю назад, смотрю, в правде твои репортажи! Ну, думаю, сукин сын Кольцов, как ты от меня в Берлине смог скрыться?

– Ну да, Алексей Николаевич, что там того Берлина, большая деревня, право слово!

Толстой удовлетворенно пыхнул папироской и засмеялся:

– Да, Мишаня, тебе по-прежнему палец в рот не клади. Слышал я, что у тебя проблемы со здоровьем были? Мне сказали, что из-за этого тебя и от «Огонька» освободили? Это правда?

– Что освободили? Правда. И что со здоровьем было не слишком – тоже правда. Придумали мне синдром хронической усталости. Переработался. Сказали на время нагрузки снизить.

– Да, а у меня Миша, сейчас какой-то временный застой, вот, приехал, превращаюсь из писателя в общественного деятеля и журналиста. Хотел закончить «Хождение по мукам», но пока никак не могу приступить к третьей части. Мне кажется, первую надо переработать. А еще в голове вертится одна интересная историческая личность, вот, думаю, как бы к ней подобраться. Угадай с трёх раз, кого хочу изваять?

– Ну, вы у нас, Алексей Николаевич, фигура крупная, так что и замахнуться попробуете на личность масштабную, Петра Первого, например?

– Скучно с тобой, Кольцов, всё ты угадываешь с первого разу! Пойду я от тебя, кажется мне, что ты что-то не то куришь! Умный больно!

– Что, угадал?

Я сделал квадратные глаза. Моя удивленная физиономия Толстого порадовала. Он расплылся в добродушной улыбке отчего стал похож на милейшего сенбернара.

– Угадал, Мишаня. Он ведь тоже устроил революцию, только сверху! Но как это правильно подать? Вот в чём вопрос!

– Тут я вам не советчик, Алексей Николаевич! Вас учить – только портить! Но вот если уж задумали, так не кладите под сукно: неправильно это, чтобы такие замыслы долго томились!

– Тут ты Миша, не прав. Это вы, журналисты свежие мысли сразу на-гора выдаете. У нас, писателей текст вызреть должен. В голове сложиться. Уложиться. И только тогда получить отражение в виде коряво нашкрябаных строчек! Ладно, заговорил ты меня! Пойду я.

Пока мы разговаривали, народ постепенно втягивался в здание Большого. Ну что же, вполне возможно и мне попасть на журналистский балкон не отдавив себе ливер. Так что пора!

* * *

В зале Большого театра

Съезд открыл Лазарь Моисеевич Каганович. Он говорил недолго, поздравил с пятнадцатилетием Советской власти, после чего предоставил слово для праздничного доклада товарищу Сталину. Я находился на галерке вместе с другими журналистами и не мог не отметить, что все делегаты были в сильном возбуждении и ждали выступление Иосифа Виссарионовича с большим нетерпением. Он вышел на трибуну и привычным жестом успокоил зал. Наступила абсолютна тишина, казалось, что даже кашлянуть боялись. Даже время застыло и стало каким-то вязким, тяжелым. Вождь из-за трибуны внимательно посмотрел на притихший зал. И начала говорить: как всегда, спокойно, уверенно, немного даже монотонно, но в его голосе была та сила, которая заставляла людей внимательно вслушиваться в каждое произнесенное слово.

– Здравствуйте товарищи! Делегаты съезда и приглашенные гости! Мы собрались с вами в день маленького юбилея: ровно пятнадцать лет назад большевики совершили государственный переворот и взяли власть в стране в свои руки! (бурные аплодисменты)

– За это время мы совершили невиданный исторический эксперимент, построили первое в мире государство рабочих и крестьян! (овации)

Иосиф Виссарионович сделал еще один легкий жест рукой и все аплодисменты мгновенно стихли, как будто их и не было вовсе.

– Мы прошли через тяжелейшие испытания Гражданской войны, отразили интервенцию капиталистических государств, взяли курс на коллективизацию сельского хозяйства и индустриализацию. В основе наших достижений лежит планирование всего нашего хозяйства, составленный пятилетний план партия считает необходимым выполнить за четыре года!

Зал опять взорвался аплодисментами.

– Но в ходе выполнения поставленных задач возникли серьезные проблемы. И наш пятилетний план нуждается в серьезной корректировке, товарищи! Поэтому мы собрались с вами на внеочередной съезд, ибо положение в партии становится снова критическим. Я бы сказал, мы накануне нового оппозиционного раскола и чуть ли не нового витка Гражданской войны! Партия, правительство, наши органы охраны государства не спят. Была проведена серьезная операция по выявлению и предотвращению партийного раскола. Вы знаете, что вам буквально накануне заседания раздали брошюрки с материалами к съезду, уверен, многие не успели их еще прочитать, потому что были заняты – хлопали в ладоши товарищу Сталину.

В зале смех, перешептывание, заметное оживление.

– Вы сейчас откроете эти материалы и будете очень удивлены. Но перед тем, как вы их прочитаете, мы хотели, чтобы вы просмотрели документальный фильм. Это будет для всех нас и познавательно, и интересно. После фильма будет сделан небольшой перерыв, в ходе которого вы сможете ознакомиться с розданной вам брошюрой, думаю, мы сможем ее обсудить, товарищи!

Иосиф Виссарионович покинул трибуну, кулисы разъехались, открылся большой белый экран. Свет в зале погас. Хорошо поставленный голос диктора стал говорить:

– В начале прошлого года группе наших сотрудников ОГПУ стало известно о заговоре против Сталина и советской власти, который готовится ее врагами. Это были искусно замаскировавшиеся троцкисты, которые сумели избежать партийных чисток и готовились взять реванш в ближайшее время, отстранив от власти руководство страны и товарища Сталина. Чтобы выявить преступников и врагов народа было решено провести специальную операцию, названную «Трест-3». В ходе этой операции были отобраны группа товарищей, которые изображали из себя подпольную антисталинскую группировку, обладающую компрометирующими материалами на товарища Сталина.

В начале фильма шли смонтированные кадры успешного строительства советской власти, проведение электричества в сельскую глубинку, строительство заводов, коллективные сельские хозяйства, тракторами обрабатывающие землю. Ну а дальше пошел намного более интересный видеоряд.

– Было решено предоставить врагам народа нужный им материал. Сейчас вы видите, как сотрудники ОГПУ вместе с работниками государственного архива работают с личным делом товарища Сталина, собранного царской охранкой. Была использована обложка и настоящие материалы из личного дела товарища Сталина, в которые были вложены искусно изготовленные фальшивые материалы о сотрудничестве товарища Сталина и царской охранки. А теперь кадры того, как эти документы были переданы врагам народа хорошо законспирированным агентом ОГПУ.

И вот тут у меня сердце екнуло вниз. Неужели они еще и умудрились что-то заснять? Но нет – это были постановочные кадры, на которых высокий молодой человек отдавал толстому мужчине в белом костюме портфель с документами, за что получал свою пачку серебряников. По залу прокатился гул голосов, впрочем, появившиеся сотрудники НКВД быстро заставили людей замолчать только одним своим присутствием.

– Благодаря внедрению в стан заговорщиков наших агентов, планы врагов народа стали известны органам охраны правопорядка. Они уже провели несколько громких операций, направленных на дискредитацию советской власти и партийного руководства страны. Это и так называемое дело «Весна», направленное против армии, и дело промпартии, направленное на развал индустриализации нашего государства, это и организация искусственного голода в различных регионах нашей страны. Но мы сумели раскрыть их подлые замыслы! Сейчас проходят аресты руководителей заговора и главных действующих лиц планируемого переворота. Ничто и никто не может нарушить единство партии и народа, идущих по пути строительства социализма в нашей стране!

Вспыхнул свет. На сцене увидели товарища Кирова. В рядах зрительного зала выстроились сотрудники НКВД.

– Товарищи делегаты и гости съезда. Сейчас сотрудники народного комиссариата внутренних дел помогут покинуть зал тем, кто был связан с заговором и попыткой государственного переворота. После небольшого перерыва съезд продолжит свою работу!

Глава вторая. Война в кулуарах

Москва. Большой театр

7–9 ноября 1932 года

– И в конце своего доклада я хочу сказать об очень важном вопросе, товарищи! А именно о кадровом вопросе! Кадры решают всё! Вы сами знаете это. Только опираясь на наши партийные кадры и сочувствующих товарищей, мы сумели победить в Гражданской войне и начать серьезные преобразования в нашем социалистическом государстве. Но сейчас, когда прошло пятнадцать лет после начала величайшего эксперимента в истории, мы столкнулись с очень серьезной проблемой, товарищи! Многие наши руководящие товарищи все ещё живут в условиях Гражданской войны! Это недопустимо, товарищи! Гражданская война окончена! Революция в нашей стране окончательно победила! (бурные аплодисменты) Гражданская война окончена! Сейчас нельзя рассматривать граждан нашей страны через прицел винтовки! Мы все вместе строим социалистическое государство, первое в мире государство рабочих и крестьян, в котором нет эксплуатации человека человеком.

Иосиф Виссарионович налил в стакан воды из графина, сделал несколько глотков, после чего продолжил:

– Поэтому мы решительно против классового подхода как при принятии на работу, так и при решении вопроса с получением образования. С этого года мы отменяем ограничения для поступления в учебные заведения для детей, чьи родители относились к буржуазии или чиновникам царского режима. Те, кто не примирился с Советской властью – уехал за границу, и мы не препятствовали их отъезду. Пусть живут где хотят! Если человек принимает нашу власть, живёт по советским законам, строит с нами социализм, никакие ограничения его прав и свобод не становятся законным действием. Если ты враг советской власти и вредишь ей – то с этим должны разбираться исключительно органы внутренних дел. Определением вины того или иного гражданина СССР и мерой его наказания может только суд, потому что только такое торжество права отличает наше общество от общества загнивающего капитала. (овации)

Сталин переждал вал оваций, повинуясь его взгляду, зал притих.

– Мы находимся на этапе индустриализации и коллективизации нашей страны. Есть на этом пути и перегибы. И ошибки. Многие из них стали результатом того, что у нас крайне велик дефицит грамотных кадров. Всюду! В сельском хозяйстве, из-за чего во многих колхозах у руля становятся бывшие кулаки, крепкие хозяева. Если такой бывший кулак работает честно, на благо коллектива и государства, мы не вправе вспоминать ему его прошлое, но, если он начинает вредить государству – такие кадры будут нещадно вычищаться из трудовых коллективов. В промышленности – большой приток рабочих рук произошёл за счёт вчерашних крестьян. Это закономерный процесс, товарищи! Потому что в промышленность просто неоткуда больше брать рабочих, большая часть населения нашей страны – в селе! И грамотность этих рабочих кадров крайне низкая! Отсюда большой процент брака, который стал бичом всех наших предприятий! Современная армия – это армия, насыщенная техникой, требующая грамотного красноармейца. В первую очередь, технически грамотного. И тут опять проблемой становятся недостаточная грамотность призывников. Но есть у нас проблемы и в научных кадрах, и кадрах управленцев. В нашей науке появились кадры, которые свои посредственные знания скрывают за цитированием к месту и не к месту классиков марксизма-ленинизма. Идеологическая составляющая в науке крайне важна, товарищи! Но, если у тебя в расчетах дважды два равняются пяти, то никакая цитата из Маркса не сделает твою научную работу ценной для страны! Есть много вопросов и к кадрам управленцев, к сожалению, их взять было просто неоткуда. И у нас очень много не слишком грамотных товарищей, занимающих ответственные посты. Многие из них делают правильные выводы, продолжают учиться, получать знания, необходимые для качественного решения государственных задач, но есть и такие кадры, которые считают, что их былые заслуги в годы революции и Гражданской войны делают их кастой неприкосновенных. Так вот, у нас неприкосновенных нет! Мы их всех отправили на свалку истории пятнадцать лет назад! Будь честен с собою – учись, становись лучше, решай государственные проблемы лучшим способом – честь тебе и хвала! Если же ты предпочитаешь почивать на лаврах – извини, но просим такого товарища на выход! Не смотря ни на какие его заслуги в прошлом! Это наш подход товарищи! Это торжество коммунистической справедливости! (бурные аплодисменты, переходящие в овации).

– Что предлагает партия для того, чтобы исправить ситуацию с кадрами?

Иосиф Виссарионович сделал паузу и стал внимательно осматривать несколько поредевший зал. Ну да – сотрудники НКВД вывели из него сто сорок шесть делегатов с решающим голосом и восемьдесят семь с совещательным. Это были те, кто был замешан в заговоре Енукидзе-Тухачевского, вот только в этом треугольнике заговорщиков отсутствовала такая третья вершина, как Ягода. И чистка ОГПУ после преобразования этого органа безопасности в НКВД обеспечила силовую поддержку вождю. Правда, чтобы провести такую чистку, пришлось постараться. Меры по обеспечению безопасности были приняты самые решительные: все, кто проходил в зал заседаний должен был оставить оружие, при этом делегаты проходили еще и через рамки-металлоопределители. А количество сотрудников наркомата внутренних дел, привлечённых к обеспечению безопасности было более двух тысяч человек (не только в Большом театре, но и всей столице). Зал внимательно вслушивался в его речь.

– Первое: мы настаиваем на внимательном отношении к имеющимся кадрам. В том числе специалистам старого режима, которые честно работают на благо трудового народа, советской власти. Это касается кадров всех уровней, товарищи! Мы обязаны использовать опыт и знания всех людей, готовых строить справедливое общество! Второе: мы считаем крайне важным улучшить качество обучения, решить вопрос дефицита учителей, в первую очередь, в сельской местности. Сейчас всё село охвачено только начальным трехлетним образованием, восьмилетняя школа всё ещё недоступна для большого числа советских граждан, и эту тенденцию надо решительно преодолевать! Поэтому мы решительно увеличили количество педагогических учебных заведений. А в педагогических вузах открыли военные кафедры. Теперь молодые учителя получат и начальную военную подготовку, а после полугодовых сборов в войсках станут младшими красными командирами! Девушки пройдут подготовку военных медицинских работников. И полученные знания они должны будут передавать своим ученикам! Сдача норм ГТО и получения значка «Ворошиловский стрелок» должно стать нормой для нашей советской молодежи. Развитие модельных кружков, системы ДОСААФ, активное увлечение молодежи планерным спортом – вот цели, которые должен поставить перед собой верный помощник партии – Ленинский комсомол!

В зале заметное оживление. Все понимали, что такие изменения происходят только потому, что страна готовится к большой войне.

– Начальная военная подготовка в школах – мы считаем, что в качестве учителей этого предмета надо привлекать военных, прошедших школу Гражданской войны, боевых действий! Это те кадры, которые смогут привить нашей молодежи понятия военной дисциплины, умение выживать в сложных обстоятельствах, настоящий советский патриотизм! Третье: мы работаем над повышением профессионального уровня рабочих на заводах, работников сельского хозяйства, привлекаем для обучения мастеров и специалистов из разных стран. Повышение квалификации – важнейшее дело каждого работника! Четвёртое: будет проведена переаттестация научных работников и управленцев – это коснется руководящих кадров как отдельных предприятий, так и наркоматов в целом. Для тех, чья квалификация окажется низкой, будут организованы курсы переобучения и повышения квалификации. Если и после них управленец не пройдет аттестацию – он будет переведен на менее ответственную работу или вообще уволен, в зависимости от способностей! Но не надо думать, что партия будет наблюдать свысока за этими тенденциями, оставаясь в стороне! Нет, товарищи! Грамотные кадры в партии – это тоже насущная необходимость! И в ближайшее время мы проведем и партийную аттестацию, причём она будет проводиться раньше аттестаций научных и управленческих кадров. Своим примером партия покажет настоящий, большевистский подход к делу! И к аттестации будут привлечены все партийные кадры. В том числе и секретари Политбюро ВКП(б), все без исключения! (овации, крики «Да здравствует партия!» «Да здравствует товарищ Сталин!»).

* * *

– Что скажешь, Мироныч?

– Скажу, Коба, что идея переаттестации партийных кадров большого удовольствия среди делегатов не вызвала. Понимают, что для многих это будет вылет из партии.

– Как думаешь, попробуют выступить против?

– Сейчас, однозначно, нет… После того, как мы почти децимацию провели, не рискнут. Но чуть погодя начнут пытаться что-то делать. С тёплыми местами расставаться неохота.

– Понимаешь, Мироныч, если периодически не пропалывать кадры партийной бюрократии, то она нас сожрёт, не подавится!

– Понимаю, Коба! Как дела у Глухого?

– Плохи у него дела. Врачи говорят, что смогли вытащить Сарию с того света, вот только она ходить не сможет, да и говорить придется учиться. Ей пластину в череп вставили, в общем, до сих пор там всё на честном слове. Никто не скажет, что лучше – вот так жить или умереть.

– Нестор сильный товарищ. Он справится.

– Надеюсь на это. Выяснил, кто за этим стоит?

– Исполнителей мы взяли, Коба. Только это не люди Енукидзе. И не коминтерновцы. Очень похоже, что это нам привет передают за смерть Литвинова. Скоро буду знать точно.

– Ну, на тебя-то покушались эти…

– Верно, Коба, это уже точно известно.

– И надо было тебе эту Мильду Драуле сюда тащить? Драл бы ты ее в Ленинграде. Хорошо, что Строитель предупредил, что по Николаеву[60]60
  В РИ одной из версий убийства Кирова была ревность: Николаев приревновал Кирова к своей жене, Мильде Драуле. Правда, есть и другие версии этого теракта.


[Закрыть] могут работать. И взяли мы его вовремя. А ведь его провели в Кремль! Паукер нихрена мышей не ловит!

– Так ты решил всё-таки Власика ставить на охрану?

– Решил, да… А ты остепенись, Мироныч! Женись! Наделай юных Костриковых[61]61
  Настоящая фамилия Кирова – Костриков.


[Закрыть]. Будем дружить семьями. А то – то с одной, то с другой… Вах! Как нехорошо.

– Так молодой я еще, не нагулялся совсем…

Киров состроил покаянную физиономию, мол нашкодивший сынок получает разнос от строгого папаши. Сталин рассмеялся. Ну не мог он сердится на своего друга.

* * *

– Карл Викторович, он здесь!

Паукер стремительно вошёл в комнату, которая была раньше пристанищем костюмеров, но сейчас ее для своих целей оккупировала охрана Сталина. В комнате находился человек в наручниках. Среднего роста, он имел совершенно неприметную внешность: правильные черты лица, короткая стрижка, особых примет нет. Вот только глаза у него были какими-то бесцветными, рыбьими. На столе находились его документы и револьвер.

– Так-так, кто это у нас такой? Семён Григорьевич Горчак, рабочий, так… работаешь на предприятии «Электротрест» города Ленинград. Тааак… И что тут у нас? Револьвер системы Наган. И как он у тебя, Сёма, оказался? Расскажешь? Или будешь в молчанку играть? Так вот – не получится. О том, что тут тайник есть с револьвером мы знали и следили за ним. Ты ведь удивился, когда тебе брали, а выстрела не было? Так там пороха в патронах не было, кто тебе, дураку, патроны боевые оставит, даже не холостые, не вываренные, там песок в гильзах.

– Сразу расстреливайте и дело с концом! – буркнул Горчак. – Признаюсь, что хотел убить товарища Сталина.