Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

– Нет, О’Кван. Я пришел не за этим.

– Тогда говори быстрее, – повелела покинувшая правый горб фигура, состоявшая из тихо гудящей тучи пчел и ос. – Мы охотимся на интереснейших двойников, и нельзя им дать уйти. Давно нам не попадались столь любопытные объекты.

– Понимаю, Маах-Ти. Я прошу вас позволить мне использовать Измененных.

– С какой целью желаешь ты прибегнуть к их помощи? – спросила изредка подрагивающая пустота, появившаяся из среднего холма. Лишь расположенные по кругу белые глаза позволяли точно определить местоположение этого существа.

– Я боюсь, что в одиночку не справлюсь… со сложившимися обстоятельствами. А мне не хотелось бы упускать столь удачный момент.

– Снова удачный момент? – насмешливо спросила змея. – О, в прошлый раз мы его не упустили, да. Мы обрели Измененных, но что значит это обретение по сравнению с тем, чего мы так и не получили? Ты снова хочешь подарить нам надежду на несбыточное?

– Думаю, в этот раз я нашел подходящую кандидатуру, – осторожно сказала тень, изменив серый цвет на желтый.

– Дай я угадаю. – О’Кван зашевелил костьми, перестраивая свое «тело». – Это маг, верно? Ненавижу магов. И ты должен ненавидеть магов. Все должны ненавидеть магов!

– Пожалуй, в его случае это трудновыполнимо. – Змея захихикала.

– Можем ли мы рисковать Измененными, вновь полагаясь на твои слова? – заданный пустотой вопрос был обращен ко всем, не только к тени. – Прошло слишком мало времени с тех пор, как они стали нашими слугами. И не по необходимости, созданной нами, а случайно. Все произошло не так, как мы хотели.

– Не совсем так, – поправила тень. – Кое-что у нас получилось. Измененные. Новое знание, позволяющее исправить ошибки…

– И пристальный интерес магов и эмиссаров Бессмертных к твоим «ошибкам». – Жужжащий рой усмехнулся. – Вопрос именно в этом: можно ли пользоваться Измененными сейчас? Если привлечем внимание Конклава и Старших, то лишимся и их. И что тогда? Начинать все сначала? У нас нет на это времени! Посмотри!

Изображение Равалона раскинулось под беседующими. Ундориан, разделенный на две неравные части Великой грядой с треугольником Махапопы под восточной частью. Сотни островов Архипелага на северо-западе и далекая западная обитель Светлых эльфов почти рядом с Тайными морями. Заграбия и Вихос в Рассветном океане. Если приглядеться, можно различить леса и реки, города и деревни, передвигающиеся по дорогам караваны и бороздящие моря корабли.

В астрале можно найти любое знание, какую угодно информацию. Однако найти, понять и правильно распорядиться – разные вещи. Астральные веды схожи с тайным письмом, расшифровать которое могут лишь посвященные. Чем больше эфирной информации, тем больше смыслов, образов и символов, разбитых на осколки и сваленных в одну кучу. Проще без магической помощи найти иголку в стоге сена, чем создать из отражающих мир вед ясную картину реальности – иголку, которой пользуются феи, в стоге, набросанном горными великанами.

Однако когда в твоем распоряжении десятки тысяч лет, это можно сделать. Можно даже найти такие иголки, о которых никто и не подозревал.

– Посмотри, – повторил Маах-Ти, взмахом гудящей конечности указав на земной диск. – Ты видишь?

Покрылись серебром Северные территории. Странное, непонятное многомерное свечение, которое было совсем не свечением, поднялось над Тевраном. Залежи электрума пролегли от Морского Союза до Южной страны. Золотистые вихри кружились над Ближним Востоком. Тьма расползалась над Преднебесной империей. Вихос внезапно исчез. И багровый свет внезапно хлынул из Тайных морей, накрыв весь Равалон.

– Все готово прийти в движение. Все, кто ждет своего часа, уже почти дождались. Игроки готовы к игре. Мы не можем позволить себе ошибиться вновь, иначе окажемся вне игры.

– Странно, – задумчиво произнесла тень. – То, что заставляет вас выжидать, заставляет меня торопиться. Ведь мы можем навсегда утратить свой шанс. И «игра» не только произойдет без нас, она и закончится без нас.

– Мы говорим, но не слышим друг друга, – прошептала пустота. – Скажи же наконец, зачем тебе требуются Измененные?

Тень окрасилась зеленым, крутанулась. Четыре гештальта скользнули от нее к собеседникам. Заранее продуманные и заранее подготовленные, они позволили быстро объяснить задуманное.

– Битва – это хорошо! – воскликнул О’Кван. – Но почему маги? Неужели нельзя без них? Куда ни пойдешь – маги, куда ни глянешь – маги. Всюду маги, провались они в Тартарарам!

– На Вихосе нет магов, – насмешливо сказала змея и обратилась к тени:

– Значит, ты думаешь, именно с ним все получится?

– Да, – подтвердила тень. – По всем расчетам выходит, что Уолт Ракура тот, кто нам нужен. Поэтому я не хочу ждать. Думаю, на этот раз нам удастся вернуться.

– Помнится, недавно ты говорил то же самое.

– Нет. Два года назад я говорил, что велика вероятность, хотя я и сомневаюсь. Но теперь я не сомневаюсь. И речь идет не о вероятности, а о действительности. Произошедшее в Шастинапуре не повторится. В этот раз обряд будет завершен правильно. Я учусь на своих ошибках.

– Жаль, что для обучения тебе потребовались тысячелетия. – Змея издевательски захихикала. Тень проигнорировала ее замечание.

– И все же каков будет ваш ответ? Позволено ли мне воспользоваться Измененными?

– Грядет хорошая битва, хоть маги и подпортят ее. Так пускай они будут на нашей стороне!

– Хорошо, – задумчиво кивнул Маах-Ти. – Твои доводы убедительны для меня. Можно попробовать.

– Я все же вижу недостатки в твоем замысле, – прошелестела пустота. – Я против.

– Что скажешь ты, Рианат? – Тень покрылась розовыми пятнами, обращаясь к змее. От ее решения зависело, сбудется ли задуманное или вновь придется столетиями ждать подходящего момента.

– Ну я-то не против, – задумчиво протянула змея. – Мы и так слишком долго пробыли здесь. Жалко, что в прошлый раз не получилось вернуться, однако мне понравились сопутствующие события. Даже если опять не получится, в Тартарарам могут отправиться еще несколько Старших, верно? Так что да, я поддерживаю.

– Значит, решено. – Тень замерцала. – Прошу вас немедленно разбудить Избранных. Доставкой их в нужное место я займусь сам.

И, не прощаясь, тень исчезла.

– Нам стоило подождать, – упрямо сказала пустота. – Неудача в Шастинапуре, вернее сказать – почти удача в Шастинапуре затуманивает ваше сознание иллюзиями, которых так много вокруг нас.

– А все и так иллюзорно, Найяр. – Змея приподняла голову, меняя в движении облик и превращаясь в сгусток голубого пламени, за секунду спаливший триста восемьдесят шесть астральных измерений с их необычными жителями. – Иллюзии живут в иллюзии, вспоминая иллюзии и надеясь на иллюзии. Думать иначе было бы безумием, да. – Пламя захихикало синеватыми протуберанцами. Расхохотался, тряся костьми, О’Кван. Рассмеялся Маах-Ти, обнимая Рианат и сгорая в ее огне. Пустота полностью покрылась глазами, обрисовавшими фигуру Найяра.

– Да, Рианат, ты права, – прошептал он. – Но разве не поэтому мы здесь?

Когда раздался его смех, содрогнулась вся астральная область, скрывающая и удерживающая четверых Существ внутри себя.

Глава пятнадцатая
Мирта

Если вам поставили мат, провозглашайте республику и играйте дальше.

Август Сумасбродный

Лес еще был погружен в предрассветные сумерки, хотя небо уже принарядилось в пурпурную накидку зари. Угрюмый маг в плаще и с посохом обошел высокие тонкие сааоли с серебристыми треугольными листьями, обступившие крупные иррарские дубы с хрустальной корой, и убогыхнулся, наткнувшись на радужные чаши громадных мрианских раффлезий. Прикрыв нос и рот рукавом и морально приготовившись учуять тошнотворный запах разлагающегося мяса, Уолт двинулся сквозь ряды растений-паразитов, но оказалось, что миртовские флоро-модификаторы изменили запах раффлезий на приятный аромат, чем-то напоминавший один из парфюмов Эльзы.

Эта часть парковой зоны находилась вдалеке от прогулочных дорожек, искусственных озер и родников. Чтобы добраться сюда, Магистру пришлось продираться через ольшаник и заросли алых по сезону си-лиэ. Пройдет несколько дней, и кенетерийские цветы перекрасятся в рыжий цвет, приветствуя наступление лета.

Подумать только, месяц Восхода не за горами. А ведь столько еще надо сделать. Гм. Например, дожить до почтижарника…

За раффлезиями Уолта ждали ряды рвущихся к небу деревьев. Гигантские пихты и кедры соседствовали с вечнозелеными ясенями из Северных царств, чью древесину рунные маги использовали для создания гадательных рун, и белыми лиственницами, которые народ ахала из Снежной империи выбирал для создания аал луук мас – вместилищ genius loci, духов-хранителей местности. Чуть дальше боевой маг совершенно неожиданно набрел на южное фиговое дерево-ашваттху, прятавшуюся за преднебесными жо с лотосообразными цветами, испускающими красный свет, а через несколько минут наткнулся на затрарианский эц хаим, чьи ветви по-особому сплетались вокруг ствола и друг с другом, создавая композицию из десяти сфер, по мнению затрарианцев, отражающую строение мироздания. Словно кто-то вознамерился собрать в одном месте символы arbor mundi, космического древа в Центре Мира. Уолт уже не удивился бы, повстречав ритскую гаокерену, мифические плоды которой в Первую Эпоху дарили бессмертие владыкам народа ниу, или ближневосточный лотос крайнего предела, воскурение листьев которого дарует мистическое видение Небесного Града.

Недолго проплутав по лесу, Ракура выбрался на заросшую васильками лужайку. Остановился, опираясь на посох, огляделся. Устроители здешней области явно руководствовались эстетикой Светлых эльфов. Рвущиеся к небу деревья соседствовали с вот такими вот полянами, без предупреждения выныривающими посреди молчаливой древесной армии. Отойди на несколько шагов – и лужайка исчезнет из вида, скроется за сомкнувшими ряды деревьями.

Уолт мысленно воссоздал образ карты Мирты и выделенного шрайя участка. Нет сомнений, он добрался до назначенного места, забрался чуть ли не в самую середину леса. И что теперь? Шрайя настолько пунктуальны, что появятся лишь в указанное время? Почему именно рассвет? Это как-то связано с их магией, гексаэдром ушебти? Или выбор времени не имеет никакого значения? Вот выбор места – имеет. Полная противоположность городу, где Уолту довелось сразиться с жрецом Госпожи. Сразиться – и победить. Лучшие наемные убийцы мира опасаются, что боевой маг сможет повторить свой успех, произойди встреча в Мирте? Если подумать, то у них есть повод остерегаться Ракуры. Жрецы Госпожи, судя по посланию, не знают, как он одолел первого шрайя, и на их месте Уолт тоже ждал бы от себя неожиданностей.

А он такую неожиданность приготовил. Дело за малым: чтобы все прошло удачно и план осуществился. Многое зависит от упырей, но самое главное зависит от него самого. Не дать шрайя себя убить – о, это действительно важно.

Правая рука жутко чесалась, но Уолт терпел. Нельзя выдать себя даже малейшим жестом. Враги, где бы они сейчас ни находились, должны видеть только боевого мага, ждущего появления посланников Клана Смерти. Он просто стоит и опирается на посох. Никакой активности в Локусах Души, никаких внешних форм творения заклинаний. Если враги используют улавливающие магию артефакты, они ничего не обнаружат.

Алая колесница солнечных богов показалась на востоке, и Уолт напрягся. Ну, где же шрайя?

Серая темнота окончательно покинула лес. До Ракуры донеслось несмелое щебетание проснувшихся птиц. Пробуждающаяся природа приветствовала восход солнца, совсем не подозревая, что появление небесного ока грозит смертью одному из живых существ.

Уолт, прищурившись, посмотрел на выплывающий из-за желто-золотистого горизонта ярко-красный диск. Ублюдки-шрайя решили вымотать его ожиданием?

Боевой маг упустил тот миг, когда небо над ним вновь потемнело. Тень накрыла поляну, и Уолт мгновенно отреагировал так, как и собирался: кинулся обратно в лес, к смыкающим ряды кедрам. Позади должна была появиться Иукена с упырями и принять на себя удар шрайя – и не появилась.

Уолт понял это в тот миг, когда до него дошло, что мир не изменился. Никаких гигантских фигур ушебти, никакого надоедливого шепота и взглядов со всех десяти сторон света. Боевой маг остановился, и это спасло его от удара молнии, вонзившейся в землю прямо в том месте, где Уолт оказался бы, если бы продолжил бежать. Ракура отпрянул назад, но было поздно: молния распалась на десяток частей, ветвистые извивы метнулись снизу вверх, превращаясь в золотые цепи. Они мгновенно обмотались вокруг ног Уолта, не давая ему двинуться, желтыми змеями скользнули к рукам, крепко прижимая предплечья к туловищу. Колыхнулась почва справа и слева, вздулась, лопнула, выпуская из себя железные шестиугольные столбы. На обращенных к Уолту гранях сияли Колеса Паралича – круги со сходящимися в центре восемью рунами Иса, символами льда и неподвижности. Обернувшие Ракуру цепи концами устремились к столбам и вонзились в гальдраставы. Сдерживающая Уолта волшба стала еще сильнее, сковала его не только на физическом, но и на магическом уровне. Он не мог ни пошевелить конечностями, ни колдовать. Ему оставили возможность говорить, но хотя ругательства так и срывались с губ, боевой маг сдерживался.

Тысяча убогов! Заклинание сильное, очень сильное, таким Тварей сковывать, а не волшебников. Однако он сумел бы защититься от него – в другой, обычной для боевого мага ситуации. Но не здесь, не сейчас, когда столько сил ушло на подготовку к встрече с шрайя, а не с конклавовскими бойцами.

Они приземлялись на поляну и появлялись из-за деревьев в полной тишине. Дрожащие узоры Отвода Глаз испарялись с доспехов рунных рыцарей, а белесые знаки Тумана Глухоты еще держались на панцирях. Риттеры быстро окружили боевого мага, отрезав ему все пути к отступлению, в том числе и воздушные. Трое бойцов парили прямо над Уолтом, целясь в него из арбалетов.

Ракура мысленно застонал. Вот же идиоты. Да нет, вот же идиот! Сигна «Эгиды» сверкала на шлемах, и Магистру не составило труда догадаться, кто направил по его следу отряд рунных рыцарей.

Янис Тиратус вышел из леса, довольно улыбаясь и глядя на Уолта с чувством нескрываемого превосходства, разве что руки не потирал. Как и его подчиненные, конклавовец надел рунный доспех, вдобавок накинул поверх золотистый плащ. Не простой плащ – магический артефакт, бурлящий таким количеством компрессированной Силы, что хватило бы на схватку с десятком Уолтов. Гм, а разве такие плащи не разрешены Конклавом только для Стражей Системы?

– Какая удивительная встреча, Ракура, – осклабившись, сказал Янис. Он предусмотрительно держался рядом с риттерами, прихватившими вдобавок к рунным мечам покрытые магическими знаками щиты. – Знаете, а я ведь сегодня засек незаконное межпространственное туннелирование, направленное – вот же совпадение! – именно на эту поляну. И, судя по структуре чар, Переход открывали чернокнижники из Легиона Гибели. Мы немедленно отправились на место открытия, но меньше всего я предполагал встретить здесь вас, Ракура. Ожидалась баталия с Отверженными…

– Придурок! – рявкнул Уолт. – Уходите отсюда, если вам жизнь дорога! Я…

Высокий широкоплечий риттер, стоявший рядом с Магистром, ударил его в живот. Магические цепи не помешали латной перчатке. Ракура согнулся, зашипел от боли. Воин забрал у него Никиитас, схватил за плечо, надавил, заставляя встать на колени. Посох рунный рыцарь отдал приблизившемуся Янису.

– Благодарю, сержант. Надо же, настоящий Именной посох. Последний раз видел такой очень давно. Понятно, почему он выдержал удары рунного меча. Как думаете, сержант, этот Именной посох будет хорошо смотреться в моей коллекции?

– Ты не понимаешь… – прошипел Уолт.

– Сержант, – бросил Тиратус, разглядывая кристаллы навершия. Широкоплечий риттер ударил Ракуру по лицу. Несильно, но губу разбил. Не сдержавшись, Уолт застонал. Новая боль открыла дорогу старой, оставшейся от схватки с шрайя. Кости рук и ног словно вышли из суставов, в мозгу будто ковырялись раскаленными иглами. В голове помутнело.

Плохо. Очень плохо, боевой маг. Ты думал, что подготовился ко всему, и не шрайя удивят тебя, а ты удивишь шрайя. И что же? В итоге тебя удивил обычный наблюдатель за порталами, униженный тобой и Аэрусом конклавовец, чье желание отомстить перечеркнуло здравый смысл и завело его вместе с подчиненными в смертельную ловушку.

Да, Янис жаждал мести. Это легко читалось в его глазах, там пылал огонь, сравнимый разве что с адским пламенем Нижних Реальностей. Ненависть служила топливом для этого огня, но подавать готовящееся на нем блюдо холодным Тиратус не желал. Иначе как объяснить его слежку за Уолтом и слова о Легионе Гибели? Хочет оклеветать Магистра? Подкинуть запрещенный артефакт, обвинить в связях с Отверженными? Глупо, очень глупо. Не то чтобы выпускники Школы Магии являлись святошами, избегали всяких сомнительных дел и чурались запретных заклинаний. Вон сам Архиректор тайно сотрудничает с Лангарэем. Однако Уолт не обычный Магистр, отучившийся пять – восемь лет в Школе и вернувшийся домой. Он боевой маг, лицензированный Конклавом. Тиратус уже пытался обвинить его в нарушении Номоса, и чем это закончилось? Позором Тиратуса. Неужели он не понимает, что новые сомнительные обвинения послужат поводом для новых унижений, только втаптывать его в грязь будет уже не Аэрус, а Архиректор, и отнюдь не в фигуральном смысле?

Вот только…

Вот только собирается ли убоговский хорек доводить дело до официального расследования? Не хочет ли он выплеснуть порожденный действиями Ясунари и Уолта гнев на одного лишь Ракуру? Выбор между Номеном и Магистром прост. Аэрус эгидовцу не по зубам, к нему он подойти не посмеет, да и не сможет. Другое дело Уолт. Формально ничто не мешает Тиратусу следить за вызвавшим подозрение магом. И если во время слежки он заметит нарушение Номосов со стороны подозрительного мага и попытается его задержать, то не будет ничего удивительного, коли подозрительный маг окажет сопротивление. А что делать конклавовским блюстителям Номосов? Правильно, подавить сопротивление любым способом, вплоть до устранения подозрительного мага. Дознаватели Высшего совета и по трупу смогут многое выяснить. Или по разрешенному лишь для Стражей Системы магическому плащу, снятому с трупа внимательным Янисом Тиратусом.

А не надумал ли ты того, чего нет, Уолт? Да уж вряд ли. Стоит посмотреть в глаза эгидовцу – и все сразу становится понятно. Под личиной верного служителя идеалам Конклава скрывается безумец, приспособивший цели Высшего совета к своим нуждам. Безумец, уверенный, что он нормальный, а ненормальны лишь смертные вокруг. Его безумие долго ждало своего часа, годами копилось, как золото в хранилище скряги-гнома – и вот долгожданный миг наступил. Случившееся в риокане стало последней каплей? Ясунари снес сдерживающие запоры? Убоги его знают.

Безумец перестал скрывать свое безумие – именно это видел Уолт, встречаясь со взглядом Тиратуса. Он помнил этот взгляд. Когда-то так смотрел на боевого мага безумный бог-упырь, собираясь покончить с Магистром, а потом и со всем миром.

– Нехорошо, Ракура, совсем нехорошо. – Тиратус любовался посохом, изредка поглядывая на склонившегося перед ним боевого мага. – А ведь я знал, что с вами что-то не так. Два незаконных Перехода, и оба каким-то образом связаны с вашей персоной. Знаете, я не хочу ждать третьего раза, чтобы убедиться в закономерности. Ну не верю я в совпадения. Работа обязывает. А что это вы замолчали, Ракура? Ничего не хотите сказать? Объяснить, что связывает вас с Отверженными? Или, может, подумываете дать Слово Мага? А?

– Уходите отсюда…

Хлесткий удар. Кровь потекла из носа. Его не собирались слушать. Конклавовские риттеры известны дружеской сплоченностью, а Уолт сразил двух из них. Ясунари, правда, превратил в блины еще больше конклавовцев, но опять же отомстить Номену рунным рыцарям не легче, чем победить бога войны в Безначальном Безначалье Безначальности. А вот выместить злость на Магистре – это не проблема.

Иукена ждет. Упыри не проявят себя, пока не покажутся жрецы Госпожи Мертвых. Правильно. Уолт сам выжидал бы удобного момента и не стал бы кидаться сломя голову в драку. Анализ, выработка стратегии, атака – так его учили и так он сам обучает «василисков». А еще он их учит действовать по обстоятельствам, когда нет времени на расчеты, когда верным подспорьем практике служит интуиция – вот как сейчас. И чутье боевого мага подсказывало Уолту ждать и не вмешиваться в течение событий.

Боевой маг хорошо понимал, почему интуиция так говорит. Он отлично запомнил послание шрайя.

И все же он не мог позволить ни в чем не повинным бойцам сложить свои головы из-за глупости командира.

– Шрайя! – отчаянно крикнул Уолт. Тиратус оторвался от посоха, в пылающих ненавистью и безумием глазах промелькнул интерес. Обеспокоенно шевельнулись риттеры, поглядывая по сторонам. Мало кто в Равалоне не знал прозвища лучших наемных убийц.

– Шрайя? Вы сказали – шрайя, Ракура? – Конклавовец растянул губы в хищной улыбке, стал еще больше похож на хорька. – Хотите сказать, вы встречаетесь здесь со слугами Печальной Жрицы? Они недавно прибыли в Мирту?

По странной иронии богов Янис ни в чем не ошибся, только конклавовец явно не сознавал всей серьезности своих слов. Издевательская насмешка сквозила в словах эгидовского наблюдателя. Он не верил Уолту.

– А почему именно шрайя, Ракура? Почему не, скажем, кто-то из Архонтов? Или, допустим, небожитель инкогнито? Почему вдруг наемные убийцы? Решили от кого-то избавиться чужими руками? Или думаете, что я и мои рыцари, услышав о страшных и ужасных жрецах Госпожи Мертвых, испугаемся и убежим, точно крестьяне при виде призрака? Да будет вам, Ракура! Неужели вы правда думаете обмануть меня столь нелепой ложью?

– Я не лгу, – упрямо повторил Уолт. Широкоплечий сержант пока не проявлял намерений прервать речь боевого мага, и Ракура поспешно добавил:

– Я понимаю, как это звучит, но вам стоит как можно быстрее уйти как можно дальше. Доводилось слышать о гексаэдре ушебти? Когда он появится, вас уже ничто не спасет. Шрайя никого не пощадят…

Бац!

Янис ударил его сам, посохом в живот. Уолт задохнулся, захрипел. Боль раскаленным свинцом потекла по телу, в голове словно загремел набат.

Бесполезно. Тиратус не будет его слушать. Он слышит Ракуру, но слушает только свое безумие.

– Хватит, Ракура, – брезгливо сказал конклавовец. – Обман, угрозы. Боевому магу это не к лицу. Как там говорят в Эквилидоре? В бой с открытым забралом? Прекрасные слова. Вам стоит вслушаться в них. Будьте честны со мной, Ракура. Ничего не скрывайте. Не пытайтесь лгать. Правда спасет вас. Правда всегда спасает. Если не тело, то хотя бы душу. Понимаете? Я предлагаю вам спасение. Я спасу вас. Я спрошу, а вы честно ответите. Кто прибыл в Мирту через незаконный портал?

Уолт сплюнул кровью, мрачно глянул на Тиратуса. Конклавовец огорченно вздохнул.

– Ракура, я терпеливый смертный, но мое терпение не безгранично. Не стоит его испытывать, здесь вам не учебный зал и не тренировочный полигон. Не думайте, что вам удастся отмолчаться. Видите ли, должность наблюдателя за межпространственными перемещениями – лишь одна из моих профессий. Есть и вторая. Не менее важная. Я бы даже сказал – намного, намного более важная.

Тиратус… Нет, безумие Тиратуса приблизилось к Уолту, взяло его за подбородок и оскалилось.

– Цель «Эгиды» – обнаружить черную или запретную магию и представить доказательства ее использования. Обнаружить, так сказать, дефекты. Дефекты волшебников и обычных смертных, обратившихся к незаконному чародейству. И я хорошо умею их находить. Но найти – это еще полдела. Есть разница между внутренним и внешним, и дефекты редко когда показывают себя во внешнем. Они любят внутреннее, они скрываются во внутреннем, как нечисть прячется в норе. Вывести дефекты наружу, выкурить нечисть – о, я умею это делать. Очень хорошо умею.

Интуиция вопила об опасности. Все чувства Уолта орали об опасности. Молчали только предыдущие – но они и будут молчать.

Не будь он ограничен рамками плана, не будь ночного ритуала, ограничившего движение эфира по Локусам Души ради одного-единственного заклинания, Уолт сейчас рвал бы цепи и раскидывал риттеров. В конце концов, инициирование на оперирование субпространствами ауры боевые маги проходят не для пары предложений в будущем жизнеописании, а вот как раз для таких случаев, когда магия скована или подавлена.

Безумие Тиратуса не собиралось оставлять Магистра в живых. Боевой маг нужен был эгидовскому наблюдателю лишь для мести и оправдания своих действий в риокане перед вышестоящими чинами. Но для первого больше, чем для второго. Вдобавок к тому мертвец не скажет, что признание из него выбили силой.

– Хочу, чтобы вы поняли, Ракура. – Конклавовец воткнул посох в землю, снял латную перчатку с левой руки. На мизинце сверкнуло кольцо с ониксом. Сняв кольцо, Тиратус поднес его к лицу Уолта, позволив хорошо разглядеть камень. Среди черно-белых узоров выделялась фиолетовая прожилка, хорошо видимая, хотя находилась она глубоко внутри оникса.

– Это скаллаур.

Уолт непроизвольно отдернул голову.

– Вижу, знаете, что это такое, – одобрительно сказал конклавовец. Одобрительно? Да, действительно, безумие Тиратуса обрадовалось знакомству Магистра с одним из чудовищных насекомых Адских джунглей. – Не все боевые маги «Молота» слышали о скаллаурах. Впрочем, чего еще ожидать от боевого мага Школы Магии? Вас хорошо обучают, это правда. Тем печальнее, что такие превосходные чародеи нарушают Номосы, вступая на стезю зла.

Уолт не сдержался. Он хотел плюнуть в Тиратуса, хотел прошипеть пробирающее до печенок проклятие, но вместо этого рассмеялся прямо в лицо Янису.

– Стезя зла? – Ракура хохотнул. – Нарушение Номоса об ограничении порталов, в котором ты меня подозреваешь – стезя зла? Как же ты называешь свой путь? Нападаешь на ни в чем не повинных смертных, угрожаешь женщинам и детям, пугаешь скаллауром – что это за стезя такая? Мнишь себя паладином добра?

Широкоплечий риттер замахнулся, и Уолт внутренне сжался, готовясь к удару. Тиратус вскинул руку, останавливая подчиненного. Склонился к Уолту, чуть не уткнулся лбом в лоб. Удивительно, но пламя ненависти во взгляде конклавовца притихло, почти погасло. Но холодная задумчивость, пришедшая на смену адскому огню, не была лучше.

Ничто застыло во взгляде Тиратуса, и безумие этого ничто было еще опаснее, чем предшествующее огненное безумие.

– Нет, Ракура, – прошептало безумие Тиратуса. – Ты ошибаешься. Я не считаю себя рыцарем в белых доспехах. Паладин добра? Нет. Скорее, так сказать, паладин меньшего зла. Воистину так, ведь добром мы привыкли называть меньшее зло. Не абстрактное благо, выдуманное философами, попивающими вино под музыку флейт и кифар, пока их рабы тяжело работают в поле и на рудниках, а именно меньшее зло. А раз есть меньшее зло, то есть и большее. Большее зло, привычно именуемое злом. И знаешь что, Ракура? Вся история мира, мира нашего и других миров, над которыми сверкают иные созвездия, – это история борьбы меньшего зла со злом большим. Боги меньшее зло, нежели убоги. Конклав меньшее зло, нежели Отверженные. Власть и диктатура меньшее зло, нежели отсутствие власти и анархия. Порядок меньшее зло, нежели хаос. Именно так. Никакого противопоставления белого и черного. Черное и черное. Так было всегда и так будет всегда. Где же грань? Она там, где закон. Большее зло ненавидит законы. Большее зло никогда не руководствуется законами, даже если оно само установило их. Оно всегда найдет лазейку, всегда сумеет сделать закон дышлом. Магистр, ты ведь тоже шел по узкому пути меньшего зла, пока не выбрал широкий тракт зла большего. Ты был верен Номосам, ты придерживался законов, а потом отступил от них. Незаконное портальное заклинание. Малость? Все начинается с малого, Магистр…

– Прошу прощения… – несмело начал широкоплечий риттер.

– Не сейчас, Брохс! – рявкнул конклавовец.

– И все же я прошу вас обратить на это внимание…

– На что – это?! – Тиратус разъяренно выпрямился, бешено взглянул на рунного рыцаря. И замер, увидев золотистое сияние гигантской фигуры, возникшей над верхушками деревьев.

– Я предупреждал, – прошептал Уолт. И бросился вперед. Колеса Паралича ослабли в десятки раз, стоило объявиться воздвигающим Куб дроу, раулусу, дайкарашасу и новому гиганту, седобородому гному в кольчуге и с двумя моргенштернами. Золотые цепи стали не крепче соломы. Левитировавшие арбалетчики, которых отвлекло появление ушебти, замешкались, и болты воткнулись в землю позади Уолта. Слабо, даже не задев Ракуру, полыхнуло рожденное магией пламя. Подавляющая Силу мощь гексаэдра ушебти властно вступила в свои права, и рунные рыцари Конклава оказались к этому не готовы.

Уолт схватил посох, отбил направленный в голову выпад меча – широкоплечий риттер Брохс, в отличие от своих воздушных собратьев, не растерялся. Боевой маг стиснул зубы, уходя вбок от удара второго меча. Столкновение посоха и покрытого рунами клинка далось Уолту с трудом. Это позавчера после обильных вливаний лечебного и обезболивающего эфира он без всякой магии справился с двумя риттерами. Не будь перед этим изматывающей схватки с шрайя, скорее всего, продержался бы в бою и с четырьмя-пятью. Но сейчас Ракура с трудом сдерживал натиск рунного рыцаря, а ведь к тому на помощь спешили остальные бойцы.

Вот теперь бы помощь Иукены не помешала.

– Эсетерус кайраа тшай! – взвыл Тиратус, вскинув левую руку. Пальцы конклавовца покрылись белым огнем, пламя взметнулось вверх, вытягиваясь в три длинных клинка с пылающим над остриями знаком Verken – ярко-алой паутиной внутри прозрачной сферы. Атаковавший Уолта риттер торопливо отступил. Янис резко опустил руку, и пламенные лезвия ринулись на боевого мага. Первые два метили в плечи, третье нацелилось в грудь. Выстави Ракура против клинков стихийную защиту или даже энергетический Щит, они бы все сожгли. Не просто магическое пламя, а эфирный огонь, подпитываемый собранной в волшебном плаще Силой, вызвал эгидовский наблюдатель, и обычные колдовские средства не годились против самой сути пламенной стихии.

Но не внутри Куба шрайя.

Уолт взмахнул посохом навстречу белым клинкам, ударил навершием прямо по пламенным лезвиям. Гексаэдр ушебти отрезал Именной посох от внешних магических Источников – но Никиитасу по силам было подчинить, поглотить и переработать слабый эфирный огонь. Клинки распались на лоскутки белого пламени, устремившиеся к темно-красному монокристаллу в навершии. Не дожидаясь, пока Никиитас полностью подчинит заклинание Тиратуса, Уолт направил посох в сторону преграждающих путь к лесу риттеров. Белоснежный сгусток ревущего огня ростом с Магистра вырвался из навершия и раскидал в стороны трех воинов, еще не понявших, что питавшая защитные чары их доспехов рунная магия исчезла. Боевой маг бросился в образовавшуюся прореху в ряду рыцарей, выставив посох перед собой и подняв его так, что навершие оказалось над головой. Уолт не собирался получать в спину арбалетную стрелу, пускай и лишившуюся убийственной магии, и остатки поглощенных чар Никиитас, повинуясь воле хозяина, обратил во вспышку слепящего света.